Into the Unknown

Когда в двери без стука и предупреждений залетела Барбара, Джинн, и без того сидевшая как на иголках, вскочила, чуть не перевернув чернильницу, а вместе с ней и весь стол. — Привели? Нашли? Что с ним? — без прелюдий спросила магистр. Пастор выдохнула, переводя сбитое после бега дыхание. — Только не переживай, — начала она, и это было худшее, что можно было сказать. Ещё никто не начинал переживать менее сильно после таких слов. — Спал под деревом, по словам твоих людей, подробнее они сами расскажут. — Ранен? — А вот тут проблема, я не знаю. Сёстры осмотрели, внешних повреждений нет. Он очнулся и не помнит, что произошло. Джинн нахмурилась. — Возвращайся в собор, я сейчас подойду. Едва сестра ушла, магистр упала на стул и застонала. Знала же, что что-то происходит, а все равно ничего не сделала. Была, конечно, вероятность, что склонность допрашивать потенциальных нарушителей закона с помощью алкоголя сыграла с рыцарем злую шутку, и кто-то наконец подмешал ему в вино какой-нибудь психотропный порошок. На самом деле, это было бы лучшим объяснением событий и самым безопасным: дозы для летального или слишком повреждающего результата вряд ли хватило бы, а оперативно вывести из организма токсичные остатки штат служительниц церкви и алхимиков вполне смогли бы. Но то ли девушке не хватало познаний в токсикологии, которой она особо не интересовалась, то ли волнение брало верх — беды у Кэйи длились уже приличное количество времени, а вспомнить вещество, которое действовало бы дольше нескольких часов Джинн не могла. Или преступный мир вывел и начал торговать новым товаром, или стоило бы разобраться в этом деле получше. В отделенной тонкими ширмами подобии палаты, где-то в самой глубине обширного собора, Гуннхильдр уже ждали. Увидев знакомое лицо, Кэйя приветственно кивнул. — Мне интересно только одно: как я здесь очутился? Только выписали и сразу же обратно запаковали? — Что с тобой? — полностью проигнорировала вопрос Джинн. Альберих сверкнул глазом и растянул губы в болезненной улыбке. — Не знаю. Напали, наверное, и оглушили, — без малейших угрызений совести соврал он. — Сама же понимаешь, что бандитов много развелось. До зимы походят, победокурят и в спячку впадут, не волнуйся. Если бы ученые экспериментально доказали существование сыворотки правды, магистр сразу бы отдала приказ вколоть ее нерадивому капитану. Немножко, конечно, чтоб потом это не привело к ещё большим проблемам, но так, чтобы хоть раз можно было узнать суть дела без ужимок и увиливаний. Но такое зелье ещё не создали даже в Сумеру и в продвинутой Снежной, поэтому Джинн послушала его предположения, позадавала наводящие вопросы и оставила в покое. Пользы от Кэйи оказалось мало, и интереснее было обсудить вопрос с той же Джилианной, которая молча стояла в проходе, как надсмотрщик в тюрьме. — Держать его здесь нет смысла, — заметила монахиня, едва магистр отошла от больного. — Он здоров, может просто головой слегка ударился, но рыцарей и искателей приключений с настоящими ранами нам и так хватает. А с местами всегда проблема, это вообще-то не лазарет. — Вы же понимаете, что терять сознание без причин посреди леса как минимум странно? — Я не спорю, но это уже не в нашей компетенции. Джинн нахмурилась и согласилась. Сёстры были правы, хотя по Кэйе было видно, что ему бы отлежаться на целебных отварах несколько дней, а там уже отправлять хоть по лесам да полям колесить. — Я попрошу кого-нибудь из ордена сопроводить его до дома, объясните ему про постельный режим и прочее, пригрозите отставкой, — приняла решение девушка. — А вы? — Пообщаюсь с нашими учеными, может быть, они скажут что-то дельное. Умная девочка с адекватными рациональными решениями. Может и трагичных поворотов жизни никогда бы не существовало, будь все такими. А учёных в лаборатории оказался неполный набор из одного человека. — Сахароза, — негромко позвала Джинн. Та сразу же встрепенулась, испуганно прижимая пушистые ушки к голове. — Есть ли вероятность, что это побочки психостимулирующих? Алхимик замялась, было видно, как она мысленно перебирает все возможные варианты. — Простите, магистр, — едва слышно ответила она. — Если такое вещество и есть, то по крайней мере я о нем не слышала. Я свяжусь с Альбедо и проконсультируюсь с ним и попробую взять пару проб, но я не уверена. «Не уверена, что это поможет», мысленно завершила фразу Джинн, но только обнадеживающе улыбнулась. — Не сомневаюсь в вас. Донесите, как только узнаете что-то новое. — Обязательно! Альбедо можно было написать письмо и отправить с кем-то из гильдии, не слишком большая сложность, да и относительно оперативно. Джинн чувствовала себя фаршированным заоблачным перчиком: через голову проходило такое количество нерадостных мыслей, что отвлечься на привычную рутину было просто необходимым. Мондштатдские важные дела давили и заставляли к ним вернуться, и девушка решила все же отложить всю сложившуюся ситуацию на потом. Указания парочке парней из числа недавно вступивших в Ордо Фавониус она дала, и те с готовностью отправились провожать капитана до его квартиры, главное, чтоб не в последний путь. Уже позже, дружелюбно попрощавшись со своими проводниками и для вида пару раз поругавшись на гиперопеку магистра, Кэйа оглядел помещение. Ему не сказали, куда ведут, только про приказ и про необходимость бережного отношения к себе, ну и служительницы церкви насовали с собой заварку зелёного чая для улучшения памяти. Была ли это какая-то орденовская передержка или гостевая, он не знал. Обстановка комнат была довольно скромная, хотя Кэйа признал среди вещей некоторые свои — наверное, инициативные добровольцы притащили, чтобы обеспечить ему комфорт и отдых. Только от чего конкретно ему отдыхать никто не объяснил, и руки (и ноги) так и чесались нарушить советы монахинь на временный постельный режим и выйти прогуляться, разве что идти было некуда. В квартирке царила тишина, а из развлечений оставались только немногочисленные книги на полках, кто бы тут ни жил до него, вкусы у него определённо были нетрадиционные: легкие романы и сказки отделялись от свода правил защитника города увесистым томом экономической мути. Вариантов было мало, а реально интересных ещё меньше, и мужчина лениво начал листать страницы. Буквы складывались в слова неохотно, но время это убивало достаточно быстро. Когда вечером Барбара по рекомендации служительниц и сестры заглянула к нему поинтересоваться о самочувствии, Альберих даже обрадовался. С ней они никогда не были близки, но чужое присутствие радовало. — А домой меня скоро отправят? Уже скучаю по родным стенам, — весело сказал Кэйа, пока пастор ощупывала крошечную царапинку на виске — все, что осталось после его первого неудачного падения. Барбара, перенявшая от старшей сестры повышенную эмпатию и переживавшая за рыцаря ничуть не меньше магистра, посмотрела на него с ужасом, и капитан осекся. — Сэр Кэйа, но вы ведь дома. Альберих выглядел растерянным, Барбара испуганной. Она уже мысленно прокручивала, что скажет Джинн, но разрешения этой ситуации не могла найти и из-за этого переживала ещё сильнее. Отсутствие пользы гидро исцеления давило вместе с пробелами памяти этого несчастного пациента и делало всё ещё хуже. — Шучу, шучу, — со скоростью бегущего хиличурла с дубинкой переобулся Кэйа. — Стены вашего святилища для меня уже как родные, жду не дождусь, когда снова смогу заглянуть к вам. — Надеюсь, что больше никогда не заглянете, — ответила Барбара и неловко дополнила, осознав нерадостную двусмысленность фразы. — Лучше приходите к нам на службу. Думаю, она вас впечатлит сильнее, чем лечебное дело. Девушка начала поспешно собираться, все ещё держа в голове слова рыцаря. Надо было вдохнуть, выдохнуть и не накручивать себя раньше времени, а заодно посоветоваться с кем-нибудь. Джинн восприняла новости с мрачной стойкостью, мягко посоветовала идти спать, а потом дрожащими руками тасовала стопку бумаг, чтобы успокоиться. От Сахарозы пришла весточка о завтрашнем прибытии главного алхимика с хребта, и это обнадеживало. В конце концов, когда постоянно сталкиваешься с дикими интригами Фатуи, мифическими существами и прочей хтонью, внезапно материализовавшейся в реальности, в возможность и в серьёзность такой глупой драмы верить становится трудновато. Магистр вздохнула и прикрыла глаза. Вот бы всё разрешилось как можно скорее. А Кэйа сидел у себя, с тупой упертостью глядя куда-то сквозь предметы. Он хоть и мог путать события, но глупым не был, и реакция окружающих причину его тревоги подтверждала. Он начал прогонять все, что произошло за последнее время: битвы, обеды, приемы, отпуск Джинн, беспокойство Барбары. Образы сестёр перемешивались, уродливо накладывались друг на друга, пока Альберих вдруг не понял: он не помнит их лица. И лучше бы он этого и дальше не понимал, потому что стало по-настоящему страшно.