Жизнь

Павел смотрел на американца, и его съедало любопытство. Наконец, Павел не выдержал. - Коллега, - начал он, обращаясь к америкнцу. - А как вы так хорошо русский язык выучили? - Когда я был врачом в Африке.... Оказалось, что не все понимают английский. Некоторые командиры повстанцев и врачи понимают русский и французский. Учителей французского в первой моей миссии не было. Но был владеющий русским местный врач. С ним и начал учить ваш язык. Потом мне понравилось учить русский язык. Я продолжил учить в Африке и когда вернулся домой. Но я больше учил версию для бизнеса, а не медицинский. Павел и Араш посмотрели на американского врача. Было похоже, что он говорит правду, в его словах не было рисовки. Обычный рассказ. Павел проверил состояние больного. Он был стабилен, поэтому можно было еще поговорить. - А в Африке что делали? - Миссия "Врачи без границ". Провел пять лет. Тут каким-то шестым чувством, Павел понял, что состояние пациента ухудшается. Больше поговорить не получилось. Бригада Рыкова занялась работой... Павел посмотрел на Араша, заканчивающего вводить лекарство, убрал использованную ампулу в оранжевую коробочку, и вздохнул. До конца поездки ещё минут десять. - Араш, давление померь ещё раз, - приказал Рыков - Коллега, а почему самолет не посадили, хотя бы когда уже перитонит начался? - зло спросил он Рыков у Картера. - Хотели. Я передал пилотам о необходимости посадки. Но везде погода была меньше, ээээ, как это по-русски... В общем, нельзя было садиться. Дожди. И как это, когда очень плохо видно. И вечером в Москве будет сильный дождь. Я сам хотеть, что бы самолет сел. И пилот тоже. Но нельзя. - Тут Картер вздохнул. - Никому не нравиться на страдания смотреть... Араш доложил данные и Павел вернулся к работе. Надо было приложить ещё много усилий, что бы довезти пациента до больницы. Картер вздохнул. Как объяснить этим двоим, что и он, и экипаж сделали всё возможное для посадки самолета, но не получалось. Что у него, Картера, сорвались важные переговоры. Бизнес-класс самолёта "Чикаго-Москва", переговорное купе. 11 часов тому назад. Двое мужчин средних лет в дорогих костюмах сидели друг напротив друга. Они закончили ужин, и пили свои напитки под лёгкую светскую беседу, прощупывая друг друга и готовясь перейти непосредственно к переговорам. За столом должны были решиться судьбы пары тысяч самых низкоквалифицированных сотрудников корпораций. Что их ждало - увольнение или дальнейшая работа - зависело от этих мужчин, решивших обсудить проблемы бизнеса и инвестиций между сплетнями о бейсболе, гольфе и светской хроникой. Картер пил колу со льдом, его собеседник смаковал шампанское. Уже должны были перейти к переговорам, но тут по радио раздался голос бортпроводника: - Говорит старший стюард. На борту пассажиру стало плохо. Есть на борту врач? Картер задумался. Кто он сейчас - доктор или бизнесмен? Пять лет он брал только по пол-смены в неделю, на выходные и основные праздники, в Чикагской окружной больнице. Всё остальное время он был бизнесменом, главой крупной корпорации, лаврировавшим между рифами бизнеса, инвестиций и новыми требованиями к кадрам. В больнице он отдыхал душой - там всё было чётки и понятно. Но прошлое Рождество было последним, когда он дежурил. Бизнес не оставлял свободного времени, а в ушах звучал голос наставника, доктора Керри Уивер: "Картер, запомни. Медицина не может быть хобби. Медицина не простит дилетанства". Джон Трумен Картер принял решение. Предупредил руководство больницы, что бы пока на него не рассчитывали и погрузился в проблемы бизнеса. Пропуск, правда, в больнице продлили - на смену он мог выйти в любой момент. Врачей в отделении по прежнему не хватало. Как сказал Картеру главврач в частном разговоре: "Я готов взять и обезьяну, лишь бы она умела держать в руках скальпель". Но Картер-врач победил Картера-бизнесмена. - Извините, мне надо к больному, - произнёс Картер. - Конечно, ДОКТОР Картер, - произнёс собеседник, выделяя слово доктор. - Вы действительно доктор или не хотите брать ответственность за переговоры? - Извините, мне надо достать необходимые документы. Картер поставил на колени маленький коричневый дипломат, обшитый кожей, открыл его и достал из внутреннего кармана небольшой кусок пластика. - Вот моё удостоверение врача приёмного покоя, - произнёс он и показал удостоверение собеседнику. - Я должен идти, возможно, я уже опоздал. - Да, да, не буду задерживать, - кивнул головой собеседник. Джон на ходу положил удостоверение в нагрудный карман рубашки, вышел из купе и подошёл к стюардессе: - Я врач. Что случилось? - Стюарду вдруг стало плохо. Резкая боль в животе. - Проводите к больному. Вместе со стюардессой доктор прошёл на кухню экипажа, где и увидел стюарда, сидевшего на откидном сиденье и схватившегося за живот. Одного взгляда хватило, то бы понять - стюарду было очень больно. А дальше начался персональный ад для Стива. Картер сначала пробовал возвращаться в переговорную, но переговоры "не шли", потому что Джону часто приходилось отлучаться к больному. Все,что он мог сделать - только поставить диагноз, да периодически следить за самочувствием, в ожидании посадки. А вот с этим было труднее. Через полчаса после постановки диагноза Джона вызвал по телефону командир самолета. Новости были неутешительными. На тех аэродромах, где мог бы сесть самолет дожди и туманы, погода ниже метеоминимума самолета и экипажа. Правда, Джон не понял про метеоминимум, но понял, что до Москвы посадки не будет. Старший стюард принес в отсек отдыха экипажа, где и разместили больного, два чемоданчика с красными крестами - самолетные аптечки. А с момента начала перитонита доктор Картер безотрывно находился у пациента, ухаживая за ним и пытаясь предотвратить ухудшение. Все равно без операционной ничего сделать нельзя было. Машина заехала на территорию института Склифосовского и подъехала к первому хирургическому отделению. Передав больного и Картера дежурному хирургу, доктору Хромову, Павел и Араш затолкали каталку обратно в машину. И тут Павел спросил напарника: - Араш, ты меня с каждым днем удивляешь. Ты откуда так хорошо английский знаешь? - Ну, как говориться, в семье кто-то умный, а кто-то красивый. - Араш едва приметно улыбнулся в свои усики. - Выходит, я умный... - А я красивый, да? - поддержал шутку Павел. - Да,красавЕц ты наш, - продолжили Араш. Улыбаясь и посмеиваясь, Павел сел в кабину, Араш в салон и машина стала выезжать с территории больницы. Еще и не выехали, как поступил новый вызов - женщина двух месяцев от роду плачет. Павел вздохнул - плачущий младенец мог означать что угодно...