Жизнь

"Скорая помощь" подъехала к новостройке. Этот дом был хорошо знаком сотрудникам "Скорой помощи" и полиции - дом был социальным, жилье для выпускников детдомов и ветхого жилья. Подошли к нужному подъезду с расписанными граффити дверями, по уже убитому домофону набрали нужную квартиру. Подъездная дверь открылась, и бригада зашла. Поднявшись на нужный этаж, долго звонили а квартиру. Наконец дверь открыла худая и бледная молодая женщина с плачущим младенцем на руках. Единственными яркими пятнами на худом, бледном и измученном лице были тёмные круги под глазами и свежая ссадина на щеке. Одета молодая мать была в старый выцветший посекшийся халат, который был ей явно велик. Светлые волосы, собранные в неаккуратный хвостик, дополняли картину. Младенец, слишком маленький и худенький для своих двух месяцев, выглядел примерно так же, как и мать - старая распашонка и ползунки, переменившие не один десяток хозяев, старый чепчик, аккуратно зашитый в трёх местах. В отличии от мамы, девочка заходилась в рыданиях, и судя по всему уже давно - плач был хриплый и уставший. Павлу показалось, что он попал в фильм про блокаду Ленинграда и посмотрел на Араша. Араш зло кивнул в сторону. Отец семейства представлял замечательный контраст с женой и дочкой. Плотный, румяный, старше своей жены, в новых спортивных штанах и футболке, он чесал свой живот под майкой и явно были против визита врачей домой. - Проходите, - сказала женщина. - С нами всё в порядке. Не надо к нам... У нас всё хорошо. - Это нам судить, надо или не надо, - строго произнёс Павел. - Вы вызвали, значит надо зайти и осмотреть ребёнка. - Не надо осматривать, всё с ней хорошо, - в ужасе произнесла мать. - Всё дети плачут, а она просто капризничает, что бы Виталия позлить. Это всё мои плохие гены сказываются... - продолжала выпроваживать врачей женщина. - Все-таки мы зайдем, посмотрим. Заодно попробуем и успокоить. - строго продолжал Павел. - Поверьте, дети в таком возрасте просто так не капризничают. И на гены нечего сваливать, - ласково продолжил Араш. - Мы быстро осмотрим ребёнка и всё. - Муж запретил, - шёпотом в ужасе произнесла женщина. - Велел не пускать врачей. - Ссадина поэтому? - так же шёпотом спросил Павел. Женщина промолчала и опустила глаза. Всё было и так понятно. - Хорошо, прикройте дверь. Мы сейчас посовещаемся, - шепнул Павел. Дверь прикрылась. Плача младенца стало не слышно. Зато за дверью раздался звук удара. Павел посмотрел на Араша. Взгляд Араша пылал гневом, а кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. - Араш, я захожу. Надо спасать ребёнка и мать, - шепнул Павел. - Ты со мной? - Конечно! - с гневом ответил фельдшер. Они открыли дверь и вошли в комнату. Отец семейства, сидевший за столом, зло посмотрел на вошедших. Рядом с ним, склонив голову, стояла жена. На щеке матери рядом с ссадиной появилось новое красное пятно, обещавшее стать роскошным синяком. Ребёнок продолжал хрипло плакать. Старая детская кроватка в углу комнаты и допотопные погремушки на ней - единтвенное, что выдавало, что в доме есть ребенок. В стоявшей под кроваткой корзинке, очевидно, было сложено все имущество ребёнка. Отец семейства обедал. На стуле висела форменная куртка охранника. На столе перед ним была тарелка с борщом, рядом стояла банка со сметаной. Из кухни доносился запах запеченной картошки с курицей. Но тарелка на столе была одна. У Павла сложилось ощущение, что ни борщ, ни курица женщине не полагалась. -Че припёрлись? - зло спорил "муж года". - Сказали же, что бы проваливали... - А вот тут мы сами решаем, заходим или проваливаем, - зло произнёс Рыков. - Мы не к тебе, а к дочери твоей, - так же зло продолжил Араш. - Не слышишь, как ребёнок мучается, папаша года... Врачи подошли к женщине и Павел взял у неё ребенка. Мать слегка качнулась и Араш поддержал её за руку. Павел кивнул Арашу, что заметил. Сначала они осмотрят девочку, а потом её мать. - Куда можно сесть? - спросил Араш. Женщина была в предобморочном состоянии и молчала. Отец буравил врачей злобным взглядом. Павел присел на диван, Араш сёл рядом. Родители так и остались у стола. - Как ребенка зовут? - спросил Араш. - Изольда, - пролепетала мать. Павел посмотрел на Изольду. Так не вязалось это имя и застиранные заштопанные ползунки и чепчик. Павел начал осматривать Изольду. Внешне ребёнок был здоров, только совсем охрип от плача и немножко обезвоожен. Араш шёпотом предположил: - Может, просто голодная? На мать посмотри, кожа да кости, явно голодает. Да ещё и колики скорее всего начались, возраст подходящий. - Да я тоже так думаю. Надо её срочно вместе с мамой от папы спасать... Договорить не успел - на глазах врачей мать упала на пол без сознания. Павел положил малышку в кровать. Араш уже вместе с чемоданчиком был рядом с мамой. Старенький халатик треснул, распахнулся, и врачи увидели грудь женщины, все соски были в трещинах и ранах. Часть трещинок воспалились и даже загноились. - Куда козлы смотрите? - грозно рявкнул мужчина на врачей. - Девочка искусственник? - спросил Араш. - Никогда! Всё нормальные бабы до года спокойно кормят. А эта ноет вечно. Мой ребёнок будет есть то, что велела природа, а не то, что придумали, для вытягивания денег.... - А вот такая грудь жены - следствие твоей любви к естественному вскармливанию? - А чего, даже кормить нормально не может!!!! - кипятился мужик. Павел и Араш чувствовали одно и то же - злость к мужику и сочувствие к матери. - Как рожала? - продолжил собирать информацию Павел. - Кесарево, - зло буркнул муж. - Всё нормальные бабы сами рожают, а у неё видите ли поперечное положение. Специально придумала, что бы легко отделаться и не рожать по человечески... Ничего, после кесарева она у меня как всё бабы пахать начала, а то удумала - то нельзя, другое нельзя. Можно! Наши бабки в поле рожали... Араш почувствовал, как волны гнева накрывают его с головой. Он посмотрел на Павла, склонившегося с фонендоскопом над несчастной. Глаза врача стали напоминать грозовые тучи, в которых вспыхивали молнии гнева. Араш встал с глюкометром в руках. - Квартира то жене принадлежит? - со злой ехидцей начал Араш. - Как обидно, наверное. Умерла бы, в родах с ребёнком - квартирка то тебе бы и досталась. А так, пришлось бедную жену морить, что бы сама умерла. Дочь тоже решил заодно с матерью уморить? И главное, формально это не убийство, вопросов у следствия не будет... Жаль, что тебя на том поле не родили - на одного брюконосца меньше было бы... Павел распахнул халат, что бы посмотреть шов от кесарева и ахнул. - Араш!!! - позвал он. - Ты гляди.... Араш посмотрел на шов и что-то пробурчал под нос. Шов воспалился и загноился. - Я никогда такого не видел, - пробурчал Павел. Гром гнева в его серых глазах загремел во всю всю силу. -Я видел, - произнёс Араш, - только один раз.... - Да чего она.. - продолжил отец. - У нас в роду только мальчики рождались. А тут.... Павел вскочил. - Ты гнобишь жену за то, что сам сделал? - в гневе сказал Рыков. - Пол ребёнка зависит от отца, а не от матери!!!! Ты!!! Только ты!!! Папаша задумчиво замолчал. Павел вдруг понял, что наступила тишина - Изольда перестала плакать. - Араш, я тут сам, посмотри девочку, - приказал Павел. Араш подошел к кроватке и склонился над ребёнком. Опытным взглядом посмотрел на девочку. - Всё в порядке. Накричалась и заснула... - доложил он Павлу. Глава семьи не унимался. - А что этот чурка моего ребенка трогает? - заорал мужик. - Ты кто? Павел увидел, как напрягся Араш. Мужик их обоих уже достал. - Фельдшер Харимов, собирай чемодан! - приказал Павел. - Тут сепсис у матери, и дистрофия у матери и дочери. Госпитализируем обоих. - Значит так! - строго произнёс Павел, пытаясь запахнуть при этом халат на матери, что бы можно было спокойно её вынести из квартиры. - Он - сотрудник Московской скорой помощи, фельдшер Харимов. А чурка здесь ты. Единственное, что можешь - охранником работать да жену с ребёнком гнобить. И ты не мужик, а так, трус и дрянь. Только с женой и можешь драться. Павел встал, взял с дивана простыню и укрыл женщину по шею. Мужик стоял, и молча смотрел на приготовления. - Араш, бери Изольду. Ты, козёл, бери жену. - строго скомандовал Павел. - Мы их обоим госпитализируем. Твоё мнение последнее, которое я хочу услышать. - рявкнул он на мужика, пытавшегося что-то возразить. Араш накинул на девочку старенькое байковое одеяло, лежащее в кроватке. До машины донести нормально, а в машине перепеленают. Мужик зло взял жену на руки, Павел взял чемодан и процессия вышла из квартиры. Мужик с ненавистью во взгляде донес жену до машины и с силой положил на каталку. Николай с удивлением посмотрел на папашу. Павел быстро поправил простыню и Николай закатил носилки в салон. Бригада села в машину. - Николай, давай гони, с сиреной! - скомандовал Павел. Взял девочку у Араша и стал пеленать в одеяло. При этом отдал необходимые распоряжения Арашу, который и стал вводить необходимые лекарства. Изольда спала, но Павел был не спокоен. Да и затылок начал болеть и нога дёргаться, как тогда, перед инсультом. - Ребенка надо срочно в больницу, - велел Павел. - Потом мать. ... В приёмном покое ближайшей детской больницы их уже ждали. Не дожидаясь оформления бумаг со скорой, девочку отнесли в реанимацию. - Вы понимаете, что это не совсем наш профиль? - произнёс заведующий приёмным покоем. - Мы только сможем прокапать, что бы обезвоживание снять. Я напишу жалобу, что ребёнку не начали... - Начните хоть что-то, а потом переведете, и пишите, что хотите, - устало сказал Павел. - Времени на терапию не было, у нас её мать в машине умирает. Нам в больницу надо. И Павел выбежал из приёмного покоя. ... Усталый Рыков и Араш сидели у приёмного покоя, наблюдая за редкими облаками. Реаниматологи в больнице готовили женщину к операции. Николай возился с машиной. - Ты знаешь, как её зовут? - спросил Павел у Араша. - Нет, - ответил Араш. - И в базе её нет.... - Вот я думаю, Арашик, - мечтательно произнёс Рыков. - Я же доктор, я должен спасать жизни. Но почему я думаю, что бы переломать папаше, что бы ему было долго больно и мучительно? Ну или хотя бы кастрировать... - Не знаю, Паша. - ответил Араш. - Но от кастрации этого самца я бы не отказался.... - Я бы тоже этого бы кастрировал, - зло произнёс Николай, который закончил возиться с машиной и вытирал руки тряпкой. - Переломы - это гуманно. Лежит на койке, его кормят, ухаживают за ним. А вот кастрация - это да... И на койке не лежит, и над женой издеваться больше не сможет. - Сейчас бы обед бы, после такого дня, - вдруг произнес Араш. - Нигина у тебя готовит, потому что хочет или потому что надо? - вдруг спросил Павел. - Знаешь, а ведь так она показывает свою любовь ко мне, - после небольшой паузы произнес Араш. - Но по своим выходным я стараюсь готовить. Но даже если бы я сегодня купил пирожки на обед, то меньше Нигину я любить не стал бы. И никогда не велел ей заниматься женскими обязанностями. Ей и так тяжелее, чем мне приходится... Тут запищал планшет. - Накрылись пирожки. - устало произнёс Павел. - У нас по дороге опять плачет двухмесячная женщина. Скорая остановилась у хрущёвки. Поднялись на третий этаж. Дверь открыл молодой мужчина с растерянным выражением на лице и с орущим двухмесячным ребёнком. Щёчки показывали, что от истощения ребёнок не страдает от слова совсем... Из кухни пахло шарлоткой. - Вот, доктор, - начал рассказ отец, - жена в парикмахерскую пошла. Я с доченькой остался. Пока спала - пирог спек. Переодел, покормил, а она плачет.... Вот думаю, может, я что-то сломал ей? - Где можно присесть? - спросил Павел. - Где удобно, - ответил отец. - Как же я так..... Павел и Араш осмотрел девочку. Внешне всё было нормально, но вот взгляд Араша зацепился за кофточку. - Павел, она одета наоборот, просто неудобно. - улыбнулся Араш. - Смотри, папа, ты кофточку задом наперёд одел. - Араш показал отцу, причину проблемы. Ловкими движениями Араш переодел девочку. Раздался вздох облегчения, и малышка стала плакать тише. Вдруг Павел остановился на почти полной бутылочке молока. - А почему бутылочка почти полная? - спросил Павел. - Да она поела немножко, и перестала, и всё, больше не хочет, наверное. - вздохнул отец. - Ещё молоко есть? - спросил Араш. - Да, конечно. - Быстро согрей еще бутылочку, - велел Павел. Павел показал отцу, как надо проверять температуру молока. Араш взял девочку и показал, как надо кормить. Первые капли еды попали в рот, и плач прекратился. Еда кончилась, и малышка засопела во сне. - Всё нормально, просто было не удобно и хотелось есть, - сказал Араш, передавая девочку отцу. - А говорить ещё не умеет, только плакать умеет. С боевым крещением, папа.... - А жена не узнаёт, что я так опростоволосился? - с надеждой спросил отец. - Если сам не расскажешь, то не узнаёт, - улыбнулся Павел. Попрощавшись, бригада вышла из квартиры. - И как это назвать? - спросил Павел, спускаясь по лестнице. - Закон парных случаев, наверное, - пожал плечами Араш. До вечера Павел с Арашем бегали по квартирам. До подстанции на обед добрались только тогда, когда обычные люди уже ужинают. - Итак, Танечка с коликами, Сашенька с зубками, Ирочка с коликами, у Верочки температура аж 37,1, - перечислял Араш Тамаре Тимофеевой, вернее уже Камышовой, в комнате отдыха на подстанции. - И это после того, как мы запросились на обед. Всё можно было решить и без скорой помощи. - Ну да, - вздохнула Тамара, - у некоторых после рождения детей мозги отключаются. - Я никогда таким не буду, - пробасил Николай. - Я всегда буду уравновешенный и спокойный... Молодожены ушли на улицу, поесть и посекретничать. Араш и Павел стали ужинать или обедать, как посмотреть. В комнату заглянула диспетчер Светлана. - Поедите, надо Изольду перевезти. Вы же её в детскую хирургию отвезли, теперь в терапию переводят. Сказали, что бригада скорой молодцы, всё вовремя сделали.