Записки молодого анархиста

Раздался стук в дверь. Противный, настойчивый. О таких говорят, что они могут и мёртвого разбудить. В данном случае это было недалеко от истины. Он с трудом встал со своей кровати. Первое время, после того, что ему сообщили в больнице, его тянула сильная жажда жизни. Он старался насытиться этим миром, каждым его проявлением. Но вскоре его душу заполнила тоска и апатия, он не хотел никого и ничего. Он уже три дня не ходил в колледж, не отвечал ни на чьи звонки, он просто сидел в своей квартире и пил. Его комната уже была завалена бутылками из-под дешёвого алкоголя. Он трезвел лишь на краткие моменты, чтоб позвонить родителям и сказать, что всё нормально. И вот сейчас кто-то ломился в его дверь так настойчиво, что он проснулся от этого стука. «Да кому это так приспичило?» - со злостью подумал он. Голова дико болела, и ему более всего в этом мире хотелось, чтоб этот ужасный стук поскорее прекратился. Его шатало и, чтоб не упасть, он ухватился одной рукой за стенку, а другой за голову. И в таком состоянии он поковылял к двери. Дрожащей рукой он провернул щеколду и открыл дверь. На него тут же с объятиями кто-то налетел. То, что он устоял было сродни 8 чуду света. Это оказалась Лена. -Любимый, куда ты пропал? Я волновалась. Ты не отвечал на мои звонки, не читал мои сообщения. Что произошло?!- проговорила она дрожащим голосом. -Лен. Прости. Нам надо расстаться, - ответил он ей. -Почему? Что не так? Я что-то не то сделала? Если так, то прости. Я же люблю тебя. -А я тебя нет. Он был твёрд, потому что давно принял решение расстаться с ней. Он не хотел больше обманывать её и давать надежду на несуществующее будущее. На её глазах навернулись слёзы. -Сволочь! – воскликнула она и залепила ему пощёчину. Затем она развернулась и побежала прочь. С её глаз лились слёзы. А он остался стоять в открытой двери и смотреть, как убегает Лена, с которой он полгода провёл вместе. -Сволочь, - тихо повторил он, поглаживая горящую щёку. Это было ещё одной причиной, почему он не хотел расставаться с ней. Он не хотел причинять ей боль, не хотел, чтоб она ревела ночами в подушку из-за него. Хотя он понимал, что рано или поздно это должно закончиться. И лучше он причинит боль сейчас, чем большую боль в будущем. Он закрыл дверь. После этого разговора в его голове прояснилось. И он, уже трезвым взглядом, оглядел хаос, который творился в его доме. Да… такими темпами можно было и не прожить оставшиеся ему пять лет. -Сволочь, - снова повторил он, уже более твёрдо, и принялся за уборку. Буквально через полчаса в его квартире был, хоть не идеальный, но более или менее пристойный порядок. Когда с уборкой было покончено, он, впервые за сколько дней, пошёл в ванную и принял бодрящий холодный душ. Голова до сих пор болела, но уже не так сильно, и он мог наконец-то всё обдумать. Все его мысли вновь вертелись вокруг той неожиданной ночной встречи, и он решил, что просто обязан найти тот дом и всё узнать. Он надел на себя широкие джинсы, белую футболку, а сверху ещё и толстовку. На улице облака закрыли небо и было довольно прохладно. Собирался дождь. Но парня это мало волновало. Он обул кроссовки и выбежал на улицу, попутно закрыв дверь. У него была феноменальная память на дороги. Если он проходил где-то хотя бы раз, то уже навсегда запоминал этот путь. Именно благодаря этой памяти он смог в скором времени выйти на дорожку. Начал накрапывать дождик. Как всегда, сначала понемногу, словно давая людям шанс опомниться и вернуться домой, а затем обрушиваясь всей силой, желая наказать упрямцев, которые дерзнули бросить ему вызов. Парень промок уже до нитки. В кроссовках противно хлюпало, мокрая одежда неприятно прилипала к телу, а капли, будто чьи-то холодные пальцы, проникали в те места, где тело хранило ещё своё тепло. Но он всё равно продолжал идти к своей цели даже тогда, когда пелена дождя застелила всё вокруг, и невозможно было увидеть ничего дальше вытянутой руки. Неожиданно перед ним вырос тот дом, который он с таким упорством искал. Дождь не позволял увидеть детали, но то, что это был он, не подлежало сомнению. Парень быстро забежал на крыльцо, где хотя бы не так сильно докучал дождь, и постучал в дверь. Из глазка на него посмотрел чей-то жёлто-зелёный глаз. Затем дверь резко открылась, и из неё выскочил невысокого роста парень в косухе и с ярко-зелёным ирокезом на голове. -Ты кто? Как ты нас нашёл? Кто тебя подослал? – устроил неожиданный допрос незнакомец, хватая парня за грудки и прижимая его к стене. У того из-за такого обращения начала подыматься в груди злость. Он стряхнул с себя руки противника и собирался уже ударить, когда появился тот бритоголовый мужчина, который встретил его у этого дома в памятную ночь. -Антон, оставь его, он пришёл с Варей, - произнёс он спокойным голосом, который мог принадлежать только уверенному в себе человеку. -А ты уверен, что она не могла привести за собой хвост? -Да, уверен. -Что вы все носитесь с этой Варей? Она даже не одна из нас, - напоследок пробурчал парень в косухе и ушёл куда-то вглубь дома. -Его недоверчивость рано или поздно нас всех подведёт, - сам себе сказал “скин”. -А ты зачем сюда пришёл? - сказал мужчина, уже обращаясь к парню. -Я хотел разобраться, что у вас тут. Ты мне карточку дал, я думал это что-то типо приглашения, - ответил тот ему. -Ну, вообще это была просто карточка, чтоб ты ушёл и не ломился к нам. Ну да заходи, не отправлять же тебя обратно по такому дождю, - уже более приветливо сказал мужчина и тоже зашёл в дом. Парень последовал за ним. Впереди был коридор, обставленный без особых излишеств. Всё выполняло определённую функцию. Но зато всё было сделано довольно качественно и удобно, что позволяло сделать вывод о достатке людей, живущих здесь. Удивительным было лишь две вещи. Первая это то, что стоило им только закрыть дверь, как шум дождя тут же исчез, словно стены были сделаны из сплошного поролона. Второе же было то, что на обувной полке стояло восемь пар обуви. Всё бы ничего, но вся обувь принадлежала разным людям, что можно было понять по их размеру и по тому, что тут была как мужская, так и женская обувь. -Справа по коридору будет дверь в ванную, повесь сушиться свою одежду и возьму сухую. И, кстати, меня зовут Альфред, - произнёс мужчина и куда-то пошёл. Парень же застыл с раскрытым ртом, не успев представиться. Он поставил кроссовки на самую нижнюю полку и пошёл туда, куда ему указал Альфред. С него текла вода, которая заливала длинный ковёр, который шёл по всему коридору. Он уже почти дошёл до двери, которая вела в следующую комнату, когда увидел справа нужную ему дверь. Она, была выкрашена в коричневый цвет, со специально сделанными на ней разноцветными пятнами. Он открыл её и зашёл. Внутри его ожидала довольно просторная комната. В ней стояла ванная, в которую могли спокойно уместиться два человека, раковина, унитаз, две стиральные машины и огромный шкаф, который абсолютно не вписывался в интерьер, но зато был очень добротно сделан и удобно подходил для складывания одежды. Пол и стены были выложены изящной нежно-голубой плиткой. Потолок был натяжной и поражал своей девственно-чистой белизной. На одной из стен висели три электрические сушилки, на одну из которых он и повесил свою мокрую одежду. Из шкафа же он подобрал себе сухой комплект и вышел. Там его ждал Альфред, на котором уже не было куртки. Да, к нему можно было и вправду отнести словосочетание – гора мышц. Чёрная футболка с изображением Че Гевары с трудом удерживало в себе его мощь. Парень не был хлюпиком, он всего гордился своим рельефным телом, которое вызывало желание у девушек и зависть у парней. Но даже он по сравнению с этим мужчиной чувствовал себя немного ущербным. -Ты говорил, что тебе интересно о том, что тут происходит? – спросил мужчина. -Да, - ответил парень. -Ну, раз ты нашёл нас, то, думаю, тебе стоит рассказать. Наша организация называется АРФА – Анархическое Разрушение Фундаментальных Аспектов. Ты видел уже это название на карточке, которую я дал тебе. Ну, вообще разрушение-это не совсем правильное название. В основном мы создаём, а не разрушаем. Хотя я не философ, чтоб судить о таких вещах. Я даже не оратор и не моё дело тебе обо всём рассказывать. Но за неимением других приходится мне. Мы все анархисты. Каждый, кто приходит сюда, хочет свободы, и мы даём её. Здесь тебя никто не станет тебя чему-либо принуждать. Если ты что-то и делаешь, то делаешь это по своему желанию, а не по чьей-то указке. У нас есть струны - небольшие группы людей, объединённых общими интересами. Ты можешь состоять в одной или нескольких струнах. Вот я, например, из струны безопасности. Моё дело – защищать коммуну и её жителей от всех, кто каким-либо образом хочет навредить ей. Также я играю на гитаре, а потому ещё состою в струне творчества. Там люди заняты тем, что создают различные произведения искусства, от скульптур до музыки. Мы все, как одна большая семья. Кто-то живёт здесь постоянно, кто-то временно приходит сюда, чтоб получить отдушину… -А та девушка, с которой я приходил… -Варя? -Да, Варя, она живёт здесь? -Нет. Её даже нельзя назвать анархисткой. Её брат основал здесь коммуну, и она в память о нём помогает нам. Это один из домов её родителей, которые очень состоятельные люди в сфере сельского хозяйства. Они купили его для своего сына и никогда не навещают этот дом. Что нам очень на руку. -А что случилось с её братом? -Это лучше спросить у Вари. Я не могу тебе рассказывать об этом. -Значит, она не живёт здесь. -Да. Она иногда приезжает сюда, помогает нам, чем может, иногда она навещает загородную базу, где находятся все наши дети. -Дети? -Да, в нашей коммуне четырнадцать детей, в большинстве своём это беспризорник, сбежавшие из своих домов. Мы даём им крышу над головой, пищу и одежду, а также заботу и внимания. Мы пробуждаем в них их скрытые таланты и развиваем эти таланты. В коммунах никто их не держит, однако никто ещё из них не уходил. -И много у вас таких коммун? -По всему миру. Наша организация объединяет множество людей по всему миру. Мы хотим, чтобы мир наконец-то избавился от всех границ, из-за которых начинается столько войн. Мы все люди, независимо от цвета кожи и разреза глаз. В нашей коммуне тридцать семь взрослых. Восемь из них постоянно проживают здесь, ещё девятеро за городом, остальные лишь временно появляются здесь. -А как вы выживаете здесь? Откуда берёте деньги на еду, одежду и всё остальное? -Деньги не главное для нас, однако, и нам надо удовлетворять некоторые наши потребности. Благодаря брату Вари и его родителям, нам было выделено тридцать гектаров земли, на которых мы выращиваем различные культуры, что решает проблему с пропитанием. К тому же многие наши работают, а заработанное мы распределяем на нужды коммуны. -А в чём смысл этих коммун? Вы просто живёте, не сильно отличаясь от других, зачем это вам? -Просто живём? Просто живём?! – его голос звучал громоподобно: -Мы не просто живём. Мы Живём. Каждый человек, будь то мужчина, женщина или ребёнок в душе своей мечтает о свободе. Мечтает, чтобы никто не указывал ему, что делать и как жить. Человек рождается свободным, свободным он и умирает. Ему остаётся лишь чуть-чуть. Свободным жить. И мы даём ему эту свободу. Здесь каждый находит отдушину от мира, где каждый твой шаг запланирован и проконтролированн. Где люди лишь игрушки в руках тех, кто стоит наверху и указывает нам, что хорошо, а что плохо. Это место где каждый находит своё призвание. Место, где человек волен сам выбирать, как ему прожить свою жизнь: что ему есть на завтрак, какую одежду носить, что говорить и как мыслить. Место, где человек сбрасывает свои оковы и чувствует себя свободным. Свобода – наше всё. Мы чувствуем свободу, мы дышим свободой, мы ей живём. Мы живём Анархией! У парня не осталось слов. Он был так же ошарашен, как и после монолога девушки о ночном небе. Он не знал, что ответить и как реагировать на эти слова. Он просто стоял и хлопал глазами. Мужчина же в это время чуть успокоился и сказал: «Пошли, я покажу тебя, как мы «просто живём»». И они пошли. Каждая комната в доме была отделена от остальных дверью, и лишь две или три комнаты были проходными. В одной из них под музыку в наушниках панк резал колбасу на бутерброды. Резал он её довольно странно. Не так, как режут мясо повара, нарезая её под углом тонкими колечками, а скорее как мясники, которые вспарывают тушу. Да и нож у него был под стать, короткий широкий и с сильно загнутым вверх остриём. После того, как колбаса была нарезана, Антон вытер нож о кухонное полотенце и спрятал его в ножны, которые крепились сзади на ремне и располагались вдоль него. -Он не похож на мирного жителя коммуны, больше на война, - обратился парень к Альфреду. -А так и есть. Раньше он был панком, хотя до сих пор он им и остался, хоть и вступил в АРФА. На любых наших акциях он ищет неприятности, чем иногда мешает нашей работе. Он так же, как и я состоит в струне безопасности. Он отличный боец и часто выручал нас в трудные минуты. Но в нём слишком большая жажда битвы. Он постоянно сталкивается с гопниками, скинхедами и полицией. Это привлекает ненужное внимание к нашей общине. Но он анархист, анархист до глубины души, хоть в его понимании анархия немного другое, чем в нашем понимании. Но мы уважаем его выбор. Как-никак мы все равны. Он нужен нам, а мы нужны ему. Мы все, как части одного организма, кто-то мозг, кто-то сердце, кто-то лёгкие, не будь одного, погибнут все. В этом наша сила … и наша слабость. -А кем раньше был ты? -Я был скинхедом… -А разве скинхеды не нацисты, и не провозглашают биологическое неравенство? -Почему вы судите всех по группке людей, которые особо ярко себя показали? Следует ли называть всех мусульман убийцами, лишь по тому, что группа людей объявили себе истинно верными и стали убивать людей? Или следует называть всех афроамериканцев наркодилерами лишь по тому, что большая часть наркодилеров – чернокожие? Я принадлежал к красным скинхедам, которые были анархистами и которые провозглашали равенство всех людей. -Я не знал. -Никогда не делай поспешных выводов о людях, исходя из стереотипов. Они пошли дальше. Парень вновь осмысливал сказанное. С каждым вопросом он больше и больше проникался уважением к людям, что жили здесь. Он думал, что здесь люди просто убегают от всего остального мира и прячутся, как улитки в своих раковинах. Но это было не так. Здесь каждый человек находил себя и своё место в мире. Они по-настоящему здесь жили, творили, любили. Он видел двух молодых инженеров, которые работали над созданием какого-то устройства, которое позволяло выращивать растения в нужной форме. В перспективе, это изобретение могло создавать дома без вырубки деревьев и огромных трат на строительные материалы. К тому же эти дома сразу сами вырабатывали бы кислород, что позволило бы в кратчайшие сроки восстановить разрушенную человеком атмосферу. Он познакомился с молодой девушкой, которая так виртуозно играла на скрипке, что душа замирала, уж тогда, когда смычок едва касался струн. Она не просто играла, не просто создавала музыку, касаясь смычком струн. Казалось, что не она создаёт музыку, а музыка сама создаёт себя и создаёт мир вокруг, пронизывая его гармонией и неописуемой красотой. Она была его сердцем, что заставляла прекрасное струиться по жилам жизни. Она была творением этого мира, но вместе с тем и его творцом. Он была Прекрасным. Он встретился с двумя девушками и парнем, которые были в струне идеологии. Они занимались тем, что создавали будущий мир. Как он будет выглядеть, какими будут его основные принципы. Можно сказать, они создавали анархию. Они были философами, которые рассуждали о жизни, о ценностях жизни, о её пороках. Каждый мог прийти к ним и высказать свою точку зрения, а уже они ей дополняли идею анархии, тем самым создавая мир, который будет создан самими людьми и для людей. Парень много узнал о них. Он узнал об основах анархии. О том, что равенстве всех людей, об их врожденной свободе. Они объяснили, что каждый сам волен выбирать свою судьбу, о том, что никто не может заставить его жить, так как хочется кому-то другому. Анархия – это, когда никто не принуждает кого-то, но и сам не поддаётся принуждению. Как говорил ещё Оскар Уайльд: «Каждый живёт, как хочет и расплачивается за это сам». Парня удивило, что в коммунах нет законов или правил, все законы здесь моральные, законы совести, и эти законы человек сам создаёт себе. -А как же убийства? Как можно жить без законов, если один человек может спокойно убить другого, не получив наказания, - удивился он. -Человек сам придумает себе наказания. Редкий человек может убить другого и продолжить спокойно жить. В основном, люди, убившие без причины или в состоянии аффекта, сами заканчивают свою жизнь. Душа не может вынести груза убийства. И к тому же, каждый из нас имеет оружие и некоторые десять раз подумают, прежде чем сделать что-то, - объяснила ему одна из девушек – Мария и, улыбаясь, достала из-за пояса Макаров. -Но это же противозаконно! -Мы не подчиняемся законам, написанным не нами и не для нас. -Вас могут посадить. -Могут, но для начала нас должны найти. Девушка снова улыбнулась, а парень так и не нашёл что ответить. Она была права. Если государство не может защитить людей, то люди должны научиться защищать себя сами. В том числе защищать себя и от государства. Парень, что был вместе с ними, Лев, был так же в струне координации. В его задачу входило обеспечение связи между струнами и коммунами. Так же он был одним из тех, кто разрабатывал планы акций, мероприятий и митингов. По словам Альфреда, он был лучшим координатором из тех, кого он когда-либо встречал. -Ну как, увидел, как мы «просто живём»? – спросил бывший скинхед. -Да, - задумчиво ответил парень. Он действительно многое переосмыслил, находясь здесь. И много, что понял. Он понял, чем хочет заниматься оставшиеся ему дни. И он принял решение. -Я хочу быть анархистом.