Записки молодого анархиста

Он проснулся от того, что солнце пробивалось через занавески в его комнате и светило в глаза. Уже сколько дней подряд он нормально высыпался, не мучая себя перед сном вопросами и не насилуя утро будильником. Благодаря одному мужчине из коммуны он сделал справку о том, что болеет, и передал её старосте группы. Теперь он официально мог две недели не появляться в колледже, что он и делал. Уже неделю он жил в коммуне. Спали они все вместе. К этому каждый спокойно относился. Они не считали ничего предосудительного в том, что девушки просто спали с парнями, а парни с девушками. Без пошлости и эротики. Без малейшего намёка на них. Это было очень странно для парня. В обществе, где он вырос, это уже давно вызвало бы волну негатива и порицания. Однако здесь это было также естественно, как дышать или есть. Парень не мог спать со всеми, они посмеялись над ним, но поняли и предоставили отдельную комнату со словами: « Ты ещё к нам придёшь». Ели они тоже вместе, но странным было то, что ели они с привязанными к телу руками. Парень поначалу долго не мог понять, как это и собирался уже начать есть без ложки - прямо из тарелки ртом, пока не увидел, как едят они. Одни люди брали ложки в зубы и набирали еды, а затем этими ложками кормили своего соседа, которые в свою очередь после кормил их. Даже Антон, который с виду казался нелюдимым, преображался во время обеда и становился заботливым. Так парень узнал об одном из фундаментов анархии – взаимопомощи. Мы все живём, как свиньи лишь потому, что мы никто друг-другу. Это одна из основных проблем современного общества. Каждый день парень всё больше и больше узнавал об анархии. «Свобода, равенство, взаимопомощь» - таким был девиз всех анархистов. Он узнал о течениях и видах анархии. Узнал о задачах и планах АРФА. Он днями напролёт говорил со всеми, кто жил в коммуне и кто приходил сюда. Он успел познакомиться со всеми участниками АРФА, даже с теми, кто жил за городом, потому что Альфред или ещё кто-то каждый день ездили туда, чтоб помочь им и узнать, как идут дела. Единственной, кого он не встретил за всё время проживания в коммуне, была Варя – девушка, которую он встретил как-то ночью, и из-за которой он пришёл первоначально сюда. Он не решался спрашивать о ней, хотя и знал, что эти люди помогут всем, чем смогут, и без задних мыслей. Поэтому он продолжал молча ждать её здесь. Вот и сейчас, стоило ему проснуться, как он сразу подумал о ней. Он встал с постели, надел штаны и накинул на себя куртку, в карман которой закинул пачку сигарет. Он вышел на улицу. Дул свежий ветер, что не часто можно встретиться в загазованном от машин и заводов городе. Парень сел на скамейку, которая была сделана умельцами из струны помощи, и закурил. Ему вспомнились слова Цоя: « И если есть в кармане пачка сигарет, значит всё не так уж плохо на сегодняшний день». Действительно, сигареты приносили какое-то успокоение душе. Люди, которые говорят, что курить вредно, никогда не сидели утром, когда солнце лишь касается своими первыми нежными лучами горизонта. Не сидели с сигаретой в зубах, пока их никто не видит, и не курили. Не чувствовали тяжёлый, крепкий и почему-то сладковатый вкус дыма у себя на языке. Не ощущали, как дым потихоньку входит в тебя и наполняет твои лёгкие какой-то приятной тяжестью. Говорят, курить вредно. Для здоровья может быть, но для души… Курящий человек умеет ценить такие моменты, наполненные красотой, умеют ценить каждую минуту, умеют ценить жизнь. Он ещё курил, когда услышал шум приближающегося мотоцикла. Он впервые слышал, чтобы здесь кто-то ездил, а потому сразу напрягся. Рука непроизвольно потянулась к кастету, который лежал во внутреннем кармане куртки. Он затушил другой рукой сигарету и стал ждать. Тут к коммуне подъехала Ямаха, с сидящей на нём девушкой. Она была в полной мотоэкипировке. Её голову закрывал шлем. Однако парень где-то внутри уже знал кто это. Это было что-то сродни интуиции, пусть врождённой и неразвитой. И предчувствие не обмануло его. Девушка сняла шлем, и на её плечи волнами заструились длинные иссиня-чёрные волосы. Это была Варя. Парень встал, чтобы поздороваться с ней, однако она прошла мимо, даже мельком не посмотрев на него. Он был унижен таким обращением. Он всегда вызывал интерес со стороны других, а тут та, что с первой встречи так надёжно угнездилась в его душе, в упор не замечала его. В его душе начала закипать злость, признаки которой он не замечал с того времени, как поселился в коммуне. Ему чертовски не нравилось, что кто-то может не замечать его. Он привык к всеобщему вниманию, а теперь ему наглядно показали, что по крайней мере внешне он ничем не отличается от других. Это бесило его, но он решил успокоиться для начала. Он не хотел возвращаться в прежнюю жизнь, полную гнева. Он отпустил кастет, который зачем-то до сих пор держал, и пошёл за девушкой. Там её уже радостно обнимал Альф. У парня в груди вспыхнула ревность, хоть для этого и не было причин. И ему снова пришлось приложить немало усилий, чтоб успокоиться. А в это время в гостиную сбежалась вся коммуна. Каждый был рад видеть Варю, а она отвечала им взаимностью. Лишь парень стоял в стороне и наблюдал за всем этим весельем. Он чувствовал себя сейчас чужим. Чужим для этого место, где всё дышало свободой. Чужим для этих людей, которые были свободны, были счастливы. Чужим для анархии, для свободы. Его много чего сковывало, много чего тянуло вниз, в прошлое. Он не мог окончательно сжечь за собой мосты. Он не был свободен, в первую очередь свободным духовно, а потому он был здесь чужим. Пока все делились с Варей своими новостями, время подошло к обеду. К этому времени в комнате остались лишь девушка и Альфред. Парень ушёл сразу же, как закончились приветствия. Он не хотел быть тем, с которым общаются лишь из вежливости. Сейчас он сидел на лавочке под окном и курил. Отсюда было слышно всё, о чём говорили в комнате, однако у парня не было выбора, потому что это была единственное место, где можно было посидеть на улице. Он был занят своими мыслями и почти не вслушивался в разговор до того момента, когда Варя осталась наедине с Альфом. -Варя, зачем ты сегодня приехала? – заговорил мужчина. -А ты не рад меня видеть? -Рад, но ты никогда не приезжаешь без повода. Я слишком хорошо тебя знаю. Что на этот раз? -Детдом… -После смерти твоего брата мы завязали с акциями. Никто не хочет вновь терять друзей -Не напоминай мне про брата! -Прости. Я не подумал. Какое-то время стояла тишина, а затем Варя заговорила вновь. -Я понимаю, что вы больше не занимаетесь подобными делами, но вы не знаете, что там творится. Там насилуют детей, избивают их, морят голодом и это самое малое. А ведь там маленькие дети. Вы забыли, что ваше дело помогать людям, а не прятаться по кустам в ожидании чуда. Вы революционеры, а не домохозяйки. -Ты права. Как и всегда. Но я не стану подвергать людей опасности. Пойдут лишь те, кто захотят этого, я просто скажу им, но не больше, я не буду их убеждать и уговаривать. Если хочешь, делай это сама. -Хорошо. Спасибо, Альф. И кстати, что делают у вас этот парень? -Ты же сама его привела. -Я была пьяна, а он увязался за мной. Я даже не помню, что я ему наговорила тогда. -Он захотел стать анархистом, мы не можем запрещать этого людям. Мы рады любому, мужчине, женщине, ребёнку, любому, кто верит в наше дело. -Он не верит. Во всяком случае, не верит всей душой, как люди, что пришли сюда. -Ты тоже не веришь, но это не мешает тебе помогать нам. К тому же, я увидел что-то в нём. Думаю, он пригодится нашему делу. -Хорошо, если вы ему верите, я не буду лезть. Но я ему не доверяю. Слишком уж он типичный. -А ты не такой разве была? Любой человек способен стать свободным, надо лишь показать ему пример. -Надеюсь, ты прав. Последнюю фразу он уже не услышал. Он мчался по улице, вкладывая всё своё бешенство в бег. Его назвали типичным. Такое он слышал впервые. И от этого он взорвался. И взорвался даже не потому, что его так назвали, а потому, что он чувствовал это в себе, но не решался признаться. Все говорили ему, что он особенный, что он уникальный, но это была лесть. Люди говорили это, чтобы что-то получить от него. Они тешили его самолюбие, его эго, а он глотал всё это. Он был словно рыба на крючке общественного мнения, а сейчас он задёргался и рана заболела. И ему никак не удавалось прекратить эту боль. Как бы он не пытался. Он остановился. Лёгкие жгло огнём, а ноги были забиты, после длительного марафона без подготовки. Парень достал сигарету и закурил. Но тут же он с остервенением отбросил её. Он достал пачку и с такой же злостью сломал все сигареты, а саму пачку порвал и вышвырнул её. Вслед за ней полетела зажигалка. Пора было что-то делать со своей жизнью. Он жил не так, как он хотел бы, ему это всё навязали. И сигареты были тому самый явный пример. Он хотел и должен был сделать в этой жизни что-то значимое. И сегодня он собирался начать это. Самым лучшим началом было бы помочь коммуне в её сегодняшней акции. Он развернулся и уже спокойным пошёл обратно. Он не помнил дороги, потому что в момент бега его мысли были заняты совершенно другим. Однако ноги всё помнили, он доверился им, и они не подвели. Вскоре он уже подошёл к коммуне. Он прибыл как раз к тому времени, когда Альфред с Варварой рассказывали участникам коммуны, о предстоящем мероприятии. Из всех находящихся сейчас в коммуне вызвались четверо: Альф, Варя, Антон и Мария, та девушка-скрипачка, которая поразила парня свой игрой. Так же к ним обещали присоединиться двое парней, находящихся сейчас в городе и принадлежащих струне безопасности. Лев вызвался достать сведения и составить план акции. В это время и появился парень. -Я пойду с вами. -Нет, - сразу же категорично отозвалась Варя. Но ей тут же возразил Альф: -Он анархист и такой же член АРФА, как любой из нас. Мы не можем ему ни запретить идти с нами, ни заставить идти. Это его право. Если он хочет, мы возьмём его. Варе не нашлось, что сказать, и она замолчала. Парень смотрел на неё, но даже намёка на взгляда в его сторону он не дождался. Поэтому он пошёл в свою комнату, переоделся, а затем пошёл помогать Льву. Он давно заметил за собой, что ему свойственно стратегическое мышление. Ему это нравилось и у него это получалось. Этим можно было объяснить, что он без большого опыта хорошо играл в шахматы и другие игры, где требовалось стратегическое или тактическое умение. Поэтому он для себя решил, что он для начала выберет струну координации. Когда он пришёл, Лев получил уже из источников организации полные сведения по детдому: камеры, посты охраны, расположения комнат взрослых и детей. Охраны было много, начиная от двухметрового забора с колючей проволокой наверху и заканчивая тремя охранниками с нелегально купленными автоматами. Это объяснялось тем, что в этот детдом, под видом помощи детям, часто наведывались различные депутаты и олигархи, о странных увлечениях которых знал весь город. Этим же объяснялось и то, что несмотря на наличие огромного количества камер, все они были отключены и стояли лишь для отвода глаз. Они с Лёвой, как его все здесь называли, разработали следующий план. Два человека из тех, кто сейчас находились в городе, должны были любым способом привлечь на себя внимание всех охранников. В это время остальные участники акции должны были при помощи одеял и рук друг друга перебраться через забор. Дальше следовало по-тихому убрать охрану и всю администрацию детсада вместе с воспитателями, а детям дать свободу. Альфредом было внесено одно очень точное замечание: «Мы идём спасать детей, а не мстить взрослым за содеянное ими. Мы не будем никого убивать или калечить без крайней необходимости». Все согласились. Пора было приступать к действиям. В подвале дома находился арсенал АРФА, который долгое время практически не использовался. Там находилось всё: от оружия до одежды с анархической символикой. Конечно, последнее было излишним, так как привлекало излишнее внимание. Но успехом любой акции являлось объединение эффективности с эффектностью. Движение анархистов сейчас было в упадке и требовалось привлекать к нему как можно больше людей. Только так можно было рассчитывать на успешное завершение будущей революции. Они пошли пешком, их вид слишком привлекал внимание, чтоб двигаться на общественном транспорте даже по одному. Но им всё равно пришлось разделиться на три группы. В первую вошли двое парней из города, которые сейчас направлялись напрямую из города в детдом. Весь план им изложен по хорошо зашифрованной сети. У каждого участника АРФА был свой собственный ключ к ней, что позволяло безопасно поддерживать связь всех людей. Вторая группа состояла из Вари и Альфа, которые пошли более длинным, но менее оживлённым путём. В третью же вошли Мария, Антон и парень. Он специально не захотел присоединяться ко второй группе, чтоб лишний раз не напрягать Варвару. К тому же его ещё мучила злость после слов, сказанных ею в его адрес. Третья группа направлялась по самому короткому пути, который проходил через несколько главных улиц города. Это приводило к некоторому риску. Вся их надежда была лишь на то, что полиция примет их за обычных субкультурщиков, которые под вечер разбивались на компании и наполняли город. Их ставка не прогорела, и через пару часов они уже стояли у задней стены детского дома. Через некоторое время подошла вторая группа. Осталось дождаться лишь знака от группы номер один. Это был старый район дома. Их окружали пятиэтажные советские дома и множество деревьев, насаженных для озеленения местности. Это было их главным преимуществом. Деревья скрывали от любопытных людей, что творится у них за окнами, поэтому можно было спокойно проникать на территорию, не боясь свидетелей. Солнце уже давно скрылось за горизонт, и на город опустилась благоговейная прохлада. Однако участникам акции было не до температуры, они все изнывали в бездействии и тревоге. Парни уже давно должны было подать сигнал, но их всё не было. Это вызывало смутные подозрения и беспокойство. Вдруг раздались гудки телефона: два длинных и короткий, затем три длинных. Это было сигналом. Можно было идти. На забор были накинуты заранее подготовленные одеяла. Потом при помощи друг друга все начали перебираться. Первым залез панк. После его сигнала перелезли девушки. Затем парень. Под конец своими усилиями перебрался скин. Они достали свои средства обороны и крадущимся шагом направились к основному входу. Там сейчас один из парней, Александр, изображал из себя больного, которому срочно нужна первая медицинская помощь. Второй же, Михаил, по замыслу, был его беспокойным приятелем, который звал на помощь и метался вокруг своего больного друга. Это возымело должный эффект, и вокруг них собрались все охранники. Однако тут возникла неожиданная проблема. Охранников было в два раза больше, чем предполагалось. Недалеко от детдома находился Mercedes-Benz S-klasse AMG. -Наверное, очередной заказчик приехал, - злобно прошипела Варя. -Ну и что будем делать? – спросила Маша. В её голосе не было ни страха, ни обеспокоенности. Она была на удивление спокойна и твёрдо верила, что их дело правое, а значит, победа всё равно будем за ними. Альф обернулся, чтоб спросить у парня его мнения, но того уже не было. Он бесшумно бежал к тому месту, где они перелазили через забор и где предусмотрительно оставили одеяла. Его тело охватила ярость. Но не та, которая затуманивает разум, не давая человеку возможности трезво мыслить, а так называемая холодная ярость. Едва он увидел безвыходность ситуации, в его голове тут же возник план. Но он требовал как можно скорейшего исполнения, а потому он ничего никому не рассказал, дабы избежать лишней траты времени. У парней оставалось всё меньше времени до того, как их разоблачат, а потому надо было действовать быстро. Он, сам не до конца понимая как, перелетел одним прыжком через забор, скинул с себя бандану и толстовку с анархической символикой, после чего побежал к входу уже с другой стороны. Он остановился лишь один раз, чтобы перевести дыхание и стать похожим на обычного прохожего. Когда оставалось не более пяти метров он перешёл на спокойный шаг и пошёл мимо охраны. Увидев, лежащего на земле человека, он обеспокоенно подскочил к нему и представился студентом медицинского колледжа. Талантом актёра он не был до конца обделён, а потому вся охрана поверила ему. -Срочно, возьмите его и перенесите внутрь здания, там должны быть кровати, ему нельзя находиться на земле, - чуть ли не заорал он. Двое тут же взяли его и понесли. Вслед за ними направились и остальные. Когда все столпились возле двери, началась финальная часть его представления. Сильным ударом ноги по задней части колена парень повалил на землю первого охранника. Удар кастетом в челюсть, и вот тот уже лежит без сознания. Михаил не растерялся и шокером повалил одного из тех, кто держал второго парня. Александр тот час повалил другого. Охранники не успели ничего предпринять, ошеломлённые неожиданностью атаки и скованные теснотой пространства, где эффективнее действовали шокеры, кастеты и руки, чем пистолеты и автоматы охраны. Когда подбежали остальные участники акции, все охранники уже лежали без сознания. Их связали, а затем заперли в одной из комнат. -Надо срочно найти хозяина этой машины, пока он не искалечил ещё одного ребёнка, - заявил парень. Все согласились и начались поиски. Они обошли множество комнат, но не нашли ни одного ребёнка. Это было очень странно и наводило на неприятные мысли. Однако, наконец, они зашли в актовый зал, который служил для проведения различных представлений и утренников. Здесь в одну кучу были собраны все дети от малы, до велика. Они вели себя очень тихо, и испуганно смотрели по сторонам. Тут же находился директор заведения и одна из воспитательниц. -Что вы тут делаете?! - завопил директор, толстенький низенький мужичонка лет сорока с залысиной на голове. Варя издала стон бессильной ярости, похожий на вой волчицы, которая увидела своих детей мёртвыми. В её руке блеснул нож. Никто не успел сообразить, как она в мгновение ока оказалась возле мужчины и со всей силы ударила ему ножом в пах. Послышался крик боли, но девушка не останавливалась. Она нанесла одиннадцать ножевых ранений в одну область, прежде, чем подскочил Альфред и оттащил её. Она вырывалась, как загнанный в ловушку зверь, и будь на месте скина кто-то другой, вряд ли бы ему удалось её удержать. -Варя, успокойся. Прошу. Успокойся, он поплатится за свои преступления, но не сейчас, - успокаивал он её, прижимая к себе. Все были поражены. -Больше ты не сможешь насиловать детей, - тихо, но с ненавистью в голосе произнесла она, успокоившись. Воспитательницу к этому времени связали. Для надёжности, ей в рот был вставлен кляп. Но парень в этом уже не участвовал. Оставалась нерешённой ещё одна задача. Надо было найти приехавшего насильника. Долго искать не пришлось. Он был в одной из детских комнат, специально обставленной для этих услуг. На фоне грязи, дешёвой старой мебели и всеобщего запустения, это был номер люкс. С телевизором, холодильником и двуспальной кроватью. На этой кровати как раз и покоился один из местных олигархов. Он был стар, но в нём чувствовалась властность и сила, которую часто можно заметить у людей, которые строили свой бизнес в 90-ых. Рядом с ним лежала девочка лет 11, в простом сарафанчике и с нелепым бантом на голове. Она рыдала. И странным было то, что она рыдала абсолютно молча. Слёзы текли ручьями из её глаз, но ни один звук не вылетал из её горла, несмотря на то, что старик лапал её тело. Тут парню окончательно снесло крышу. Он подскочил к мужику и сильным рывком скинул его с ребёнка. Тот не ожидал подобного и отлетел на пол, как мешок с зерном. Парень набросился на него. Кастет раз за разом опускался на лицо старика, выбивая ему зубы и разбивая кровь в лицо. Лишь когда тело совсем перестало дёргаться, он опомнился. Все руки и футболка были в крови. По полу растекалась лужа из пробитого черепа. Глаза мертвец оставались открытыми и с каким-то немым укором смотрели на своего убийцу. -Я убил человека, - отрешённым голосом прошептал парень. Мозг категорически отказывался воспринимать это. Когда, он бил старика, его обуревала ненависть и жажда мести. Но сейчас, когда чувства улеглись, он начал осознавать то, что натворил. Он убил живого человека. Собственноручно убил мыслящее и чувствующее существо. Да, тот заслуживал этого, но всё же это было убийство. Теперь он убийца. Пока парень приходил в себя, в комнату ворвалась Варя с окровавленным ножом в руках. Она внимательно обвела взглядом комнату, задержавшись пару мгновений на трупе и парне. -Похоже, я недооценивала тебя, - произнесла, наконец, она. Это было второй раз, когда она обращалась непосредственно к нему, но он был не в том состоянии, чтоб придавать этому значение. Он развернулся и выскочил из комнаты. Он долго ходил по коридорам и заглядывал в каждую комнату. Он не ожидал найти, что-либо найти, но ему надо было чем-то заняться, иначе он здесь же и сошёл с ума. Так он проходил с полчаса. Ничего не найдя, он вернулся в актовый зал. Там оставались только дети и анархисты. -Мы только тебя ждём, - воскликнул Антон и завёл его отрешённого в комнату. -Можем начинать. Альфред встал на подобие сцены и своим звучным голосом произнёс: -Дети, я очень сожалею о том, что вам пришлось сегодня увидеть. Но мы пришли сюда не для того, чтобы пугать, мы пришли сюда спасти вас. Мы знаем, что творится здесь, знаем, чему вам пришлось пережить. Мы пришли защитить вас и освободить. С этого момента вы свободные люди. Вы можете пойти с нами, чтоб мы смогли защитить вас… -А от вас нас кто защитит? – сказал один парень лет пятнадцати, вставая со своего места: -С какого х…я мы должны верить тебе? Вдруг вы для нас чё похлеще придумали? -Мы спасаем вас. Мы не трогаем детей, а защищаем их. -Да, а как же менты, все на нас свалят, если мы уйдём.? -Если вы пойдёте с нами, никакая полиция вас не найдёт. -Да не пошёл бы ты со своими людьми на х…й. Х…ли мы должны верить тебе. Вы припиз…ли сюда непонятно, кто такие, завалили директора и богача какого-то, а мы должны вам верить? Пока вас тут не было, мы жили спокойно. Мы знали, что по любому будет хавчик, знали, что не придётся от ментов бегать. А теперь что? Останься здесь – на малолетке придётся чалиться, а уйди – стопудово на нас всё свалят. Самое страшное было то, что в глазах многих было согласие. Они думали так же, как этот паренёк. Их можно было понять. Да, их насиловали, избивали, но всё же здесь они были в большей безопасности, чем на улице. Они были живы, более или менее сыты, у них была одежда и крыша над головой. Они знали, что во сне их никто не убьёт. У них была стабильность, какие-то гарантии. И многие люди не хотят менять свою жизнь к лучшему, потому что впереди неизвестность. Они считают свои оковы залогом стабильности, а потому не хотят сбрасывать их. -Вы свободны в своём выборе. Мы никого не принуждаем. Но я обещаю вам, что у нас вас никто не обидит. Мы дадим вам всё, чтоб вы жили, как обычные люди. -Иди в пи…ду. Я сваливаю. После этих слов он встал и вышел. За ним ушли почти все дети. Лишь с десяток ребят остались сидеть. Среди них была и спасённая ими девочка. Они продолжали испуганно смотреть, но всё же оставались. Десять детей из почти полусотни детдомовских. Столько людей были готовы изменить свою жизнь. И не важно, что они ещё дети. Дети такие же люди, как и взрослые, а возможно и лучше. -Пора уходить. Берите детей и идём, - с грустью в голосе произнёс Альф. Анархисты начали разбирать детей. Маленьких сажали на плечи, постарше вели за руки. Лишь парень сидел в стороне и думал о своём. Его обуревали тягостные мысли. Вдруг его руку сжала маленькая худая детская ладошка. Он поднял голову, на него смотрели льдисто-голубые глаза спасённой им девочки. Она смотрела на него без страха. -Спасибо.