Money from Hell

Самба белого мотылька У открытого огонька Как бы тонкие крылышки не опалить… Самба белого мотылька — Валерий Миладзе

***

Иуни лежал в своей комнате, засматриваясь на Чифую, который увлечённо читал очередную книгу. В этот раз это было что-то романтичное, со слов Чифую, с «истиной любовью». Наблюдать за читающим Мацуно было очень интересно. Парень привлеклал своей эмоциональностью, переменами в лице и редким, не заметным для него самого цитированием текста или чувственными вздохами и удивлёнными охами. — «Он тихо обнял стройный её стан и тихо привлек её к своему сердцу», — Чифую прочитал со страницы и закрыл книгу, мечтательно устремив глаза в потолок. Потом резко подорвался, выпрямился, сел и упёрся впечатлённым горящим взглядом в своего соседа по комнате. — И всё-таки, как мне кажется, Пушкин замечательно прописал любовь Дубровского и Машеньки, — начал парень свой уже привычный для Инупи монолог, — Меня так затянули их чувства… Я вообще в первый раз знакомлюсь с русской классикой! И пока Чифую воодушевленно тараторил, активно жестикулируя и высказывая своё мнение насчёт русского «Дубровского», упоминая каждую строку, которая вызвала у него какие-либо эмоции и душевные волнения, Сейшу слушал его в полуха, думал о прошедшем утре. Инуи бежал. Одержимо бежал вперёд. Не зная куда, не разбирая пути. По пешеходнику на красный. Выбежал, позабыв о дорожном движении. Что-то крупное, надвигаясь на Инуи, начало источать громкий звук и замедляться. Сейшу повернул голову — наконец обратил внимание на резкий сигнал и встал как вкопанный, не соображая, почему на него несётся машина. Она остановилась в нескольких сантиметрах от его дрожащего тела, что смотрело с ужасом и непониманием. В салоне водитель без лица яростно размахивал руками. Жёлтые фары светили мимо Сейшу, и обернувшись парень понял, что не отбрасывает тени. Сейшу потёр лицо, которое было мокрым — шёл дождь или из глаз слёзы текли… Инуи лишь рассеянно махнул ладонью в сторону автомобиля и, оглядываясь по сторонам, побежал дальше. Глаза были распахнуты широко, ужасно болели. Глазные яблоки постепенно выпадали из глазниц, и из-за этого была боль — рвались ткани. Молодой человек запинался, неестественно двигал руками и сбивчиво дышал. Силы стремительно покидали его. Он совсем не понимал, что происходит. Он споткнулся и упал. И плакал, и плакал, и плакал. И эти слезы, казалось, собирались воедино, обволакивали его. Делали Сейшу насквозь мокрым и мягким. Растягивали в стороны податливое тело как дети пластилин, растворяли как дешёвый кофе в кипятке по утру. Слёз становилось всё больше. Солёная вода бралась будто из ниоткуда и поднималась всё выше. Стремительно накрывала Сейшу, ничком лежащего на сером асфальте, своим тяжёлым одеялом. И Сейшу тонул. Тонул в океане слёз как в огромной кровати… Пока в лёгких не кончился воздух. А он не раскрыл рот, выпуская остатки кислорода. Отдавшись воде, не размяк окончательно. И Инуи проснулся. Весь в холодном поту, с онемевшими конечностями и болью в горле. Простудился. Весь день он отдыхал и лечился в срочном порядке, но про сон не забывал. Слишком он был реалистичным и нереальным одновременно. Слишком впечатлил Сейшу, поселил в области бьющегося сердца неприятное предчувствие, неблагоприятный настрой и тревогу. Инуи продолжал прокручивать в голове своё размытое бегство и задаваться множеством вопросов. — «Может быть, она не была ещё влюблена, но при первом случайном препятствии или внезапном гонении судьбы пламя страсти должно было вспыхнуть в её сердце». И вот эта цитата мне до одури нравится, — Мацуно всё продолжал говорить, не позволяя Сейшу окончательно уйти в себя, ведь это грозило приступом тревожности и сильным самонакручиванием, ошибочно принимаемым за рефлексию. — А тебе как? — приободрённо обратился друг к соседу. — Я боюсь, что могу заразить тебя, — после заминки сказал Сейшу. — Чего ты так внезапно? — сосед озадаченно посмотрел на него. — Не переживай. Ты же знаешь, что у меня крепкий иммунитет. Не заражусь. А если и заболею, что с того? Пропущу пару дней работы и всё, — Чифую пожал плечами. — Чем больше дней ты пропустишь, тем дольше задержишься здесь, — Сейшу лежал на боку, развернувшись к Мацуно. — Сейшу, я здесь не из-за долга, как ты, а из-за того, что мне некуда пойти. Поэтому мне без разницы, если я задержусь здесь дольше. — Но у тебя есть долг, — Инуи по-особому выделил голосом эту фразу. — Да, но он совсем не большой и скоро я с ним полностью разберусь, — Чифую немного приподнялся на локтях, хмурясь принялся скоро объясняться. — Но даже после этого я останусь. Мне все равно: есть он или нет. Мне некуда больше податься. — Долг был главной причиной, по которой ты попал сюда. И если ты не врёшь, и долга действительно скоро не станет, значит у тебя не станет и причин находиться тут. Мацуно, уйди отсюда и выстрой свою жизнь, как захочешь, — Инупи смотрел собеседнику в глаза и говорил очень чётко, будто пытался гипнотизировать. — Для такого смиренного пессимиста, ты уж больно озабоченно и настойчиво себя ведёшь, — Мацуно скривился в горькой усмешке. — Потому что я забочусь о тебе, я дорожу тобой и желаю только лучшего. Потому что ты и я — разные люди. Этот мир не для тебя — он для меня, поэтому я такой смиренный пессимист, — Сейшу старался объяснить всё как можно яснее, но порой в его спокойном голосе всплывали оттенки самых разных эмоций. Сейчас это было что-то вроде тоски. — Почему наши разговоры так часто приходят к этому всему? — горечи в выражении лица друга стало больше. — Потому что я не успокоюсь, пока ты не поймёшь, что достоин лучшего, чем ублюдков, что хотят тебя выебать и делают это, — Сейшу сел. В его голосе начало сквозить раздражение. В процессе он ткнул пальцем в сторону Мацуно. У ресниц Чифую собрались слезинки от обидной реальности, которую передавали слова друга. — Я очень стараюсь реже начинать этот разговор, ведь он приносит тебе боль, — парень выждал паузу, смотря в большие и блестящие от сдерживаемых слёз глаза напротив. — Но не могу долго терпеть, ведь я не успокоюсь, пока тебя здесь не станет, Чифую, — это он проговорил с толикой мольбы, наблюдая, как первая слеза быстро стекает к подбородку друга. — Я уверен, ты сможешь вылезти. Твоя жизнь не такая, как ты её описываешь, поэтому хватит думать, что ты никому не нужен, и что у тебя ничего нет! Это ложь, и ты это знаешь, — короткая пауза, — Пообещай, что уйдёшь отсюда. — Но ты думаешь также! Ты принижаешь себя ещё больше, чем я себя! — Чифую вскочил на ноги и начал истерично до тонкого визга повышать голос. — Зачем ты пытаешься спасти меня, если не можешь спастить сам? — он полноценно плакал. — Обещаешь? — лицо Сейшу же ничего не выражало, кроме тусклой надежды на удовлетворительный ответ. Но тело его начала пронимать мелкая дрожь, которую, к счастью Инуи, Чифую не замечал. — Ответь! Почему ты так добр ко мне? Что я сделал такого, что ты чувствуешь такую ответственность? — Мацуно дёрганно взмахивал руками и кричал, — Я уже давно в этом борделе и я не пропал. Я не слабый! Я не милый! Я могу сам о себе позаботиться. Но можешь ли ты, Инуи, позаботиться о себе? — парень сглотнул вязкую слюну. — Можешь ли ты? — Обещаешь? — Сейшу продолжал смотреть в чистые и голубые глаза Чифую. Его голос слегка дрогнул. Долгая пауза. Оба соседа стояли друг напротив друга, поддерживали зрительный контакт и тяжело дышали. Один от выплеснутых эмоций, другой от сдержеваемых. — Обещаю, — хрипло отозвался Мацуно, наскоро утирая дорожки от слёз. — Прекрасно. Только действительно сдержи своё обещание, пожалуйста, — Сейшу приободряюще улыбнулся. — И… я добр к тебе не потому что ты слабый, а потому что ты мой друг. — Почему тогда ты не отвечаешь на мои вопросы? — с придыханием спросил Мацуно. Последние слова друга выбили у него из пористых лёгких весь воздух. Сейшу ничего не ответил, грусто улыбнувшись. Отвернулся, поднялся с кровати и прошёл к двери, что вела в ванную. Мацуно лёг на кровать, развернувшись к другу спиной. Спина его рвано поднималась и опускалась, нос изредка шмыгал. Инуи взялся за ручку и глухо опустил её вниз. Перед тем, как зайти в ванную он прислушался к Мацуно, который продолжал плакать, но гораздо тише. Теперь его слёзы были пропитаны страднием.

***

Сейшу стоял, опираясь на раковину двумя руками, в зеркале он видел тоже, что и всегда — своё лицо со шрамом и яркими изумрудными глазами, белые волосы не аккуратно рассыпались по плечам. Они сильно отросли, но молодому человеку вроде бы шло, выглядело не плохо, как решил Инуи. Губы краснели заметным и по-особому манящим пятном на светлой коже, были покусанными, но не сухими. Всё-таки парень внимательно следил за своей внешностью, состоянием кожи. Он часто пользовался уходовой косметикой, ведь должен был всегда хорошо выглядеть. Но сейчас из зеркала на него смотрел слишком уставшее отражение. Руки немного тряслись, ноги тоже. Сейшу был слегка потресён своим недавним поведением. Не нужно было так напористо и грубо себя вести с Чифую. Сейшу и правда вёл себя озабоченно. Инуи не знал, что на него нашло, может накопившийся стресс заставил его быть таким импульсивным, игнорируя своё обычное спокойствие. Сейшу действительно искренне хотел, чтобы Мацуно покинул этот ужасный бордель, как только появится возможность. Чифую всегда был очень оптимистичным и целеустремлённым, в их дружбе Сейшу привык плыть по течению и смиряться с происходящими с ним бедами, но не Мацуно. Тот таким не был. Инуи сам виноват, что навлёк на себя гнев парня, сам виноват в том, что друг произнёс такие правдивые слова. Правдивые, но очень колкие. Думая о них, Сейшу начинало трясти — его очень триггерило. Он пытался донести до Чифую то, что сам сделать не мог. Нет, он определённо покинет бордель, когда разберётся с долгом. Но Мацуно был прав - он не уважал себя, пусть и навязывал подобное Чифую. Инуи чаще делал вид, что знает себе цену, но он не знал. Он не терпел к себе плохого отношения, но лишь потому, что понимал, что это отношение плохое. Оно ведь действительно было плохим. Не окажись Сейшу в той яме, в которой находился он сейчас, он бы не понимал, когда люди не добры к нему, не понимал бы, где и как нужно выстраивать личные границы. Парень и сейчас никаких границ не выстраивал, Инуи просто бежал. Бежал от проблем, от людей и от себя. Прямо как в своём недавнем сне. Сон — подсознание человека, он выражает, то что беспокоит нас на неосознанном уровне. Сейчас Сейшу стоял, потупившись на слив в раковине, всматриваясь в узкую темноту, стараясь подавить тревогу и крик, подступающий к горлу из-за разговора с Мацуно и цикличных собственных мыслей. Его подкосило всё это. Послышалось, как закрылась входная дверь, видимо Чифую вышел из комнаты. А на телефон, который сбрякал в бежевых пижамных брюках Инупи, пришло сообщение. Он ещё недолго постоял, успокаиваясь и стараясь отвлечься, достал мобильный, и паника, только что чуть подавленная, возросла в двое. На экране высветилось «Долг». Молодой человек медленно разблокировал телефон и нажал на сообщение. Он судорожно читал текст, и трясти его начинало сильнее. «Сейшу Инуи, Ваш долг увеличен на X процентов.» Экран зловеще светился, сообщение насмешливо грозилось. Инуи неуклюже сел на плитку и продолжал, и продолжал, и продолжал перечитывать эти несколько слов. — Он всё-таки сделал это… — рвано выдохнул Инуи. Коконой всё-таки сделал это. Прочитав ещё несколько раз, он выключил телефон, медленно положил его рядом и закрыл лицо ладонями, пытаясь осознать произошедшее. Хотелось закричать, но изо рта вырывалось лишь тяжёлое дыхание и глухое сипение. Конечности холодели и потели, их покалывало судорогой. Даже заплакать толком не получалось. Парень лишь дрожал, сидя в холодной ванной. Мысли о том, что он когда-то уйдёт из злосчатного борделя, разбились на мелкие осколки. Он никогда не покинет это место. Никогда не уйдёт. Дыхание становилось глубже — накатывала паничекая атака. Рой шумных мыслей душил. Инуи всеми силами пытался себя контролировать, даже, будучи в одиночестве, он не мог дать слабину. Не мог ни плакать, ни кричать, ни нервничать. — Блять… — он резко поднялся, схватил телефон и, покачиваясь, потерянно направился в основную комнату. В голову пришло одно решение проблемы. Сейшу быстро собрался. Надел тёмно-зелёную майку на толстых лямках, светлые зауженные брюки, кремовые кожаные лодочки на не высоком каблуке, а сверху накинул удлинённый пиджках под цвет брюк. И коненчо на нём было изумрудное кружевное бельё. Долго и нервно осматривал себя в зеркало, крутился перед ним, но не с целью оценить свой внешний вид, а скорее оттянуть момент, когда ему нужно будет взять в руки мобильный и своими тонкими пальцами напечатать на клавиатуре сообщение. Молодой человек схватил бежевую сумку, положил в неё сигареты, гигеническую помаду, перед этим намазав ею губы, зажигалку и, очень нервничая, вышел из комнаты. Скоро шагая по коридору, настолько задумался, что даже не заметил проходящего мимо Чифую, который проводил его удручённым взглядом, ничего не сказав. Инуи, не предупредив ни о чём начальство, вышел из здания борделя, остановился на крыльце поодаль от заходящих клиентов и закурил любимые ментоловые сигареты. Покусывая фильтр и стуча ногой по сделанному из мрамора, пышному крыльцу под пристальными взглядами грозной, строгой охраны, думал. Сейшу очень сомневался в затеянном, но смс уже было отправлено и прочитано, а ответ получен, оставалось только ждать, когда же приедет Тайджу. На улице было прохладно, но Сейшу не особо замечал холод, пусть и был в одном лишь пиджаке сверху. Луна шла на убыль и была уже в половину своего размера, время позднее, но из-за огромного количества фонарей и ярких вывесок в центре мегаполиса на улицах было достаточно света. Дул лёгких ветер, в некоторых местах даже лежал подтаявший снег. Точно ли решение, принятое Сейшу было верным? Довериться Шибе и согласиться на его предложение — очень рискованная затея. Инуи это хорошо, возможно в полной мере понимал, поэтому и отказался сразу. Но ведь сейчас ситуация была экстренной и при всём хладнокровном пессимизме неожиданной. Именно поэтому парень решился, но это не значило, что он не сомневался. Сомневался ещё как. Тайджу опасный, несдержанный мужчина, и провести с ним месяц под одной крышей может обернуться настоящим адом. Хотя и сейчас в жизни Инупи, исходя из его собственных суждений, происходил ад, разворачивалась преисподняя, в которой Коконой Хаджиме был надменным Сатаной. Лишь бы Тайджу тоже не стал таким деспотом. Инупи быстро выпускал дым, горло начало саднить, после панического припадка парень даже воды не выпил, да и простуда добавляла свою неприятную лепту. Во рту было сухо с привкусом табака. Первый окурок скоро полетел на мрамор и был втоптан в него острым носом туфли, Сейшу вынул из пачки вторую сигарету и поёжился — холодный ветер начал пробирать его. Подкурил её, конец сигареты вспыхнул оранжевым, а Инупи продолжал думать об опасном Тайджу, жестоком Коконое, немного о Чифую и о самом себе. Себе, что сейчас ныртнёт в место, в котором до него никто не купался, не зная, что находится на дне. Наверное, на дне находился он сам. Скорее всего он всё же поступил слишком импульсивно. Эта мысль убивала его, резала по живому и заставляла удручённо вздыхать, пытаясь побороть желание зайти обратно в здание и спрятаться. Желательно навсегда. Инуи не обращал внимание на прохожих, но один тёмноволосый мужчина бросился в глаза, причём, именно в тот момент, когда Сейшу переключился на думы о Мацуно. Ещё один окурок полетел вниз, на губах ощущался свежий вкус ментола, из-за которого ранки на губах немного покалывало. Это чуть отрезвляло и отвелкало. К третей сигарете рука уже не потянулась, и убрав пачку в сумку, Сейшу начал наблюдать за людьми, входившими в здание. Почти каждый из них облизывал и изучал Инуи заинтересованным взглядом, как раз кроме того парня, за которого Инупи зацепился своими изумрудными глазами. Тому будто до всего не было дела. Молодой человек нервно перевёл взгляд на тёмную дорогу в ожидании, и в этот момент у бордюра припарковался чёрный и до тягости знакомый «Лэнд Ровер», из него в сторону Сейшу блистела два полотоядных глаза цвета охры. Сейшу сглотнул. Опустив подбородок на мощные предплечья, которые в свою очередь лежали на кожаном руле, Шиба не стал по-обычному выходить из машины и встречать Сейшу. Нет, он с огромным удовольствием ждал, когда парень сам подойдёт к его машине, к нему. Это будет означать, что хрупкий белый мотылёк Инуи с готовностью летит в усердно сплетённую паутину. Инуи прекрасно понимал это, поэтому долго стоял на месте, собираясь с мыслями, как фейерверк бьющими в черепной коробке, но всё же сделал первый шаг в сторону внедорожника, а потом и все остальные уверенные, выверенные шаги, стуча тонкими каблуками о камень. Уверенно себя Инуи не чувствовал, но не собирался этого показывать, хоть от клиента и не укрылась нервозность и рваность его движений. Наконец-то Тайджу дождался этого, и он просто не мог не пожирать стройный силует своим ярким взглядом. Впервые Сейшу сам назначил ему встречу, впервые он сам его о чём-то попросил, из-за этого Шиба не мог не ликовать. Он был заинтригован и возбуждён, что выдавали расширенные зрачки и лёгкая полуулыбка уголками губ. Но своё торжество ему нужно скрыть, что бы не спугнуть такого недоверчивого трусишку как Сейшу. Шибе было очень интересно, что же скажет ему Инуи, пусть он и немного догадывался, но не смел рушить неожиданность и сладость грядущего момента. Инупи подошёл к чёрной двери и стал ожидать, когда мужчина изнутри её разблокирует. Тайджу приветливо, но по-опасному многозначительно улыбнулся, сидя в полоборота к Инуи, и через пару секунд их зрительно контакта дверь щёлкнула. Сейшу перевёл взгляд на ручку, взялся за неё и медленно и аккуратно сел внутрь высокой машины, закрыл дверь, поставил сумку на колени. Каждое его действие совершалось под внимательным наблюдением хищных глаз. Шиба выпрямился, ещё раз незаметно улыбнулся и завёл двигатель. Ему всегда услащало, когда Сейшу сидел рядом. Не обязательно ничего говорить, пока парень сам того не захочет, Шибе достаточно, что Инуи находится около него, на его территории. Для такого властного мужчины как Тайджу, это уже означало принадлежность Сейшу ему. Шиба отъехал от бордюра, развернул машину и, никуда не спеша, просто поехал вперёд в какое-нибудь более уединённое место, чем центр. Он привычно положил широкую ладонь с выступающими зелёными венами на худое бедро Сейшу, держа руль одной рукой, расслабленно откинулся на сиденьи. В салоне пахло табаком, так ненавистно когда-то, но теперь по-родному терпимо для Тайджу. Было тихо, никакой музыки, только редкое сглатывание слюны со стороны Инуи. Шиба чувствовал, как дрожало бедро под его рукой, и поэтому слегка сжал его, а потом принялся легко поглаживать подушечкой большого пальца. Удивительно, но через некоторое время чужая дрожь улетучилась, дыхание Инупи стало равномерным и он перестал переодически нервно сглатывать вязкую слюну, быстро скапливающуюся во рту, в котором всё равно было недостаточно влаги. Как Тайджу было приятно осознавать, что успокоение пришло к парню из-за него самого, а так и было. В голове Сейшу до сих пор летали разные, в большинстве своём неприятные мысли, и тело на них отзывалось тревогами, но как только Шиба принялся мягко оглаживать его бедро, Инуи стало гораздо легче. Всё-таки он никогда не отрицал, что властность и доминантность Тайджу ему нравились, рядом с ним ему действительно становилось спокойнее. Хотя опасность, от него исходящую, никто не отменял, Инуи думал о ней скорее как о чём-то возможном, чем о действительном. Может это и неправильно, но вопреки всем своим переживаниям и опасениям, сейчас парню стало комфортно. Редко случалось страшиться, чаще Инуи был оголённо-искренним с Шибой — не всё рассказывал, но и ничего не скрывал. Рядом с ним он всегда мог быть самим собой, никак и никем не притворяться, зная, что Шиба стерпит и ни в чём не упрекнёт. Да, иногда он корил себя за такую доверчивость Тайджу, но ведь тот не сделал парню ничего плохого. И все его подозрения и страхи шли в большей степени лишь из своих самоощущений, они проявлялись вдали от этого большого мужчины, а рядом с ним бдительность и опасения крепко засыпали, а тело расслаблялось. Сейчас так и было — от каких-либо сомнений и переживаний, пилящих мозг у борделя, после нескольких минут поездки в тишине ничего не осталось. А вот какое-то сонное умиротворение накатывало, как солёные морские волны. Шиба был и подстерегающей опасностью, и самой лучшей защитой для Сейшу. Но раз сомнения развеялись, а машина завернула на безлюдную стоянку в тени деревьев и совсем тусклом свете уличного фонаря, молодой человек всё же открыл рот, но его мягко перебили: — У тебя сильно отросли волосы, малыш, — Шиба нежно дотронулся до светлой пряди и под воспросительным взглядом Инуи подытожил: — Тебе идёт. Красиво выглядит, — он откинулся на спинку сиденья, повернув к Сейшу только голову, в какой-то степени пытался успокоить его окончательно. — Спасибо, Тайджу-сан, но я написал вам, чтобы обсудить кое-что действительно важное, — деловито, но осторожно сказал Инуи. — Я весь в предвкушении ещё с того самого момента, как мне пришло твоё сообщение, — Шиба ещё какое-то продолжал играть с волосами Сейшу. Даже вроде бы настроившись, Инуи всё равно пытался оттянуть кульминационный момент, поэтому сказал: — Вы быстро приехали, Тайджу-сан, — он глядел на руку, что покоилась у него на ноге. — Я был на работе, а как только увидел уведомление, сразу поспешил к тебе. Ты же знаешь, что мой офис находится не так далеко, — Шиба проследил за отстранённым взглядом Инуи. — Да, знаю, — Сейшу выждал не долгую, но нужную ему сейчас паузу. — Я надеюсь, вы ещё не забыли о своём недавнем предложении? После этой фразы Тайджу застыл на секунду. Вот оно — то, что он так ожидал. Возбуждёно встрепенувшись, но быстро взяв себя в руки, он продолжил прежним спокойным тоном, будучи полностью уверенным, что Инупи согласится, но смотрел гораздо увлечённее и даже плотояднее: — Конечно, нет. Я всё, что касается тебя, хорошо помню. Инуи не упустил бурную реакцию Шибы, но по-другому и быть не могло, по его мнению. — Тогда... я могу дать свой ответ? — парень наконец посмотрел прямо в охровые, полностью увлечённые им глаза собеседника, серьёзно, но слегка расстеряно спросил. — Если он будет окончательным, и ты в последствии не передумаешь. — Шиба старался не ёрзать, он очень напряжённо ждал этот ответ, который Сейшу будто специально оттягивал. Терпение заканчивалось, а желание только возрастало. — Я согласен, — Инуи сказал это на одном прерывистом дыхании, наблюдая, как зрачки Шибы полностью заполняют радужку, а потом стремительно сужаются. Он услышал несдержанный выдох Тайджу, и тот взял его за волосы на затылке, сжав их, потянул Сейшу ближе к своему лицу. — Замечательно, малыш. Я очень рад, — мужчина сбивчиво дышал и уже был сильно возбуждён. Он увлёк Инуи во влажный и долгий поцелуй, сразу глубоко проникая в его рот, грубее оттягивая его белые волосы в своём смуглом сильном кулаке. Спустя время, страстный поцелуй перерос в дикие стычки губ, Шиба будто пытался полностью поглотить Инуи, сталкиваясь с ним зубами. Его обе мощные руки переместились на крепкую талию Сейшу и перетащили его к себе на колени через коробку передач. Сейшу быстро, не аккуратно сбросил свой пиджак, и он упал в ноги к Тайджу, но это никого из них не волновало. Широкие ладони Шибы поползли под темно-зелёную майку, нащупали под ней наличие белья и сразу же нетерпеливо стянули ненужную по его мнению вещь с партнёра. Шиба оторвался от вкусных губ Инупи и принялся жадно осматривать парня, который сидел на его бёдрах в кружевом изумрудном лифе, с красным от возбуждения лицом и мутными глазами, затянутыми поволокой. То желание, которым переполнился Тайджу, когда осознал, что парень учёл его недавно сказанную просьбу или точнее приказ, полностью отключило его мозг. Сейшу сквозь брюки чувствовал, как ему между ног упирается твёрдый член Шибы. Партнёр схватил разморённого поцелуем Инуи, резко открыл дверь машины и выскочил из неё, вытащив Сейшу за собой. Он прижал молодого парня к ближайшему дереву, в тени которого они сейчас копошились, и начал быстро стягивать с него штаны. Через время перед ним в холоде осенней ночи стоял до безумия красивый и соблазнительный Сейшу, опирающийся на грубую кору тёмного дерева спиной, в бельё, подходящем под цвет его глаз, и туфлях на каблуке. Брюки валялись где-то недалеко, около машины. Молодой человек был просто воплощением прекрасного и желаемого для Тайджу, настолько, что тот решил вовсе рационально не думать. — Мне абсолютно поебать — я трахну тебя прям здесь и прямо сейчас, даже если ты будешь протестовать, — Шиба любил смягчать свои приказы музыкальной и ласковой учтивостью тона, но сейчас это было совсем не мелодично, и даже не было приказом. Он грубо развернул парня грудью к древесине и растегнул ширинку своих брюк, отодвинув кружевные трусы, открыв своему взору анальное отверстие Инуи. Сквозь свои шумные выдохи он услышал: — Прошу, по-нежнее, Тайджу-сан, я сегодня не успел себя растянуть, — Сейшу дышал сбивчиво, но выглядел так невинно, произнося подобные грязности, что Шиба проникся к нему чем-то электрическим. Он решил поумерить свой пыл, лишь бы не сделать больно Инуи, встал перед его задницей на колени, полностью игнорируя сохранность дорогих брюк от своего костюма, с чётким решением растянуть блондина настолько хорошо, чтобы потом всю ночь с крышесносным наслаждением ебать его под этим деревом в темноте и прохладе сегодняшней ночи. — Почему ты такой красивый, когда несчастный, а, Сейшу? — мужчина медленно провёл по содрагающейся дырочке большим пальцем. В кожаном салоне машины, в бежевой сумке Сейшу настойчиво звонил телефон — Такеоми не нашёл парня на месте, когда решил обойти некоторые комнаты и проверить определённых мальчишек.