Воды Эмеральда

〰️➰➿

— Готов умереть в водах Эмеральда? — незнакомец смотрит на Чимина хищным прищуром кошачьих глаз, немного ослабляя хватку. — Умереть может только тот, кто живёт, — не показывая испуга и скулящего внутри зверька, отвечает Чимин. — А я омега. Такие, как мы, не живут, а существуют. — Интересно… — следит за парнем незнакомец. — Не боишься, что твои речи может услышать сам повелитель этих земель, приняв за бунтаря? — в изумрудных глазах альфы Чимин замечает нездоровый блеск. — Боятся только того, кого уважают или хотя бы во что-то ставят. Во мне же, кроме отвращения к нему, ничего нет. Чимин знает, какие последствия возымеет эта выходка, если незнакомый альфа решит донести до приближенных главы. Но он не может контролировать зверя внутри, который хочет подчиниться зверю незнакомца. Если этот альфа хотел ему помочь, то он бы сделал это, а не игрался с ним, как со зверушкой. Только лишь от осознания того, что перед альфой он слабее, чем когда-либо, внутри рождается безудержное желание выплеснуть всю накопившуюся злость на яркого представителя этого пола. — За подобные речи вырывают язык и скармливают скоту, — без доли сомнения в голосе выдают Чимину. — Благодаря главе ты дышишь этим чистым воздухом; не страшась, гуляешь по самой прекрасной земле, — обводит взглядом окружающую красоту альфа. — Чего тебе ещё надо? Не это ли жизнь? — От одного Вашего решения зависит моя судьба, — Чимин бросает украдкой взгляд на держащую его чужую ладонь, а после на мчащуюся за спиной реку. — Если это и есть жизнь, когда зависишь полностью от воли другого человека, то она худшая из всех возможных. — Глупый мальчик, — дёргает руку альфа, заставляя Чимина немного отшатнуться. — Одно твоё слово, и ты окажешься в моих теплых объятиях, — ухмыляется незнакомец, всматриваясь в глаза омеги цвета ясного неба. — Я скорее предпочту Вашим объятиям объятия ледяной воды, — Чимин всеми силами противится своему зверю, отчаянно рвущемуся к незнакомцу. — Ну что же, — выдаёт спокойно альфа. — Всегда говорил: омегам нельзя давать право выбора. Иначе они спокойно сгубят себя. Приятного тебе купания, голубоглазка, — Чимин не успевает даже осознавать, когда незнакомец отпускает его руку, и, чувствуя, как камень уходит из-под ног, он с шумным плеском оказывается во власти реки Эмеральд. Холод пронзает всё тело парня, словно тысячи острых иголок вонзают в него разом. Вода попадает в уши, нос, рот, потому что держать голову над поверхностью не удаётся. Картина перед глазами омеги становится нечёткой и размытой. Незнакомец вмиг пропадает из поля зрения. Но об этом нет времени думать, так же, как и злиться на него. Омега борется с течением до последнего. Ему не нужна помощь. «Борись. До последнего вздоха борись», — всё проносится в голове у мальчика. Чимин, ещё цепляющийся за последние крупицы надежды, всё же в мыслях прощается с сестрой и матерью. Об отце он и не думает, потому что альфа только рад будет избавиться от одного лишнего рта. Силы, как крысы на корабле, покидают его быстрее, чем он ожидал. И он остаётся один со своими страхами. Вот и вся природа омег. Слабые и беззащитные с рождения. Хотя даже в этом случае не так омега представлял свою смерть. Не с привкусом речной воды на языке. Может, даже на центральной площади, повешенным вниз головой из-за дерзких речей, которые дошли бы до слуха главы. Но не в водах любимой реки, которая всегда служила его успокоением. Вот прямое подтверждение того, что доверять ничему и никому нельзя. Человек, который, казалось, хотел спасти, столкнул его. А та прекрасная водная гладь теперь хочет унести и проглотить, закрыв его глаза навеки. Последнее, что успевает заметить омега, — большой камень. Но ухватиться за него он не успевает. Темнота поглощает… Чимин чувствует покалывания на губах от чужого дыхания. Чувствует тепло, исходящее от прикосновений чужих рук на своей груди. Но глаза, как бы он ни желал, разлепить не получается. Веки становятся вмиг свинцовыми. — Чимин! — еле доносится знакомый голос до парня, будто он вновь оказался в воде. — Чимин, очнись! — омега уже более чётко слышит своё имя. Невиданные силы всё-таки помогают парню немного приоткрыть глаза, но при этом болезненное ощущение тяжести в области груди не покидает. Через дрожащие ресницы Чимин смотрит наверх, где облака и яркое солнце расплываются перед глазами. Картина размазывается. Но вскоре она не без труда соединяется в одно целое изображение, и он видит лицо альфы. Лицо Бёнхона. Чимин верил, что придёт спасение. Но оно не только пришло, а пришло в образе полюбившегося сердцу альфы. — Чимин, ты как? — берёт в руки лицо мальчика альфа, начиная беспорядочно всматриваться в него. — Что произошло с тобой? — выдыхает он, не заметив серьёзных ран ни на теле, ни на лице. — Упал… — облизывает губы Чимин, дрожа всем телом. — Споткнулся и упал в воду… — приподнимается с помощью альфы. — Чимин, ты так меня напугал! — обнимает крепко Бёнхон омегу. — Спасибо… — утыкаясь в крепкую грудь, произносит трясущимися губами Чимин. — Ты спас меня… — Но я… — омега и не замечает растерянность парня, который сразу же продолжает: — Конечно, я бы спас тебя, маленький, — начинает альфа гладить спину через промокшую рубашку. Чимин так рад, что человек, которого выбрало сердце, оказался в нужное время в нужном месте. Омега всегда мечтал вот так оказаться в объятиях этого альфы. Почувствовать тепло, исходящее от его тела. Прижаться и, наконец, оказаться в безопасности. Руки, окольцовывающие его талию, дарят чувство защиты, как ничто иное. Но только странное ощущение неправильности и недосказанности закрадывается в душу. Спиной, на которой лежит рука альфы, Чимин чувствует чужой прожигающий взгляд, оставляющий дыру на теле. Но оборачиваться не спешит. И зверь внутри всё так же, как и недавно при встрече с незнакомцем, начинает жалобно скулить. Омега не может понять: почему так ведёт его зверь? Это страх? Тревога? Или что-то другое? Ранее незнакомое? Всё новое всегда привлекало омегу. Но такой трепет в груди почему-то не нравится. Омега, прикрывая глаза, больше прижимается к альфе в попытке заглушить беспорядочные голоса в голове.

〰️➰➿

— Всем выйти! — врывается в свои покои глава клана, пугая своим видом прислугу. — Сейчас же! — Господин! — вслед за ним заходит взволнованный Намджун. — Что с Вами? Почему у Вас одежда мокрая? — и уже обращается к не успевшей покинуть покои прислуге. — Быстро сухое одеяние повелителю! — Я же сказал убраться! — рычит глава Мин, снимая прилипшую к телу рубашку, оголяя мускулистую спину с изображением огромного дракона, готового извергать пламя. — Господин, что всё-таки стряслось? — Намджун, я монстр? — резко скинув рубашку, оборачивается полуголый глава, в изумрудного цвета зрачках которого загорается искра, к своей правой руке. — У нас у всех есть свои монстры, господин. Только главный вопрос, позволяем ли мы им контролировать себя, самовольничать, или держим их в узде, выпуская только в подходящее время. — Сегодня один из моих монстров выбрался в ненужный момент, — переносится мыслями глава в события, произошедшие ранее. — Попрошу тебя тоже оставить меня одного. — Хорошо, господин. Только не забудьте, что народ уже подтягивается к замку, — не получив ответа, Намджун кивает и покидает покои. Глава хотел немного напугать омегу, потому что всю жизнь привык питаться их страхами. Возможно, даже получал удовольствие, видя их страдания. Сегодня его предал ещё один омега, которого он самовольно подпустил близко. Пусть и убеждает, что это ничего не значит для него. Но значит, чёрт побери. Он не давал тому подступиться к нему, но в покои пустил. И не раз. А рыжий всего лишь выполнял поручение, готовясь вонзить нож в спину. Судьба не единожды доказывала, что нельзя доверять этим безвольным никчёмным существам, зовущимся омегами. И да, он испытывал к ним самую настоящую ненависть. Но не намеревался стать причиной кончины парня, которого случайно встретил, гуляя в горах. Его привлёк задумчивый и потерянный взгляд мальчика, который явно не замечал, что идёт по скользким камням без обуви. Не раздумывая, натянул найденный в кармане платок на лицо, и, успев добежать до парня, схватил его за пару секунд до падения. Но в моменте всё-таки потерял контроль над своим зверем, который вовсю требовал от омеги подчинения, но тот всеми силами противился вызову. И он отпустил маленькую ладонь огрызающегося парня. Подлинно говорят, что у страха глаза велики. Глава Мин не на шутку испугался, когда понял, что омега сам не выберется, прыгнув сразу же вслед. В тот момент, когда омега в попытке ухватиться за камень ударился лбом об него, глава впервые почувствовал что-то похожее на давно не испытываемое им чувство — испуг. Сидя в своём любимом красном кресле из бархата, который остался ему от покойного отца, глава Мин крутит между пальцами изумруд, выпавший из рук голубоглазого мальчишки. Он изо всех сил пытается выкинуть из головы картину приоткрытых влажных губ мальчика, прислонившись к которым, сам, трясясь от холода, вдыхал воздух, надеясь, что всё обойдётся. Когда мальчик подал признаки жизни, глава облегчённо выдохнул, а его зверь остервенело начал требовать вернуться к манящим пухлым губам и попробовать их на вкус. Желание главы было настолько велико, что он точно бы не удержался, если бы не голос незнакомого альфы, из-за которого пришлось отстраниться и быстро скрыться, потому что новых сплетен о главе его соратники не перенесли бы перед самой церемонией. Глава может, переодевшись в торговца, расхаживать по своим владениям, даже разговаривать с простолюдинами, но только в целях выяснения их положения, благополучия, и лишь под строгим наблюдением приставленной охраны. С омегой же он перешёл свои же установленные границы дозволенного. Хотя и тот своими речами ему ничем не уступал. Невоспитанный. Дерзкий. Глупый. Может, всё-таки зря даже на секунду позволил червю сомнения доползти до него? Может, вообще надо было дать этому малолетке утонуть, чтобы другим неповадно было вести подобные речи о нём и его приближенных, которые постоянно ходят по острию ножа, чтобы защищать в том числе таких неблагодарных? А ещё ему до скрипа заостренных зубов не понравился этот темноволосый альфа, который оказался знаком с омегой, иначе они бы так бесцеремонно не обжимались после. Глава зря решился дождаться и удостовериться, что с парнем всё в порядке. Зверь, следя за этой идиллией, злобно рычал так, будто у него отобрали добычу. Но что в этой добыче такого особенного? Ничего. Всего лишь ещё один привлекательный омежка с пустой головушкой. И глава Мин всеми фибрами души чувствует: для него будет лучше, если он быстрее забудет мальчишку. — Кхм-кхм, — стук в дверь и голос главы стражи отвлекают от мыслей. — Господин, народ ждёт Вас. «Ладно, на сегодня смерти одного омеги для урока другим будет достаточно», — глава вздыхает и встаёт, возвращая былое хладнокровие, убирает в карман брюк изумруд с мыслями, что выбросит. Потом. Люди трепещут от одного его взгляда, но ждут и всегда будут ждать его, как яркое солнце после продолжительных дождей. Так уж устроено, что народ естественным образом самовольно отказывается от своих прав, личных интересов в пользу власти, которая, в свою очередь, обеспечивает их безопасность. И со своими обязанностями глава клана Мин справлялся до сегодняшнего дня безукоризненно. В таком же духе он намерен продолжать, несмотря на попытки врагов свергнуть его с законного трона.

〰️➰➿

— Ну что? Твой сын вернулся? — тяжёлым взглядом смотрит на жену глава семейства Пак. — Или мне стоит напомнить тебе, как правильно воспитывать детей? — тянется к ножику за пазухой он. — Кихун… — женщина с ужасом во взгляде замирает, а младшая дочь прижимается к матери. — Я здесь, отец, — у дверей стоит Чимин. Проследив за рукой старшего Пака, осознает, что произошло, если бы он заявился на пару секунд позже. — О, да вы только взгляните, — убирает он ножик обратно, — кто изволил пожаловать. Сам господин Чимин, — театрально поклоняется ему глава семьи Пак, даже не обращая внимание на то, в каком состоянии явился его сын. — Чимин, — немного приходя в себя, мать последнего, не смея поднять глаза на мужа, подходит к сыну, трогая лоб. — У тебя кровь! Ты весь промок! — Ничего страшного, матушка, — следит за взглядом отца, убирая руку матери. — Небольшая царапина. Я буду готов через пять минут. — Если не выйдешь через это время, мне придётся провести с вами всеми разъяснительную беседу, — фыркает отец, выходя из дома и закрывая с грохотом и так разваливающуюся деревянную дверь. — Мой мальчик, рану надо обработать, — всё бегает вокруг сына женщина, причитая. — Мама, — хватает Чимин ладонь матери в свои холодные руки, всматриваясь в самые добрые и понимающие глаза напротив, — если не поторопимся, одной царапиной не отделаемся. И ты пугаешь Мину, — показывает взглядом на зажатую сестру. — Иди ко мне, малышка, — зовёт он, обнимая сестру и мать, перенимая роль защитника семьи, потому что тот, кто должен был защищать их, только и ждёт за дверью, когда можно показать свою силу. — Всё обойдётся. Этот день пройдёт, и мы вернёмся к нашей обычной жизни, — успокаивает он родных. Не обойдётся. Не вернутся.

〰️➰➿

Чимин оглядывает с опаской всех присутствующих, крепче держа руку младшей сестры, пока отец идёт впереди с матерью, а, точнее, волочит её за собой. Омега с жалостью смотрит на совсем ещё ничего не понимающих омег-детей, имена которых тоже могут быть выбраны. Благо на тех церемониях, на которых он уже был, попадались только омеги старше семнадцати-восемнадцати лет. Родные земли Эмеральд Чимин боготворит, а вот участок, на котором возвышается старый замок дракона, терпеть не может и всегда обходит стороной. Почва под ним словно гнилая. Здесь не растут цветы, которые так обожает Чимин. Даже лучи солнца, и те будто обходят это место стороной. Он не понимает омег, которые мечтают попасть к самому главе. Как можно желать оказаться в пасти монстра, своими ногами бросаясь туда, откуда выбравшись, ты уже не будешь собой? Да, с золотом, драгоценностями на шее, руках. Но не собой. А если придётся оставить там ещё и своего малыша, ради которого их берут? Ведь по новому закону нынешнего главы, который он издал, сразу оказавшись на троне, после рождения ребёнка, его отдавали кормилице, отсылая омегу. Мысль об этом вызывает боли в желудке и сильную рвоту. Чимин дрожит всем телом и успокаивается только тогда, когда на плечо ложится знакомая рука. — Не переживай, маленький, — шепчет в ухо рядом стоящий Бёнхон. — Сегодня всё изменится. Подготовь родителей к приходу гостей, — проводит он пальцем по мягкой щеке омеги. — Что ты удумал? — слова альфы заставляют Чимина краснеть. — Какой же маленький пальчик, — украдкой альфа берет руку. — С кольцом возникнут сложности, но тебе не о чем переживать, — щелкает по носу. — Но… — не успевает возразить Чимин, как на балкон выходит сам глава и глава стражи. — Добро пожаловать на очередную церемонию по выбору омег для самых важных лиц нашего государства, — разводит руки в сторону глава клана Мин под громкие возгласы толпы. — Эта традиция началась со времён моих предков, осознавших, что так будет справедливее, если у всех, независимо от статуса и материального содержания, появится возможность возвыситься, подняться на несколько ступенек вперед. И, конечно, дать начало новой жизни. Подарить нашим землям здорового альфу, который продолжит наш благородный род, принесший клятву вас всех оберегать. Да здравствуют великие земли Эмеральд! Собравшийся народ хлопает и кричит приветственно в ответ, но резко голоса умолкают, когда об этом жестом руки просит глава. — Но прежде, чем мы огласим имена тех, кому сегодня повезло больше всех, я бы хотел напомнить немного и о других наших основополагающих законах. Намджун, приступай, — громко произносит глава, падая на кресло. Вся толпа с замиранием сердца следит за расступившимися колонной стражниками у входа в замок. Ворота открываются, и оттуда выходит альфа, который тащит рыжеволосого парнишку. — Все те, у которых в голову закрадывается мысль вонзить нож в спину нашему господину, — громко произносит Намджун, — в конечном счёте станут теми, кто почувствует острие этого ножа на своём горле. На этих словах народ только и успевает испуганно ахнуть, когда стражник перерезает горло омеги, из которого фонтаном брызжет кровь, и кидает бездыханное тело перед ошарашенными людьми. Чимин не видит всего этого, потому что как всегда устроился позади высоких, но слышит о том, что произошло, крепче цепляясь ногтями за край рукава рубашки Бёнхона. — Не бойся, — сглатывает слюну побледневший альфа, который, в отличие от Чимина, всё прекрасно успел лицезреть. — Ну что же, — выходит, как ни в чём не бывало, на балкон бета в возрасте, держа в руках сосуд с бумажками. — Сейчас поочерёдно буду называть имена. Если услышали своё, встаньте, пожалуйста, вон туда, — показывает на место, где лежит труп омеги в луже крови. Чимин пропускает мимо ушей имена, потому что перед глазами встаёт представленная в голове кровавая картина. Его всего трясёт. Он знал, что идёт в логово чудовища. Но такого не представлял даже в жутком сне. У тела рыжего омеги уже собрались больше десятка омег. Но ни на одном лице уже нет того воодушевления. Лишь дикий и обнажённый ужас. — Пак Мина… — имя, которое среди гула заставляет Чимина вернуться в реальность. Имя, которое произнёс старый бета, морозом по коже дерёт. — Мина… — сначала тихо произносит Чимин, смотря на потерянных родителей. — Ну где ты, милая? — говорят с балкона. — Подойди в указанное место. Тебя выбрали для самого нашего господина. Мина, провожая взглядом родных, растерянно делает шаг. А её старший брат тем временем опускает руку Бёнхона, найдя в себе силы, вырывается вперёд: — Нет! — кричит, надрывая горло. — Назад, Мина! Она никуда не пойдёт! Слышите?! — обращается к сразу же окружившим его стражникам. — Мина, Чимин! — рыдает мать от безысходности, чуть не упав в обморок. Бёнхону в последний момент удаётся удержать тело женщины. — Кто ты такой, парень? — спрашивает бета с балкона. — Твоё имя не называли, отойди и дай девочке встать на положенное место. — Вы не слышали? — лицо Чимина становится багровым. Он даже труп омеги спокойно обходит стороной. — Наверное, слух у Вас уже не тот, поэтому повторю ещё раз. Она никуда не пойдёт! Один из стражников достаёт кинжал, направляясь в сторону парня. — Стой, — голос заставляет всех присутствующих замереть. Всё это время глава следил за представлением, не вмешиваясь. Конечно, он узнал парнишку. Ему было интересно, насколько далеко тянется дерзость этого омеги. — Ты же понимаешь, что собираешься нарушить древнейшую традицию? А такое действо не прощается. — Мне плевать с нашей высокой горы Даймонд на традиции, — без страха выпаливает разгневанный Чимин, глаза которого застилает ненависть вперемешку со страхом за младшую. — Моя сестра не станет сосудом для вынашивания детей. Она сама ещё ребёнок! Неужели Вы окажетесь настолько жестоким и примете её в своих покоях? — толпа охает. — Допустим, я решу пойти на уступки, — к удивлению всех присутствующих, спокойно продолжает глава Мин. — Но, чтобы поменять традиции, нужны жертвы. Что ты можешь предложить взамен на свою сестру? Чимин поворачивается к толпе, ища глазами родителей и Бёнхона. Впервые он замечает, что отец обнимает трясущуюся всем телом женщину. Но это не утешительные объятия. Это попытка удержать её от необдуманных действий. Альфы же, который намекал на свадьбу, больше нет в том месте, где пару минут стояли вместе, держась за руки. Что он готов предложить за Мину? А что у него, собственно, есть? Только жизнь. Её он и предложит зверю. — Себя. Я стану Вашим омегой, — поднимает голову Чимин, но не видит больше главу. — С чего ты взял, что ты мне нужен? — шипящий голос под ухом заставляет Чимина вздрогнуть и обернуться к источнику, вновь сталкиваясь с уже знакомыми изумрудными глазами. — Это… Вы… — омега глотает образовавшийся ком в горле, но быстро собирается с мыслями. — Я зашёл слишком далеко. И… не раз, — немного тише получается. — В любом случае меня ждёт наказание. А худшего наказания, чем оказаться в Вашем логове, нет. — Знаешь, ты прав, — проводит подушечками пальцем по скуле мальчика глава. — Смерть для тебя была бы спасением. А этого я допустить не могу, — отрываясь от взгляда голубых глаз, он обращается к страже: — Забирайте его вместо девочки. Но, в отличие от других омег, в действиях с ним можете не церемониться, — говорит так, чтобы слышала вся толпа. — Выборы благополучно проведены. Поздравляю всех тех, кто получил возможность стать частью великого. Будем всех ждать на нашем празднике завтра в честь данного события! — Могу я попрощаться со своей семьёй? — уже просящим голосом, потеряв всю былую смелость, омега обращается к главе Мин. Но тот, сделав вид, что не услышал, заходит обратно за ворота, давая знак страже. Альфы берут вмиг обессиленного Чимина под локоть, волоча вслед за главой внутрь замка. Ворота за спиной мальчика закрываются. Закрываются все пути обратно. Закрывается душа омеги, которой и не должно было быть, если верить альфам. Но Чимин определённо чувствует ноющую боль в области груди. Человек, которому он готов был отдать руку и сердце, бросил его в самый трудный момент. Теперь он окончательно остался один. Но, главное, сестра в безопасности. Только эта мысль будет его согревать в ближайшее время. Чимину спокойной жизни в этом жутком замке не дадут. Это он отчётливо увидел в разъяренных изумрудных глазах.