Воды Эмеральда

〰️➰➿

У стен огромного тронного зала, освещённого множеством горящих факелов, разместились длинные деревянные столы с разнообразием яств и напитков. Единственный день, когда простолюдины, большую часть которых составляли альфы, могли вкусить их. Те, кто всё-таки решались посещать мероприятие, организуемое каждый год в специально отведённом для этого крыле замка, так или иначе вели себя в присутствии клана Мин тише воды и ниже травы. На праздник приглашались и омеги, которые ранее были избраны, но так и не смогли подарить главе наследника. Каждый год они смотрели на новых избранников и избранниц, внутренне надеясь, что их ожидает такая же участь. Ведь любой до того, как вытягивали имена, без всяких оснований считал, что, несмотря на слухи о холодности и чёрствости Мина, попав к правителю, сможет растопить его ледяное сердце и очаровать. По итогу же оказывалось, что тот даже не впускал их в свои покои, а лично приходил к ним в комнаты за одним: совокуплением подобно животным, без прелюдий и забот о желаниях партнёра. После же никогда не задерживался дольше положенного времени, оставляя супруга вновь одного на влажных смятых простынях. Злость и обида от собственной неудачи заставляли рассчитывать на подобный исход и для нового мальчишки. На одном конце помещения устроились члены клана, входящие в Совет, который, конечно, состоял исключительно из альф разных возрастов. На другом же, закинув ногу на ногу и стуча тяжёлым кольцом, восседал Юнги на своём железном троне, стоящем на помосте. Лицо его, как обычно, выражало абсолютное безразличие ко всему происходящему. С возвышенности он прекрасно видел всех. Но вот проблема в том, что только их оболочку, а что у всех этих людей в голове — никак не узреть. Всякий мог оказаться предателем и заговорщиком. По этой причине каждого на входе тщательно досматривала стража. — Приветствую всех на нашем празднике, — раскрывая руки, начинает Квинт, вставая перед помостом. — Сегодня мы великодушно разделяем с вами со всеми радостное событие. Скоро многоуважаемые члены Совета смогут по достоинству оценить нового супруга нашего правителя. Надежду на спокойное и прекрасное будущее наших великих земель Эмеральд. А пока, пожалуйста, — показывает на накрытые столы, — не стесняйтесь, угощайтесь. Дослушав приветственную речь, все собравшиеся начинают беспорядочно хлопать и свистеть, пытаются показать, что они здесь именно для поддержки правителя, а не для бесплатного хлеба и зрелищ, заставляя тем самым главу закатывать глаза. Тот, не выдерживая гула голосов, держась за висок, одним жестом руки замолчать и вернуться к трапезе принуждает, а после подзывает старого бету: — Ну и где он, Квинт? — Ваш прекрасный супруг скоро выйдет ко всем, — бросает взгляд бета на стол напротив, где сидят члены клана, явно уже вовсю ожидающие встречи с новым омегой. — Ты сделал так, как я просил? — следит за взглядом Квинта Юнги, наклоняясь к нему. — Я мог поступить иначе? — Не мог. И как он отнёсся к моему подарку? — с насмешкой говорит он. — Хотел бы я видеть лицо этого самодовольного мальчишки. — А как должен себя чувствовать невинный ангел, которого заставили оголиться и в таком виде предстать перед одними альфами с животными инстинктами? — без особых усилий подхватывает мужчина тон главы. — Думаю, так же, как и мышь, которую закинули в клетку с голодными гиенами. — Ты, наверное, хотел сказать, со львами? — Нет, господин, я не оговорился. Я сказал то, что думаю, — так же спокойно продолжает Квинт. — Будь моя воля, то сокровище, которое попалось к нам в руки, я бы тщательно скрыл от посторонних глаз. Надеюсь, — встаёт он вплотную к главе, шепча в ухо, — и ты, мой мальчик, скоро к этому выводу придёшь. — Не пойму, — в упор теперь уже смотрит Юнги на бету, — почему к нему подобное особое отношение? Не замечал, чтобы ты к его предшественникам проявлял такую заботу. Ты даже толком не знаком с ним! Такое ощущение, что не я твой воспитанник, а этот сын кузнеца. — Во-первых, я всегда был рядом со всеми омегами, которые ступали за порог этого замка. Во-вторых, Вы правда не понимаете, чем он отличается от тех, кто сидит там, — показывает глазами на бывших супругов, пытающихся двусмысленными взглядами привлечь внимание главы, который даже одним глазком на них не смотрит, или его приближённых. — Чимин — это ещё совсем ребёнок без амбиций и честолюбия, в нём нет никакой жажды власти, которую Вы так обоснованно боитесь видеть в омегах. Сын простого кузнеца — глина, из которой можно слепить всё, что угодно. От простого сосуда, — делает паузу, давая время главе обдумать сказанное, — до статуи божества. Fallout — UNSECRET feat. Neoni — Или до грязного танцовщика, — сжимая кулаки, вскакивает на ноги глава, когда в зал заходят музыканты и танцоры, по центру которых стоит голубоглазый парень со светлыми волосами, при свете факелов отливающимися золотом, в тёмно-фиолетовой прозрачной блузке, с ярким макияжем. — Что всё это значит, Квинт? — цедит сквозь зубы Юнги, намереваясь пойти и схватить несносного парня, который вновь собрался выставить его дураком. Но не успевает он это сделать, как начинает звучать музыка и все сосредотачиваются на готовящихся к выступлению омегах. Мину только и остаётся, что снова упасть на трон с недовольным лицом и желанием придумать новый план по уничтожению. Чимин, делая грациозный поклон, глаза поднимает, одаривая его тяжёлым взглядом, и вслед за танцорами, которых встретил, двигаться начинает. Свою талию руками обхватывает, медленно к шее поднимается, бёдрами плавно двигает. И ни разу голубые стеклянные глаза от главы не отводит, иногда будто забывая моргать. Но намёка на улыбку нет. Намёка на то, что он доволен своим положением, тоже нет. Юнги не уступает, губу закусывает и ногтями в подлокотники трона впивается. Присутствующие в зале даже шелохнуться боятся, чтобы не нарушить магию, внезапно охватившую всех окружающих. Размеренный темп сменяется на более резкий и страстный. Не пошлый, но всё же вызывающий первобытные желания. Языки пламени в факелах тревожно дрожат. Словно из ниоткуда в руках Чимина появляется веер. Он кружится с ним вновь и вновь, заполняя собой всё пространство, становясь единственным светом в кромешной темноте, приковывающим всеобщее внимание. Юнги не успевает следить за Чимином, настолько быстры ноги и руки того. Казалось, сладостная и одновременно дикая музыка заигрывала и подстраивалась под парня, а не наоборот. Чимин каждым взмахом веера главу волнует, каждым движением его сознание будоражит. Юнги сглатывает скопившуюся слюну, не отрывая взгляд от белоснежного стройного тела, плавно движущегося, словно змея, в такт музыке. Разъярённый зверь рычит, мечется, больно ударяясь о внутренности, и требует свою законную добычу. И не только его, потому что лицезреть супруга могут все присутствующие альфы, глаза которых загораются от похотливых мыслей. Гнев всем телом главы овладевает. Юнги злится на всех, кто сейчас глаза не опускает. На Чимина. На себя. Но встать не удаётся, ноги не слушаются, словно их железными цепями опутали. К нему тихо подходит слуга: бокал рядом наполняется вином, а глаза — кровью. Кто бы знал, как сильно кружится голова мальчика. Как трясёт всем его телом. Как ему противно от взглядов этих развратных альф. Глаза по этой причине невольно сосредотачивались на одном-единственном. На том, в изумрудных глазах которого, помимо нескрываемого желания, было что-то непонятное. То, что позволяло зверю внутри, как ни странно, чувствовать себя в безопасности, держаться и продолжать этот цирк. Музыка стихает. Чимин, как самая прекрасная кукла, падает на колени. Наступает минута абсолютной тишины. А после того, когда гости праздника выходят из гипнотического состояния, аплодисменты льются со всех сторон. Танец заканчивается застывшим парнем, который только что предал себя и свои принципы, идя на поводу прихотей задетой гордости. Юнги с горящими изумрудными глазами встаёт, задевая рукой бокал с вином, который с треском разбивается на несколько осколков. Напиток янтарного цвета разливается, подобно крови, лужицей по полу. Неспешными, но тяжёлыми шагами глава приближается к мальчику. Однако его опережает один из самых влиятельных членов клана с угольно-чёрными длинными волосами и загорелым лицом с татуировкой дракона, доходящей до шрама у уголка глаз. — А что за падший ангел нас посетил в этом году? — пальцем приподнимает он подбородок омеги, заставляя того поднять голову. Чимин от чужого прикосновения поначалу отшатывается, но быстро собирается и встаёт на ноги, рукой машинально прикрывая живот, что не остаётся незамеченным альфой. — Чего ты стесняешься, малыш? — снова тянет к нему руку, пытаясь поправить выбившуюся светлую прядь. — Мы все узрели твоё сладкое тело. И я буду тем, кто насладится им полностью. — Не т-трогайте! — Чимин ёжится. — Кхаи! — громоподобный голос вынуждает всех застыть. — Ты слышал, что он сказал? — подходит глава к альфе. — Господин? — приподнимает в изумлении бровь тот. — С каких пор альфа, член Совета, должен церемониться с желаниями омеги, да ещё и самого низшего ранга? — Это мой омега, — сурово выдаёт Юнги, не отрывая испепеляющий взгляд от советника и хватая под локоть Чимина, за спину того заводит. Почему-то у мальчика от произнесённых с такой уверенностью слов внизу живота сладкой тяжестью давит. — Господин, Вам недостаточно того, которого вчера выбрали? — с ухмылкой произносит тот. — И где, кстати, он? Мы уже заждались. — Ты смотришь прямо на него, — зло шипит еле держащий себя в руках глава. Член Совета, поражённый такой новостью, пытается вновь взглянуть на омегу, но обзор полностью перекрывает тело главы клана Мин. — И Вы позволили своему супругу… — натыкается на уже яростный взгляд Юнги. — Ну что же, так или иначе мы должны одобрить кандидатуру. Думаю, можем с этого и начать. Юнги до этого прекрасно осознавал, что вся это церемония с подтверждением выбора омеги была чистой формальностью. Пережитком старых, никому не нужных обычаев. Но, видя такую заинтересованность в чёрных, словно два глубоких омута, глазах своего приближённого, он не уверен, что на этот раз всё именно так и пройдёт. Хотя к чему эта неуверенность и тревога в груди? Даже если не одобрят, то будет другой такой же омега. Но Чимин тогда получит свободу… А этого он не допустит после всего, что мальчик устроил. Причина только в желании свести с ним все счёты. И ни в чём другом. Так, во всяком случае, Мин себя успокаивает. — Праздник в этом году окончен. Прошу всех выйти, — быстро соображает Квинт, замечая сжатые кулаки главы. — Стража, помогите нашим гостям, — кивает он в сторону подошедшего Намджуна, быстро подхватившего мысль беты. Толпа под чутким руководством главы стражи рассеивается быстро. Огромный зал уменьшается через пару секунд до размеров того места, где стоят глава, Чимин и темноволосый альфа. — Кхаи… — повторяет имя побагровевший Юнги и поворачивается к оставшимся членам клана. — Голосуйте. — Кто за то, чтобы этот омега, сын кузнеца, остался год при замке и волею богов подарил нам наследника трона? — оборачивается Квинт к присутствующим. — Поднимите, пожалуйста, руки, многоуважаемые члены Совета. Те растерянно переглядываются, следя за искрами, буквально летящими между двумя сильными альфами. Чимин не понимает, что происходит, какие последствия возымеет, если откажутся его поддержать. Мальчик желает только того, чтобы плоскость под ногами раскрылась и он оказался в другом измерении, если к матушке нельзя. Даже если там ад. Пусть. Какая разница, если сейчас он уже горит в дьявольском огне. Члены Совета один за другим поднимают руки, не решаясь пойти против главы со взглядом острее всех кинжалов, которые могли полететь в их сторону, не сделай они этого. — Ну что же, — выдыхает Юнги, в планы которого сегодня не входило превращать зал в поле кровавого боя с трупами. — Единогласно. Благодарю вас, — иронично говорит он. — Не совсем, — Квинт смотрит на криво улыбающегося Кхаи. — Не скрою, господин: этот голубоглазый парень привлёк мое внимание. Конечно, я не посмел бы даже глаза на него поднять, зная, что он тот самый, ради которого мы все, — показывает рукой на сидящих в напряжении членов клана, — собрались здесь. Но, увы, — пожимает он плечами, — мы встретились совсем при иных обстоятельствах. Я голосую против, — Юнги скалится и к праздничному мечу тянется. — Просто не хочу, чтобы родителем наследника наших великих земель Эмеральд становился мальчишка, развлекающий танцами народ, — неискренне произносит он. — А я не хотел так нелепо распрощаться со своим лучшим подчинённым, — особо выделяет последнее слово Мин вместо привычного «приближённый» и достаёт меч, приставляя его к кадыку альфы и не сводя с него глаз. Стражники следуют примеру главы, обнажая под ошарашенные взгляды членов Совета свои мечи и кинжалы, готовясь в любой момент напасть. Ситуация накаляется до предела. От неожиданности Чимин даже вскрикивает, вновь привлекая к себе внимание. — Господин, простите, если мои речи были слишком дерзки. Но я всего лишь воспользовался своим правом, данным нам предками. Таковы традиции, — не шевелится лишний раз Кхаи. — Я есть луна и солнце этих земель, — отвечает Юнги. — Я и есть традиции. Кто посмеет тягаться со мной? — Конечно, никто… Но надеюсь, Вы не забыли про ещё один маленький пункт, из-за которого всё может вскоре измениться… — не успевает договорить альфа, как вступает Квинт, обращаясь к Юнги: — Господин, так как решение членов клана не единодушное, то у Вашего омеги появляется право выбора. Остаться или уйти. Прошу, давайте не будем вновь идти против устоев. — Квинт, — хмурится Юнги. — Господин, — просящими глазами смотрит бета на Мина, и тот опускает меч, приставленный к альфе. Юнги кидает недовольный взгляд на членов Совета, прекрасно осознавая, что у тех тоже есть своя стража, которая в любой момент может ворваться в зал. А позади громко бьющееся сердце омеги слышит. Сначала он узнает мнение того. Только вот узнать — не значит смириться и следовать: если оно не совпадёт с его волей, беды не миновать. Этот день поистине запомнится как переломный и самый кровавый в истории земель Эмеральд. Получив лёгкий кивок от правителя, Квинт приближается к Чимину. — Мальчик мой, впервые у выбранного посредством жеребьёвки омеги появляется право выбора. Ты слышал всё. Прошу, огласи нам своё решение. «Остаться в этом ужасном месте или вернуть мнимую свободу». Решение представляется очевидным. Но в глубине сердца зреет зерно сомнения, которое Чимин готов уничтожить, растоптав ногами, и рвануть на выход. На некоторое время повисла тревожная тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием присутствующих. Ощущение надвигающейся опасности накрывает всех с головой. Квинт прав, мозг — враг омеги. Он не может не заметить решительный, несмотря ни на что, взгляд Юнги, встревоженный Квинта и скользкий, неприятный незнакомого альфы. Ему отсюда не выбраться. Традиции всегда становились на сторону альф, а те правила, которые хоть как-то могли облегчить положение омег, были всего лишь пустой иллюзией. Иллюзией, которую Чимин теперь прекрасно отличает от реальности, оказавшись в этом месте. — Остаюсь. Коротко и ясно. А ещё болезненно и мучительно. Всеобщее молчание, повисшее в воздухе, нарушается громким выдохом управляющего замком. — Ну вот и всё, — Квинт поворачивается к ошеломлённому Кхаи, а после к остальным членам. — Кандидатура считается одобренной. — Ты всё слышал. Мой омега принял решение, — наконец, глава убирает меч в ножны. — Все могут быть свободны. — Надеюсь, он родит Вам наследника, иначе Вы знаете, что произойдёт, — мрачнеет альфа. — Родит, — встревает вновь Квинт, видя серые сгущающиеся тучи над головой Юнги. — Не переживайте. — Ну что же. Пусть будет так, — бросив тяжёлый взгляд на главу и Чимина, Кхаи присоединяется к остальным. Никто не медлит, и, отвесив почтительный поклон, все выходят из зала. — Ты доигрался, голубоглазка, — оборачивается Юнги к застывшему Чимину. — Быстро подготовить его, — кидает он сухо Квинту, покидая зал.

〰️➰➿

— Будь с ним помягче, Юнги, — крутится Квинт вокруг главы, который всё ещё не может найти себе места от ярости. — Ты ведь знаешь, что было бы, выбери он свободу! Кхаи, не успев выйти из замка, сделал бы его своим! — Ты не допустил бы этого… — Почему ты так уверен в этом? — стучит кулаками по столу, на котором трясётся найденный изумруд. — Пришлось бы пролить кровь членов клана… А кто этот глупый мальчишка такой, чтобы я пошёл на это? — Ваш супруг, — отвечает довольный бета, видя метания Мина. — Пока нет. Сегодня я сделаю его супругом окончательно. Никто не посмеет больше на него посмотреть. «Что и требовалось доказать», — вздыхает старый мужчина.

〰️➰➿

Покои Чимина освещают зажжённые свечи в массивных золотых подсвечниках. Его переодели в тонкую белую сорочку и лёгкие штаны бежевого цвета. Смыли весь яркий макияж с лица, от которого Чимину уже самому было не по себе. Он вновь стал похожим на настоящего ангела с голубыми глазами. — Проходите, господин, — зовёт его служанка, показывая на кровать, застеленную белоснежной простынью. — Нет, только не туда. Я и здесь посплю, — кивает содрогающийся всем телом мальчик в сторону пола. — Но ведь таковы порядки. Вы должны ожидать супруга на постели. — Рая, благодарю. Можешь выйти. «Супруга», — Чимин не чувствует похолодевшие пальцы рук и ног, вся кожа его вмиг покрывается от страха мурашками. Неужели он сегодня дойдёт до точки невозврата? Нет. Не сегодня. Никогда. Как только служанка уходит, он решительно подходит к сундуку, открывая его и доставая ножик из платка, пряча в карман штанов. Двери покоев распахиваются, и Чимин слышит уже знакомые тяжёлые шаги. Сердце предательски начинает выпрыгивать из груди, ладони — потеть, а дышать становится нечем. Его лихорадит не на шутку. — Ну что, сын кузнеца, — из полумрака выходит глава с ярко светящимися изумрудными глазами, — доигрался? — подходит он к мальчику, оглядывая с ног до головы. — Почему же переоделся? Успел показать свою истинную сущность. Ангельской внешностью уже никого не обманешь, — открыто насмехается он, видя слёзы в уголках глаз напротив. — Ты жалок. Встань на колени, когда с тобой говорит потомок драконов. Чимин не двигается. Но тяжёлая рука, которая ложится ему на плечо, заставляет оказаться сидящим на полу перед главой. — Вы потомок драконов, — поднимает он ледяные влажные глаза на Мина. — Но тогда почему передо мной пресмыкающаяся перед другими ящерица. — Что ты сказал? — держит его за подбородок Юнги. — Вы спокойно смотрели на то, как Ваш супруг… Я предполагал, что хотя бы тут проявите мужественность и остановите меня. — Я всё думаю, — сам опускается Юнги на корточки перед омегой, — как ты скатился так быстро до уровня танцоров, надев всего лишь подобный наряд? — Вы хотите услышать правду? Правду о том, что добились своего? — переходит на крик Чимин, которого раздражает сарказм в голосе главы. А Юнги не перебивает даже тогда, когда в его грудь толкают рукой. — Хотели унизить? У Вас это получилось. Я сгорал от стыда с каждым движением своего же тела. Ронял своё достоинство от каждого оценивающего взгляда Ваших приближённых. Но не учли того, что, подобно фениксу, я буду из пепла раз за разом возрождаться. — Ты не феникс, а маленький несмышлёный воробушек… — подходит ближе Юнги, плоть которого от такого разбитого вида парня, как ни странно, начинает напрягаться в кожаных штанах. — Вы кинули меня в холодную воду. А сегодня — в пучину похоти. Я всего лишь решил в этот раз потащить в грязь за собой и Вас. Тогда меня спас Бёнхон, — произносит имя, вмиг снимающее всё возбуждение главы, тотчас начинающего заливисто хохотать. — Ты хочешь показаться умным, но до сих пор думаешь, что он твой спаситель. Обращай всегда внимание на детали. Как быстро высохла бы одежда того, кто бросился в воду? — О чём Вы? — недоумевает Чимин. — Ни о чём… — качает головой Юнги. — Вы всеми силами хотите омрачить образ настоящего альфы. Альфы, который достойнее всех! — Перестань о нём говорить, — уже злится глава клана. — Сейчас у нас с тобой есть дела поважнее, — потягивает он к мальчику руку, приспускает сорочку, оголяя плечо и обдавая тело Чимина жаром. — Прош-шу, — голос мальчика вновь дрожит. — Я не хочу… — Не стоило тебе геройствовать. В страданиях виноват ты сам… — нависая над ним, Юнги резко хватает и поднимает его на руки, как пушинку, а сам встаёт на ноги. Чимин неистово брыкается, в крепкую грудь бьёт. Только болят от ударов его же руки. Юнги даже бровью не шевелит, к широкой кровати несёт, бросая мальчика на постель, вновь своим телом накрывает. Чимин размахивается, в голос плачет, насколько позволяет ситуация, руками и ногами толкает. Юнги всё равно. Его разумом давно овладела волна первобытного желания. В голове образ танцующего перед ним парня и смущающегося сейчас под ним мальчика. Он хочет и одного, и второго. Хочет до безумства. Хочет так сильно, как никого раньше. От ночной сорочки не остаётся и следа. Глава руками придавливает запястья, чтобы немного усмирить мальчишку. Горячие губы по оголённой коже проходятся. Юнги губами соски обхватывает, ниже спускается, до пупка доходит, останавливаясь и лаская нежную кожу живота языком. Только вот ожидаемого сладкого стона он не слышит. Потому что у супруга его — никакого возбуждения и желания. Страх притупил все остальные чувства и эмоции разом. Даже крик, и тот не выходил. Юнги поднимает глаза, видя дорожки слёз на щеках. Это его злит. Злит зверя. Впервые омега нужен физиологически больше, чем он тому. «Какого чёрта!» — ругается он и после, приподнимаясь и оказываясь на одном уровне с лицом мальчика, в губы шепчет: — Просто расслабься. Сегодня, так уж и быть, я буду нежнее, — руку к паху парня опускает, внутреннюю часть бедра гладит, следя за лицом мальчика, на котором, кроме страха, снова ничего, и медленно колени раздвигает. Но не успевает Юнги устроиться между ног, как Чимин, собрав все силы, ногой между ног бьёт и, воспользовавшись моментом, с постели сползает. — Ах ты, — шипит от боли Юнги, прикрывая глаза и делая глубокий вздох. — Я же сказал, что не хочу! — пятясь, отползает Чимин, делая попытку встать на ноги. Только, когда ему это удаётся, спиной он чувствует холодную стену. Оглядываясь же по сторонам, понимает, что в западне. Некуда идти. Не у кого просить помощи. Зачем только ухудшил своё безвыходное положение? Глупый. Глупый омега, выступивший против предводителя всех альф. — Значит, хочешь жёстко, — поднимается Юнги, надвигаясь, словно дикий раненый зверь, на потерянного омегу. — Не подх-ходите! — Чимин тянется к карману, доставая маленький ножичек, угрожая им главе. — Ты собрался этим побороться со мной? С владыкой земель Эмеральд? — смеётся Юнги. — Опусти. И прими, наконец, действительность. Чем быстрее ты это сделаешь, тем безболезненнее пройдёт этот год для тебя. — Никогда… — тихо произносит Чимин, поворачивая нож остриём к себе и приставляя его к своему горлу. — Я лучше умру, чем окажусь с Вами в одной постели. Юнги не предвидел такого исхода. Чимин за недолгое время своего пребывания в замке доказал, что способен на многое. Значит, ещё пару секунд — и он, не успев сделать мальчика своим супругом, станет вдовцом. Глава бешеными глазами следит за тем, как на чужой белоснежной шее капли крови выступают. Зверь негодует, приходит в волнение, тело ногтями до мяса кромсает. — Опусти, — повторяет он, выставляя трясущиеся руки вперёд. — Иначе сделаю так, что смерть станет твоим спасением. — Вы и так добились того, что она в моём случае — единственный возможный выход, — больше не медля, сильнее прижимает острый предмет к шее, на которой образуется алая дорожка крови, стекающая по горлу. — Прощай.