Плыть не в ту сторону
6 января 2022 г., 15:20
Примечания:
Nothing Else Matters - William Joseph
〰➰➿
Чимин делает небольшой шажок. Второй. За ним третий. Четвёртый же — долго не решается. Ведь перешагнув, вступит за порог покоев и окажется вне зоны безопасности. Как быстро человек привыкает к тому, что ранее представлялось нетерпимым? Ведь, когда только попал в логово, эта комната, мебель в ней пугали омегу не меньше самого замка. Но, задержавшись на какое-то время, Чимин приспособился, даже убедил себя в том, что она — та самая благонадёжная территория. В одной из книжек Бёнхона мальчик читал о том, что многие народы для отпугивания бесов, вампиров, призраков и других существ использовали соль: чтобы защититься от нечисти, круг из неё делали, тем самым спасались от потусторонних сил. В эти небылицы он не верил. Но сейчас на уровне инстинктов, получается, сам так поступал. Только вместо белого вещества черту невидимыми красками провёл и убедил себя в том, что никто до него тут не доберётся. Под «никто» следует понимать одного альфу. Вот бы так же легко получалось маскировать страх внутри, как шрам на шее. Чимин все силы собирает в маленький кулачок, полную грудь воздуха набирает, как будто к прыжку в глубокие ледяные воды Эмеральда готовится. И, наконец, натянув маску показного бесстрашия, переходит за установленную им же границу. Но унять тревогу в груди так и не получается. По спине всё так же стекает холодный пот. — Вам чем-нибудь помочь, господин? — служанка замечает растерянность супруга главы. — М-м, — Чимин будто раздумывает над животрепещущим вопросом. — Нет… Да… — прикрывает он глаза. — То есть нет… Нет, Рая, спасибо… Только подскажи: как отсюда выйти? — Конечно, — понимающе кивает девушка. — Давайте я Вас проведу. Когда Чимин с ней проходят по узким коридорам, встречающаяся на их пути прислуга сразу замолкает и приветственно поклоняется супругу главы, но не успевает тот скрыться за углом, как за спиной продолжает шептаться. Но омеге безразлично. Чимин лишь закатывает на это глаза. Наживать врагов, учитывая, что он долго здесь не задержится, более чем неразумно. — Холодно, — рефлекторно обхватывает себя руками Чимин, пытаясь немного согреться и унять озноб. — С отоплением в замке всегда были проблемы, господин… — виновато опускает голову служанка. — Несмотря на то, что за окном весна, стены этого замка, подобно сердцу его хозяина, пропитаны липким неприятным холодом… — оглядывается он по сторонам. — Если Вы прикажите, вызовем портного, — говорит девушка, делая вид, что не услышала то, что сказал Чимин, — пусть сошьёт для Вас повседневный наряд с мехом. — Не прикажу, но попрошу об этом… — омега мягко улыбается ей. — Перед тем, как покинем этот корпус, покажешь, где находятся покои главного лекаря. Хочу отблагодарить его, — хлопает невинно ресницами. Дойдя до дверей комнаты Джина, где его осматривали, Чимин в голове прокручивает все возможные варианты событий. Он вновь попытается уговорить дать ему тот самый зловонный порошок. Даже, если нужно, в чистом виде положит в рот, лишь бы не оставлять после себя чадо от этого чудовища. Чадо, которое тоже превратится в монстра, уничтожающего всё светлое на своём пути. А Чимин будет смотреть на всё со стороны, как чужой человек, ничего не сможет сделать, потому что его выгонят сразу после рождения ребёнка. Он хочет верить в то, что глава сдержит обещание и не прикоснётся к нему, но в любом случае решает принять меры, чтобы избежать самого худшего исхода. — Рая, подожди меня у дверей, — просит он служанку, проходя внутрь. — Джин? — зовёт лекаря, оглядываясь по сторонам. Но в покоях ни живой души. За исключением каких-то вонючих тёмно-серых слизней, плавающих в прозрачных сосудах, и мерзких копошащихся насекомых. — Главный лекарь? — ещё раз повторяет он, чтобы убедиться в том, что один здесь. «Так даже лучше», — уверяет себя омега, когда в голову прокрадываются дурные мысли. Вариант с кражей он тоже не исключал. При этом подставлять человека, который проявил к нему доброту, тоже не придётся. Подходя к полкам с какими-то пузырьками, Чимин, еле сдерживая вырывающееся наружу сердце, достаёт их один за другим: в одних настойки жидкой текстуры, в других — приятно пахнущие порошки. Не то. Всё не то. Но надежда не угасает, и омежка роется в огромном шкафу. Доставая похожий серый порошок, принимается нюхать, но голова тут же от приторно-сладкого аромата кружится, в глазах всё удваивается. Трясущимися руками он кое-как возвращает убийственное зелье в шкаф, но задевает рукой рядом стоящий стеклянный бутыль, который падает и с характерным звуком разбивается вдребезги, а белый порошок рассыпается по полу. Чимин опускает голову, которая с новой силой по кругу идёт, при этом кто-то вдобавок в барабаны в мозгу решает сыграть. Пол плывёт. Мальчик еле держащими ногами заталкивает под шкаф осколки. К одному наклоняется, рукой пытаясь впихнуть, но, не удержавшись, на колени падает: — Айщ, — зажмуривает он глаза, когда понимает, что поранился осколком и на пальце капельки крови успели выступить. — Господин? — даёт о себе знать служанка, стоящая у дверей. — Да… — еле проговаривает Чимин. — Всё в порядке, Рая. С-сейчас, — закрывает он на пару секунд глаза, пытаясь прийти в себя. Благо, действие странной субстанции проходит так же резко, как и началось. Чимин открывает веки и встаёт на ноги. Избавившись метлой от следов порошка на полу, ещё раз обводит глазами содержимое шкафа главного лекаря, натыкаясь на чашу с серым порошком. «Запах тухлых яиц!» — ликует мальчишка находке. Он от радости даже не морщится, будто держит в руках букет благоухающих цветов. Быстро насыпав порошка в найденный маленький холщовый мешочек с завязкой, с замиранием сердца прячет его в карман штанов. Боязнь быть пойманным отступает. — С Вами всё в порядке, господин? — спрашивает служанка у радостно выходящего омеги. — Да, Рая, — довольно выдыхает Чимин. — Всё хорошо.〰➰➿
Джин, возвращаясь после завтрака в свои покои, сразу же начинает принюхиваться к витающим в комнате смешанным запахам. Прищурившись, он обводит взглядом полки с настойками. «Вроде ничего не изменилось», — думает главный лекарь. Но ощущения присутствия здесь постороннего всё равно не покидает. Медленными шагами он подходит к шкафу, где хранит наиболее сильнодействующие лекарства. Последние дни он решил не держать их под замком. Открывая дверцу шкафа, Джин сразу подмечает некую перестановку, а случайно опуская глаза, натыкается на капли крови. «Что всё это значит?» — хмурит брови Джин, сползая вниз и заглядывая под мебель. — «Осколки?..» — Это же «ангельская пыль», — щупает он остатки серого порошка, который служит болеутоляющим, но также является лёгким галлюциногеном. «Кто-то рылся в комнате», — сомнений не остаётся. — «Осталось выяснить, кто именно и что он конкретно искал». Но на эти вопросы тоже сразу находятся ответы, когда Джин вспоминает недавний разговор с голубоглазым мальчиком. А догадки подтверждаются уменьшением массы серого порошка в чаше. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», — качает головой главный лекарь, совсем не удивлённый случившимся.〰➰➿
После «визита» к главному лекарю Чимин со служанкой покидают крыло, предназначенное только для омег, и оказываются в знакомом просторном помещении с огромной лестницей. Ярко-голубые глаза Чимина неестественно сияют, когда он видит двери, ведущие на выход. Солнышко сквозь решётки манит его. Даже те самые отвратительные статуи с открытыми пастями приветливо зовут, более не пугают. Он не замечает, как буквально летит по ступенькам. Взбудораженное ожиданием свободы, сердце омеги трепещет, а все мысли в голове несутся со скоростью света. Чимин никогда не думал, что так сильно рад будет возможности выйти на свежий воздух. Только вот шепелявый голос внизу резко кислород перекрывает. — Намджун, что это значит?! — у камина стоит явно разозлённый глава, держа в руках несколько запечатанных конвертов, кидая один за другим в огонь. — Это же не игрушки, которые могут потеряться! Магии тоже не существует, чтобы я поверил в их сказочное исчезновение! То самое восторженное сердце теперь страхом в ушах и висках омеги бухает. Бежать обратно сломя голову требует. Но вот ноги отказываются повиноваться. Чимин замирает как завороженный. Он следит за движениями главы, который снова, как и в первый день их встречи в лесу, одет просто: лёгкая рубашка молочного цвета с расстёгнутыми пуговицами и закатанными рукавами открывала взору широкую грудь и крепкие руки с выступающими венами. Дымчатые волосы небрежно закручены тонкой алой лентой. Лицо Мина было напряжено: брови собраны в одну линию, нос вздёрнут, а губы сжаты. Всё это Чимин видел и раньше. Более того, те самые руки по коже его блуждали, потерять на какое-то время связь с внешним миром заставили. Тем не менее сейчас глава выглядел как-то иначе. Наверное, причина в том, что он был сосредоточен на обсуждаемом деле, а не на желании подчинить себе невинного омегу. Да и то, что перед ним красивый мужчина, отрицать было сложно. Красивый, но, увы, жестокий и беспощадный. — Если встретить за пределами замка, — романтично вздыхает девушка позади, — то вряд ли поймёшь, что это повелитель этих земель… Видимо, не один Чимин заметил привлекательность главы в таком виде. — А я когда-то и не понял… — тихо говорит омега, а после, осознав, с какой интонацией было произнесено сказаное служанкой, не ожидая от самого себя, выдаёт: — Разве тебе дозволено вести подобные речи, Рая? И на кого ты так смотришь? — застаёт врасплох девушку своим непривычным строгим тоном, заставляя её сжаться всем телом. — П-простите… — Вариант с похищением не исключается, господин… — теперь Чимин узнаёт главу стражи, стоящего рядом с Юнги. — Но кто… Кто в этом замешан?! — держась за подбородок, качает головой Мин. — Подмена имён на церемонии, уход части стражи, теперь ещё и пропа… — Ваш супруг… — смотрит наверх Намджун. — Кто-о? — оборачивается Юнги, а после за пристальным взглядом Намджуна следит. Поднимая голову, он встречается с окаменевшим омегой. От уточнения главой стражи статуса омеги непривычное тепло струйкой в груди разливается. — Господин, — кланяется Намджун Чимину. А тот только сейчас осознаёт, что его заметили, он попал в капкан, и назад дороги нет. — Д-доб… Кхм-кхм, — откашливается Чимин, напоминая себе первое правило встречи с диким зверем — не показывать страх. — Доброе утро! — получается более уверенно. — Уже день… — небрежно кидает Мин, не показывая своей внутренней взволнованности только лишь из-за появления мальчика. — Намджун, поднимемся ко мне. Здесь лишние уши, — поворачивается к главе стражи, пытаясь показать, что не замечает присутствие супруга. Подходя к ступенькам, он также не смотрит в сторону стоящего Чимина, намереваясь обойти, чтобы не задеть. — Вообще на «доброе утро» не так принято отвечать. Думал хотя бы высокопоставленные лица знают о правилах этикета, — хмыкает Чимин, подняв гордо голову и вздёрнув подбородок, шагает прямо, не осознавая, что собирается пропустить сразу две ступеньки. — Господин! — вскрикивает от неожиданности служанка, когда тот подаётся корпусом вперёд. Но столкнуться лицом с холодным полом не дают успевшие схватить за узкую талию те самые руки с выступающими венами. Чимин осознать происходящее не успевает, как глава его рывком к себе притягивает и в губы дышит. Омега, зажмурив глаза, в мощные плечи мужчины цепляется, боится упасть. Медленно приоткрывая веки с трепещущими ресницами, он сталкивается с глазами напротив. Люди, ненавидящие друг друга, уже пару секунд не отрывают взгляды друг от друга. Обычно глава Мин отводит глаза, потому что знает: именно они могут выдать все скрытые в закромах души тайны. Но сейчас Юнги сам тонет в голубых водах реки Эмеральд, а Чимин в милом сердцу изумрудном поле с цветами оказывается. Омега в крепких руках такой хрупкий, что глава впервые за столько дней, несмотря на сильное желание, боится сжать, чтобы не навредить. А Чимин, несмотря на голоса в голове, предупреждающие об опасности, стоять неподвижно продолжает. Наверное, так добыча хищных животных в какой-то момент бдительность теряет. «Мой. Только мой», — зверь альфы довольно шипит. «Это инстинкты… Просто инстинкты…» — оправдывается Юнги. — Чимин! А я тебя заждался! — входит Квинт, заставая странную картину. — Да ты и в самом деле ходячая катастрофа… — строго говорит Юнги, будто проснувшись после долгого сна. Ни намёка на нежность во взгляде, несмотря на то, что внутри почувствовал нечто подобное. — Прежде чем умничать, лучше бы ходить научился, — в мгновение он отстраняется, а руку за спиной омеги, не прикасаясь, на маленьком расстоянии держит. И только убедившись, что Чимин стойко стоит на своих двоих, убирает руку и поднимается наверх: — Намджун, ты идёшь? — окликает он главу стражи, который до этого наряду со служанкой шелохнуться боялся. — Да, господин, — мотая головой, шагает он следом. — Рая, можешь идти, — провожает взглядом главу Квинт. Чимин съёживается от холода и ощущения пустоты после прикосновения главы. «Это страх… Просто страх», — убеждает он себя. — А можно она с нами пойдёт? — услышав приказ, просит бету. — Рая? — переспрашивает тот, получая несколько кивков от Чимина. — Но ведь так не положено… — натыкается на округлившиеся невинные глаза омеги. — Ну не могу я на это смотреть, — поднимая голову, вздыхает бета. — Хорошо, пойдём. Но в первый и последний раз, — грозится он указательным пальцем, понимая, что это не первый и не последний раз, когда уступает этому голубоглазому светловолосому мальчику, запавшему в душу. У бет не может быть детей. Если омеги — рабы, то беты для общества — никто. Если омеги сосуды, то беты — пустоты. Но всё это не значило, что у тех не было инстинктов, в том числе желания о ком-то заботиться. Квинт даже любил. Уверен, любил взаимно. Но любви оказалось мало. Любил и отпустил, потому что не мог элементарно альфе ребёнка подарить. Самое обидное, что пока его сердце каждодневной поркой свыкалось с мыслью о вечном одиночестве, перед глазами любимый мужчина семьёй обзавёлся. А несколько лет назад и вовсе за порог замка вступило чадо от этого брака — прекрасный умный омега с до боли похожими на отца чертами лица, со словами: «Здравствуйте, я буду лекарем при замке». Было ли больно? Больно ли сейчас сталкиваться почти каждый день с ходячей копией своей первой и единственной любви? Неудавшейся любви? Нет. Уже нет. Более того, он видит, что боги решили потешиться, поменяв расклад карт: теперь есть вероятность повторения этой омегой его судьбы. Видимо, идеальная внешность и недюжинный ум — тоже не гарантия достижения счастья. Но бете это не нужно. Чужое несчастье не отмотает время, не вернёт ему былую молодость. Да и не держит он ни на кого зла. Тем более, этот парнишка не виноват, что мужчина не смог обрести собственную семью с любимым человеком. Никто не виноват. Даже судьба. С рождением Юнги бета понял, что личное счастье может заключаться и в другом: желании бескорыстно оберегать кого-то и стать ему семьёй. Всю жизнь Квинт после спасения главы посвятил его воспитанию. Истерзанное сердце после несчастной любви несколькими слоями цемента покрыл, чтобы не мешалось. Сейчас же вызвал подобные тёплые чувства и этот мальчишка с чистыми, небесного цвета глазами. Только вот страшно представить, что будет, если двое так и не смогут найти общий язык. Потому что в таком случае кто-то точно пострадает. А бета к этому не готов. И уже точно никогда не будет готов.〰➰➿
— Неужели тут совсем нет мест, где растут цветы? — наступает в грязь Чимин, морща лицо. Он замечает, как после простого вопроса Рая бросает беглый взгляд на бету и сразу же опускает голову. — А что там? — спрашивает Чимин, показывая на старую деревянную дверь с золотыми причудливыми петлями, в середине которой дракон с кольцом в пасти. — Там, за ней… — Старый заброшенный колодец… Если тебя пугает эта мрачность, — обводит бета взглядом двор, — то туда точно нельзя. А ведь двадцать пять лет назад был прекрасный сад, — предаётся он воспоминаниям… — И что с ним случилось? С этим садом? — Пожар… сильный пожар разрушил всё… Разрушил сад и души людей, — последние слова Квинт произносит с горечью, — оставил сожжённые руины, которые до сих пор не можем восстановить… — Альфы всё разрушают… — сожалеюще смотрит на дверь Чимин. — Ошибаешься, родной… Разрушают люди. А люди — это все мы, включая омег и бет, — оглядывает присутствующих. — Омеги, представители слабого пола, хотят, чтобы их принимали за людей, но постоянно так отчаянно противопоставляются альфам. Да и этот пожар — как раз дело рук омеги. — Не могу в это поверить… Наверное, этого раба довели до этого… — Раба? — ухмыляется бета. — У неё было всё. Всё, о чём другие и пожелать не могли… — Только не говори про драгоценности, шёлковые ткани и изысканные наряды… — закатывает глаза Чимин. — Это и у меня сейчас есть. Но всё готов отдать, лишь бы вернуться к матушке… — У неё были вещи ценнее того, что ты перечислил. Поддержка и уважение мужа, два прекрасных сына. Но она всё растоптала, попав в сети своего тщеславия. — Два сына? — удивляется Чимин. — О ком речь? Не об одной же из супруг предыдущего главы? Или она успела два раза побывать в положении за отведённый год? Квинт в этот момент понимает, что проговорился и сболтнул лишнего. — Нет, конечно, нет… Ты же начитанный мальчик. Когда в истории было подобное? Я мог и что-то спутать, — делает глупый вид Квинт. — Видишь же, стар уже. Да это всё уже неважно… Не забивай головушку нелепыми рассказами старика. Ты спросил про сад — я ответил. Помню, что был пожар и виноватым оказался омега, — задумывается он. — Да, вроде так, — словно в подтверждение себе, кивает Квинт. — А вот кто именно и по какой причине, — пожимает плечами, — уже и не вспомнить. Чимин неглуп. Не мог Квинт так ярко описывать события, которые были всего лишь выдумкой. Да и, несмотря на короткий срок общения, омега уверен, что бета — человек, обладающий в своём возрасте острым умом, которому могут позавидовать многие молодые. Но продолжать эту тему Квинт точно не будет, а он давить напрасно не желает. — Может, я попробую возродить этот сад? — оживляется Чимин. — Начни с возрождения другого, — поднимает глаза Квинт, смотря на следящего за ними из окна главу, который тут же скрывается за занавесками. — А почему за столько лет ничего не сделали, чтобы земля ожила и сад расцвёл, как прежде? — для Чимина тоже не осталось незамеченным действо за окном. — Потому что некоторые думают, что строить заново — то же самое, что самовольно пойти на риск и позволить тяжёлым событиям минувших лет повториться. Один раз сильную боль можно постараться забыть и двигаться дальше. Если не получится — существовать с ней. Но вторую… Вторую такую же есть большая вероятность не пережить. — А я думаю, — задумчиво глядит Чимин в окно, где уже никого нет, — что ничего не делая, не пытаясь бороться с последствиями, мы подтверждаем, что прошлые болезненные воспоминания до сих пор имеют над нами сильную власть. Обычно же люди бегут от всего того, что может даже просто намекнуть о боли, вы же, — переключает внимание на Квинта и Раю, — обитатели этого замка, питаетесь этими мрачными воспоминаниями… — Не ошибся в тебе, мальчик мой… — довольно смотрит на него Квинт. — А то после этого, — показывает движением головы на шрам на шее того, — уже начал сомневаться. — Так можно мне заняться садом? — омега снова мило хлопает ресницами. — Хотя бы буду выбираться на свежий воздух. Постоянно находиться в покоях невозможно. — Пока не обсужу этот вопрос с твоим супругом, — отвечает бета, — ничего не могу обещать… Квинт, конечно, постарается уговорить воспитанника пойти навстречу омеге и разрешить тому попробовать реализовать задуманное. Но он также сразу задумывается: позволит ли в итоге тот это сделать? Дело ведь не в самом простом саде. Дело в том, что сад — это душа главы. Душа, которая так же закрыта. Но только не деревянной дверью, а железными воротами. Душа, которую другим глава не раскрывает и в которую другим лезть не разрешает. Неужели мальчику будет дозволено маленькими пальчиками не только добраться до потаённых мест, но и сделать там перестановку? Бета на это, признаться, очень надеется, но вот верит с трудом. От мыслей о предстоящем разговоре его отвлекают голоса слуг, громко спорящих во дворе. — Без меня в этом замке никто не может! — ворчит он, вскидывая руки вверх. — Всё через пень-колоду! — и уже более мягко к омеге обращается: — Чимин, родной мой, возвращайся в замок, а я пойду к этим лоботрясам! — Можно мне ещё побыть тут? Обещаю, я даже шагу не сделаю без Раи! — уверяет тот. — Хорошо. Тогда подожди, я разберусь с ними, и вместе вернёмся, — смотрит после на служанку: — Если задержусь больше положенного, то проводишь нашего господина, — получая кивок от неё, удаляется. Чимин не замечает, как оказывается прямо у замковых ворот. В этот момент приходит чёткое осознание того, что выйти из главного входа просто-напросто невозможно. Это то место, где собрана большая часть стражи, которая ни слова не произносит, зато глазами, как хищник, обводит, готовясь в любой момент напасть или защитить. Омега лишь мило улыбается, заведя руки за спину, расхаживает со служанкой, стараясь не вызывать к себе интерес. Но сложно это сделать, если ты молодой супруг владыки этих земель. К тому же супруг, попавший в это место не имеющим аналогов способом. Единственная возможность получить необходимую информацию — найти человека, которому можно будет без остатка довериться и попросить рассказать о других выходах из этого места. Или постараться выведать её хитростью. Пообщавшись с некоторыми обитателями замка, Чимин понял: несмотря на хорошее к нему отношение, Квинт верен главе до мозга костей и никогда не пойдёт против того. Джин уже отказал в одной просьбе, из-за чего пришлось словчиться, если так можно сказать, и стать настоящим вором. А Рая… Чимин смотрит на девушку, которая не меньше него удивлённо озирается по сторонам. Нет. Она тоже в роли помощницы по понятным причинам не подходит. На заднем дворе внимание омеги привлекает возвышающийся неподалёку от стены огромный дуб. Приближаясь к нему, Чимин поднимает голову, оценивая, какая вероятность того, что он сможет взобраться на переплетённые ветви и, пройдя по ним, приблизиться к ограждению. Зачем гадать, если можно прямо сейчас попробовать? — Господин, но ведь это опасно! — окликает взбирающегося на дерево парня служанка. — Вы уверены, что справитесь? — Конечно! — задыхаясь, произносит Чимин, задрав голову. — Я делал так множество раз! — кряхтит он, устроившись на толстой ветке. — Говорил же, что смогу! — кричит он сверху вниз напуганной девушке. «Теперь осталось пройтись по этой ветке», — думает он, медленно вставая на неё. Маленькими шажками омега оказывается на самой середине. Но чувствовать себя циркачом долго не получается, потому что в последнее время ноги — его предатели и злейшие враги. Падение было неминуемо. Чимин под вопли служанки сваливается вниз, прямо в руки альфе с угольно-чёрными длинными волосами. Или омежка научится держаться на ногах, или будет постоянно падать на руки к альфам. — Не ожидал, что наша встреча будет именно такой, — улыбается мужчина, которого Чимин уже раз встречал на церемонии одобрения своей кандидатуры. — А теперь верните меня на землю! — шипит Чимин на него. — Признаться, я ожидал услышать благодарности, — скалится он, опуская омегу из рук. — Господин, с Вами всё в порядке? — подходит служанка к нему. — Может, к лекарю? — Кто ты такая, чтобы влезать в наш разговор?! — строго произносит альфа, чуть ли не отталкивая её. — Моя подруга! — встаёт перед девушкой омега. — Подруга?! — оглядывают с ног до головы прислугу, заливаясь смехом. — Видно, что пока не понял своё место тут, — показывает на замок позади. — Моего места тут и нет! Я долго не останусь! — Ну да, год — это не так долго… — задумывается альфа над тем, с какой интонацией были произнесены слова Чимином. «Интересно… очень интересно», — гладит он подбородок и вслух продолжает: — Не знаю, помнишь ли моё имя… Я Кхаи, — он наклоняется, чтобы поцеловать руку того, но Чимин отшатывается. — С-спасибо, что не дали мне упасть… Но мне уже пора, — смотрит туда, где в последний раз видел Квинта. — Стой-стой, — хватают его за локоть и, замечая уставившиеся на него испуганные глаза, резко отпускают. — Я пришёл с миром. При первой нашей встрече повёл себя неуместно, потому что не знал, кто передо мной, — Кхаи пытается говорить искренне. — Но сейчас позволь, милейшее создание, извиниться за своё поведение. Несите! — приказывает он, и через пару секунд появляются незнакомые Чимину люди с огромными корзинками цветов в руках. — Это… — смотрит на великолепные цветы он. — Это всего лишь попытка извиниться, — поклоняется Кхаи, пальцем приказывая подойти и положить корзины рядом с Чимином. — Не нужно было… — пытается не выдать радостные чувства от подобного внимания. — Я не люблю, когда срывают цветы. Это кощунство. Они красивее, когда к ним не прикасаются руки людей… — Не волнуйся, это цветы из сада моего поместья. Ещё посажу. — У Вас есть сад? — тема сразу заинтересовала омегу. — Сад, которому позавидуют сами земли Эмеральд, — Кхаи видит, что попал в самую точку. «Какие же омеги глупые и предсказуемые существа». — Если захочешь, — продолжает он. — Когда-нибудь покажу тебе его. — Мне нельзя… нельзя отсюда выходить… — Ты, видимо, не понял, с кем разговариваешь, голубоглазка… — не выдерживает от такого обращения, которое Чимину не по душе: — Не называйте меня так, — почему-то из уст главы это звучит более чем правильно, а здесь некая неуместность чувствуется. — Извини, если не нравится, то не буду. — Если глава разрешит, то я подумываю здесь тоже посадить цветы… — Отличная идея! Могу помочь привезти семена редких сортов цветов и растений! — подхватывает Кхаи, ликуя. — Ты когда-нибудь видел махровые розы? Необычайно красивы! Но, честно говоря, мне больше по душе простые лобелии… — Не слышал о них, — открывает рот в удивлении омега. — У меня прямо на входе в поместье растёт целая клумба с ярко-голубыми цветочками подобно твоим очам. Чимин вновь оживляется и ослабляет бдительность, не видя в глазах напротив неприятный блеск. Впервые кто-то так же, как и он, интересуется прекрасным. И не просто интересуется, а готов помочь и поделиться опытом. Служанка же рядом стоит, не зная, как правильно поступить. Влезать в разговор страшно, потому что альфа пугает, но и позволить господину продолжать беседу тоже нельзя. Омегам главы не дозволено общаться с другими альфами без его одобрения. Чимин вновь, не осознавая, нарушает правила. — Господин… — подаёт она голос, напоминая о себе. — Рая? — поворачивается Чимин к девушке, умоляюще смотрящей на него. — Нам, видимо, пора… — Да, кхм-кхм, — откашливается альфа, пытаясь не выдать раздражение. — Конечно, — не успевает омега кивнуть и сделать шаг, как Кхаи останавливает его, прикасаясь к запястью. — Подожди, Чимин. У тебя ранка на руке. Наверное, поцарапался веткой, когда падал с дерева, — хватает он парня за талию, по-собственнически положив одну руку тому на спину, вжимая в себя, а второй держа ладонь с капельками крови. Чимин не успевает отдёрнуть руку, как позади слышится громкий голос главы, разносящийся будто по всей территории. А всё это сопровождается сильным, разрывающим тишину раскатом внезапно появившегося весеннего грома. Редкие капли дождя сразу превращаются в обрушивающийся на земли Эмеральд ливень. — Кхаи! — оказывается он рядом с ними. — Что ты творишь?! — одной рукой оттаскивает Чимина, из-за чего, если бы не рука служанки, тот оказался прижатым к вмиг ставшей мокрой земле. — Ты посмел коснуться моего супруга! Наплевал на все традиции! — Господин, — альфа не понимает пока всей серьёзности сложившейся ситуации. — Мы всего лишь болтали о цветочках. — Ещё и речи с ним вёл без моего ведома. Стража! — разгневанного Юнги не остановить. — Мин Кхаи приговаривается к смертной казни через повешение. За то, что посмел явиться в замок без приглашения и предупреждения. За то, что оскорбил владыку земель Эмеральд, осмелившись посмотреть в сторону его супруга. Ухмылка на лице Кхаи сменяется на неподдельный шок. Такого никогда в истории земель Эмеральд не было, чтобы глава давал приказ о казни члена клана из-за омеги. Только вот альфа не знает, что Мину донесли обо всех гнусных мыслях в отношении Чимина. Намджун, следящий за каждым действием, за каждым произнесённым словом члена Совета, через своих доносчиков узнал о всех последующих шагах того. План по похищению супруга прямо из замка был раскрыт. — Повелитель, Вы же шутите? — Приговор привести в исполнение завтра на рассвете, — в глазах главы ни капли сомнения в правильности своего решения, — во внутреннем дворике замка под окнами моего любимого супруга. Больше ничего произнести Кхаи не успевает, как его уводят стражники. — Он же ничего не сделал! — напоминает о себе Чимин. — Квинт, убери его с глаз моих, — говорит он подошедшему бете. — А хотя постой. Я сам сопровожу его, — хватает за ладонь омеги, сильно сжимая царапину и волоча за собой. — Юнги! — забывает Квинт то, что рядом находятся другие люди, обращаясь неформально. Но Мин и не собирался ничего делать. Сразу, заходя в помещение, он толкает от себя плачущего от боли Чимина: — Просто постарайся не попадаться мне на глаза, — делает глубокий вздох, пытаясь унять в бешеном ритме стучащееся сердце. В Юнги сейчас все отрицательные чувства смешались. Он и так состоит только из них, но картина обнимающихся перед ним парней заставила их разом внутри проснуться. В изумрудных глазах〰➰➿
William Joseph — Nothing Else Matters Чимин никак не может успокоиться, постоянно ворочаясь во сне, сжимая в кулачках одеяло, которое уже не согревало, а обжигало кожу. Плохие сны во всю атакуют его разум, хотя, казалось бы, что может быть страшнее реальности, в которой он находится. В какой-то момент прикосновения холодных рук к своей оголённой коже и горячее дыхание ночного посетителя заставляют его тело податься сначала вперёд, но мозг реагирует быстрее: Чимин моментально распахивает глаза и вскакивает с постели. — Что… Что Вы тут делаете? — смотрит он на Мина. — Вы же обещали… обещали не трогать меня. — И я никогда не нарушаю свои обещания, голубоглазка… Иди в комнату прислуги, если не хочешь, конечно, по собственному желанию быть третьим, — показывает на красивого кареглазого омегу за спиной, которого Чимин встречал на церемонии. Бывшего супруга. — Но ведь это мои покои… — прикрывает он обнажённое тело одеялом. — Как быстро ты свыкся с этой мыслью… Я хочу его, — притягивает к себе за бёдра парня, — прямо здесь. На этой кровати. Варианты я тебе озвучил. Решай сам. Ты же любишь это делать. — Но ведь… — начинает хлюпать носом Чимин, сдерживая вырывающиеся слёзы. — Решил остаться? Я только буду рад, — тянет к нему ладонь глава. — Нет-нет! — откашливается Чимин, чтобы иголки не так глубоко вонзались в горло. — Я п-пойду… Оказывается, высшая степень унижения существует. Чимину ничего не остаётся, как под скользкую ухмылку омеги желеобразными ногами доковылять до комнаты Раи, которую успели выставить. Через щель двери он видит, как омега оттопыривает зад на его же кровати, а Юнги, не готовя того, раздвигает пальцами и входит, начиная двигать бёдрами, а руками чужую талию сжимает. Стоны, пошлые шлепки заполняют спальню. Омега, не в силах выдержать этой картины, отходит от двери и, трясясь всем телом, бессильно сползает на пол, закрывая уши. Юнги же вновь и вновь в чужое нутро входит, но продолжает вдыхать ароматы подушки Чимина, который не целовал его, не прикасался к нему, но вызывал те чувства, которые глава не ощущал до сих пор. Он спасает того раз за разом, но в ответ получает лишь отблески омерзения в глазах. А милость достаётся каким-то Бёнхонам и Кхаям. Если первого он ещё не знает, то о преступлениях второго прекрасно осведомлён. Не трогает. Но его всё равно считают монстром. Пусть хотя бы на то будет причина. Его плоть чужие стенки сжимают, но удовольствие это всё приносит только на уровне низких инстинктов. Омега прогибается в пояснице, извивается под ним, в стонах не скупится, пытаясь доставить большее наслаждение. Но всё тщетно. Вызывает он лишь отвращение. Отвращение к самому себе. Хотелось оскорбить Чимина, проучить, показать, что чувствовал он, но противно почему-то снова ему. Как, ничего не делая, тому удаётся заставить главу ощущать себя грязным? «Ненавижу тебя, сын кузнеца», — повторяет он, ускоряя свои движения и делая больно тому, кому эта грубость только в радость. Получает удовольствие только один омега. Альфа же и другой омега за тонкой стеной продолжают терзать души друг друга и мучаться от собственных решений. Чимин прикрывает рот рукой, чтобы не начать кричать, чтобы те двое не слышали его отчаянные рыдания. Пол, на котором он уже час сидит, холодный. Но это ничего перед лютым трескучим морозом внутри него. Один шрам на шее. Вторая царапина на пальце. Третья на ладони. Четвёртая же теперь глубоко в сердце. Почему так больно? Почему хочется взять факел, горящий рядом, и поджечь всё то, к чему прикасаются эти двое за стеной? Почему эти звуки наслаждения, доносящиеся из уст омеги под телом альфы, оглушают сильнее грозы за окном? Его же тело превратилось в настоящее бесформенное тесто. Даже при всём желании он не сможет пошевелиться. Чимин лишь молится о том, чтобы Морфей вновь быстрее посетил его. Но на этот раз тот, как назло, не спешит ни к одному из присутствующих в комнатах.
