По обе стороны реки
19 января 2022 г., 13:00
Примечания:
Unlovable — DIAMANTE
〰➰➿
Ранить по-настоящему могут только близкие. Те, кого сердце приняло, выдав ключи к потайным комнатам. Те, которые могут проникать туда, не спросив разрешения. Остальные же оставят царапины, которые лишь в моменте могут показаться огромными и приносящими ужасную боль. А в конечном счёте заживают они быстро и почти бесследно. С родными всё намного запущеннее. Боль, причинённая ими, сквозь кожу в кровь проникает, в черепной коробке мозг растекаться заставляет. А организм, по которому она разносится, вовсю отторгать её начинает. Но без толку, потому что долгих мучений, порой длиной в жизнь, не избежать. У Чимина близких людей было не так много. Отец, который калечил его тело и душу изо дня в день; страдающая, но через силу всегда улыбающаяся ему мать; невинная сестра и… Бёнхон. Бёнхон. Тот самый альфа, который помогал скрывать следы гнева отца, чтобы мать не расстраивалась зря. Тот единственный альфа, за которого он готов был выйти замуж и от которого хотел иметь детей. После ставший тем, кто, наверное, даже не видел, как Чимина волокли стражники и заперли за его спиной все двери, бросив в самое пекло. В пекло, в которое в первые дни глава дрова закидывал, чтобы жизнь сладкой не казалась. Омега тогда во сне освободителя звал, в лицах обитателей замка искать пытался. Верил, что спасение придёт. Но надежда с каждым разом медленно угасала. И вот Чимин слышит шёпот, который из тысячи узнает, потому что внимал любую интонацию Бёнхона, пока тот о мирах из грёз рассказывал. Неужели он ошибался, зря оплакивал свою любовь? За ним вернулись?! Освободить и защитить пришли?! Разум от одних подобных мыслей ликует! Ноги и руки в пляс готовы пуститься! Сердце! Сердце… А что с сердцем? Почему всё еще не реагирует на происходящее? Может, счастья своего ещё не осознало? Почему оно искренне не радуется? — Я оставлю тебе в кармане записку. Прочитай её и всё поймёшь, — шепчут ему в ухо, медленно опуская ладонь, отстраняются: — Я буду ждать, Чимин~а. Омега на какое-то время застывает, не верит, по губам пальцами проводит и только после медленно оборачивается, видя отдалившийся от него знакомый профиль. Осталось вспомнить, как дышать. Видать, глубокий вдох и выдох надо сделать. Только даётся это с большим трудом. — Я Вас звал, господин… — позади слышит голос садовника, с которым весь день провёл, а ко второму даже близко не подходил. Если бы подошёл, то накладные усы и борода того всё равно бы не скрыли хорошо изученные черты. — Что? — тянет он, продолжая следить за уходящим альфой. — То, о чём я хотел сказать, не так важно, — видит растерянный вид Чимина. — Займёмся этим вопросом завтра. Нам уже пора, — кланяется он, направляясь к остальным рабочим, которые покидают замок в сопровождении стражи. Бёнхон лишь напоследок немногословный взгляд через плечо кидает и губами движет: «Я буду ждать». Чимин обработанную им же землю не чувствует. В голове лишь неразборчивый шёпот и обрывки фраз, всплывающие в подсознании: «Записка». Рука тянется к карману штанов и натыкается на бумажку. Омега лишь надеется, что никто произошедшее не заметил. Выражение паники на лице скрывать было сложно, оно давно выдало всё, а вот с поведением ещё можно поработать. — Чимин! — кричит ему Квинт, проводивший садовников. «Он что-то понял!» — белоснежное лицо от переживаний скоро красными точками покроется. Ничего такого не случилось. Всего лишь альфа, его первая и〰➰➿
— Ты, наверное, проголодался? — зовёт Чимина бета, играющийся с кроликом. — Рая куда-то подевалась, решил пока его у себя оставить, — гладит зверька. — Квинт… — топчется на месте омега. — Ты прости… Я не знаю, что нашло на меня, — опускает виновато голову. — Наговорил очень много лишнего. — Забудь, — говорит Квинт, подзывая слугу. — Лучше присаживайся, — кривая улыбка на его лице мелькает. — Сейчас же накрыть на стол для молодого господина! — Квинт… — всхлипывает Чимин, тыльной стороной ладони украдкой смахивая слёзы, не решается шевельнуться. — Вот ты глупый мальчишка, — теперь уже искренне умиляется с удручённого вида омеги, отпуская кролика. — Потоп в замке решил устроить? Я реку Эмеральд обожаю, но видеть её тут не хотел бы, — сам начинает вытирать слёзы Чимина. — Квинт! — одного прикосновения хватило, чтобы Чимин бросился ему на шею и уже навзрыд плакал. — Я глуп! Ты прав! Только прости меня! Не подумав ляпнул! — продолжает он громко шмыгать носом. — Ну всё, перестань сопли размазывать! — произносит бета, а сам сильнее мальчика к груди прижимает, чувствуя быстро бьющееся сердце того. — Смотри-ка, — через пару минут отстраняется и морщится, — испачкал мой любимый камзол! — Прости… — не осмеливается Чимин глаза поднять. — Оставить хныканье! Новый пошить прикажу. Как ты тогда говорил? «Мой супруг — не последнее лицо в землях Эмеральд»? Так вот, мой сын, — говорит он и решается добавить: — точнее, уже один из двух сыновей, — тоже не последнее лицо в наших землях, — улыбается бета, доставая из кармана платок и передавая Чимину, от этих слов чувствующему ещё больше вину за брошенные в лицо этому человеку жестокие слова. — Быстро вытри глаза, пока все слуги не собрались, — продолжает Квинт. — Сколько раз говорил, что показывать перед ними слабость нельзя. Увидят раз — запомнят и не упустят возможности их использовать. Давай, садись, — хлопает по плечу, указывая взглядом на огромный стол, который волшебным образом постепенно разнообразными яствами начинает пополняться. — Может, я в своих покоях покушаю? — утирает Чимин нос рукавом, в другой держа забытый платок. — Я никогда здесь не… — Всё бывает в первый раз. Этот замок твой. Может, всего лишь на год, но твой. Веди себя подобно хозяину. И не только хозяину замка, но так, будто весь мир принадлежит тебе. Так что иди умывайся, приводи себя в порядок и бегом за стол. Чимин задерживаться в гостиной, где ходят много людей, не хочет, до сих пор всех сторонится. После того случая с бывшими супругами главы шептаться за его спиной перестали, но вот бросать странные косые взгляды продолжали. Из-за этого он скрывался, почти всё своё время проводил в комнате и саду. В саду, который с каждым днём преображался и наполнял нежностью душу. — Чимин, — останавливает поднимающуюся омегу. — Вунга забери с собой, а то он слишком шустрый, а я стар, не успеваю за ним. Потеряется — не сносить нам всем головы. Уж слишком к нему господин привязался. — Давай его сюда, — улыбается Чимин, вспоминая про зверька.〰➰➿
— Рая? Где ты пропадала? — заходит в комнату Чимин, отпуская кролика с рук. — Я целый день была здесь, господин. Новые Ваши покои только сегодня смогли привести в порядок, — вытирает девушка руки об передник. — Наряды тоже развесила. — Ясно, — кивает он. — Странно, что тебя Квинт не мог найти. Хотя после того, что я ему наговорил, вряд ли он вообще искал тебя… Ты случайно не знаешь, откуда такая связь у Квинта с главой? — Связь? — приподнимает бровь служанка. — Ну-у, сложно не заметить их особые отношения… — натыкается на странное беспокойство, исказившее лицо напротив. — Ладно, забудь… — Я только по рассказам покойной матушки знаю, — неожиданно начинает она, — что в своё время именно Квинт заменил главе родителей. Все в замке знают, что тот был его воспитанником. Но Вы правы, Квинт намного важнее для правителя, чем просто воспитатель. — Закон о том, чтобы омеги после рождения детей покидали замок, издал нынешний глава… Получается, мать тоже рано погибла? Иначе зачем Квинту примерять роль родителя при живой матушке? — Чимин выжидающе смотрит на служанку, понимая, что теперь точно ничего толкового не услышит. — Этого… этого я не знаю… — Понятно, — не давит он. — Я всегда думал, что жизнь несправедлива к омегам. Что эта чёртова легенда погубила жизни таких, как мы. Хотя тот мальчик из легенды подарил людям всё то, что мы сейчас имеем, а по итогу стал предателем, из-за которого страдаем. Но вот за всеми этими мыслями никогда не судил о жизни бет, которые ещё с рождения обделены всем. Ты знаешь, — вдруг вспоминает Чимин, — некоторые в моей деревне шутили, что и глава явно скрывающийся бета, и по этой причине до сих пор у него нет детей. — Какой вздор, — начинает смеяться Рая. — Глава — даже по внешности истинный представитель альф. Да и один омега понёс от него дитя, но, к нашему сожалению, случилась трагедия. Трагедия для всех обитателей замка, — горько вздыхает она. — Помню, как все праздновали, когда узнали о такой прекрасной новости. Даже глава на какое-то время перестал хмуриться, — останавливается. — Простите… Я снова говорю лишнее… — А что произошло? — С ним постоянно что-то случалось, очень тяжело переживал беременность. Часто еду не переносил, один раз чуть в бане не задохнулся. Еле спасли. А после всё-таки случился выкидыш… Он упал прямо на главной лестнице. Чудом сам остался жив. Глава Мин даже пожалел впервые кого-то, оставил на месяц при замке, приказал главному лекарю следить за его здоровьем. — А после сослал… — Сослал, — подтверждает девушка. — Так положено. — Супруга главы обязательно сопровождает кто-то. Неужели никто не доглядел? — задаёт вопросы Чимин и сам призадумывается. — Как с одним человеком столько всего могло произойти? Да ещё и с тем, над которым, как я понял, все тряслись? — Судьба, видать, такая, господин. — Судьба. Всего лишь слово из шести букв, а сколько боли и страданий… — с горечью произносит Чимин. — А вообще, Рая, — продолжает омега, отлично осознавая, что та в силу своей необразованности не всё понимает так, как нужно. Но другого собеседника не найти. — Удивительно, что Джин ничего не смог сделать… Он ведь самый лучший лекарь в землях Эмеральд. Но до сих пор не выявил проблему в других омегах или в самом главе… — Да, он действительно прекрасный лекарь, — ожидаемо хватается служанка не за самое главное из сказанного. «Загадки. Загадки. В этом замке одни тайны. Только стены будто знают обо всём, но молчат. Даже не шепчутся, не намекают. Лишь молча взирают и мрачной атмосферой давят», — негодует про себя Чимин. Омега не понимает, зачем он постоянно на подобном зацикливается. Правильно мама говорила: чрезмерно любознательный сын у неё родился. Тяжко ему приходится с такой натурой в мире, где омегам думать запрещено, а уж анализировать и размышлять тем более. — Рая, можешь оставить меня одного? Я приведу себя в порядок и спущусь поесть. Квинт уже заждался. — Так я Вам помогу, господин. — Нет-нет, иди. Я сам, — твёрдо произносит он, а девушка кланяется и, хватая корзинку с бельём, покидает покои. Чимин с замиранием сердца тянется к карману штанов, доставая оставленную Бёнхоном записку. Присаживаясь на край кровати, он разворачивает листок, впиваясь в идеально выведенные чёткие буквы. Омега всегда завидовал красивому почерку альфы, всегда и во всём пытался подражать ему. Считал его безукоризненным. Даже когда открыл глаза после того, как чуть не утонул в водах Эмеральда, сомнений в том, что его спас именно Бёнхон, не было. Но как-то глава невзначай задал один вопрос, и Чимин понял. Понял, что это вовсе не было правдой. Бёнхон не спасал, но и отрицать не стал. Но ведь одно событие — не повод сомневаться в нём? Отбрасывая все лишние мысли, он начинает читать, сам до конца не понимая, что бы хотел видеть в этой записке. «Чимин, знаю, ты столько времени задавался вопросом, куда я пропал, почему не появлялся. Но мне необходимо было обдумать всё, понять, как вывести тебя оттуда, не усложнив ещё больше ситуацию. Маленький, я никуда не пропадал. Ты был в моих мыслях всегда. Думаю, и ты про меня не забывал, потому что я слышал постоянно твой нежный голосок, просящий о помощи. Не хочу писать здесь о том, что чувствую к тебе. Это будут всего лишь голые буквы. Хочу сказать всё, смотря в твои прекрасные голубые глаза, которые мне снились по ночам. А для этого ты должен быть рядом. Я выяснил: в библиотеке замка есть книга под названием «Тенебрис Каструм», а в ней — карта замка. Запомни путь по подземелью, ведущему к южному выходу. Один из стражников подкуплен мною. Тебе, самое главное, нужно успеть прибыть туда завтра до рассвета. Дальше смена меняется. Я буду ждать. Мы убежим с тобой туда, где мечтали оказаться. Я покажу мир, в котором ты хотел быть. А после, когда все забудут о тебе, сможешь увидеться с родными. Матушка твоя, Мина скучают и ждут, поэтому будь умницей ради нас». Всё-таки не прощание, а путь к спасению. Вот о чём было это письмо. Чувства, где же вы? Почему ощущений никаких? Почему сосущая неприятная пустота внутри только больше стала, всё тело разом охватила? Чего больше боялся? Неужели не того, что мог держать в руках прощальную записку? Почему в голове ещё больше всё запуталось? С первого дня пребывания в этом замке он стремился найти выход. И вот. Ему на блюдечке его преподнесли. И преподнёс тот, на которого вся надежда и была. Чимину хочется кричать на самого себя, бить по щекам, щипать кожу до крови, чтобы хоть какие-то эмоции появились. Ведь это неправильно. Здесь его враги. Пусть они и хорошо к нему относятся. Но врагами от этого не перестают быть. Там же, за стенами, родные, любящие его люди. Неужели снова замок его испытывает? — Чимин, мальчик мой, — голос Квинта позади заставляет встрепенуться. — Чего ты уселся? Стол уже накрыли, — подходит он к омеге, который быстро убирает под подушку письмо. — Я… я просто… — сердце у мальчика колотится. — Да ты красный, не умылся даже, — охает бета. — Куда эта девица Рая подевалась? Выпороть бы её, совсем своего господина забросила! — Нет-нет, это я её попросил уйти. Думал, справлюсь сам. Но, видимо, слишком устал за день. Так сильно, что присел, а дальше как в тумане, — врёт Чимин. Хотелось бы добавить «не краснея». Но лицо его уже давно было пунцовым. — Ребёнок, я ведь говорил, что будет сложно. Этот сад все соки из тебя высасывает. Давай-ка, вставай, — помогает Квинт ему. — Я сам тебя умою и в порядок приведу. Очевидно, Квинт не выполняет сейчас свои обязанности. Он просто-напросто проявляет настоящую бескорыстную заботу. Чимин это прекрасно понимает. Но от этого понимания не легче. Завтра ночью он подведёт всех, с кем успел сблизиться, чтобы обрести покой. Почему в этих мыслях всё кажется неправильным?〰➰➿
— Я обратно, — завидев сидящего за огромным овальным столом главу и стоящего рядом Намджуна, Чимин делает попытку вернуться в свою комнату, но его, хватая за локоть, останавливает Квинт. — А ну, стоять! Куда ты собрался? — Туда, где нет дракона! Не переношу запах пещерной сырости. — Дракон — хозяин этого замка. Он и так везде. Всё видит и слышит. — Даже когда я сплю? — открывает театрально рот Чимин. — Даже тогда, — вздыхает Квинт. — Но я же сплю почти голый! — Всё правильно, ты ведь его супруг, — подмигивает бета. — И вообще должен давно не один спать. Желательно полностью нагим и рядом с этим драконом. — Я точно обратно! — вырывается вперёд Чимин. — Кхм-кхм, — только сейчас замечают, что глава на происходящее смотрит. Юнги вновь следил за действом на лестнице, взглядом жадно ловя каждую мимику омеги. Чимин прав: он словно невиданный зверёк, попавший в замок. Хочется наблюдать за ним, подойти и погладить, но вот дальнейшая реакция и степень опасности непонятны. Как только глава видит мальчика, появляется лишь одно желание — следить за каждым движением того. Они неуклюжи и забавны. Но постоянно внимание приковывают, сердце куда-то за пределы земель Эмеральд улетать заставляет. В этом полёте оно трескается, рассыпается, но снова собирается, как только голубые глаза невинно устремляются на него. А смотрят эти глаза на него в последнее время иначе. Без былого отвращения. — Не такой и уродец… — тихо произносит Юнги, но глава стражи слышит. — Заметили, поэтому спускайся, — подталкивает омегу старый бета. Чимин глотает воздух, медленно спускаясь по ступенькам, ведущим его прямо в пасть к чудовищу. — Ты там аккуратно, — дожевав мясо, безэмоционально произносит Юнги. — Тебе бы с палкой ходить. — Чтобы ей от чешуйчатых защищаться? — язвит Чимин. — Чтобы не навернуться, — отпивает вино глава. — От конкретного чешуйчатого тебе и так не спастись. Жаль, что до сих пор не понял. — А ещё больше стола не было? — присаживается напротив главы Чимин. Они находятся в одном помещении, но из-за габаритов стола расстояние между ними огромное. — Глава стражи, — обращается к альфе Квинт. — Думаю, нам следует оставить господ одних. Вы же тоже проголодались? Пойдёмте, посмотрим, что у Ады для нас есть. — Но я должен быть рядом с повел… — Кстати, в это время на кухне обедает и главный лекарь, — якобы ненамеренно бросает бета и довольно улыбается, видя, как на этих словах глаза Намджуна загораются. — Иди, Джун, — спокойно говорит Мин. — Я, несомненно, сижу с самым опасным человеком в землях Эмеральд, но защититься от него, думаю, смогу. — Как прикажете, господин, — кланяется Намджун, покидая помещение с управляющим замка. — Хочешь быть ближе ко мне? — спрашивает глава Чимина, как только они остаются наедине, и тянется к утке, отламывая руками ножку. — Если не нравится, можешь подвинуться и сесть рядом. — Нет, я просто чувствую себя некомфортно, когда что-то настолько большое, — показывает руками на накрытый стол. — Ну, теперь понятно, почему ты не впускаешь меня в свои покои. — А это тут при чём? — берёт в руки бокал искренне непонимающий Чимин. — Потому что у драконов всё большое, голубоглазка, — насмешливый взгляд изумрудных глаз бросает, а омега от сказанного глоток не успевает сделать, потому что внезапный кашель начинается. — Осторожней там, захлебнёшься ведь, — сам Юнги спокойно попивает крепкий напиток и облизывает жирные пальцы. — Чего не ешь? Еда не отравлена. — Смотря на Вас, наелся, — морщится Чимин, вытирая испачканное вином лицо. — Это льстит, — ухмыляется глава. — Скоро ты будешь хотеть меня на завтрак, обед и ужин, голубоглазка. — Господин, Вы сегодня хорошо спали? Может, Джина позвать? Возможно, у Вас горячка началась? «Из-за твоего присутствия у меня каждая клетка тела горит, сын кузнеца. Одна твоя ехидная улыбка, брошенная колкость в дикий жар бросает, волну первобытных желаний поднимает, бороться с инстинктами вынуждает», — сжимает вилку Юнги, сгибая её в руках. Он контролирует всё, но справляться с собственными думами насчёт этого мальчишки не может. «Мы так близко и одновременно так далеко, голубоглазка. И дело не в этом деревянном столе, разделяющем нас. Я могу лицезреть тебя, взглядами раздевать, но не ощущать в действительности мягкость кожи под пальцами. Могу слышать речи горькие твои, но не касаться губами сладких губ твоих. Могу называть своим супругом, но не ждать от тебя подобного обращения». На самом деле глава Мин мог всё. И раздеть, и целовать, и заставить супругом себя называть. Но так получилось, что он никогда не нарушал обещание, за что его правители земель соседних уважали, называли человеком слова. Вместе с тем впервые хотелось, чтобы сам омега этого пожелал, по собственной воле без остатка отдался. Когда-то Квинт перед походом сказал главе, что для того, чтобы одержать победу во внешней войне, нужно хотя бы стать победителем внутренней борьбы. До настоящего времени Юнги без особых усилий подчинял своего зверя, но с появлением парнишки постоянные напряжённые бои внутри не утихали. Желание задушить Чимина голыми руками за дерзкие слова, а при этом до смерти расцеловать сменяются со скоростью света. В один момент хочется бежать от омеги, а в другой — к нему. — Нет, Чимин. Я просто всегда зол, когда не наедаюсь. А ты не утоляешь мой голод. — Вы выслали тех, кто с радостью накормил бы Вас собой и своей плотью. — Это, голубоглазка, называется «заморить червячка». До полноценного обеда далеко. — Хоть где-то Вы познаете, что такое настоящий голод, — Чимин хрустит гренками с чесноком. — Может, и народ свой поймёте. Да и воздержание… Кхм-кхм, — откашливается он, уточняя, — от еды, конечно же, довольно полезно. Вам главный лекарь, уверен, подтвердит. — Устал тебя слушать, весь аппетит пропадает, — закатывает глаза глава, бросая кусок хлеба в рот. — Я могу уйти, что и собирался сделать давно, — выругавшись себе под нос, привстаёт Чимин, вытираясь и кидая салфетку. — Сидеть, — из-под век зелёными глазами так хмуро смотрит Мин, что Чимин невольно приземляется обратно на стул. — Это и твой замок, поэтому будь добр есть там, где положено. Если, конечно, причин этого делать в другом месте нет. А причин, смотрю, сегодня нет. Жив-здоров. — Ого-о, — тянет Чимин на звуке «о», уставившись на Юнги. — Вы сказали «твой». Не «мой», «моё». А «тво-ой»? — Я привык говорить по делу, голубоглазка, не приуменьшая и не преувеличивая. Как бы прискорбно ни было, но ты мой супруг в этом году, а значит, член клана Мин. После этих слов в комнате мгновенно вновь наступает тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Чимин и представить не мог, что отвечать на жёсткие и насмешливые речи легче, чем на подобное. «За каждым устрашающим фасадом может скрываться вот такая красота», — как-то сказал ему Квинт. Душу главы красивой никак не назовёшь, но только вот, видимо, человечность в нём не совсем умерла. Он толкнул его в холодную воду при первой встрече, но сам же спас, несмотря на то, что Чимин по незнанию наговорил много всего лишнего про него самого и его приближённых. Затронул запретную тему, из-за чего ему тут же нож в глотку могли воткнуть. Но не сделали, а наглость проглотили.〰➰➿
— Квинт, а в замке есть библиотека? — задаёт Чимин вопрос бете поздним вечером. — Есть, конечно, родной. — Могу я посетить её? Хочу прочитать книжки про садоводство. — До тебя никто о подобном не просил, — улыбается Квинт, проверяя убранство новой спальни супруга главы. — Хотя это и понятно, грамоте могут обучаться лишь омеги — дети высокопоставленных лиц. А таких пока в числе предыдущих избранных и не было. Но это похвально, Чимин, что ты, сын простого кузнеца, хотя бы читать умеешь. Завтра я тебя проведу туда, — закрывает занавески в покоях парня. — А сегодня никак? Сна ни в одном глазу, — бросает взгляд полный мольбы. — Хотя бы чем-нибудь займу себя. — Ты время видел? Сжалься над стариком. — Ну хорошо… — вздыхает Чимин, да так громко, что бета вновь решает пойти тому навстречу. — Когда-нибудь я откажу тебе, но, видимо, только, когда в мир иной попаду. — Куда ты собрался, Квинт? — радостный Чимин обнимает его со спины, положив подбородок на плечо. — Ты ещё так молод. И без тебя я точно не выживу тут. Вслед за тобой придётся идти. — Дышать не могу! А ну, отцепись, — наигранно отпихивает висящего на нём мальчика. — Пошли за мной. И свечку прихвати. С освещением там туго. Квинт бдит за каждым шагом Чимина, боясь, что тот ненароком в темноте упадёт или стукнется обо что-нибудь. — Осторожно ступай, — причитает он. — Почти дошли. — Какая из них? — подносит Чимин пламя к двум деревянным дверям. — Та, что слева. Проходи, — шепчет Квинт. — А почему шёпотом? — Может, кто заснул, а мы тут ночной поход устроили. Не тормози, открывай. Чимин дёргает за ручку и тут же оказывается в огромном, освещаемом лишь пыльным лунным светом помещении с высоченными потолками и бесчисленными полками с книгами. В ноздри сразу ударяет воздух, полностью пропитанный насыщенными ароматами старых деревянных шкафов и книг. И омежка с удовольствием вдыхает любимые запахи, наслаждаясь чарующей атмосферой таинственности. Именно такие места секреты бережно хранят, время останавливают, вглубь истории взглянуть зовут. Чимин забывает, для чего он вообще сюда пришёл, потому что появляется сильное желание пройтись по всем стеллажам, притронуться к манящим корешкам, развернуть и хрустящие страницы одну за другой перелистать. Дома ему приходилось скрывать книжки от отца, никогда не понимающего увлечения сына. Здесь же столько книг, что от их великолепия глаза от радости слезятся. Почему раньше он не спрашивал про библиотеку? Если рай и существует, то точно выглядит именно так. — Так-с, — тянет Квинт, оглядываясь. — Ты побудь здесь, я ещё за одной свечкой пойду. Вдвоём быстрее нужную книгу найдём. Ты только садись и не двигайся, — получая кивок от стоящего с открытым ртом омеги, оставляет его одного. Но как только дверь за ним захлопывается, омега немедля подходит к шкафам, озаряя мягким светом свечи полки, по сторонам озирается. Глаза его блестят ярче луны, когда он к обложке одной из книг прикасается. Если бы Чимин знал об этом месте, то дни и ночи проводил в приветливом обществе книг, дарящем такое же успокоение, как и воды Эмеральда. — За вами никто не следит, — проводит пальцем по корешкам книг. — Бедняжки, пылью покрылись. Не волнуйтесь, за сад взялся — и за вас возьмусь. Вдруг идиллию нарушает скрип, который в полнейшей тишине оказывается слишком громким. — Кто там? — омега в лёгком полумраке замечает какое-то движение, что сразу вызывает чувство тревожности. — Квинт? Ты? — берёт он в руки свечу и медленно идёт к источнику звука. — Мышка, — облегчённого выдыхает, когда зверёк перед ним пробегает. Только почему-то всё равно не покидает ощущение присутствия ещё кого-то. Гнетущее чувство лишь с каждым последующим шагом усиливается. Мозг уже вовсю подкидывает страшные картины. — Тут есть кто-нибудь? — страх внезапно сковывает ноги. Чимин к одной из книг тянется, как вдруг в этот момент прямо за спиной чувствует чужое дыхание в гробовой тишине. Сглатывая ком в горле, омега медленно принимается оборачиваться. — А-а! — зажмурив глаза, вскрикивает он, бросая книгу и свечу на чужака. — Айщ! «Метаморфозами» по голове я ещё не получал, — услышав знакомый голос, Чимин один глаз решается открыть. — Вы?! — второй глаз следует примеру первого. — И волосы чуть не спалил, — говорит глава спокойно, щупая место удара на лбу. — Да Вы хоть понимаете, что я пережил за пару минут?! Зачем напугали?! — Поначалу я пытался понять, что вы с Квинтом задумали. Вдруг план побега готовите, — на этих словах выражение лица Чимина меняется, но хорошо Мин этого не замечает. — А после не мог оторваться от твоего испуганного вида.
