Воды Эмеральда

〰️➰➿

 — Чимин? — омега чей-то голос среди множества голосов в голове улавливает. И это голос… — Глав-ва стражи? Я… — альфа застал Чимина врасплох. — Я… — оглядывается омега назад, но на том месте, где ранее Бёнхон стоял, никого не оказывается. — Что Вы здесь делаете, господин? — смотрит Намджун в упор на парня. — Почему одни остались? Неужели стража моя добросовестно обязанности свои не выполняет, что супруга главы без присмотра оставила? В таком случае головы полетят. — Нет-нет, — нервно пальцы теребит. — Меня никто не оставлял. Я сам решил немного прогуляться. — Заставили свою служанку забеспокоиться, — щурится Намджун. — Она со стражей весь базар на уши поставила. Теперь все догадались, что здесь кто-то из членов клана или приближённых был. — Я не подумал. Простите за беспокойство… Намджун ещё что-то говорил, что-то до Чимина, видимо, донести пытался. Омега внимательно смотрел, слушал, кивал, но не слышал. Он всё о проклятом Бёнхоне и его словах думал.

— Знаешь, кто нам помог? Мина. Твоя родная сестра.

Хотелось рассказать о случившемся главе стражи, попросить за альфой проследить и наказать. Наказать за то, что Чимина из равновесия сумел вывести, обретённое с трудом спокойствие нарушить, распустившуюся душу потревожить. Но прежде от Мины объяснения надо было получить, понять, где правда заканчивается и где ложь начинается. Омега не хотел верить, не хотел терять надежду. Надежда — прекрасное слово, чтобы оправдать то, что ты продолжаешь дышать после того, как тебя жизнь в грязь сбрасывает. С бедами, горестями и потерями сталкивает. Прекрасное слово для тех, кто за него готов цепляться. Прекрасное, но иногда, в конечном итоге, пустое, оттягивающее неизбежное. Прискорбно, но в случае с Чимином оно и есть пустое. И он это чувствует. Снова наблюдает за тем, как личная бездна открывается. Кишащие в ней твари укрыться зовут. Но в этот раз он не хочет к ним. Ему нельзя. Ему нельзя туда попасть. У него душа в любви. — Я так испугалась! — причитает служанка после возвращения уже в сопровождении главы стражи в замок. — Рая, быстро позови сюда Мину! — расхаживает по комнате Чимин, хватаясь за своё пульсирующее горло. — Она… Она там… — мямлит девушка. — Быстро! Сию секунду! — повышает голос омега, ещё больше напрягаясь. — Она в западном крыле… — Ч-что? — косится на Раю Чимин и губы кривит. — Я поз-зову её… — опускает та голову. — Стой! Я сам, отойди, — грубо толкает служанку и покидает покои. Поначалу он идёт быстро, скорее бежит. Не замечает, как его слуги окликают, спрашивая про сегодняшний обед или ещё что-то. Он не смотрит на них и только вперёд несётся, ступеньки перепрыгивает, лишь чудом не падая. Пересохшее горло уже невыносимо болит, по всему телу покалывает. Чимин всем нутром предвкушает недоброе, а заливистый смех сестры вперемешку со смехом парня за стеной это подтверждают. Омега замедляет шаги, стоя на краю стола, оттягивает момент, когда окончательно упадёт и вдребезги разобьётся. — Твой смех навсегда в моём сердце, — говорит альфа младшей сестре, беря одной рукой её ладонь, а второй выбившуюся прядь поправляя. — Если не отойдёшь от неё, твоё сердце окажется в моих когтях! — выходит перед ними Чимин, выглядевший мрачнее тучи. — Чимин? — девочка отдёргивает руку стражника и назад отскакивает. — Что здесь происходит?! — повышает голос омега, на сестру только смотрит. — Что ты делаешь в корпусе стражников?! Что, Мина? — подходит вплотную, хватая грубо за плечи. — Не молчи! Что ты делаешь с этим здесь?! — Она ни в чём не виновата, — подаёт голос стражник, — мы просто беседовали. — Беседовали? — оборачивается к нему готовый взорваться Чимин. — А в перерывах ты решил облапать её? Да ты знаешь, что тебя ждёт после этого? — хватает он за рубашку альфу. — Сейчас всё будет доложено главе стражи! — Нет, Чимин~а! — вскрикивает Мина. — Тебе я задал другие вопросы, — продолжает омега спиной к сестре стоять и глазами стражника сверлить. — И пока не получу ответы на них, мы не сдвинемся ни на шаг. — Я… — медлит девочка. — Я л-люблю его. Но мы ничего такого, о чём ты подумал, не делали… — Чимин отпускает одежду стражника и к сестре поворачивается. — Мы даже редко встречаемся. — О чём ты? Какая любовь? Какие встречи? — забывая делать вздох, спрашивает парень. — Самая настоящая любовь, Чимин! — Думаю, пока мне нужно вас наедине оставить, — спокойно говорит альфа. — Оставишь, — вновь на него смотрит Чимин. — Я сначала послушаю свою сестру, а после сам к тебе приду. Вздумаешь убежать — всех псов на поиски тебя пущу. И тогда ни одно оправдание не будет выслушано. Не успеешь и пискнуть, как в горло зубы их будут вонзаться. — Я никуда не собирался бежать, — хмыкает парень. — Вы знаете, где меня искать, — кланяясь, оставляет их. — А ты сейчас же пойдёшь со мной, — крепко за локоть хватает и за собой тащит. — Чимин! Мне больно! Чимин! Стой! — на этих словах омега замедляется и на сестру смотрит. — Больно мне, Мина. И надеюсь тем, что ты мне расскажешь, окончательно не добьёшь, — с каким-то омерзением оглядывает. — А теперь вперёд ступай. Как только за порог покоев проходят, Чимин отталкивает сестру. — Рая, выйди! — Но, господин… — Ты оглохла?! — впервые повышает он голос на служанку. — Выйди! — Как прикажите, господин, — склоняет голову растерянная девушка и уходит. — А теперь ты мне всё расскажешь! Что за альфа тебя к стенам прижимал?! Мина, не выводи меня! — Я же сказала… — плачет девочка. — Ты меня пугаешь, Чимин! — И я. Себя пугаю, — чуть ли не по словам выделяет омега. — Поэтому, если ещё дольше промолчишь, могу сделать непоправимое. В твоих интересах этого не допустить. Что за дела у тебя с ним? Что за дела у тебя с Бёнхоном?! — Бёнхона? Как ты уз-знал… — Узнал что, Мина?! Узнал что?! — внутри Чимина всё трясётся, землетрясение начинается. — Почему ты не удивлена моим вопросом?! Что ты сделала? — Я н-ничего… — заикается девочка, смотря на разгневавшегося брата влажными глазами. — Ты выполняла какую-то просьбу? — пытается привести в норму дыхание он. Если не сделает этого, в обморок упадёт и не встанет уже никогда. — Кай сказал, что мы можем спастись, Чимин! Что мы вместе сбежим! Я буду с ним, ты с Бёнхоном! Тебе больше не придётся плакать из-за главы! Не придётся, защищая меня, его терпеть! — не останавливается Мина, словами брата убивает. Чимин в кошмарном сне пребывает. Вновь в том мрачном лесу очутился. Вновь видит жёлтые глаза волка, который на него идёт и сожрать готовится. Но на этот раз он не спасётся. Уже клыки на своём горле чувствует, хруст костей своих слышит, осталось, чтобы тот пасть закрыл и мучения омеги остановил. — Что ты несёшь! Что ты несёшь, Мина! Что ты сделала?! Что ты сделала?! Какую бумагу им отнесла?! — Я не з-знаю, что там было… Я не читала. Мне нужно было лишь печать главы Мин на нём поставить. — Как ты всё организовала?! Как моя маленькая сестрёнка это сделать смогла?! — Глава меня к себе позвал, обо мне расспрашивал. Его отвлекли, я моментом воспользовалась, печать поставила.

— Молодец, Мина! Ты сумела это сделать! Совсем скоро мы окончательно сойдёмся! И будем счастливы вместе! — смотрит на бумагу с печатью стражник, организовавший драку двух своих товарищей, выманив главу из покоев, и уже на радостях себя рядом с новым правителем земель Эмеральд видит.

Чимин в пол врастает. Зато теперь уж точно не упадёт. — Замолчи! Замолчи! — кричит он, вспоминая, что и у стен есть уши, ладонью рот закрывает. — Почему со мной не поговорила?! Почему не рассказала?! — хватает сестру за шею, но вовремя себя останавливает, чтобы не сжать её, и отстраняется. — Что ты наделала Мина? Кто этот Кай такой, что ты ему доверилась? Родному брату ничего не сообщила? Когда ты мои страдания рядом с главой видела?! Когда?! — Кай сказал, что ты всё ради меня делаешь, ради меня терпишь, — девочка захлёбывается в слезах. — Я ведь знаю, у тебя чувства к Бёнхону были! Кай — стражник, который спас меня тогда. Благодаря нему я жива и здорова. — Этот стражник не спасал, — голос садится. — Он нас погубил. — Мы можем уйти отсюда. Уйти далеко, — продолжает Мина, рыдая. — Говоришь, любишь этого подлеца? — оборачивается к ней Чимин. — Тогда ты должна понять то, что я скажу. Я не могу уйти, пока в руках главы то, что мне принадлежит, — девочка перестаёт плакать и на брата смотрит. — Моё сердце, Мина. Ты уничтожила меня. В погоне за своей детской влюблённостью уничтожила мою любовь. — Чимин~а… Я д-думала… — Ты не думала. И этим связала мне руки и воздух перекрыла… — Кай… Ты ведь ничего главе не расскажешь… — Замолчи. Чтобы больше имени его я из уст твоих не слышал. Теперь тебе запрещено выходить из покоев, пока я не позволю. Сделаешь хоть один шаг — встретишься с моим гневом, Мина. — Чимин, ты не посмеешь! — срывается с места девочка. — Не советую проверять пределы моего терпения, потому что я никогда их не переходил и не знаю, что тебя может там ожидать, — ещё раз бросив огорчённый взгляд на сестру, выходит из покоев.

〰️➰➿

Чимин уже не знает, куда, к кому и зачем так несётся. В голове вихрем клубится целый рой разных мыслей, которые мешают, друг другу противоречат: спасти главу, уничтожить тех, кто того уничтожить собирается, сестру не подставить. И ни одной про спасение самого себя, потому что знает: не выкарабкаться ему после бури, которой не избежать. Снова мальчик должен бороться, снова против кого-то выступать. До этого против главы Мин шёл, сердце альфы с трудом сумел растопить. Но у его силы и возможностей есть границы. Как долго молодое омежье сердце эти испытания судьбы выдержит? Если ему суждено всю жизнь страдать, то пусть оно прекратит биться прямо сейчас, в эту секунду: он окажется рядом с доброй матушкой, которая к сердцу прижмёт. Но только вряд ли материнские объятия уже успокоят. Чимин не может бездействовать, смотреть со стороны, как главу готовятся свергнуть, его ночной кошмар, пропитанный тошнотворным запахом крови, исполнить собираются. — Сейчас ты всё мне расскажешь. Что тебе от моей сестры нужно было? Что от главы Мин нужно? Как ты с Бёнхоном связан? — спрашивает Чимин, стоя перед тем самым стражником. — Сколько вопросов, господин. Не успеваю за Вами, — открыто язвит тот. — А ты начни с первого, не ошибёшься, — не собирается отставать Чимин. — Не знаю, как Вы узнали обо мне, но и скрываться не собирался. — На какой бумаге моя сестра поставила печать? — А вот это необязательно Вам знать. — Я всё расскажу! — толкает Чимин парня, который на деле выше и по телосложению больше него. — Глава узнает обо всех ваших делах! — Не сможете, — кривится альфа. — Увы, Ваша сестра ожидаемо для своего возраста летает в облаках. Поверила в любовь до гроба и выполнила всё, что от неё требовалось. Теперь она в наших руках. Один неправильный шаг — и все узнают о том, что она замешана в заговоре против главы, — надвигается всем корпусом на омегу. — Последствия, думаю, не нужно озвучивать. Вы, полагаю, их прекрасно осознаёте. — Кому поверят: обычному стражнику или супругу главы? — Одному стражнику не поверят. Но вот расследование проведут. И Вы не можете не знать о выдающихся способностях главы стражи. Он непременно на Вас или Вашу сестру и выйдет. — Думаешь, мои руки связаны? — сам Чимин, который внутренне трясётся, теперь прожигает его взглядом голубых глаз. — Видимо, ты забыл, чей я супруг. Угрожать мне — самое глупое из твоих решений. Давай проверим, сколько времени потребуется, чтобы после того, как мою младшую сестру обманул, в своих гнусных делах использовал, мне угрожал, ты дышать перестал? — О чём Вы? — немного теряется стражник. — Кай, или как тебя там, — ещё больше приближается к нему Чимин. — Мой тебе маленький совет: наслаждайся воздухом, пока можешь, — хлопает ладонью по лицу и, бросив нечитаемый взгляд, от которого альфе не по себе становится, уходит.

— Все те, у которых в голову закрадывается мысль вонзить нож в спину нашему господину, в конечном счёте станут теми, кто почувствует острие этого ножа на своём горле.

Стражник перерезает горло омеги, из которого фонтаном брызжет кровь, и кидает бездыханное тело перед ошарашенными людьми.

— Хотите заставить меня замолчать — убейте. Вы же так поступили с тем омегой?

— Поступил. И так будет со всеми, кто решит предать меня.

— Ты омерзительное существо, которое право на жизнь не имеет. Но я не буду сразу тебя убивать, чтобы ты сполна ощутил боль. Буду лишать тебя части тела каждый день. И начнём сегодня с этих пальчиков, — на этих словах глава достаёт кинжал и, занося за спину, с размаху отрубает все пальцы на руке парня.

Чимин не просто осознаёт последствия поступка Мины. Он видел собственными глазами результат его гнева. Конечно, его альфа меняется. Меняется в лучшую сторону. Но простит ли он ради своего супруга девочку? После всего ужаса, который Чимин лицезрел, чего греха таить, худший исход не исключён. Юнги был с ним откровенен, своё настоящее лицо не скрывал. Он по-прежнему за пределами их покоев тот самый беспощадный и жестокий глава, от одного взгляда которого всех в дрожь бросает. А Чимин пока не может рискнуть: на кону судьба младшей сестры, которую он обещал оберегать, душой матушки клялся. Даже ценой собственной жизни он не допустит, чтобы одна её волосинка пострадала. Пол под ногами омежки раскалывается на две части, и он не знает какую ногу поставить, за какую ухватиться, чтобы не упасть, не покалечиться. Но времени так мало, что, долго думая, Чимин уже чувствует, как медленно начинает в эту увеличивающуюся трещину проваливаться. Голоса Бёнхона, Мины и стражника доносятся с одной стороны, голос Юнги — с другой. Потолок на него стремительно надвигается, колонны будто прямо перед глазами рассыпаться начинают. От происходящего жуткая тошнота к горлу мальчика подкатывает, собственное тело слишком лёгким становится. — Господин! — кричит одна из служанок, завидев в коридоре находящегося в явно предобморочном состоянии супруга главы, который с полузакрытыми глазами стену пытается ощупать. — Господин, Вам плохо?! — прибегает она к омеге, схватив за локоть. — Я позову лекаря! — Н-нет… — головой качает Чимин, оперевшись на девушку. — Воды… Воды дай. — Но… — Ты мен-ня не слышала? Ник-кого звать не нужно, — открывает, наконец, глаза, делая попытку принять ту реальность, в которой оказался. — Воды принеси… Страх за потерю найденного счастья, скорого превращения их лишь в воспоминания полностью вывели организм омежки из строя. Вытесненное за это время ощущение тревожности вновь в сердце подкралось, и лекарь здесь вряд ли поможет. Как бы хотелось вернуться в прошлое, поговорить с Миной, остановить и от чудовищной ошибки уберечь! Но нельзя, потому что жизнь движется только вперёд. Назад дороги нет. Можешь лишь оглядываться, но вмешаться — нет. Ты безропотно преклоняешься перед обрушивающимися ударами судьбы, ожидая, что в один момент она сжалится и прекратит новые шрамы оставлять, или пытаешься хотя бы эти удары смягчить, сделать их менее болезненными. Говорят, невзгоды и жизненные трудности закаляют, человека сильным делают. Но Чимин не хочет быть сильным. Он хочет быть счастливым. — Помоги мне дойти до покоев, — склоняя голову и сдерживая слёзы, просит супруг главы у служанки.

〰️➰➿

Юнги уже который день места себе не находит. Восседая на троне, подолгу молчит, к шёпоту сырых стен прислушивается. Он в своих выводах, к его великому сожалению, не ошибся: Альмандин готовятся к войне с ними. — Но у нас ещё есть время, господин, — нарушает тишину глава стражи. — Больше трёх месяцев. Успеем подготовиться. — Мы нападём первые, Джун. Застанем их этим врасплох, — без былой искры в глазах чеканит Мин. — Тоже об этом думал, — кивает Намджун. — Их дерзость перешла все границы. Они без предупреждения развязать войну решили. — Я тебе говорил когда-то: вчерашние союзники за доли секунды могут стать сегодняшними противниками. — Вы всегда радовались войнам, господин. Всегда говорили, что война — это то, что выплеснуть гнев, показать силу Эмеральд позволяет. Почему же сейчас Ваши думы так омрачены? Из-за того, что до сих пор гарантии нет? — специально давит на последнее альфа, но сразу же тон меняет. — Если у нас получится стереть в порошок предателей за короткий период, то у Вас с младшим господином ещё будет время подарить землям Эмеральд наследника. — Жизнь показала, что есть чувства сильнее гнева, друг мой. Завоёвывать сердце одного омеги оказалось сложнее, чем завоёвывать целые земли. А теперь я могу всё в одночасье потерять. Эта мысль не даёт мне покоя, — поднимает глаза к потолку. — Раньше я не боялся не вернуться с поля боя, боялся лишь свой народ подвести. Сейчас же моего возвращения будут ждать. Я не хочу оставлять его. Ни на секунду. Что уж о вечности говорить. И ты знаешь, Джун, — с горькой улыбкой обращает взор на главу стражи, — Чимин находит неприятности там, где их по всем законам природы не может быть. Поэтому я должен следить за каждым его шагом, не позволять даже одной маленькой занозе его сон потревожить. Заноза в его пальце — огромная булава в сердце моём. Пару месяцев назад глава Мин не стал бы делиться с главой стражи тем, что душу тревожит. И Намджун это понимает, молча внимает, улавливая в каждом слове альфы нежность по отношению к омеге. Хотя прямо сейчас хочется остановить, о подозрениях касательно Чимина правителю рассказать. Он прекрасно видел, как тот на базаре с каким-то мужчиной говорил, как после удалось выяснить, с соседом семьи Пак, с которым готовился обручиться. Специально не вмешался, следил. Сомнения ещё больше укрепились, когда Чимин, несмотря на наводящие вопросы, ему солгал, не сказав ничего об этом Бёнхоне. Но глава слишком очарован своим супругом, и Намджун не желает видеть его разбитое сердце, становиться причиной тому. Пока не удостоверится в подозрениях, открывать эту тему не собирается. — Господин, нужно сообщить о Вашем решении членам клана. Будем надеяться, что они окажут нам содействие. Наши доблестные воины хорошо подготовлены, но мы уступаем по численности альмандинам. — Члены клана выступили против моего решения об отмене церемонии по ежегодному выбору омег. Но будут молчать, пока я на троне нахожусь. В их глазах, Джун, — подходит близко он к главе стражи, — я увидел неприкрытое желание дождаться конца этого года и избавиться от меня. Поэтому не знаю, предоставят ли нам подкрепление. — Господин, я не раз высказывал своё никому не нужное мнение по поводу данного вопроса. — Ты ведь снова про Чимина? — устало выдыхает альфа. — Простите Вашего верного раба, если мой вопрос будет звучать непозволительно грубо. Но действительно ли этот омега стоил того, чтобы выйти против Совета? — Стоит, Джун. И если нужно, выйду против всего мира. Земли Эмеральд — мой разум, Чимин — моя душа и моё сердце. — Я займусь подготовками, — не продолжает тему Намджун, намереваясь покинуть тронный зал. — Прикажи позвать в покои моего супруга. Мне нужно его подготовить к тому, что скоро нам придётся расстаться, — требует Мин, выходя из тронного зала первым.

〰️➰➿

— Господин, — пытается дозваться до скрючившего на кровати и уткнувшегося в подушку Чимина служанка. — Рая, он никого видеть не хочет, — забившись в угол, следит за братом напуганная Мина. — Но, господин, Вас глава дожидается. Просил к нему явиться… — Глава? — приподнимается Чимин, глаза которого сейчас рубином горят. — Мне бы знать хотя бы, что ему сообщить. Я доложу, если Вы себя неважно чувствуете… — Нет, не надо, — опускает ноги на пол омега, держась за грудь и делая глубокий вдох. — Я пойду. — Чимин… — обращается к нему Мина. — Ты ведь не расскажешь ему… — Молчи, — зло шипит он и на сестру не смотрит. — Не доводи меня. Рая, подготовь баню. Прежде чем идти, хочу смыть с себя грязь сегодняшнего дня. И да, подойди-ка ближе, — супруг главы что-то шепчет ей на ухо, не обращая внимание на напрягшуюся сестру. — Но, господин… — отстраняясь, смотрит на него округлившимися глазами девушка. — Делай так, как я тебе сказал, — ледяным тоном произносит Чимин. Тёплая вода и ароматные масла расслабляют только тело, а вот душа всё так же ноет, тревога внутри раздирает. — Господин, Вы тяжело дышите. Может, всё-таки лекаря позовём? — тревожится Рая, обливая его водой и массируя голову. — Нет. Переутомился, и этот пар, видимо, только ухудшает моё состояние. — Вы сегодня даже толком ничего не ели. Сейчас закончим, и я попрошу кухню приготовить ваши любимые блюда. За дверями Чимин улавливает неприятный голос. — Меня сюда младший господин позвал! — Это тот стражник, о котором Вы говорили, — подтверждает служанка. — Я слышу, Рая, — без эмоций выдаёт Чимин. — Подай полотенце. — Вы не оденетесь? — девушка натыкается на решительный взгляд и замолкает. — Кто ты?! Что здесь делаешь?! — сразу же открыв дверь бани в одном полотенце, кричит Чимин, привлекая внимание прислуги. — Как ты посмел явиться в корпус для омег?! Да ещё и сюда! — Что? Что происходит? Вы же сами меня сюда позвали?! — ошарашенно смотрит на него Кай. — Ваша служанка, — показывает на стоящую омегу, которая глаза отводит, — позвала меня сюда! — Рая? — наигранно удивлённо обращается к служанке. — Я никого не звала, господин, — качает она отрицательно головой. — Я весь день с Вами была. Ранее никогда этого стражника не видела. — Стража! — зовёт громко Чимин. — Сюда стражу позовите! — Но… Как?! — альфа испуганно смотрит на собравшихся. — А ну признавайся, правду всем скажи! — хватает он за локоть Раю. — Отпустите! Больно! — Да как ты смеешь мою личную служанку трогать! — толкает его Чимин, а два стражника к ним прибегают. — Схватить, доложить главе стражи и по всей строгости его наказать! — Не посмеете меня тронуть! — брыкается альфа. — Да что ты творишь? Все узнают о том, кто ты! — Все и так прекрасно знают, кто я такой, — поднимает гордо подбородок Чимин. — Супруг главы великих земель Эмеральд. А ты преступник, которого ждёт страшное наказание. Но я милосердный и, если ты по незнанию здесь оказался, могу пойти на уступки, — хитро прищурившись, на стражника смотрит. — Ты самовольно покинешь замок главы Мин, и об этом позоре ни одна живая душа не узнает, а те, кто свидетелями стали, молчать будут. Ну так что? — Я невиновен! Мне незачем покидать замок! — Невиновен? — с омерзением смотрит на него омега. — Ты не можешь не знать о выдающихся способностях главы стражи, — намеренно повторяет ранее брошенные альфой слова. — Он непременно выяснит, по какой причине ты в этом корпусе расхаживал и сейчас передо мной стоишь. Даю последнюю возможность, решение за тобой. Кай колеблется, но, оглядывая присутствующих, осознаёт, что, доводя это дело до расследования, он в петле будет висеть в любом случае. Его какой-то омега в капкан загнал, теперь стоя насмехается. — Хорошо… Я приношу свои глубочайшие извинения за случившееся… — тяжело дыша, скалится он. — Чтобы завтра тебя и твоих следов в этом замке не было. А вы, — смотрит он на стражников, — проследите за этим. — Но мы по правилам главе стражи должны обо всём доложить… — Не слышали меня? Вы сейчас находитесь в том корпусе, где власть мне и управляющему замка принадлежит. Думаю, Квинта втягивать в это ни у кого желания не возникает. Да и за то, что сейчас на меня в таком виде смотрите, положено наказание. Поэтому в ваших интересах закрыть эту тему, не отвлекая главу стражи от более важных дел, и привести приказ в исполнение. Стражники, переглянувшись, тут же принимают единогласное решение, хватая альфу, направляются к выходу. — А вы все можете быть свободны! — Чимин обращается к прислуге. — Надеюсь, все меня услышали? Об этом инциденте никто не должен знать. Все на это заявление, лишь молча отвесив поклон, покидают помещение. — Дайте мне кое-что младшему господину сказать! — одёргивает руку Кай, а стражники, получив кивок от супруга главы, ослабляют хватку. — Думаешь, выгнав меня, избавишься от всех тех, кто против главы настроен? — наклонившись, тихо говорит он. — От одной крысы избавился, — спокойно отвечает ему омега. — Других, которые голову рискнут высунуть, будет ждать участь похуже. Если попытаешься связаться с Миной, я тебя выслежу, и уже шанса на спасение точно не будет, — ухмыляется он. — Рассчитываю на твой инстинкт самосохранения. На мозг после твоих угроз не уповаю. — Ты ничем не лучше главы Мин, — цедит сквозь зубы альфа, которого от Чимина после одного жеста рукой оттаскивают и к выходу волочат. — Спасибо за комплимент. Я польщён, — говорит в спину стражников омега, но, как только те из виду исчезают, натянутая улыбка с лица сползает, и, держась за живот, к Рае поворачивается. — Скорее тазик, меня сейчас вырвет…

〰️➰➿

Colorblind — Diary of Dreams Каждый шаг к покоям главы отдаётся болью в области сердца. Как он скроет то, о чём узнать успел? Как перед любимым человеком будет вести себя так, как будто ничего не случилось? Как после этого на себя в зеркало без отвращения будет смотреть? — Чимин, ты чего у порога застрял? Проходи, — зовёт его Мин, сидящий за своим столиком. — Если ты занят, я позднее зайду, — скорее выйти хочет. — Голубоглазка, стой, — встаёт Юнги и к нему приближается. — Мне и так долго тебя ждать пришлось, — к себе омегу, который глаза на него не поднимает, притягивает. — Хотя сейчас понимаю, по какой причине ты задержался. Так сладко пахнешь, — наклоняется и по шелковистой коже носом проводит, губами к пульсирующей жилке на шее прикасается. — И на вкус сладкий, — продолжает оставлять мокрые поцелуи на плечах, ключице. Супруг главы тает. Себя доводит. Но впервые не от прикосновений, а от пожирающего внутри огня. — Чимин, — глава замечает, что за всё это время тот и слова не произнёс. — Ты должен был сейчас съязвить и сказать что-то наподобие: «Я что, в другие дни неприятно пахну?» — голосу Чимина подражает. — С тобой всё в порядке? — берёт он бережно лицо омеги в свои руки, беспокойно смотря ему в глаза. — Ты какой-то бледный… К Джину не обращался? — Со мной… Со мной всё в порядке. Просто после базара утомился. А ещё матушку вспомнил… — Теперь понятно… — положив руку на затылок, голову его к себе прижимает. — Воспоминания о ней всегда будут твоим счастьем и одновременно горем. Но ты не смей замыкаться в себе. Я разделю с тобой и то, и другое. Так будет намного легче, — гладит он волосы омежки. Чимин вдруг кидает взгляд на письменный стол и резко вырывается из объятий главы. — Почему эта печать здесь? — подходит он к столу и трясущимися руками на неё показывает. — О чём ты, Чимин? — Убери куда-нибудь! Кто-то же может зайти и взять! — Голубоглазка, спокойно, — пытается схватить того за плечи. — Чужих в моей комнате не бывает. Что с тобой происходит? — проводит ладонью по влажной щеке Чимина. — Я боюсь, Юнги. Я боюсь! — неосознанно кричит супруг главы. — Будь осторожен, прошу! Я не смогу без тебя! Не смогу без твоей любви! — Чимин-Чимин, — вновь к груди своей омегу прижимает. — Что с тобой, дорогой? Ты не потеряешь меня, слышишь? Тебе кто-то о чём-то сообщил? — появляются подозрения, что мальчику уже о войне известно. Но ведь это невозможно. Он только сегодня пришёл к этому решению, о котором, кроме Намджуна, никто не знает. — А есть, о чём должны были сообщить? — всхлипывает Чимин, но ещё крепче обнимает своего альфу. — Я просто боюсь… — Тихо-тихо, — успокаивающе поглаживает спину супруга. — Давай приляжем, ты чуток отдохнёшь? Уже поздно. Ладно? Удерживая ватное тело своего омеги, озадаченный его состоянием Юнги помогает добраться до кровати. Как только удаётся удобно устроить Чимина, он заботливо накрывает одеялом, а сам решает позвать Джина, но внезапно маленькая ладошка хватает его за запястье, останавливает: — Не уходи, Юнги, — на него из-под одеяла выглядывают невинные голубые глаза. — Не оставляй меня. Я посплю, и всё пройдёт. Ты только не уходи… — уже тише, причмокивая сухими пухлыми губами, говорит омега. — Хорошо, голубоглазка. Я никуда не уйду. Не оставлю тебя, — присаживается Юнги на край кровати, бережно проводя пальцами по светлой макушке. Неужели сердце его супруга почувствовало, что им скоро придётся расстаться на неопределённый срок? Глава Мин настолько испугался за самочувствие мальчика, что разговор о войне решил оставить на потом. Лишь бы душа Чимина была спокойна. Слёзы омеги — дождь с грозой для Юнги, улыбка его — яркое солнце над головой. Без этого странного и неуклюжего мальчика, появившегося, словно вихрь, в его жизни и перевернувшегося всё с ног на голову, уже будущего не видит. Пусть ещё сто войн подряд начнётся, он будет сметать и уничтожать всех на своём пути, чтобы к супругу вернуться и вот так к себе прижимать. Никакие награды не нужны, если в руках у него самое светлое существо находится. — Спи, голубоглазка, — оставляет целомудренный поцелуй на виске заснувшего Чимина. — Спи, чтобы завтра вновь этот мир и моё сердце озарять.

〰️➰➿

Проснувшись рано утром один в постели, Чимин не помнит, как доковылял до своих покоев. — Чимин~а, — прибегает к нему сестра. — Ты ведь не рассказал ничего главе? — Мина, ты всё ещё о своём ненаглядном? — устало выдыхает омега. — Так вот слушай меня: он мне открытым текстом сообщил, что ты ему нужна была для дела. Твоя любовь ничего для него не значит. Тебя использовали, — уже не думает о том, что больно сестре делает. — Неправда! Ты врёшь! — Иди, поищи его в замке. Он бросил тебя, покинул. А ты всё о нём печёшься. — Ты что-то сделал? Ты выгнал? — Радуйся, что не придушил. А теперь иди в свою комнату и в ближайшее время мне на глаза не попадайся. — Я не узнаю своего брата… — качает головой девочка. — Глава тебя испортил. Таким же жестоким сделал. — Ты второй человек, который мне об этом говорит. Это называется не «жестокость», Мина, а «зрелость». Сейчас сделай так, как я тебя попросил. А я подготовлюсь к тому, чтобы подчищать устроенную тобой свалку. Чимин решил обратиться за помощью к тому, кто большей силой обладает, если к самому главе Мин нельзя. — Доложите главе стражи, что мне нужно с ним поговорить, — требует он от стражников. — Глава стражи не на месте, господин. — И когда я смогу с ним встретиться? — Мне неизвестно. Он покинул замок вчера ночью, а когда вернётся — не знаем. — Вчера ночью? — задумчиво говорит он. — Но я его видел утром… — Господин, простите, но другими сведениями я не обладаю. Последняя надежда рассыпалась на глазах. Чимин прекрасно знал, что Намджун замок не покидал. Альфа ещё раз подтвердил, что мир их так устроен, что рассчитывать на стороннюю помощь нельзя. — Ушёл? — выходит Намджун, как только из виду омега скрывается. — Что нужно было? — Поговорить с Вами, глава стражи. Но мы сказали то, что Вы просили. — Хорошо. Продолжайте за ним следить.

〰️➰➿

Ноги Чимина вновь привели на злосчастный базар. Недавно только он радовался полученной свободе, сегодня ненавидит её, потому что вместе с ней на него навалились одни проблемы, в которых он уже захлёбывается. Человека же, который бы руку помощи протянул, нет. Никогда так сильно омега одиночество не ощущал. — Знал, что ты придёшь сюда, — доносится позади него голос, который теперь в ночных кошмарах только снится. — Никто в замке не знает о том, что я вышел… — как-то обречённо говорит Чимин, которого будто в ловушку загнали. — Я обещал вытащить тебя и твою сестру. И до сих пор жду, что ты вложишь свою руку в мою. Никто вас тогда не тронет. Мина будет в полной безопасности, — тараторит обрадовавшийся появлению омеги Бёнхон. — Уже понял, что нам от тебя не избавиться, — с горечью произносит Чимин. — Ты думаешь, что спасение мне предлагаешь, а на самом деле ко дну тянешь, топишь. Я обрёл счастье рядом с главой Мин. Как-то ты сказал, что замковая роскошь застелила мне глаза. Мои глаза застелило нечто иное. Чувство, которое тебе не дано испытать, — и после паузы добавляет: — Любовь, Бёнхон. — Я люблю тебя, Чимин. Ты до сих пор не понял, что всё, что я делаю, ради тебя одного! Ты меня унижаешь, даже сейчас о главе вспоминая! — Ты не любишь, Бёнхон! — повышает голос омега. — Ты лишь в любовь играешь! Свои собственнические качества альфы проявляешь! Не можешь смириться с тем, что мы не можем быть вместе! Я тебе столько раз говорил, что не могу оставить главу, несмотря на все его злодеяния, — на одном дыхании выпаливает Чимин. — Вот это и есть любовь, когда он не подходит под твой идеал, а ты всё равно сердце ему готов без остатка отдать. Любовь не продаётся на базаре. Нельзя её потрогать, пощупать и выбрать. Она просто в душе сама зарождается. Может не подходить по всем твоим критериям. Но ты с этим ничего уже поделать не можешь! — Ты правда настолько к этому альфе привязался? — Правда, Бёнхон, — выдыхает омега. — Если, как ты говоришь, любишь меня, то уничтожь то, что вам дала Мина. Ради всех тех дней, когда ты рядом со мной и с моей семьёй был. Уничтожь эту бумагу с печатью. И оставь нас в покое. — Я сделаю это, — немного обдумав, говорит альфа. — Сделаю только при одном условии, — Чимин на него с интересом смотрит. — Подари один поцелуй. Хочу хотя бы раз почувствовать, каково это — быть рядом с таким омегой. С омегой, которого я берёг для себя. Который должен был стать моим супругом. Чимин смотрит в тёмные глаза напротив и через некоторое время приближается к альфе. — Ты так ничего и не понял, — с печалью во взгляде улыбается Чимин. — Мои губы принадлежат только ему. Мои поцелуи только для него. Я целиком принадлежу ему. Я не могу сделать то, о чём ты просишь. — Зато я могу! — хватает за спину и насильно в губы омегу целует. — Кан Бёнхон! Вы подозреваетесь в заговоре против главы земель Эмеральд! — доносится громоподобный голос главы стражи. — Вашу дальнейшую судьбу решит наш правитель. А Вы, Пак Чимин, последуйте за мной, — альфа с неодобрением устремляет на него взгляд. Позади Намджуна столпился народ, который стал свидетелем их поцелуя. Чимин не испугался. Мёртвых уже ничем не напугать.