Воды Эмеральда

〰️➰➿

— Риат, за твою помощь ты непременно будешь вознаграждён, — кладёт ладонь глава Мин на плечо парня. — Господин, мне ничего от Вас не нужно, — кланяются ему в ответ. — Достаточно и того, что я стою здесь перед Вами. — И всё же. Намджун выяснил, что твоя семья не лучшие времена проживает, как многие в наших землях. Но теперь казна полна. Земли Альмандин под нашей властью. — Господин, — вступает в разговор Намджун, — я переживаю, что их народ так сразу не примет Вас. Вы свергли главу Альмандин и на престол собираетесь возвести одного из членов клана Мин. — Мой тоже вон, — кивает в сторону балкона Юнги, — как выяснили, встал на ноги в наше отсутствие. Такова жизнь: мы правим — народ бунтует, потому что недовольные будут всегда. Иногда оправданно, а иногда — ввиду недалёкости и неграмотности. По этой причине через некоторое время тебе придётся снова вернуться в Альмандин, подписать все соглашения и посадить на трон нашего представителя. — Это честь для меня, господин, — делает поклон глава стражи. — Будет нелегко, но я в тебе и в твоих способностях не сомневаюсь, — присаживается за свой стол глава Мин, краем глаза с улыбкой замечая знакомым почерком исписанные бумаги. — Господин, а могу я сопровождать главу стражи? — вдруг восторженно спрашивает Риат. — Ты ещё молод для политических вопросов, — сразу же отрезает глава Мин. — Но я ведь участвовал в войне… — расстроено говорит парень. — И мы одержали победу… — Ты прав, битвы сейчас закончены. И мы вышли победителями. Но поверь мне, — изумрудные глаза на него поднимает, — самое сложное начинается после. После войны. Все последствия, оставшаяся разруха — ответственность победителя. Да и, как верно подметил Намджун, сопротивление со стороны остатков власти и народа Альмандин не избежать. — Тем более. Думаю, в этом деле нужны будут доверенные люди! — выпрямляясь, Риат делает слишком важное, но забавное лицо, которое равнодушным не оставляет присутствующих. — Ладно-ладно, — ладонью трясёт глава Мин, сдерживая смех. — Поживём — увидим. — А почему прямо сейчас мы не двинемся в путь? — не унимается парень. — Риат, о чём ты больше всего мечтал на поле боя? — сам задаёт вопрос Юнги. — О победе и возвращении домой. — Вот и наши противники о последнем мечтают. Нужно дать время выжившим похоронить своих товарищей, вернуться домой, к семье, принять проигрыш и новую реальность, — глава Мин будто сам с собой говорит. — Раньше я так не думал. После себя лишь руины и человеческие кости оставлял, мечтал, чтобы весь мир под ногами клана Мин лежал. Но жизнь помогла узнать, что важнее господства над всем ползущим — это родной дом. Заполучив всю власть и приобретая могущество, ты останешься несчастлив, если так и не сумеешь родной очаг создать. — Я это, — чешет за ухом Риат, — не совсем понял связь власти и родного очага… — Тот, кто семью создать не смог, вряд ли осилит возведение великого государства, — коротко отвечает Юнги. — Риат, перестань доставать нашего правителя, — просит Намджун, подмечая, что глава бы ранее вряд ли отвечал на подобные вопросы. — Ничего, Намджун. Молод, кровь ещё горячая, — останавливает его тот. — Есть ещё вопросы, которые мы должны обсудить наедине? — Господин, их немало. Много жалоб на чиновников было за этот период… И остался открытым важный вопрос, который до войны обсуждали, связанный с невольничьим рынком омег… — не договаривает Намджун, вспоминая, что они не одни с главой в комнате. — Если это всё, то можете быть свободны. Все дела обсудим позже в тронном зале, — даёт знак пальцем Юнги, беря в руки один из вариантов письма Чимина, который до него не дошёл. — Риат, — вдруг останавливает он парня, — когда будет время, загляни ко мне. Для тебя у меня будет особое поручение, — не смотрит альфа на главу стражи, на лице которого мигом смятение читается. Оправданная реакция, учитывая то, что впервые его во что-то не посвятили. — Как прикажете, господин, — кланяясь, альфы направляются к выходу. — Квинт? — сталкиваются они у дверей с управляющим замка. — Я к господину, — заходит бета в покои. — Рассматриваешь писанину своего супруга? — мягким голосом обращается к Юнги. — Одна из таких писанин спасла мне жизнь, — опуская лист бумаги, встаёт глава и, едва столкнувшись со взглядом своего воспитателя, немного помедлив, бросается в объятия того. — Как ты, Квинт? — Мой мальчик вернулся. Мои дети живы и здоровы… — со слезами на глазах похлопывает по спине альфы бета. — Как я могу быть? — не может не удивиться Квинт такой внезапной реакцией главы Мин, который уже не раз возвращался с войн, которые длились дольше, чем эта, но никогда при встрече не проявлял свои чувства. — Ты всегда был рядом, Квинт, — отстраняясь, говорит Юнги. — Как управляющий замка служил верой и правдой, как мой воспитатель заменил родителей. Но ни разу за всё это время я не спросил у тебя, как ты поживаешь… — вместо ответа получает улыбку от беты. — Я что-то не то сказал? — Нет-нет. Просто как-то твой омега задал мне те же вопросы. — Говорил, что рано или поздно попаду под его влияние. — До сих пор боишься этого? — Нет. Но признаюсь, что сейчас мне намного сложнее, потому что, оказывается, сострадать и чувствовать боль других слишком тяжело. Не представляю, каково приходится этому маленькому ангелу с большим сердцем бремя других наряду со своим нести. Таким чёрствым людям, как я, намного легче живётся, — совершенно искренне говорит Юнги. — Но ты снова перевёл тему. А ведь говорили о тебе. — Моя жизнь вся на ладони. Мне нечем делиться, мальчик мой. Ты лучше поделись, что ещё твою душу терзает. Я ведь вижу по глазам. Вы же, наконец, воссоединились. Ты должен сиять сейчас от счастья. Что такое стряслось? О предателях думаешь? — Не без этого… — задумчиво отвечает на вопрос беты Мин. — Всегда были покушения на меня, на членов клана, но за последними нападениями стоит кто-то очень сильный. Не по силе, — считает нужным уточнить альфа, — а по духу. Он уверен, что достоин этого трона. Глава Альмандин перед своей смертью это подтвердил, но имя не назвал. — Есть подозрения? Среди членов клана ищете? — следит за его озадаченным видом Квинт. — Да… Но, боюсь, выяснится, что искать нужно было не среди живых… — Что ты имеешь в виду? — начинает управляющий замка убирать со стола главы бумаги и всякие мелочи, оставленные Чимином по просьбе того. — Неважно, — отмахивается Юнги, следя за действиями беты. — Ты спросил, что меня сейчас терзает. Он, — показывает на листы в руках Квинта. — Чимин? Всё же уже хорошо, нет? — останавливается Квинт. — То, что мой супруг лично не пришёл сюда за своими вещами, уже о многом говорит… Он простил меня, я это знаю, — альфа теребит в руках перстень, медлит с продолжением. — Но? — помогает ему управляющий замка. — Но за эту неделю так и не подпустил близко к себе… — тяжело даётся такое признание главе Мин. — Днём общаемся, а ночью он избегает меня, отказывается приходить сюда, ссылаясь на нелепые причины… — наконец, поднимает глаза на Квинта. — Моя вина. Признаю. Как и обещал, я готов ждать. Но мне страшно от осознания, что ему до сих пор больно… Больно находиться со мной рядом, потому что в голове воссоздаётся весь ужас… — Без тебя ему было намного хуже, — кладёт обратно бумаги на стол бета и макушку воспитанника, как в детстве, принимается гладить. — Где же она… — вдруг о чём-то вспоминая, вскакивает и начинает копошиться в ящиках. — Что ищешь? — с интересом наблюдает за засуетившимся Квинтом. — Да где же… — перекладывает книги, тоже оставленные омегой. — Вон она! — показывает на тонкую тетрадь в кожаном переплёте. — Повезло, что он оставил её с другими вещами. — Что это? — берёт в руки тетрадь глава Мин. — Это мысли твоего супруга… — Но я не могу прочитать… — еле сдерживается от порыва заглянуть внутрь, пролистать всё, в разум и сердце любимого омеги проникнуть. — А это ты уже сам решай… — хитро улыбается Квинт. — Я ведь всего лишь человек, который случайно мог забыть тетрадь тут… — подмигивает бета и вновь берёт в руки бумаги. — Остальные вещи попрошу собрать слуг, — направляется к дверям, но, не успев открыть их, замирает и к главе поворачивается: — Юнги, ты тоже не задерживай с тем, чтобы полностью открыться Чимину. Он теперь полноправный член твоей семьи и заслуживает того, чтобы ты рассказал о своём прошлом, о том, что пережить успел… — Знаю, Квинт… Я уже готов, правда, — убеждает и самого себя глава. — Только хочу дождаться рождения ребёнка… Иначе впечатлительность сына кузнеца может навредить им… — Хорошо, мой мальчик, — кивая, бета покидает покои.

〰️➰➿

— И где тут выход? — по виску стучит Риат, оглядывая один из нескончаемых коридоров. — Зачем только перед главой стражи выделывался, что сам найду дорогу, — бубнит парень, которого замечает проходящая со своей служанкой Мина. — Иди, я догоню, — говорит сестра Чимина девушке. — Вам бы переодеться, — служанка смотрит на наряд, в который пришлось облачиться Мине, чтобы не испачкать своё платье. — Да-да, сейчас подойду, — отмахивается девочка и к парню направляется. — Что-то потеряли? — нежный голос заставляет его встрепенуться. Оборачиваясь, альфа встречается взглядом с незнакомкой приятной внешности. — Вам помощь нужна? — приближаясь к нему, она не замечает разлитую под ногами воду, и, спотыкаясь, валится всем телом назад. Но избежать встречи с полом помогают крепкие руки, которые тут же на её спине оказываются и к себе прижимают. Длинные кучерявые волосы девушки щекочут кожу рук. Уставившись в её карамельные глаза, альфа ощущает сладкий привкус на языке. А талия, на которой лежит ладонь парня, такая хрупкая, что Риат не понимает, как вернуть девочку на землю, чтобы вреда не причинить. Откровенно говоря, и делать этого не хочется. — Я-я… — щёки омежки краснеют, когда приходит осознание, что её держат в руках дольше положенного. «Ещё и голос ангельский», — Риат никак отпустить её не может. — Простите… — вырывается она из объятий Риата, избегая глаз альфы. — Ох, да-да… — просыпается он после приятного сна. — Эт-то… Я… — Вы, наверное, один из раненых. Но только не пойму, что в этом корпусе забыли… Ох! — вскрикивает. — Неужели… Снова пред-датель, — боится она пошевелиться. — Я? Предатель? — возмущённо говорит он. — Да я всю войну без единой царапины прошёл! Лично главу стражи сопровождал! Перед тем, как делать преждевременные выводы, вытерла бы пол, чтобы не падать в руки к альфам, а потом их предателями называть! — вдруг выдаёт он, хотя в голове вертелись совсем другие слова. — Д-да как Вы смеете?! — заикается девочка от неожиданности. — З-знаете, кто я вообще такая? — подбородок машинально дёргается вверх. — Понимаю, что вы здесь чувствуете себя выше других тем, что прислуживаете семье самого главы Мин, но это не даёт повод говорить подобным тоном. Мы все рабы господина. — Прис-служиваете? — повторяет она, опуская взгляд на свой наряд, только сейчас понимая, что приняли её за прислугу. — Ваше высокомерие никак с ангельской внешностью не состыкуется! — не унимается парень. — Да ты неотёсанный чурбан! — вскипает девочка. — С чего ты взъелся на меня?! Этот замок кишит предателями! — совсем тихо потом добавляет: — Я и сама им была… Конечно, я могла засомневаться! — Мина? — окликают её. — Глава стражи? — одновременно поворачивают головы альфа и омега к приближающемуся Намджуну. — Риат? Что ты здесь делаешь? Всё-таки не нашёл выход? — парень опускает виновато голову. — Ну что за упрямец. Пошли, проведу, — вздыхает Намджун и к девочке обращается: — Мина, тебе, думаю, известно о состоянии Джина? Я всего лишь пару раз его видел. Он постоянно спит, когда к нему заглядываю. — Удар сильный по голове пришёлся. Наверное, поэтому такие последствия… Я сегодня была у него. После ужина сможете навестить. — Понял. Благодарю, — кивает Намджун. — Как только покажу дорогу Риату, зайду к нему… — девочка бросает мимолётный взгляд на парня перед тем, как они в коридоре скрываются. — Вниз по лестнице выход, — показывает глава стражи на главную дверь. — Спасибо… — поклоняется ему тот. — Риат, — окликает Намджун. — О чём вы с Миной говорили? — Да так, — пожимает плечами. — Она заметила, что я заплутал, и предложила помощь… — Смотри у меня, — грозится указательным пальцем альфа, — чтобы иных мыслей в отношении неё не было. — А все слуги в этом замке такие надменные? — Слуги? Риат, о ком ты говоришь? — Так об этой Мине, или как её там, — в сторону смотрит, а в голове постоянно образ девочки появляется. — Какая прислуга, Риат? С чего ты взял? — качает головой Намджун, прекрасно видя заинтересованный взгляд молодого альфы. — Это сестра супруга главы. — Сестра… — глаза парня из орбит выйти готовы. — Ладно, не знаю, что там стряслось. Но я предупредил. — Я п-понял… Простите за беспокойство, — говорит Риат и, отвесив поклон, спускается вниз по ступенькам.

〰️➰➿

Remnants of Departed days — Owsey — Я к главному лекарю, — с важным видом объявляет Намджун, стоя у дверей покоев Джина. — Главный лекарь… Он… — мямлит один из лекарей. — Сегодня никакие запреты не принимаются. Отойди, — альфу уже достало слышать одно и то же. Намджун без стука врывается в покои, где сидит совершенно здоровый на вид Джин у письменного стола. Лишь повязка на голове напоминанием о нападении в тот день является. — Намджун?! — вскакивает главный лекарь, словно призрак к нему явился. — Извини меня, но больше так не могу! Я целый месяц толком тебя не видел! Голос твой не слышал! — срывается с места и к омеге подбегает. — Скучал! Очень сильно! — всё лицо парня беспорядочными поцелуями покрывает, ни один миллиметр не пропускает. Не замечает, как первые капли слёз из глаз омеги катятся. — Я так испугался! Так испугался, когда тебя такого беззащитного увидел! — к шее, ключицам доходит, не может остановиться. Разум альфы лёгкий дурман охватывает. — Люблю! До безумия! — берёт дрожащие руки омеги и целовать принимается. — Это… — вдруг резко замирает. Джин понимающе ладони опускает, неуверенно сжимая пальцы в кулак. — Что это, Джин? — смотрит на перстень, который помолвочным является. — Поч-чему ты не вернул этому Сухо? Давай сюда, — грубо вновь берёт руку омеги и пытается снять кольцо. — Он застрял, что ли?! — цедит сквозь зубы альфа, а лицо его багровеет. — Да что же это такое! — Прекрати! — Джин резко убирает руки Намджуна со своей ладони и отстраняется. — Ты снова делаешь больно! — смотрит на покрасневший и пульсирующий палец. — Да что происходит! — альфа сейчас с ума сойдёт. У него точно галлюцинации. Не может же быть, что его всего лишь месяц не смогли подождать? Он просто всё ещё стоит у дверей лекаря. Его снова не пустили к нему. Иначе мозг отказывается принимать происходящее. — Объясни, Джин! В противном случае камня на камне здесь не оставлю! Заживо закопаю этого Сухо, тебя и себя! — В том и дело! — отчаянный крик омеги из дурмана окончательно выводит. — В этом замке все всем могилу роют! В каждую секунду со спины могут подкрасться и в затылок подсвечником ударить! А я так не хочу и не буду жить! — Какой змей тебя укусил?! — Змеи не кусают людей без причины! И у меня есть причины так себя вести! — Думаешь, другой альфа тебе обеспечит достойную жизнь?! Спокойную жизнь, о которой ты мечтаешь?! Ты наивен! — на повышенные тона переходят. — С ним хотя бы есть надежда на это! — Зачем тогда нужно было меня обнадёживать?! — рычит Намджун. — Зачем нужно было врать, что подождёшь?! Зачем той ночью слова любви шептал, мою грубую кожу тёплым дыханием плавил, а сейчас сердце дырявишь?! — Я должен был поддержать тебя… Сделать так, чтобы у тебя было желание вернуться… — уже тише говорит лекарь. — Зачем?! Зачем, Джин?! — повторяет Намджун. — И ради этого ты снова предал Сухо, снова лёг в постель к чужому альфе?! Не ожидал от тебя такого, главный лекарь… Не от такого правильного во всём омеги! — голос альфы оттенки безысходности приобретает. — Во второй раз, Джин… Ты расколол моё сердце тогда надвое, но тебе этого не хватило, и сейчас решил полностью измельчить, — заглядывает в глаза, ответы ищет. — Я очень долго ждал, когда пройдут эти года и смогу вернуться в свой родной домик в лесу. Скоро Чимин родит, и я буду свободен. — Не состыкуется то, что ты говоришь… Тогда при чём здесь Сухо? — Если я верну перстень и попрошу тебя поехать со мной, оставшуюся жизнь провести в тихом месте, вдали от этого замка, ты согласишься? — Джин не уточняет, что он давно написал письмо Сухо. Давно разорвал помолвку, а альфе пришлось согласиться и взять ответственность на себя, потому что в противном случае все узнали бы о его связи с простолюдином. Перстень же на палец надел, чтобы не забыть тому вернуть через слугу. — Ты знаешь, что этого сделать не могу… Наши с главой Мин судьбы связаны… — теперь Намджун прекрасно понимает, что надежды рассыпались прахом. — Тогда нашим суждено разойтись, — произносит с горечью Джин и отходит к окну, показывая альфе, что теперь в разговоре можно ставить точку. Намджун делает один шаг к нему, протягивает руку, но тут же, кивая своим мыслям, убирает и направляется к дверям. И перед тем, как покинуть покои лекаря, решает добавить: — Лучше бы той ночи не было… Тогда было бы менее болезненно… — А я так сказать не могу, потому что у этой ночи есть последствия… — шепчет Джин, когда альфа захлопывает дверь, и трясущуюся руку на свой живот кладёт. Туда, где обосновалась их частичка. Частичка, о которой он так быстро не узнал, если бы не осмотр лекаря после раны на затылке.

〰️➰➿

— Чимин, не делай вид, что спишь, — отодвигает одеяло Квинт. — Не думаешь, мой мальчик, что тебе пора вернуться в свои покои? — смотрит, как мальчик сильнее глаза жмурит. — Ну, Чимин, прекрати упрямиться! — Я и так в своих покоях! — не открывая глаза, бубнит супруг главы. — Ты прекрасно понял, о каких покоях я говорю! Не глупый! — Я нужен Вунгу, он без меня спать не может! — приподнимается Чимин, демонстративно скрестив руки на груди. — Без тебя не может заснуть один хорошо известный тебе альфа, — убирает одеяло бета. — И, в конце концов, своего кролика можешь взять собой. — Я буду мешать главе! Посмотри на мой живот! — продолжает Чимин, хватаясь за край одеяла, пытаясь его вернуть себе. — Главе тоже хочется с малышом поболтать. У тебя, в отличие от него, было предостаточно для этого времени. Поэтому быстро встал и пошёл! — Я постоянно ворочаюсь на постели и зову Раю поболтать, когда сон не приходит! — не сдаётся омега. — Нечего придумывать нелепые оправдания! Глава тоже плохо спит, не мне тебе рассказывать. Поболтаешь с ним! Чимин понимает, что на этот раз он проиграл. Бежать бессмысленно. Именно по этой причине в данный момент он стоит перед главой, который при виде омеги в такой поздний час в своей комнате на какое-то время дар речи теряет. — Ч-чимин? — глазам своим не верит альфа, убедиться пытается, что супруг его не является миражом. — Собственной персоной, — пожимает плечами тот, неловко топчась на месте. — Ты чего снова босиком! — внезапно замечая, кидается к своему нежному комочку Мин и на руки берёт. — Не позволю тебе ходить по холодному полу в таком виде! Мои ноги станут твоими ногами… — смотрит на пухлые губки, застывшие на звуке «о» от неожиданности. — Как может человек быть настолько сладким? — из уст альфы, пленённого супругом, непроизвольно слова вырываются. — Так и знал, что меня булкой назовёшь! — дуется по-детски Чимин, щёки которого розовый оттенок приобретают. — А ну, отпусти! Я ведь тяжёлый! — В каком месте я тебя булкой назвал? — носом Юнги утыкается в шею, вдыхая запах омеги. — Теперь пахнешь сладким молоком… — блаженство на лице альфы читает. — Щекотно! Прекрати! — не сдерживает заливистый смех Чимин. — Прекратите! — Не брыкайся! Ещё не удержу, уроню! — пугается глава, когда рана побаливать начинает. Но омеге не обязательно об этом знать. — Ты мне никогда упасть не дашь, — Чимин берёт ладонями лицо Юнги и в зелёных глазах вновь растворяется, в весеннем лесу теряется. А после, поддавшись порыву, резко своими ручонками за шею обнимает. — Я люб… — вдруг останавливается, натыкаясь взглядом на стол главы. Owsey — Thousands of Summer Twilight — Чимин, что случилось? — Отпусти… — в голосе омеги больше нет той лёгкости. — Чимин? — глава напуганно усаживает супруга на кровать, но тот всё равно встаёт и уверенными шагами до стола доходит. — Это… — берёт в руки тетрадь, в которой душу обнажал. — Зачем? Зачем ты её оставил у себя? — так отчаянно. — Я не читал, Чимин! И не собирался! — скорее оправдываться начинает Мин. — Тогда почему она здесь? — Квинт оставил… Подумал, что так я смогу понять тебя, перестать беспокоиться того, что ты избегаешь меня, — не пытается лукавить глава. — Ты правда не знаешь причину? — Знаю… И боюсь, что успел всё испортить. Боюсь, что теперь тебе будет сложно находиться со мной в стенах этого замка. — Значит, моим чувствам не доверяешь… Я думал, что доказал тебе, что ничто больше не сможет их изменить… — Чимин, — глава видит первые крупные капли в уголках глаз супруга. Снова он допустил оплошность. — Говоришь, не читал? — перелистывает. — Тогда вместе прочитаем… — Не надо, — пытается приблизиться к нему Юнги. — Ты не обяз… — Я начал писать, когда остался совершенно один… — Чимин будто его не слышит. — Когда ты никого ко мне не подпускал. А мне нужно было кому-то о своей боли рассказать, чтобы не лопнуть из-за её избытка внутри… И после это вошло в привычку. — Чимин, закрой, прошу… — тянет руку Мин, но омега читать начинает. — Первая страница…

Сколько времени нахожусь взаперти, в этих покоях? Взаперти своих навязчивых мыслей… Не думал, что это хуже, чем находиться в той сырой темнице.

Я подарил ему сердце, а он забрал, прожевал и выплюнул мне в лицо.

Иногда по ночам я слышу твои шаги… Твоё дыхание на своём затылке. Я боюсь обернуться, открыть глаза и встретиться с изумрудными глазами зверя…

Служанка ахнула, когда зашла в баню… Сказала, что вода ещё не готова, и я, оказывается, начал мыться ледяной водой… Странно, тогда почему холода не чувствую и гореть продолжаю?

Квинт тайком отправил мази для заживления царапин… Я сразу начал наносить в область левой груди. Ждал, пока впитается. Прошла ночь. Не помогает. Сердце всё так же кровоточит.

У нас будет малыш. И он, не родившись, так же, как и я, стал свидетелем глупости одного и жестокости другого родителя.

Ты выполнил мою просьбу. Дал нам время. А я всё равно везде тебя ищу. Твой взгляд на себе ловлю. Лишь этим живу.

Я слышал твои речи в ночь перед уходом на войну. Хотел ответить, но не смог… Не успел… Не успел произнести все те слова, что на сердце храню… А теперь принял решение запереть их до твоего возвращения. Надеюсь, прогнить не успеют.

Я сразу же перебрался в твои покои. Туда, куда во время твоего присутствия не мог. Поначалу, как и думал, было сложно. Каждый уголок воспоминаниями прошлого был пропитан. Картины того дня в мыслях вспышками появлялись. Мой собственный крик с мольбой отпустить в ушах эхом отдавался. Тогда ты меня убил. Нашу постель в мой личный гроб превратил. Только я вновь в нём лежу и о своём палаче думаю.

Прошла целая неделя с того дня, как ты покинул нас… Теперь я постоянно задаюсь вопросом, правильно ли поступил, когда попросил дать нам время. Потому что боюсь, что эти дни были последними.

Месяц. Не понимаю, как ещё без воздуха живу. Ты не являешься мне даже во снах…

Наш малыш слишком быстро растёт. Джин переживает. Мне страшно и больно. Моему организму оказалось тяжело выносить ребёнка. Но пусть об этом никто не знает… Я умру, но жизнь ему подарю… — Чимин, почему ты такое написал?! Что с тобой? Что с ребёнком?! — не выдерживает глава. — Не переживай… Это старые записи, уже всё прошло, — правдоподобно врёт Чимин. — Я продолжу…

Юнги, я больше не могу. Вернись, прошу. Я не справляюсь. Устал держаться молодцом… Моё тело очень сильно отекло. Постоянно хочется спать. Но не получается, потому что постель без тебя слишком холодная. Вечные синие круги под глазами меня не красят.

— Я тоже больше не выдержу, Чимин! Прекрати… — вырывает из дрожащих рук тетрадь глава Мин. — Пожалей… — Я всё это прочитал тебе не для того, чтобы снова до твоей совести достучаться… — вытирает слёзы омега. — А наоборот, чтобы твои все сомнения о моих истинных чувствах улетучились. Недавно я хотел добавить ещё одну запись, но не нашёл тетрадь. Позволишь? — вновь тянет руку, и Юнги неуверенно тетрадь передаёт. Чимин, положив её на стол и макнув перо в чернильницу, выводить новые строчки на пустом листе начинает. — Вот и всё, — ставит точку и вновь отдаёт главе. — Прочитай ты… — Чимин, я не могу… — Прошу… Если суждено ещё раз пережить всё то, что пережил я, чтобы стоять сейчас вот здесь, с тобой, то я готов. Если в моей жизни должен появиться тот, кого я буду ненавидеть и кто будет ненавидеть меня, то пусть это будешь только ты. Потому что тогда могу спокойно засыпать, зная, что мне не причинят вреда. Больше не причинят… Ты самый лучший враг, с которым меня жизнь могла столкнуть. Главе на такое нечего ответить… — Ты меняешься ради меня… — произносит Чимин, видя растерянного Мина. — Мне этого достаточно. — Ради тебя я готов стать ещё хуже, — не отрывая взгляд от омеги, возвращает тетрадь на место и притягивает к себе молодого супруга. — Хороших людей любят все, а я буду терпеть ненависть со стороны всего мира, лишь бы в одних твоих небесно-голубых глазах любовь видеть. — Кажется, я несколькими минутами ранее так и не договорил, — шепчет Чимин. — Я люблю тебя, Юнги~я…

〰️➰➿

На плечи Юнги накидывают роскошный меховой плащ поверх чёрной рубашки с высоким горлом, на которой принимаются застёгивать последние пуговицы. Пока Мин смотрит на своё отражение в зеркале, видит всё того же огненного дракона; один из слуг, став позади него на одно колено, с восхищением поднимает голову на главу и преподносит меч с длинной рукоятью. — Всё готово, господин, — заходит в покои тоже уже переодевшийся глава стражи. — Подданные Вас ждут. — Ты предупредил Чимина, что после моего знака он должен удалиться? — Да, он пытался противостоять, потому что оставлять Вас в такой важный момент не хотел, но Квинт его переубедил. — Точнее, чем-то запугал, наверное… — мягко получается у главы при одном упоминании о супруге. — Ну что же, пойдём, друг мой. Кстати, — у дверей Юнги оборачивается к Намджуну, — ты так мне и не сказал, о каком омеге намекал в день возвращения? — Ни о каком, господин, — альфа глотает иголку, застрявшую в горле. — Это так, к слову было. — Я уж думал, мне нужно снова менять закон и позволить своему главе стражи обзавестись семьёй в период службы. — Вы слишком добры, господин, — безэмоционально произносит Намджун. — Но мне омега не нужен. Я решил всю свою жизнь посвятить землям Эмеральд. — Слишком громкие слова, друг мой. Уж мне поверь… — по-доброму хлопает по плечу главы стражи. — Мне, к слову, вчера сообщили, что Сухо и Джин хотят разорвать помолвку. Не знаю, что между ними произошло за этот период, но я дал добро… — Все Ваши решения правильные, — неожиданно для главы Мин безучастно вновь отвечает глава стражи. — Намджун, с тобой всё в порядке? — Господин, не переживайте. Всё хорошо. Слышите голоса за окном? Вас народ Эмеральд заждался. — Ты подготовил очередной подарок для них? — Несомненно. A Hero Will Rise — Epic North Чимин с маленькой диадемой на голове, украшенной жемчужинами, стоит на балконе рядом с Квинтом, вместе с собравшейся внизу толпой ждёт своего господина. Его вид снова привлекает внимание народа: кто-то смотрит с восхищением, кто-то — с неприкрытой завистью, кто-то — с запретным вожделением. И каждый начинает перешёптываться, но омега достойно держится. — Увы, твою красоту не скрыть… — бета, смотря на людей, к Чимину обращается. — Пусть смотрят, за это не казнят. — А в этом я бы так не был уверен. Если глава Мин заметит некоторые неоднозначные взгляды, без промедления даст нужный приказ, — выпрямляется Квинт. — А вот и он… — с гордостью смотрит на своего воспитанника, вышедшего на другой балкон. Глаза омеги при появлении главы Мин ярче прежнего загораются. Каким он омерзительным казался в первый день их встречи и каким прекрасным сейчас. Народ такой величественный образ главы тоже равнодушным не оставляет. Все с оханьем принимаются его встречать. Некоторые омеги чуть ли без чувств не падают. Уже мечтают о том дне, когда новая церемония состоится и их имя из списка выберут. — Мой… — от непонятной ревности шепчет машинально Чимин, и лёгкий пинок чувствует: — Наш, малыш. Не ревнуй, — поглаживает живот и вновь на супруга смотрит. Юнги бросает мимолётный тёплый взгляд на омегу с удивительными глазами, которые в этот зимний день ярче кажутся, и к народу обращается: — Приветствую всех собравшихся, — поднимает он ладонь, пока народ ликующе его встречает, а после громоподобным голосом произносит: — Я вышел сегодня к вам с хорошей новостью. Как видите, я, глава клана Мин, правитель земель Эмеральд, вернулся всем недоброжелателям назло живым и здоровым. И, что самое главное, — делает секундую паузу и продолжает: — мы одержали великую победу! Весь мир снова убедился в том, с мнением какого народа им придётся считаться! — толпа хлопает, посвистывает. — Да-да, с вами, с великим народом Эмеральд! В ближайшее время вам больше не нужно бояться того, что кто-то решит на наши земли посягнуть! Острие мечей наших доблестных воинов они сполна ощутили на своих шеях! — Да здравствует глава Мин! — повторяют из толпы. — Да здравствует наш господин! — подхватывают другие. — Сегодня во всех уголках нашей прекрасной земли будут организованы ярмарки, — получив знак от главы, вступает Квинт. — Бесплатные сладости, песни и пляски, карусели и другие развлечения будут вас ждать! Ни в чём себе не отказывайте! И ещё: всем семьям раненных и погибших будут выделены средства из казны! — радостные голоса людей ещё громче доносятся. — Все те, кого наш младший господин милостиво впустил в замок, уже оправились и могут вернуться к своим родным! Помощь им продолжат оказывать! — Благодарю, управляющий замка, — кивает Мин и взглядом показывает, что пришло время его супругу удалиться. Чимин немного медлит, но балкон под счастливые возгласы толпы покидает. — Особо впечатлительные могут последовать примеру нашего младшего господина, — говорит бета и уходит вслед за омегой. — Только что на том самом месте стоял мой супруг, — показывая пальцем на балкон, слишком громко произносит глава и ликование прерывает. — Он в моё отсутствие проявил доброту и заботу о вас и ваших семьях! Открыл перед вами двери своего очага! Его сестра лично за раненными с лекарями присматривала! — Да здравствует супру… — не успевают продолжить, как жестом руки альфа прерывает очередные восторженные слова. — Но как вы отблагодарили их за это? Чем вы оплатили моему супругу, у которого под сердцем наследник трона растёт?! — народ окончательно замирает, потому что этот взгляд главы Мин известен всем тем, кто ранее его встречал. Ничего хорошего от него ждать не нужно. — Под покровом ночи пробрались трусы! Предатели, которые, видимо, забыли, в чьём замке оказались и на кого собрались напасть! — внезапно начинается снежная метель, словно разбуженная рыком огненного дракона. Но стоящие люди, в лица которых ветер больно бьёт, пошевелиться не рискуют. — Поэтому держите ещё один подарок! — делает Мин лёгкий жест пальцем, и из открытых ворот несколько стражников мешки перед ногами толпы кидают. Мешки, из которых отрубленные головы на чистый снег катятся. — Встречайте своих героев, — произносит глава. — Это же мой сын! — с визгом бросается к одной из голов мужчина из толпы, а за ним, видимо, супруг, который глазам своим ещё не верит. — Не-ет! — истошный крик среди уже вовсю беснующейся метели слишком страшно звучит. — Для вас сын! А для меня тот, кто жизнь моего сына или дочери забрать хотел! Узрите все, что с предателями бывает, и тысячу раз подумайте над тем, стоит ли жизнь грошей, которые вам предлагают! — не чувствует ни капли жалости Юнги, смотря на этих людей. Чимин растапливает дракона, но чешуя того слишком толстая. И многое останется неизменным. Они просто-напросто будут дополнять друг друга, как лёд и пламя. Один будет дарить людям тепло, а другой холодом бодрить, закалять. — Теперь все свободны! Надеюсь, те, кто всё это организовал, трофеями довольны! — произносит глава напоследок и уходит. А из толпы, накинув на голову капюшон тёмного плаща, выходит побагровевший от злости омега, который когда-то этот замок домом считал.

〰️➰➿

— Ты слышал, Бёнхон? — омегу трясёт всем телом. — Он думает, что самым умным является! Но предъявить ничего не могу, потому что мы снова проиграли! А Чимин — лицемерное существо, которое лишь изображает, что о других печётся, а сам с обожанием на чудовище смотрит! — Он давно попал под влияние главы Мин, — альфа качает головой. — Ты же понимаешь, что у нас ничего не осталось? Лишь козырь, который получили благодаря сестре этого предателя всех омег, — чувство превосходства перед главой Мин после выступления альфы улетучилось. — Теперь мне придётся поставить всё на кон, разом напасть и уповать на то, что те, кто меня уничтожить хотел, станут на мою сторону… — Гиюн, члены Совета не встанут так просто на твою сторону… Бумажка ничего не будет значить, пока Чимин наследником беременный ходит, — пол деревянный под ногами Бёнхона скрипит. — Ужасное место, — морщится он. — Не жалуйся… Мы оставили заброшенный замок, в котором всё это время скрывались. Перебрались в маленькую деревушку, чтобы находиться под носом наших врагов и в заветный день неожиданно напасть. А наследник их уже долго спокойно живёт… Даже ещё не родившись, заносчивость своего отца демонстрирует… — Или кое-кто плохо свою обязанность выполняет… — намекает Бёнхон, но называть имя вслух не решается. — Снова ты начал… Если не сделает он, то лично тебя отправлю в замок покончить с этим гадёнышем! Именно для этого мы в Эмеральд и вернулись: чтобы ближе быть! — немного умерив пыл, продолжает: — И у нас всё-таки осталась поддержка среди альмандинов. Сын глав… — осекается, — покойного главы Альмандин ненавидит теперь Мин Юнги не меньше меня. Самого прекрасного омегу, всегда купающегося в золоте и внимании альф, обокрали и замуж за какого-то обнищавшего чиновника выдать собираются. Бёнхон, — до лица альфы дотрагивается, — страшнее омеги вроде меня, который роскоши и толком не видел, ненависть омеги, который в ней вырос и за пару секунд всего лишился. — Надеюсь, он нам не соврал и в его власти ещё находятся остатки воинов. — В любом случае народ альмандин так быстро не поклонится тому, кто жестоким властителем, узурпатором в их глазах предстаёт. Значит, у нас будет время. Глава Мин рано радуется… — У нас ещё одна проблема, — говорит Бёнхон. — Чем ещё порадуешь в этот ужасный день? — закатывает глаза омега. — Я сегодня утром гулял по родным местам. И слышал, — немного медлит, — что люди главы стражи постоянно гуляют по деревне, выискивают тех, кто о причинах смерти матери Чимина что-то знает. Думаю, они давно подозревают, что та не собственной смертью погибла… Такое ощущение, что они даже знают, кто её убил, и только подтверждение тому ищут. Но мы-то умнее тогда поступили, — довольно произносит. — Тех, кто свидетелем синяков на шее женщины стали, давно подкупили и отослали. — Столько времени прошло, а они всё не сдаются… — о чём-то раздумывает Гиюн. — А знаешь, нужно помочь людям до истины добраться. — Что ты имеешь в виду? — удивлёнными глазами на него смотрят. — Уж слишком счастлив был сегодня наш омежка, находясь на том балконе, где я должен был стоять. Надо бы ему глазки на страшную правду открыть, — ухмыляется он. — Но ведь тогда и про нас узнают! — Про нас? Только ты говорил с этим стариком, а о тебе и так знают. Поэтому, будь добр, протяни руку помощи. Не заставляй своего бывшего в неведении жить. — Как только вновь появятся люди из замка в деревне, дам зацепку, — кивает Бёнхон.

〰️➰➿

Breadcrumbs — Jacob Lee — Не могу поверить, что согласился на это, — катясь на санках по снежной горке вниз, крепче держит за талию своего супруга Юнги. Он уже больше месяца окружал омегу заботой и опекой, чтобы восполнить все те месяцы своего отсутствия в их жизни. Старается не отказывать тому ни в чём. Юнги не ожидал, что сложнее выполнения долга главы Эмеральд окажется выполнять роль примерного семьянина. Если в первом случае он одним взглядом и жестом мог утихомирить целое население, то со вторым возникали проблемы. Надо было своего добиваться более мягкими способами и уговорами, постоянно приходилось идти на уступки. А учитывая капризы беременного омежки и то, что одного брошенного невинного взгляда, перед которым альфа бессильным становился, достаточно было, задача контролировать всё становилась нелёгкой. — Крепче хватайся! — хохочет Чимин, не обращая внимание на кряхтенье позади. — У-ау! — голубые глаза сверкают, когда скорость увеличивается. — Смотрите на него! Ещё и мне говорит! — жалуется позеленевший глава. — Кому из нас скоро рожать?! — Зануда! Не мешай наслаждаться! — полным восторга голосом кричит Чимин, чувствуя весь спектр ощущений от полученной свободы. Санки потихоньку замедляются и после совсем тормозят. — Это было прекрасно! — смеётся омега. — И чего ты ныть начал? — поворачивается к главе Мин, который всё ещё его держит, на смеющегося Чимина с обожанием смотрит. — Что-то не так? На лице что-то? Испачкался? — спрашивает омега и глаза на нос смешно опускает, вытирать несуществующее пятно начинает. — Твой смех подобно звуку успокаивающего ручейка, — произносит глава, а после наклоняется и, закрывая глаза, губ омеги нежно касается, неторопливо своим ртом раздвигает их и сминать начинает. Зима в горах всегда атмосферой волшебства окутана. В руках же альфы Чимин через себя эту магию пропускает, всем телом её ощущает. Никакой холод не страшен — покуда рядом его мужчина. Омега резко прерывает слишком долго длящийся поцелуй. — Что-то случилось? Где болит? — сразу встревоженно говорит Юнги, принимаясь осматривать супруга, который лукаво улыбается, потянувшись и беря в руки снег, в главу бросает. — Ах ты! — вытирает лицо Юнги, а Чимин с санок вскакивает и бежать принимается. — Осторожно! — вслед за ним пускается. — Ну точно ребёнок! — Ты снова за своё? — останавливается омега, а звонкий смех его вновь по местности раздаётся. — Всё, возвращаемся! Не должен был я тебя слушать и приводить в охотничий домик в горах! — испуганный резкими движениями супруга, говорит глава. — Покатались и хватит! Возвращаемся в замок! — Им не забыл сказать? — Кому «им»? — приподнимает бровь. — Целой делегации, которую ты впридачу взял, — поправляет красный капюшон Чимин и головой за спину главы кивает. Юнги оборачивается и видит машущих ему Джина и Мину. — Вы долго там? Обед уже готов! — зовёт приближающийся к ним Квинт. — О боги, как дети маленькие! Вся одежда мокрая! Быстрее в дом! — Страшнее тебя только он, — говорит глава Чимину, показывая на управляющего замка. — Поэтому не понимаю, зачем надо было их приводить, — наклоняясь, недовольно шепчет омежка. — Уж прости, но Джин всегда должен тебя сопровождать. Квинт никому тебя не доверяет, даже мне. Ну, а Мина среди них уж точно не мешает. Сам говорил, что свежий воздух ей полезен будет. — Надо было и главу стражи позвать в таком случае… — пожимает плечами Чимин. — Намджун? — останавливается глава. — Я его и имел… — омежка следит за взглядом Юнги и главу стражи вдалеке в сопровождении нескольких стражников видит. — Всё-таки позвал? — Нет… — задумавшись, говорит удивлённый приездом без предупреждения альфы Юнги. — Ты иди в домик, я догоню. — Хорошо, — не перечит ему утомившийся за день Чимин и вслед за омегами за дверями домика скрывается. Hero Memories Epic Soul Factory & Cesc Vilà & Fran Soto Намджун слезает с коня и к главе тяжёлыми шагами подходит. — Господин, — поклоняется он главе Мин. — Что-то в замке произошло? Чимин вроде здесь, а значит самого опасного человека, притягивающего беды, я с собой взял, — интонация Юнги не даёт понять, шутит он или серьёзно говорит. — Господин, простите, что Ваш отдых прервал, но возникло срочное дело, не терпящее отлагательств. — Слушаю, — приглашает рукой в рядом стоящую закрытую обустроенную беседку. — Вы мне поручили заняться расследованием, связанным со смертью Пак Исо, — проходя, начинает глава стражи. — Матерью Чимина? — переспрашивает Юнги. — Ты вроде как-то сказал, что найти ничего не удалось. — В тот день, когда я допрашивал Мину о случившемся с Бёнх… — Я понял, — останавливает его рукой глава, глаза которого только при одном упоминании об этом подлеце темнее неба в ночи становятся. — Кхм, — откашливается Намджун. — Так вот, в этот день она рассказала, что слышала какой-то странный разговор этого предателя с отцом. И из разговора сделала вывод о том, что матушку их убил не кто иной, как Пак Кихун. — И ты до сих пор молчал?! — стучит кулаком по столу глава. — У меня в руках не было доказательств. Девочка не уверена была, от стресса ей могло послышаться не то. Ваш супруг беременный, я не мог допустить, чтобы какие-то выдумки негативно на его состоянии сказались. — А мне?! Мне почему не рассказал?! — Всё по той же причине. Вы тоже в тот период были не в том состоянии, чтобы о каких-то догадках выслушивать… После же началась война… — Тогда почему сейчас открыл эту тему? — Я не переставал искать подтверждение тому, что женщину убили. И… — медлит глава стражи. — Не томи, Джун! — не выдерживает глава Мин. — Нашёлся неожиданно свидетель злодеяния Пак Кихуна… — Значит, убил собственную жену?! — вены на шее Юнги выступают, кулаки сжимаются. — Где этот подлец сейчас?! Ты нашёл его?! — Да, он здесь. Я решил не медлить, привести его и сразу о Вашем решении узнать. — Сюда его! Юнги от злости дрожит. Ещё один предатель в лице отца супруга выполз наружу. Но не в тот же момент, когда налаживаться всё потихоньку в их жизни начало! — Ах ты, негодяй! — сразу срывается с места глава, как только мужчину видит, начинает душить того. — Господин, — голос Намджуна останавливает. — Он убил собственную жену, мать своих детей! Ничтожное существо, пощады тебе не будет! — плюёт в лицо застывшего альфы. — Уб-бил… — нежный голос среди крика слышат. — Чимин? — сердце главы медленнее бьётся. Вечно его омежка не в то время объявляется. — Отец? — он медленными шагами подходит к мужчине. — Ты убил матушку? За что? — сначала тихо, а потом душераздирающим голосом кричит: — За что ты так поступил?! За что-о?! — Я знал, что ты из замка выйдешь ни с чем, потому что не в твоих принципах брать что-то! — без стеснения начинает мужчина, понимая, что ему уже нечего терять. — Я решил заработать деньги, чтобы прокормить себя и твою сестру! — Ты ужасен! За какие-то гроши ты уничтожил нашу жизнь! — Как на отца смеешь голос повышать?! — всем корпусом вперёд на отшатнувшегося Чимина подаётся и рукой замахивается. — О боги! Я не выдержу! — хватается за голову Чимин, а Юнги к нему подбегает и за плечи хватает. — Кто ты такой, чтобы на моего супруга руку поднимать! Сейчас же четвертовать его! — Нет, не надо… — трясётся омега в его руках. — Не надо… Ах, — хватается за живот. — Чимин! Что с тобой?! — Лекаря! — Намджун быстрее зовёт, а Кихуна, хватая под локоть, выводит. — Юнги… — сползает вниз омега. — Да, мой родной, — горячие слёзы сильный альфа не сдерживает. Светлые пряди своего мальчика гладит. — Подожди, сейчас помогут! — Что бы ни случилось, выбор твой всегда должен быть в пользу ребёнка, — шепчет супруг главы. — Спаси его… — Чимин! Не смей закрывать глаза! Не смей пугать меня! — Юнги, больно, — показывает на низ живота, а глава с ужасом во взгляде на свои окровавленные руки смотрит. — Чимин! — врывается лекарь, который быстро обстановку оценивает. — Это… — Джин, скорее! Помоги ему! — В домик его! — требует главный лекарь.

〰️➰➿

Как только омегу заносят в комнату и укладывает на кровать, Джин принимается его осматривать. — Джин, не томи! Почему у него такие судороги?! — не выдерживает глава, смотря на супруга, который в беспамятство время от времени впадает. — У него схватки… Нужно… — глотая ком в горле, произносит лекарь. — Нужно ребёнка скорее доставать. — Но ему рано рожать! — кричит Квинт. — Джин, спаси их! — отчаяние накрывает главу с ног до головы. — Очень сожалею, но Вам придётся выбрать. Если сохраним жизнь ребёнку, Чимин с большой вероятностью… — Что? — каждое слово в извилины мозга Мина попадает, но не обрабатывается. — Погибнет, господин… — Что ты такое говоришь?! — тяжелее Чимина дышать начинает. — Мой альфа должен родиться! Чимин этого не выдержит! Он не сможет без ребёнка! — Мне очень жаль. — Ты убил меня, Джин… Расколол меня на две части. Попросил выбрать между правым и левым глазом, между мозгом и сердцем. Слова твои жестокие. — И ещё… — лекарю каждое слово тяжело даётся. — Ещё? После всего этого есть ещё что добавить?! — Если Чимин всё-таки выкарабкается… То уже вряд ли сможет забеременеть… Тьма слишком долгой была, а счастливые моменты с мальчиком — слишком короткие. Чимин чувствовал, за ребёнка просил. Хотя его омега всегда за других просил, других оберегал. А кто его самого защитит, если не супруг? Плевать на трон. Плевать на то, что он лишится сегодня всего, за что боролся. Власть без голубоглазого омеги не нужна. Мир его сейчас ограничен только мальчиком. За его пределами — абсолютная пустота. Без цветов, запахов, звуков. Чимин не простит за выбор. Но, если понадобится, глава вновь будет ненависть в глазах омеги видеть, лишь бы тот дышать не переставал. «Прости, малыш, но твой папа должен жить…»