Воды Эмеральда

〰️➰➿

— Мина, вставай, — хлопает Квинт по плечу девочки, которая не поняла, как легла вздремнуть. — Вставай, милая моя! — Квинт? — вскакивает она с постели. — Что? Что такое? — откидывает назад одеяло, которым старший брат её укрыл. — Что? Что случилось?! Как? Гд-де Чимин? — испуганно и непонимающе по сторонам озирается, лишь через некоторое время устремляя взгляд на бету. — Я пришёл, чтобы вас предупредить. Но его здесь, как видишь, нет, — проводя ладонями по лицу, управляющий замка кое-как контролирует свой голос. — Чимин! Как я могла! Как я могла заснуть! — страх Мину поглощает. — Не время причитать… Хотя, — взгляд беты на тумбу прикроватную падает, где две чашки стоят. — Знаю, как… Как ты заснула… — берёт обе поочерёдно и принюхивается. — О-он… — смотрит девочка на мужчину, и сразу всё в голове проясняется. — Он сказал, чтобы я составила ему компанию. Значит, пока отвлеклась… — Поменял чашки и дал тебе выпить из своей со снотворным… — О боги… — девочка ладонями прикрывает рот, а после держится за грудь, из которой выбраться сердце намеревается. — Члены Совета здесь… Я чувствую неладное, — носится по комнате Квинт, и резко останавливается, и подбегая к девочке, хватает за плечи. — Слушай меня, Мина, эти люди страшнее чертей. Они никогда просто так в замке не появляются. — Это из-за того, что Донсу пропал? Они узнали? — Да… — устало по лбу Квинт проводит. — Думаю, что да. От них ничего не скрыть… — И что? Что это значит? — Они свергнуть его приехали. Свергнуть главу Мин. — Но… Тогда… — ком в горле девочка сглатывает. — Восстание, Мина, — озвучивает бета то, что она не решилась. Слишком жестоко. Не сейчас. Не тогда, когда у них горе. — Будет кровавая битва, — стискивает зубы управляющий замка, стараясь не вспоминать прошлое. — Я тебя сейчас скрою там, где хотя бы на время безопасно будет. — Чимин… — ступор долго не держится. Холодный разум тут же девочка возвращает. Брат учил бороться. Она не забьётся в угол, не будет прятаться. — Я должна! Должна его найти! — Не время геройствовать! Быстро за мной! — уже громкий голос сдержать не удаётся, бета за руку хватает и на выход за собой тащит, а та к кролику тянется, на руки берёт. — Стой, Квинт! Стой! — Мина начинает брыкаться. — Не пойду! Никуда не пойду! — кричит она и вырывается, пока морщинистые руки Квинта хватку не ослабляют, а после и вовсе обессиленно отпускают. — Ты ещё мелкая, не понимаешь, что значит настоящее зло. Там вечно голодные гиены. Им не хватает того, что они имеют. Сколько бы богатства и власти у них не было. Они сожрут любого на пути к своей цели! — Знаю! Осознаю! — таким же возбуждённым голосом отвечает девочка, а после, взглянув в глаза беты, видя понимание, тише продолжает: — Но, Квинт, я не смогу скрываться, пока мой брат, которого опасность ждёт, где-то ходит, — с лёгкой улыбкой произносит она, пожимая плечами. — Не уговаривай. Не надо… Моего племянника похитили. Мой брат не в себе. Какая будет жизнь у меня, если останусь жива? Я всех и так потеряла. — Мина… — решимость в глазах напротив мужчина видит. — Иди, Квинт. Спасай других. Все в твоей защите нуждаются. — Я не могу оставить тебя… — мечется бета, которому обо всех думать приходится. — Я прикажу всем на поиски Чимина пуститься. Ты же иди со мной! — Я буду с ней, — подходит к ним парнишка с кучерявыми волосами. — Риат? — тот кланяется управляющему. — К замку подтягиваются воины, — говорит он. — И это явно, судя по одежде, не те, которые господину подчиняются. Поэтому я приехал проверить, всё ли здесь в порядке. И, как вижу, не ошибся. — Всё-таки они решились на это… Нужно предупредить главу, — в бешеном ритме сердце стучать начинает. — Скажите, что от меня требуется, — гордо вскидывает голову парнишка. — Дай его мне. Я найду безопасное для него место, — бета показывает на Вунга, а девочка ему зверька передаёт. — Как и сказал, будь с Миной. Ищите Чимина. А когда найдёте, бегите так далеко, как только сможете! Лучше — пересекая границу земель Эмеральд. — Настолько всё плохо? — взгляд парнишки ещё серьёзнее становится, а бета молча лёгкий утвердительный кивок головой делает. — Я понял. Я найду младшего господина и вернусь, — смотрит на девушку и, ещё раз поклонившись управляющему замка, даёт знак Мине. — Пора. — Береги её, Риат, — окликает Квинт, — как зеницу ока. Пусть боги ваш путь сопровождают, — шепчет он, и, бросив взгляд на Вунга в руках, направляется остальных предупредить.

〰️➰➿

— Как тебе удалось сюда зайти? — спрашивает девочка, когда они корпус для омег позади оставляют. — Глава сообщил страже, что я могу в любое время приезжать. — Но именно сюда альф не пускают. — Я, — останавливается и виновато опускает голову парень. — Я хотел увидеть тебя. Лично попросить прощение за своё поведение. — Писем было достаточно. Да мне и незачем тебя прощать, — коротко бросает она. — Ладно, мы должны торопиться. Всё равно твоё появление было своевременным. Поможешь мне брата найти. — Он покидал замок? — Это нам предстоит выяснить, — девочка головой показывает на коридор впереди.

〰️➰➿

— Вы не видели младшего господина? — спрашивают Риат и Мина у каждого стоящего стражника. Но вместо ответа получают отрицательное качание головой. Лишь одна из служанок признаётся, что встретила супруга главы, — тот в сад направлялся. — Я-я не понимаю, — Мина останавливается у колодца дух перевести. — Он же не ребёнок, чтобы взять и вот так убежать, — вдруг от усталости и резкой смены картины перед глазами начинает кружиться голова. Риат замечает это и быстро за талию хватает, спасая от падения. — Осторожно, а то я привыкну… — натыкается на непонимающий взгляд девушки. — Ловить тебя… — мягко улыбается он. — Я… это, — теряется на секунду она. — Спасибо… Но пора отпустить, — тяжёлый взгляд на парня бросает. Но не успевает Риат убрать руку, как чьи-то стоны доносятся. — Что это? — в сторону звука оба головы поворачивают. — Ты слышал? — спрашивает омежка, а альфа кивает. — Здесь есть кто-то, — подносит палец он к губам и за спину девочку уводит. Медленными шагами они направляются к источнику доносящегося звука. Обходят кусты с любимыми цветами супруга главы. И вскоре оказываются у яблони, под которой встречают присевшего на земле незнакомого омегу. Тот, увидев двоих, суетиться начинает, быстро размазывает рукой слёзы, но, как только вторую поднять пытается, морщится. Явно от боли. — Вам помочь? — выныривает Мина из-за спины парня, который снова рукой ей пытается путь загородить. — Ты не видишь! У него рука травмирована! — недоумевает Мина. — Мы должны ему помочь. — Всё в порядке… — через силу говорит незнакомец и при попытке встать охает. — Что с Вами? — наклоняется она к нему. — Кто Вы? Как сюда попали? — хочет осмотреть руку омеги, но тот, искривившись, одёргивает её. — Прошу, простите, если побеспокоил, — опускает голову парнишка. — Я просто искал безлюдное место и забрёл в этот сад. — Так и не сказали, кто Вы? — смотрит настороженно Риат на него сверху вниз, украдкой следя за движениями Мины. Девочка, пока альфа допрос решил устроить, тихонько снова руку омеги берёт. — Я же сказал… Не надо, — вновь парень пробует руку в сторону отвести, но на этот раз Мина не позволяет, крепче держит. — Я, конечно, не лекарь, но знания поднакопила. Меня лично главный ле… — начинает, но тут же останавливается. Не может поверить в то, что их Джин предал. Тот, кого она своим образцом во всём считала. — Кто так с Вами поступил? — Неудачно упал… — неуверенно произносит омега. — Я супруг члена Совета, — поднимает глаза на Риата. — Ах! — вскрикивает он, когда манипуляции девочки на своей руке чувствует. — Слава богам, не перелом, — делает вывод Мина. — Вывих… Я могу помочь… Но, — смотрит девочка на альфу и вновь взгляд на напуганного омегу переводит, — но будет очень больно… — Хорошо… — только сейчас она видит его безжизненные глаза. — Я к боли привык. — Это он? Он так с Вами поступил? — решается задать вопрос Мина, когда понимает, что успела насчитать пять синяков и ссадин на теле омеги. И это только те, которые на видных местах. — Обопритесь на дерево…— просит она. — Риат, помоги, пожалуйста, — альфа наклоняется и удерживает незнакомца, как показала Мина. — А я помню тебя… — страдальческим голосом произносит омега, смотря на неё. — Ты ведь та, чьё имя в жеребьёвке вытянуто было. Та, которая супругой главы была избрана. Но брат твой храбро поступил, тебя защитил. Мне же… Мне же не повезло, — болезненная улыбка на лице его появляется. — Я всего лишь пожелал отлучиться, — показывает на руку. — Он сделал это потому, что ты хотел отлучиться? — хмурясь, спрашивает Риат, но омега не отвечает. — Возьми это в рот, — передаёт палку Мина, теперь стыдясь в глаза напротив смотреть. Ей действительно повезло. Но сколько таких униженных и истерзанных омег, которые после церемонии к жестоким приближённым попали? — На счёт три. Раз, два, три! Резкий щелчок. Боль пронзает каждый участок тела омеги, который не сразу сообразил, что она сделала. — Всё… — выдыхает Мина, а Риат на неё с восхищением смотрит. Маленькая девочка, но с такой силой воли. Даже в самый тяжёлый период рассудительность проявляет. — Ещё будет болеть… Но должно пройти быстро. Я сообщу, чтобы тебя осмотрели ещё лекари. — Благ-годарю… — делает вдох омега, чувствуя некое облегчение. — Почему ты не уйдёшь от него? Год прошёл. Новой церемонии не будет. — Собирался… — свободной рукой омега снимает платок, оголяя шею. Следы ожога и удара во всей жуткой красе предстают, Мину зажмурится заставляют, хотя именно она пару минут назад вывих вправила. — Он сказал, что ничего не поменяется. Меня отпустят лишь тогда, когда новую омегу выберут… — Мерзавцы… — шипит Риат, отворачивается и на ноги встаёт. — Мы должны найти Чимина… Это очень страшные люди… — девочка тоже трясущимися ногами, с поддержкой альфы на своих двоих оказывается. — Вы ищете младшего господина? — вдруг оживляется омега. — Да… Ты видел моего брата? — Он говорил с бывшим супругом главы… — медлит с продолжением. — Тот соболезнования принёс… — Соболезнования? — в землю врастает девочка. — Какие соболезнования? — Сын господ… Все говорят о том, что мальчик умер… — Донсу не умер! — кричит девочка. — Мой племянник жив! Его похитили! Но мы найдём его! — Риат хватает её за плечи и прижимает к груди. — Почему он так говорит?! Почему?! — показывает она на омегу. — Простите… Я всего лишь рассказал, что слышал… — виноватый голос того Мину отрезвляет. — Что после случилось? Ты видел? — отстраняется она от парня. — Он побежал в сторону выхода… — Чимин не в замке, — смотрит девочка на Риата. — Единственное место, куда он мог направиться, думая, что сын погиб, это… река Эмеральд, — окончательно связь с землёй теряет, понимая, что они уже могли не успеть. И самое страшное произошло. — Пошли с нами… Я даже твоего имени не спросила… — обращается к омеге. — Берк. Меня зовут Берк… Но я не могу… Мне некуда возвращаться… Он узнает и уничтожит всю мою семью. — Но… — Риат и Мина уже собираются возразить. — Надеюсь, глава Мин сможет что-то сделать… — обречённым голосом выдаёт Берк и вновь улыбается. Альфы, считая омег пустым сосудом, превращают их в таких. Лишают решимости, убивают всё то, что помогает им человечность сохранить. Их тела истерзают, душу вынимают. Берк — яркий тому пример. Сколько ещё ожогов, ссадин и царапин под его одеждой и слоем косметики? Омега врал. Спокойно врал о том, что вывих из-за падения получил. Врал и улыбался. Но глаза обмануть не смогли. В них было полное опустошение, словно лишь физическая боль, стоны свидетельством того, что он человек, являлись. Получается, земли Эмеральд обречены, потому что почва слезами таких же беззащитных омег удобрена.

〰️➰➿

Cornfield Chase — Hans Zimmer Когда стоишь перед несущейся водой, чувствуешь её мощь и всесилие. Себя, как ни странно, маленьким, но защищённым от внешнего мира ощущаешь. Если спросят, как течёт река, многие ответят «быстро» или «медленно». Чимин же, с детства любящий наблюдать за ней, даст иной ответ. Свободно. Река течёт свободно. И этой свободой всегда перед омегой кичилась. Поддаваясь той самой идее о вседозволенности воды, Чимин представляет, что она, как настоящий друг, потоком смоет всю ту боль, которая внутри хрупкого тела уже не помещается, излечит даже самые мельчайшие раны, унесёт их со всей грязью. Даже звук воды ощущение умиротворения дарит, а что будет, если прямо в объятия со всеми шрамами на теле к ней кинуться? Будет щипать. Понимает. Но после надеется вздохнуть, получив долгожданное успокоение. Пусть и вздохнуть в последний раз. Но всё не так. За спиной супруга главы дорога. Потом — маленькие дома тех, кто подальше от центра земель Эмеральд устроился. Если прогуляться, то можно уже выйти в многолюдное место. А там и до шумного базара недалеко. Сделав же всего один шаг вперёд, Чимин не знает, с чем столкнётся. Потому что впереди неизведанность. Что по ту сторону, которая от человеческих глаз закрыта, неизвестно. У мёртвых не спросить. Поэтому омега оттягивает этот момент, сам не понимая, чего ждёт. Слова про то, что бороться нужно, те самые слова незнакомого омеги, которые он как мантру повторял, больше не помогают, только усмехаться заставляют. В воде своё отражение видит и глупыми вопросами задаётся, вновь безумно сквозь кровавые слёзы улыбается. Почему его ангелом считают? Где же те самые крылья за его спиной? Где яркий свет в его глазах? А нимб, о котором все твердят? Нет. Ничего из этого у него нет. Обычный мальчишка, состоящий из крови, мяса и нескончаемой боли. Мальчишка, который за всю свою жизнь толком ничего и не сделал. И вряд ли уже успеет, раз на самое страшное решился. Как только он посмел возомнить, что полноправным членом династии стать сможет? Омега, сын кузнеца. Как только себе внушил, что вправе рядом с главным драконом находиться? Влез не туда, от предлагаемой свободы отказался. Все спасителем главы его считают. Какой спаситель?! Он проклятием для этого замка стал! Как только поверил в то, что папой ребёнка дракона заслуживает быть? Никчёмный. Его слабый организм при родах еле выдержал, лишь чудом оба живы остались. Но всё равно кроху с самыми сладкими на свете алыми щёчками не уберёг. Своего кроху! Свою малютку! Ему бы хоть раз ещё к пальчику прикоснуться! Нежные ручонки поцеловать! Вновь ни с чем не сравнимый запах вдохнуть! Хотя бы раз! — Донсу-у! — громкий крик омеги громом сопровождается. Поднимая искажённое лицо, он кричит во всеуслышанье. Хочет быть услышанным! Но слышат его только горы, леса, небеса и та самая река Эмеральд. — Прости своего нерадивого папу! — надрывается Чимин. — Прости… Юнги… И прощай… Вода, обделённая вниманием, на этот крик лишь ещё большим шумом отвечает. Манит. О себе напоминает. — Прими меня, Эмеральд, в свои объятия, ибо я больше не могу… Встречать рассветы не для меня, уйти в закат — в самый раз… Всего один шаг навстречу к успокоению. Всего один шаг навстречу к тому чувству, которое испытать на земле омеге не дано. Всего один. — Чимин… — Мина? — Чимин~а, пойдёшь ко мне? — спокойно девочка произносит, спугнуть боится. — Мина, что ты здесь делаешь? — лишь на секунду супруг главы поворачивает к ней голову. — Ты бросил меня в этом замке. Это я должна тебе такой вопрос задавать. — Мина, уходи… — Чимин~а, братик, подойди ко мне, прош-шу, — губы дрожат, украдкой она смотрит на Риата, который с другой стороны медленно к омеге подходит. — Мина… Уходи… — повторяет Чимин. — Тебя здесь быть не должно. Я привёл тебя в замок, думая, что спасаю… Прости меня. Я нас погубил. — Это не так, — со всей уверенностью произносит девочка. — Чимин, я никогда так счастлива не была, как в этом замке. Находясь с тобой и с главой, я ощущала, как воздух в этих стенах вашей взаимной любовью был пропитан. Да, сначала в это поверить было сложно. Где мой брат, настоящий ангел с рождения, помогающий всем, пусть и во вред себе, а где дракон с острыми когтями, который все земли Эмеральд столько лет в холодном страхе держал. И из-за этого я ужасно поступила. И нет мне прощения, — совершенно искренне говорит Мина. — Но вы доказали, что история любви ангела и чудовища стара и банальна, но правдива. — Только к чему она привела? — Чимин никак взгляд от воды отвести не может. — К тому, что мы оба на нашем пути теряем близких. Наш кроха, плод этой странной любви, поплатился за всё… За все ошибки прошлого и настоящего. Он ведь ни в чём виновен не был… — девочка слышит в голосе брата обречённость. И она не ошибается. Супруг главы давно находится в плену у тёмных призраков с ужасающими названиями: боль, горесть, страдания. И обнимало его сейчас, средь этой черноты, чувство беспросветности. Хотя использовать слово «обнимать» здесь неправильно. Это чувство накрывало омегу, всеми своими липкими конечностями придавливало. И к страшным мыслям подталкивало. — Я обязан освободить нас с главой от этих оков… — вдруг уголком глаз приближающегося альфу замечает. — Риат, не подходи… — и добавляет тише, продолжая острые камни в воде гипнотизировать: — Здесь опасно… — один камень под его ногами в воду с характерным звуком летит. — Чимин, прошу! — уже не сдерживает себя девочка, падая на колени. — Матушка, отец! Теперь и ты! — опускает голову вниз, начиная навзрыд плакать и умоляя себя не смотреть в сторону брата. — Господин, пожалейте свою сестру, — заговаривает Риат, смотря то на супруга главы, то на девочку. Им не понять, что Чимин чувствует. Ему жалко было всех всегда. Себя он не жалел. И из-за этого теперь здесь стоит. — На замок скоро нападут, — сквозь плач произносит Мина. — Главе не жить, — больше не медлит она, на больное надавливает. И не прогадала. На этих словах Чимин голову вновь поднимает. — Прыгай, братик… Твой супруг всё равно за тобой последует. Его в любом случае к тебе отправят. — Юнги… — какой-то резкий удар выбрасывает супруга главы из собственных уничтожающих мыслей. Очередная вспышка боли пронзает всё тело. Но неожиданно отрезвляет. Юнги, его альфа, в беде. — Моё успокоение не в тебе… — тихо говорит омега реке. — Моё успокоение в господине… — шепчет он. Супруг главы выбрал стихию огня. Выбрал своего дракона. У всех мрачных чувств снова не получилось искоренить природную потребность омеги. Потребность в движении лишь в одном направлении. К свету. Чимин делает шаг назад, Риат облегчённо вздыхает, но нечаянно нога омеги соскальзывает, и он, как когда-то, чуть не срывается воду. — Чимин! — во всё горло орёт Мина, а альфа за доли секунды успевает ринуться к омеге, схватить и на землю повалить. Мина от бессилия и пережитых эмоций ещё громче, закрыв ладонями лицо, начинает плакать, то ли проклиная, то ли благодаря все высшие силы. — Какая драма, — незнакомый громкий голос тишину нарушает. Мина вздрагивает, не успевает и звука издать, как её хватают, закрывая рот ладонью. Риат одним выпадом перед Чимином встаёт и меч из ножен вынимает. — Бёнхон! — Чимин кричит, когда видит перед собой альфу и незнакомого мужчину. А позади… Целую толпу вооружённых людей. — Наконец-то я твоего бывшего вблизи увидел, — говорит незнакомец Бёнхону. — Неожиданная, но приятная встреча. — Гиюн… — качает головой альфа. — Жаль, в первый и последний раз стал свидетелем той красоты, о которой все так говорят… — вздыхает омега. — Только попробуйте подойти к нему! — шипит Риат, прекрасно понимая, что бессилен в этой ситуации. Он один. А позади этих двоих — целая армия. — Мина! — Чимин вновь в реальность вернулся. — Зря только от края отошёл, — не обращая внимание на парня, Гиюн к Чимину обращается. — Потому что сегодня тебе придётся всё-таки искупаться в прекрасных водах Эмеральда.

〰️➰➿

Sunder — Really Slow Motion — Что Вы сейчас от меня хотите? Зачем здесь собрались? — падает на трон Мин. — Чтобы Вы покинули это место, — на трон головой указывает альфа, — как и обещали. — Вы решили уничтожить эти земли? Уже определились, как будете делить этот стул? — отрешённо спрашивает глава. Он лишь мечтает пойти к Чимину, к своему супругу, запереть того в комнате, чтобы эти страшные слухи до него не дошли. — Уверен, что каждый из вас себя самым достойным считает. А значит внутренних войн не миновать. Тем самым вы разделите наши земли на несколько частей. И приведёте их к неминуемой гибели. — Заблуждаетесь. На этот счёт у нас единодушное мнение. У нас есть на примете тот, у кого силы не меньше, чем у Вас. — Вы наивны, раз полагаете, что сила для поддержания государства — самое главное. — Сами себе противоречите, господин, — выкрикивает один из членов клана. — Так Вы всегда и говорили. Утверждали, что Эмеральд держится на силе и страхе. О чём толкуют эти люди, если его сына похитили? Будь они в другой ситуации, глава клана Мин, не успели члены Совета моргнуть глазом, расправился бы с каждым, кто непочтение успел ему выказать. Покончил бы с ними самым негуманным способом. Но боль, которая забилась в каждый уголок сознания, сковывала движения альфы. Воздух вокруг него обжигал горло похлеще самого сильнодействующего яда. Как он может дышать, когда есть вероятность, что кислород его малышу перекрыли?! А если выяснится, что к этому причастен кто-то из впереди стоящих, то он лишь одними голыми руками распорет живот, выпустит кишки и из них ожерелье им же на шею сделает. Замок, свой дом, в арену с кровавым сражением превратит. — Да. Говорил, — хриплым голосом произносит он, в голове светлый лик супруга держит, чтобы не сорваться и зверя своего не выпустить. — Но обстоятельства показали, что одной силой и одним страхом невозможно добиться настоящего уважения населения. Народ Эмеральд должен хотя бы верить, что на троне сидит тот, кого они видеть хотят, — по переносице пальцем проводит, головную боль снять пытается. — Когда в последний раз вы по базару ходили? — тут же уточняет: — Ходили не для того, чтобы проследить за тем, как ваши подчинённые плату с простого люда собирают. Когда вы узнавали об отношении населения к правящей династии? Когда их положением интересовались? И я не только об омегах. Наступает молчание, а после громкие перешёптывания заполняют тронный зал. Глава не слышит конкретные слова. Да и ни к чему это, ведь в словах тех пустота, содержания нет — глава в этом уверен. Ничего толкового. Он видит, что никто над его вопросами не задумывается и отвечать не собирается. Всегда так было: они все, включая его, управляют людьми, не зная людей. Омег же и вовсе за людей не считают. — Так или иначе, Вам придётся оставить всё, — ожидаемо слышит он. — Если не сделаете это самовольно… — не решается продолжить член клана. — Что тогда? — изумрудные глаза огонь извергают. — Какие будут ваши дальнейшие действия?! — вскакивает глава, обводя всех испепеляющим взглядом, под которым каждый тушеваться начинает. — Вы жалко выглядите, — присутствующие опускают глаза в пол. Но неожиданно земля под ногами содрогается, за окном беспорядочные голоса, звуки металла и громкие шаги толпы слышатся. В этот момент члены клана в хитрой улыбке расплываются: — Вот и всё, Мин Юнги… — И чего ваше настроение так сразу переменилось?! — Мы предупреждали, господин, — довольным голосом говорит один из альф, а глава Мин, бросив на него свирепый взгляд и взмахнув чёрной мантией, тяжёлыми шагами к окну подходит. Прямо перед воротами стоит целая армия в полной боевой готовности. Армия, которая в подчинении членов клана находится и против действующего главы теперь выступает. Армия, состоящая из людей, которых Мин лично материально отблагодарил за победу в войне: своими руками снабдил доспехами, предоставил орудие, которое теперь против него те используют. — Предатели… — шипит дракон. — Вы покусились на ту семью, благодаря которой дышите и припеваючи живёте. Юнги — прекрасный политический деятель, который никогда спин своих врагов не видел, потому что всегда шёл впереди всех. Но сейчас и он осознаёт, что победа не будет на его стороне, каким бы он сильным и великим ни был. Значительная часть стражи покинула замок вместе с главой стражи, в то время как стража членов клана объединилась. И не только они составляли ту армию, которая под окнами явно приказа напасть ждёт. — Здесь ещё и воины из земель Альмандин? — горько усмехается глава Мин. — Те, с кем мы столько боролись? Те, из-за которых кровь наших доблестных воинов пролита была? Вы объединились с ними, чтобы уничтожить одного меня и мою семью? — Мы не объединялись ни с кем, — брат Кхаи вновь вступает. — Мы лишь согласились с тем, кто смог объединиться с ними. У Вас нет наследника. Нет гарантии трона. Вы собираетесь внести изменения, которые погубят всё то, за что мы боролись и по сей день боремся. — И кто это, о ком Вы столько говорите? Кто этот человек, у которого столько силы и власти над вами? — взгляд Юнги пристальный, изучающий. — Ошибаетесь. Он тот, кто признаёт нашу власть. Тот, кто не казнит члена клана и не изгонит из земель Эмеральд, — открыто о Кхаи и Хансоне говорят. — То есть марионетка, о которой вы столько лет грезили? — кривая улыбка на лице главы появляется. Так предсказуемы. — Вот и вся причина вашего сегодняшнего нахождения: кукловодом моим стать так и не смогли. Все ниточки, которые вы пытались мне привязать с детства, я с лёгкостью отрезал. Интересно, кто этот альфа, который согласился вам бразды правления дать. — Не альфа. Омега. — Омега? — бровь главы дёргается. — Омега у власти? Вы решили против законов Эмеральд пойти? — Против законов Эмеральд? Нет, господин… Вы собственной печатью издали приказ о внесении изменений в те самые законы. — Приказ? — опускается тяжёлыми шагами Мин с помоста, на присутствующих вновь пристально смотрит, берёт в руки документ с символом главы клана Мин, выгравированным на кольце, а мозг уже выдаёт воспоминания: «Вот на какой бумаге Мина печать поставила». — Приказ, — двери тронного зала открываются, и в помещение вальяжной походкой, несмотря на явную хромоту, красивый омега заходит. — Приказ, глава Мин. Точнее бывший глава. Такое бывает, что никогда в жизни человека не видел, но в тот момент, когда впервые пред тобой он предстаёт, ты его узнаёшь? Понимаешь, что знал когда-то? Сердце волнением и тревогой наполняется. Глаза обмануть можно. А вот этот быстро стучащий орган никак. Он то, что сокрыто, обнажает. Потому что помнит. Юнги смотрит на омегу впереди. Сомнений в том, что это его брат, не возникает. Брат. Тот, кому доставалась вся любовь матери. Тот, кого вместо него предатели на трон возвести желали. Но тот, кто, несмотря на это, дорог Юнги был. Несмотря на отсутствие разницы в возрасте, именно Гиюна маленький альфа старшим братом считал. Но мать их разделила, даже играть детям вместе не разрешала. А когда Юнги пытался к играм их присоединиться, за дверь выставляла. После эти события оставили след в душе маленьких мальчиков, за которых всё взрослая женщина решила. Но сейчас судьба их столкнула лицом к лицу, нос к носу, с глазу на глаз. Эта встреча, к которой глава Мин готов не был. Вместе с тем — встреча, к которой его брат с детства готовился. Они поменялись местами. Разрушили все стереотипы. У Юнги, альфы, сейчас все чувства разом верх берут. В груди его нескончаемые взрывы атакуют. У Гиюна, омеги, преобладает разум. В сердце ничего не ёкает при виде брата вблизи. — Гиюн… — почти шёпотом у главы получается. — Юнги… Братик… — отвечают ему и первым разрывают зрительный контакт. — Думаю, ты удивлён меня здесь видеть. Ведь я по всем законам логики должен был стать другом для червей. — Нет, — уверенно, несмотря на внутреннюю борьбу, получается у Мина. — Не удивлён. Я ждал тебя. — Ждал? — скрещивает омега на груди руки. — Ждал, — в такой же манере отвечает Юнги. — И встретил бы тебя, как положено сыну главы. Через парадный вход. Но ты предпочёл другой способ. — Ох, не волнуйся, — с сарказмом в голосе произносит тот. — Я и так через главный вход зашёл. Ряды твоих воинов поредели. — О нём Вы говорили? — Юнги спрашивает у членов клана и показывает на Гиюна. — Вы хоть знаете, кого в замок пустили? — Знаем. В нём кровь династии. Это важнее. — Омегой легче управлять? — усмехается глава. — Именно так вы подумали и по этой причине его выбрали, — обводит всех взглядом. — Только не учли того, что этот омега всех за нос столько лет водил. Не только меня. Но и вас. Именно ваш приказ исполнен не был. Думаете, он так просто отдаст вам эту власть? — Ему придётся. Большая часть армии в наших руках. В его — то, что осталось от воинов Альмандин, — отвечает брат Кхаи. — Кхм-кхм, не говорите так, будто меня здесь нет, — напоминает о себе Гиюн. — Чтобы не было недопониманий, разногласий, предлагаю достопочтенным членам клана удалиться, пойти отдохнуть. Вы, полагаю, устали после дороги, — продолжает он. — А мы с братом пока попробуем общий язык найти, чтобы без лишних жертв обойтись. Да и соскучились друг по другу. Уж очень разлука долгая была, — глазами Юнги сверлит, который только о спасении супруга думает. — Гиюн, ты уверен в этом? Справишься? — спрашивает член клана. — Несомненно. Вы же и ваша армия будете недалеко. Если что, снова дружно со всем кланом Мин соберёмся. Поужинаем, — пожимает омега плечами. — Слышал, в замке кухарка отменные яства готовит. Если не доверяете мне, можете оставить одного представителя, — спокойно предлагает, а те переглядываются. — Хорошо. Мы будем поблизости, — немного обдумав, выступает один из собравшихся альф. — А Вы, господин, — обращается к главе Мин, — надеюсь, проявите, как всегда, понимание и разумность и откажитесь от трона без никому не нужных кровопролитий. — А я надеюсь, — тяжёлыми шагами ближе к члену клана Юнги подходит, своим дыханием лицо его обжигает, — что вам хватит ума собрать всю свою армию и убраться восвояси, пока я ещё вам это позволяю. В противном случае, боюсь, на наших землях появится большое количество могильных холмов. — Даже находясь в таком положении, вы осмеливаетесь угрожать нам, — отвечает альфа, но взгляд от свирепого дракона лишний раз решает отвести. — Вы до сих пор не можете отличить угрозу от предупреждения, — недобрая искра в зрачках изумрудных глаз играет. — Если так случится, что из этих дверей я выйду проигравшим, то просто моя могила составит компанию вашим. Потому что вас в любом случае ожидает один возможный исход. — М-мы оставим вас, — тараторит альфа и, дав знак другим, уходит. Все члены Совета гуськом, друг за другом, покидают тронный зал. В помещении остаются только несколько людей Гиюна. — Они тебя всё равно боятся, — вздыхает омега, смотря на главу. — Раз уж ты сам заметил, то тогда должен был понимать, прежде чем сюда являться, что меня стоит опасаться. Только одного не пойму: как тебе удалось уговорить членов клана? Ведь они не согласны на эти снятия ограничений в отношении омег? — следит за тем, как Гиюн, прихрамывая, ходит и огромное помещение разглядывает. — Пришлось идти на компромисс, — омега потолок осматривает. — Обещал, что за всё время своего правления не трону основополагающие принципы. — То есть то, что омеги «рабы и только», тоже не изменишь? Тогда почему ты тут? — Я не трону, но мой ребёнок сделает. Всё просто, — вновь на Юнги взор обращает и руки раскрывает. — А то, что омега будет у власти, — уже историческое событие для Эмеральд. — Правильно: всё просто, — подтверждает бесцветным голосом глава Мин, до сих пор пережёвывая то, что перед ним брат стоит. Родной брат. — Ты просто хотел власти любой ценой. Вся эта твоя идеология о свободе омег — пустышка, которую ты предал при первом же случае на пути к власти. Как только будешь смотреть в глаза тех, кто за тобой последовал, надеясь на лучшее? — Они получат то, к чему мы стремились. Просто чуть позже. Для начала я укреплю свои позиции. А после приступлю к искоренению всех правил, угнетающих омег, — Гиюн подходит к трону, проводит по нему ладонью. — Я уже меняю жизнь омег к лучшему, — глава намеренно время битвы оттягивает. Он уверен, что его воспитатель прямо сейчас занят спасением обитателей замка. И пока не станет известно о том, что супруг его в безопасности, предпринимать ничего не сможет. — И ты об этом, учитывая хорошую работу своих доносчиков, осведомлён. Тогда в чём смысл нахождения тебя на троне?! — Поздно. Слишком поздно, — вновь тяжёлый вздох слышится. — Сможешь вернуть все мои упущенные года? Твои нововведения вернут мне детство, матушку? — А ты сам не припозднился? Тебе, как и мне, давно не шестнадцать. Слишком долго до дома было добираться? Тебя ведь Вонхо спас? — Догадливый, — вновь с помоста Гиюн опускается, к главе подходит. — Как давно понял? С того дня, как мой братик похитил твоего сынишку? — Ты называешь братом Джина? — кулаки Юнги сжимаются, альфа давит в себе желание достать меч и отправить всех на тот свет. — Ах, — театрально вскрикивает Гиюн, — снова в яблочко. Нас растили, как братьев. Его родители заменили мне наших родителей. Не ожидал, что я так близко к тебе подобрался? Ты совсем один остался. Тебя предал главный лекарь, которому так доверял. Твой глава стражи до Альмандин вряд ли добрался, потому что мои люди поджидали его в засаде. Ты один, — повторяет он. — В чём роль Джина заключалась? — спрашивает глава, зная ответ на вопрос. — Джин играл самую важную роль. Ты никогда не задавался вопросом, почему тебе не удаётся обзавестись наследником? — У меня он всё-таки появился, — с комом в горле произносит Юнги. — Поэтому ещё вопрос, кого именно лекарь предал. — Здесь я согласен, — кивает Гиюн. — Он и Вонхо поплатились за то, что пошли против меня. Да и вообще, брат, с появлением в твоей жизни сына кузнеца, признаться, нам пришлось немного тяжко. До этого всё было расписано до мелочей. Джин должен был продолжать давать твоим супругам лекарства. У тебя бы не появился в установленный срок наследник. Позиция твоя в землях Эмеральд из-за этого ослабла бы. Ты должен был проиграть и во внешней войне с Альмандинами, полностью лишив себя всякой поддержки. И я спокойно предложил бы свою кандидатуру как единственный возможный наследник. Учитывая, что в руках моих бумага с печатью главы Мин. Но в этот чётко проработанный план неожиданно ворвалась ваша несчастная любовь. Aphelion — Jesper Kyd — Прости, что это прекрасное чувство как-то помешало вам. Жаль, что оно чуждо тебе, — видит в глазах Гиюна растерянность после произнесённых слов. — Ну, ничего, — отводит взгляд в сторону омега. — Зато теперь я стою здесь, с поддержкой членов Совета, — натягивая кривую улыбку, вновь к Мину поворачивается. — Ты безумец… — Я безумец, — эмоции более не сдерживает Гиюн. — Ты получил всё! Всё, что должно было быть и моим! Не я устраивал восстание, не я! Но почему тогда я поплатился за это?! Почему мне пришлось видеть, как палач, занеся топор над шеей матери, роковой удар нанёс? Почему я должен был в этом возрасте металлический вкус крови познать?! — Ты так и не понял, что, вероятно, у тебя было больше возможности на достойную жизнь с детства. Тебе не приходилось каждый день бороться, чтобы просто жить. Вонхо дал тебе шанс, а ты только хуже для себя сделал. Не по тому пути пошёл. — Не тебе судить о правильности пути. Не тебе! — Я всегда думал, как сложились наши отношения, если бы ты жив остался. Всегда думал, что, возможно, мне это помогло иначе на омег смотреть, — с сожалением в голосе произносит Юнги. — Ты бы первым меня в лучшем случае за одного старика из клана выдал и выгнал. Весь Эмеральд знает о твоей жестокости к омегам. Для тебя мы — всего лишь песчинка, забившаяся под ноготь, — с отвращением говорит Гиюн. — Почему ты, заполучив ту бумагу, сразу не убил меня? — глава глазами оставшихся в тронном зале людей Гиюна ещё раз считает. Пять. Многовато будет на одного человека. А в том, что они хорошо обучены, он не сомневается. — Неужели братские чувства не позволили? — А что бы я получил? — пожимает плечами Гиюн. — Все бы сразу поняли, чьих рук это дело. Тогда народ меня точно не принял бы. Я должен был показать, что омеги лучше. Наше отличие — в отсутствии жестокости. — Отсутствии жестокости? Вы младенцев-альф похищали, — взрывается глава, глаза его злобу источают. — Ведь вы все эти бесчинства устраивали?!

— Намджун, что это значит?! Это же не игрушки, которые могут потеряться! Магии тоже не существует, чтобы я поверил в их сказочное исчезновение! — Вариант с похищением не исключается, господин… — Но кто… Кто в этом замешан?! Подмена имён на церемонии, уход части стражи, теперь ещё и пропа…

— Нам нужно было уменьшить вероятность восстания альф. Мы просто решили хоть как-то повлиять на их численное превосходство. И если ты хочешь прекратить все эти кровопролития, то должен сегодня самовольно отречься от трона и народу об этом объявить. — Всё в мечтах летаешь? После всего того, что ты успел сделать, думаешь, так просто этот трон достанется?! — глава не выдерживает, рывком сбрасывает мантию и достаёт меч из ножен. Люди Гиюна тут же к нему подбегают и мечами замахиваются. Юнги за доли секунды отскакивает, ещё чуть — и лезвие одного прошлось бы по горлу. Уклонившись от другого удара, глава резкий поворот делает и своим мечом ответный удар наносит, одного с ног валит, а из рук другого меч выбивает — те, не успев опомниться, в луже собственной крови оказываются. Гиюн же решает за представлением спокойно проследить. Поначалу всё кажется забавным. Но движения Юнги становятся настолько молниеносными, атаки — сильными, что у омеги от зрелища перед глазами в какой-то момент всё расплывается. Глава Мин по залу быстро перемещается, противников испытывает, передохнуть не даёт. От ударов ловко отбивается и сам вперёд подаётся, наступает. В тронном зале слышится только звук сталкивающихся металлов. Клинки почти не разъединяются. Гиюн знал, что глава Мин силён, но никогда воочию силу того не лицезрел. Каждое движение альфы отточено, удары меткие. Он один против троих, но до сих пор на ногах держится, умело уворачивается, лишь пару раз лезвия противников багряные царапины оставили. Рассекая кожу бедра и пуская кровь, глава Мин добивает ещё одного. С диким рыком на другого надвигается. И в этот момент наблюдавший за происходящим омега не на шутку пугается, потому что неудержимый дракон лишь огнём не плюёт. Гиюн вступать решает. — Почему про Чимина не спрашиваешь? Ты знаешь, что твой омега гулять около воды Эмеральд любит? — как только имя супруга Юнги из уст омеги слышит, с мечом в руках замирает и к нему оборачивается, но не успевает сообразить, как тяжёлый удар рукояткой меча по затылку приходится, пульсирующая боль пронизывает всё тело, перед глазами искры появляются, и он, обмякнув, на пол падает. — Смотрю, ты ещё не признал поражение, — Гиюн, довольный собой, к альфе приближается. На пальцы рук главы наступает, ногой давит, да так, что хруст костей слышится. — За что ты собрался бороться? Твоего сына больше нет, — глава через силу свирепые, наполненные кровью глаза на омегу поднимает, а тот вновь улыбается и продолжает: — И супруга тоже. Тоже нет. — Чимин… Что ты… Что т-ты с ним сделал? — Я? — театрально удивляется омега. — Я ничего. Он сам решил поплавать в речке. У меня детей нет, но, думаю, связь папы с ребёнком уж очень сильна. Он не смог без своего сына. Принял единственное верное решение. — Чимин… — тронный зал двигаться начинает, а омега перед глазами Юнги двоится, троится. — Нет-нет… — грудь болезненно сжимается, сердце норовит из горла выбраться. После пары неудачных попыток вновь приоткрыть глаза, вмиг ставшие свинцовыми веки опускаются, и глава в темноту погружается.

〰️➰➿

A Day in December — Diary of Dreams Глава Мин приходит в себя только тогда, когда его окатывают ледяной водой. Вздрагивает от резкого кратковременного обливания, а не из-за холода. Внутри у него и так ледяное царство. Попытка привстать не увенчивается успехом. Руки и ноги оказываются связанными цепями. Да и пульсирующая боль в области затылка даёт о себе знать. Юнги мысленно призывает обратно всех своих внутренних монстров, которых его добросердечный супруг изгнать успел, чтобы Гиюна и своих приближённых самыми варварскими методами с лица земли стереть. Всю свою скопившуюся злобу на них выместить. В его крови в бешеном ритме бурлило желание уничтожить весь этот мир. Но физические силы дракона, наоборот, покинули. Известие о смерти супруга сработало как парализующее заклинание. — Очнулся? — подаёт голос Гиюн. — Мы же только-только встретились. Испугался, что так быстро придётся расстаться. — Ч-чимин… Ты ведь соврал? — тяжело дышит Юнги. — Соврал насчёт него? — Зачем мне врать о таком? Хотя предполагал, что ты будешь сомневаться, поэтому позвал ту, которая всё подтвердит и которой ты поверишь. Привести девчонку! — приказывает он, а Юнги двери в тронный зал гипнотизирует. Расплывающаяся картинка еле-еле перед глазами начинает проясняться, очертания проявляются. — Мина… — видит глава напуганную и заплаканную омежку со связанными руками. — Красавица, — приближается к ней Гиюн. — Р-руки от неё убрал, — рычит глава Мин, а омега на это лишь хмыкает. — Расскажи, пожалуйста, что сегодня произошло у реки Эмеральд? — прикасается к кудрям девочки Гиюн — та молчит и на Юнги пристально смотрит. — Зач-чем вы это с нами делаете? — к Гиюну поворачивается, голос её дрожит. — Тебя не учили, что нельзя отвечать вопросом на вопрос? — негодует омега. — Мина, Чимин… он правда? — глава с надеждой во взгляде на неё смотрит. — Своему действующему пока ещё господину не ответишь? — язвит открыто Гиюн. — Он-н… — закусывает губу Мина, всхлипывая. — Он-н… — Мина? — повторяет глава. — Чимин покинул нас… — в голос начинает девочка плакать. — Не вынес всего этого, — на неё Гиюн косится, украдкой кивает, продолжения ждёт. Та отрицательно качает головой, но это действие не замеченным главой остаётся. — Мина, прошу… Скажи, что это ложь! — не сдерживается Юнги, а Гиюн вновь на девочку косо смотрит. — В-вы довели его до этого состояния… — через силу говорит она. — Вы во всём виноваты… — Чимин… — Юнги чувствует, как трещина в области груди образуется. Собственная слюна, которую с трудом сглатывает, похлеще кислоты во рту всё к чертям плавит. Горючие слёзы пелену на глазах образуют, капли же кожу альфы обжигают. Каждая часть его тела сжимается, болезненно покалывает. — Голубоглазка… — вой животного слышат все присутствующие. — Такого омегу довёл, погубил, — вздыхает Гиюн. — Ну-ну… — от Мины Гиюн отходит и к альфе приближается. — Не стоит так расстраиваться. Повязкой на руке дашь знать, что место раба свободно. Нового тебе подыщем. На свадьбе погуляем. Но такого красавца сложно, конечно, будет найти. Внутренние органы главы поочерёдно разрываются, разваливаются. Те тонкие нити, которые от падения в бездну удерживали, рвутся. Сотни осколков разбитого сердца по полу с треском рассыпаются, в кожу вонзаются. Их не собрать. Без любимого супруга сделать это невозможно. Только милые пальчики того смогут мельчайшие стёклышка соединить воедино. Но Юнги не уберёг ни своих детей, ни своего ангела. Ради кого тогда жить продолжать? Ради кого дышать? Да сделать этого больше не получается. Каждый вздох с преогромным трудом даётся. — Убей… — сжимает он челюсть, а собственные заострённые зубы вонзаются, рот кровью наполняется. — Убить? — прикладывает Гиюн руку к уху, якобы не успел расслышать. — Решил всё-таки на том свете с семьёй воссоединиться? Так это похвально, но прежде сделай то, о чём я тебя любезно попросил. Объяви всем о смерти своего наследника и о новом главе в моём лице. Согласен, брат? — на свой вопрос получает лишь короткий кивок. — Отлично. Осталось найти лекаря, чтобы твою рану обработать, а то народ почует что-то неладное. Позовите лека… — не успевает договорить он, как девочка вперёд рвётся. — Я могу! — бровь Гиюна вверх дёргается. — Я м-могу обработать рану, — опускает голову Мина. — Такая молодая и уже в лекари заделалась? — Главный лекарь тоже в моём возрасте многое умел. И он моим учителем стал. — Ох, так тебя мой младший брат обучал, — эмоционально выдаёт омега. — Джину я доверяю. Он действительно мастер своего дела. Тогда прошу, — показывает на главу, который уже мыслями не в тронном зале находится. — Только без подвохов и неожиданностей. Не расстраивай меня, — угрожает он пальцем, а Мина понимающе кивает. Как только стража развязывает ей руки, девочка к главе бежит и на корточки перед ним опускает. — Мне нужны вода и чистые тряпки, — говорит она и к главе обращается: — Позволите? — глядит в изумрудные глаза, а те, в свою очередь, смотрят сквозь неё. Мина не уверена, что глава сейчас вообще понимает, где он находится, кто перед ним, что от него требуется. Девочка никогда не видела такого Юнги. Поверженного дракона. Из него высосали жизнь, в чучело превратили. Омежка морщится, когда рану на затылке видит. — Господин, — боковым зрением немного отдалившегося и следящего за ними Гиюна видит. — Прошу… посмотрите… — умоляет она, глаза вниз опускает, но Юнги не слышит, веки прикрывает. — Без разговоров, — подходит к ним Гиюн. — Иначе придётся выпроводить тебя. Мина вновь делает попытку привлечь внимание главы, но без толку. В тронном зале наступает гробовая тишина. — Ты ещё не закончила? — лишь через некоторое время спрашивает Гиюн. — Пару минут, — отзывается девочка, к уху Юнги наклоняется, как вдруг омега к ней вплотную встаёт. — Поторапливайся. — Я вс-сё… — нехотя встаёт она и внезапно спотыкается. — Ах! — громко вскрикивает, а в этот момент даже глава вздрагивает. — Мина? — альфа глаза открывает, встревоженно на неё смотрит и вдруг замирает, взгляд его оживляется. Pandemic — Really Slow Motion — Снимите с него цепи, — приказывает Гиюн, показывая на главу. — Ну что, выходим к народу? — говорит он главе Мин, когда стражник на ноги альфу ставит, от цепей освобождает. Но не успевают стражник среагировать, как Юнги с размаху по челюсти локтем сильно бьёт и к не успевшему осознать происходящее Гиюну подлетает, оказываясь за спиной омеги, цепь на шею того закидывает. — Ты вышел против дракона? — рычит Юнги, принимаясь душить омегу цепью. — Т-ты, — хрипит Гиюн. — Мой супруг жив. Я в этом уверен, — сильнее цепь сжимает и на кулон с рубином, висящий на шее девочки, смотрит. — Он бы никогда не снял мой подарок, даже если бы решил распрощаться с жизнью. Я прав, Мина? — та, наконец, выдохнув, кивать начинает. Чимин знал, что Юнги поймёт. Снял с себя кулон и на сестру надел, чтобы знак супругу подать. — А я ведь пощ-щадил его, — истерично, через боль Гиюн смеётся. — Ты пожалеешь, что не умер тогда, — силы дракона постепенно возвращаются. Его прекрасный супруг жив. Ему есть для кого жить. — Отпусти, — в помещение входит Бёнхон, приставивший к горлу Чимина нож. — Иначе после одного моего движения рукой ты действительно вдовцом станешь. — Чимин! — сердце альфы трепещет при виде вымотавшегося омеги. — Юнги… — пухлые губки произносят. Слишком отчаянно. — Освободи его, мерзавец! Иначе без цепей обойдусь, голыми руками придушу его! — Я отговорил Гиюна, — скалится Бёнхон. — Попросил оставить Чимина в живых, чтобы иметь рычаг давления на единственного старожилу этого замка, Квинта, который своими знаниями нам мог быть полезен. Но, смотрю, ошибся. Нельзя быть милосердным, — острием ножа по молочной шее проводит. А Чимин горько усмехается, когда лезвие прямо по старому шраму на горле проходится. — Сейчас же отпусти! — шипит зло Юнги, а Гиюн задыхаться начинает. — Поверь, мы сейчас не на равных. Ты его любишь, — показывает глазами на Чимина. — Не станешь рисковать им ради трона. А для нас с Гиюном цель важнее, чем всякие чувства, поэтому мне всё равно, убьёшь сейчас его или нет. Чимину в любом случае тогда не жить. Если же отпустишь, то он дышать продолжит, — глаза Юнги багровеют, когда на шее омежки капли крови выступают. Хватка слабеет, а после цепи с гремящим звуком на пол падают. — Сх-хватить их, — держится за горло Гиюн, на главу дрожащим пальцем показывает. — Избить главу Мин! Но так, чтобы видимых следов не осталось! Альфы Юнги окружают, на землю валят и бить ногами по животу начинают. — Не смотри, Чимин! Отвернись, прошу! — скрючившись, просит тот. — Юнги! Не надо! Не трогайте! Что мы вам сделали?! — пытается вырваться из рук Бёнхона Чимин. — Чимин! — кричит Мина, которую тоже схватить успели. — Вы счастливы. Этого достаточно, — в зеркало Гиюн смотрит, по красным следам на шее пальцами проводит. — Где ты счастье видишь, Гиюн?! — подаёт голос Юнги. — Эти голубые глаза от слёз не успевали высыхать! Отпусти его, дай ему ту свободу, которую он заслуживал. — Поздно. А в его слезах уж точно не я виноват… Ну, почти, конечно. Мать, отец, сестра, сын… — на пальцах считать начинает. — Ну, не важно… — отмахивается и рукой стражу от очередного удара останавливает. — Чимин не виноват ни в одной твоей травме… — кашляет Юнги и кровь выплёвывает. — Я же говорил. Ты не заслуживаешь быть счастливым. А он и есть твоё счастье. Выводы делай сам, — пожимает плечами и к супругу главы подходит. — Признаться, Чимин, я рассчитывал на помощь такого умного и смелого омеги. Но ты предпочёл моего кровного брата великим целям. Повёл себя так, как и ожидают от нас, омег: раздвинул ноги, чадо подарил. Поэтому и считают, что мы ни на что не способны больше. Я разочарован… — качает головой. — А я не могу понять, как омега настолько кровожадным может быть! — захлёбывается в слезах Чимин. — Я был всего лишь пятилетним ребёнком. Не был виноват в том, что затеяла моя мать, решив на трон меня посадить. А они дали приказ не только о её казни, но и о моей. Если бы не милосердие Вонхо, ставшего мне отцом, я бы гнил сейчас в земле сырой! — Тогда ты должен быть рад, что тебя не убили! — несмотря на крепкую хватку альфы, супруг главы попытки вырваться не прекращает, только больно себе делает. — Благодарен Ким Вонхо. Зачем тебе трон Мин Юнги? Он тоже был того же возраста, он тоже не был причастен ни к чему. Тоже жертва! — Я не смог вынести такой несправедливости. Возможно, методы моей матери были неправильные на тот момент, но она была абсолютно права в том, что с Юнги мы равны. И только потому, что он альфа, должен место отца занять? А я ничтожество, которое мозолило глаза? А из-за хромоты и вовсе ни во что не ставилось? Да о моём рождении никто не знал, потому что стеснялись! Кто бы потом в супруги взял калеку! — стискивает зубы Гиюн, красивое лицо уродливым становится. — Я ненавижу этот мир, власть альф! И положу этому конец! — А мой сын?! Мой ребёнок! — в водах Эмеральд Чимин не утонул, а вот в собственных слезах утопает. — Он не должен был рождаться. Вина Джина в том, что он тоже пошёл на поводу чувств и позволил этому случиться. Я просил гуманным способом не допускать этого, — спокойно произносит и к главе оборачивается. — Да и ответь, Чимин. Только честно! К тебе здесь хорошо относились? — Да! Да! — надрывается омежка. — А всегда?! — вплотную к нему Гиюн приближается, в глаза голубые заглядывает. — Не обманывай, маленькая омежка. Вижу же, что нет. Тебя били? — Нет! — Брали насильно? — Нет! — не обдумав вопрос, вскрикивает Чимин и сразу затихает. — Не…

Глава прижимается к спине Чимина, языком по позвоночнику спускается. Не заботясь о физическом состоянии омеги, в него сразу входит. — Б-больно… — зубами вгрызается в мокрую подушку тот, пока альфа впервые свои острые в шею вонзает.

Омежка застывает, ком в горле глотает и на Юнги беззащитно смотрит, словно прощение за промелькнувшее в зрачках сомнение просит. А глава молча кивает: «Всё хорошо». — Вот и выяснили, — удовлетворённо говорит Гиюн и к главе направляется, над ним нависает. — Ай-ай, Мин Юнги. Думаю, тебе следует встать на колени передо мной, как перед представителем всех омег, — требует он. — Никогда… — Иначе это сделает Чимин, — добавляет Гиюн, и решительность Юнги тут же растворяется. Глава с трудом потухшие изумрудные глаза на омегу поднимает, после на своего супруга смотрит, кривую улыбку из себя выдавливает. — Только не плачь, голубоглазка, — просит он, держась за живот, превозмогая физическую боль, привстаёт и на глазах у всех собравшихся на коленях оказывается. — Вот и дракон на колени предо мной встал, — довольно смотрит Гиюн на главу сверху вниз. — Заблуждаешься… — уголок разбитой губы вверх дёргается. — Я преклонился не перед тобой, а перед своей любовью, — вновь взгляд на Чимина переводит. — А это малое, что я могу для неё сделать. — Недурно, брат, — усмехаясь, кивает Гиюн. — Недурно… — Гиюн, — врывается в зал член Совета. — Что стряслось? — одновременно спрашивают Бёнхон и Гиюн. — У замка народ столпился. Они удивились такому количеству армии и сюда подтянулись. — Любопытные людишки… Ну что же, — делает вздох Гиюн. — Они вовремя. Скоро Мин Юнги донесёт до них важные новости. Ведь так? — Я сообщу им, что отрекаюсь от трона, — говорит Юнги. — Но при одном условии… — Ты разве в том положении, чтобы ставить условия? — подаёт голос Бёнхон. — Народ никогда не примет тебя на троне, — уверенно говорит Юнги. — Даже если наряду с письменным приказом я им об этом лично объявлю. Ты будешь захватчиком в их глазах. Если Намджуна в засаду загнал, то не значит, что он или его люди не смогут выбраться. Большая часть армии Альмандин моя. Тебе они не подчиняются и при желании против выйдут. Ведь на твою сторону перешли лишь остатки. Я прав? — замечает, как задумывается Гиюн. — Тебя рано или поздно уничтожат те, кто на моей стороне был. Люди любят красивые истории любви. Не мне тебе об этом говорить. А про нашу историю с Чимином знает уже весь Эмеральд. Ты же станешь тем самым жестоким правителем, уничтожившим прекрасное, коим, как признался, быть не хочешь. Сам народ Эмеральд тебя растопчет. — И что ты предлагаешь? — Бой. Один на один. Перед глазами всей толпы. — Бой? — переспрашивает омега. — С люб-бым твоим представителем. Победите — народ удостоверится, что ты заслуживаешь сидеть на этом троне, потому что, как говорят, победителей не судят. — Юнги, нет! Ты на ногах не стоишь! — кричит Чимин. — Заманчивое предложение, — видит Гиюн, что омежка прав: Мина изрядно избить успели, тот еле слова выговаривает. — Я готов, Гиюн, — даёт Бёнхон знак страже, и те Чимина подхватывают, а сам к главе и омеге подходит. — Я выйду против него. — В этом нет необходимости, — к щеке альфы Гиюн прикасается. — А кого ты выбрать намерен? — Никого, — улыбается ему омега. — Против великого владыки выйду я. — Ты? — округляет глаза Бёнхон. — Именно. Вонхо был прекрасным отцом и наставником. Он лично обучал меня, чтобы я защищаться мог. — Но… — собирается возразить альфа. — Я выйду. Народ увидит, что омега смог одержать победу. Им тогда ничего не остаётся, как принять меня. — Ты так уверен, что победишь? Гиюн на вопрос не отвечает, головой даёт знак поднять Юнги на ноги. — Хорошую идею подал брат, — смотрит омега на обессиленного главу Мин. — Кстати, если мне не изменяет память, то мы даже толком не поприветствовали друг друга после такой разлуки, — на этих словах с объятиями к альфе тянется, тот неподвижно стоять продолжает. — Не пожалела нас судьба, разлучила… — причитает Гиюн, положив голову на плечо брата. Вдруг милая мимика на лице его совсем другой оттенок приобретает. — А вот и мой подарок… — маленький ножичек незаметно для всех достаёт и одним точным движением вонзает в бок главы, в то место, где рана после войны еле зажила. Юнги за доли секунды успевает остановиться, чтобы не вскрикнуть. От резкой боли лишь глаза жмурит, губы кусает, намеренно виду не подаёт, чтобы Чимина не пугать. — Ну, всё-всё, — крепче Гиюн его обнимает и шепчет. — Остановим кровь. Никто и не поймёт, — громче продолжает: — Подготовить главу Мин. Мы выйдем с братом на поле боя один на один!

〰️➰➿

Exosuit — Epic North В, казалось бы, ничем не примечательный весенний день леденящее дыхание смерти по всей территории земель Эмеральд несётся и кровь всех собравшихся перед ареной для битв наполняет смутной тревогой. Будет бой. Будет один победитель. Весь строй Эмеральд изменится. И изменится, как ни странно, не тогда, когда на троне Мин Гиюн окажется, а когда Мин Юнги на нём сидеть продолжит. Люди, стоящие за ограждением, мало что в происходящем понимают и последствий не осознают. Члены совета, устроившись на трибуне, жаловаться продолжают, потому что не входил в их планы бой один на один: выиграй Гиюн — омеги, ставшие свидетели тому, свою силу и власть почувствуют, из-под подчинения выйдут; одержи победу Юнги — исход для них очевиден. Могильные холмики, о которых глава говорил, ждать их будут. Только Чимин, рядом с которым Квинта посадили, в центр смотрит, ждёт выхода своего супруга, весь трясётся. — Я к нему хочу… — шепчет омега Квинту. — Куда собрался?! — бета сам давно извёлся. На этот раз он не смог защитить ни главу, ни его маленького наследника. Юнги он отдал всю свою жизнь и молодость. И ни разу не пожалел об этом: мальчик с яркими зелёными глазами спасением его стал. Если с альфой что-то случится, то больше никого управляющий замка от ошибок не станет удерживать, потому что сам тогда в бездну кинется. И так долго пробыл на этом свете. Вымотался. Замковые интриги змеёй горло до посинения обвили. — Разговоры! — подходит к ним Бёнхон, лицо которого встревоженность выдаёт. Вдруг раздаются громкие возгласы толпы. Температура воздуха резко понижается. Поднимается из ниоткуда ветер, окутывая земли Эмеральд облаком пыли. На арене появляются братья Мин. Чимин с места вскакивает. Даже сейчас, когда он ни жив ни мёртв, почерневшее сердце ухает вниз, всё ещё по любимому больно o грудь бьётся, о нём беспокоится. Глаза омежки песок застилает, но он и моргать забывает. Ему бы сорваться к Юнги, остановить битву! Альфа ведь в очень плохом состоянии! Бледное лицо, наполненные кровью изумрудные глаза. Неужели владыка земель Эмеральда падёт от рук того, кто всё это время только этого и желал?! — До первой крови? — спрашивает согнувшийся пополам глава, смотря в глаза противника. — До смерти, — получает он чёткий ответ. — Не боишься её? — лицо его искажено болезненной улыбкой. Он кашель сдерживает, чтобы Чимин, его маленький мальчик, не беспокоился. — Смерть меня ещё в пятилетнем возрасте звала с собой. Моя подружка. Не боюсь её. — Будь по-твоему. — Поверь. Всегда будет по моему! А-а! — с громким криком омега замахивается мечом и на Юнги надвигается. Альфа и сориентироваться не успевает, лишь за доли секунды шаг назад делает, но поскальзывается и на землю падает. Он мог бы бросить песок в глаза противника, но на такую подлость пойти не смеет. Если драться, то честно, по всем правилам. — Всё кончено! — заносит меч Гиюн, но глава удар вовремя отражает, перекатившись на земле, от него уклоняется и на ногах оказывается. — Только для тебя! — вперёд рвётся Юнги, обрушить свой удар готовится, но лишь воздух клинком рассекает, довольство на лице противника видит. От каждого движения тупая боль пронзает всё тело альфы. Он не уверен, что долго продержится, но его воспитатель учил не сдаваться, бороться, находясь на последнем издыхании. Потому что, если хотя бы один вздох получается сделать — значит, ещё не всё кончено. Оба быстро двигаются, присутствующие проследить за их движениями не успевают. Борющиеся пыль лишь поднимают, искусственно туман вокруг себя создают. Омега не слаб. Все в этом убедились. Ни на Гиюне, ни на Юнги — ни единой царапины. Оба удары отражают, как львы на арене глазами друг друга пожирают. — Не устал? — подобно дикой кошке, несмотря на хромоту, от удара Гиюн уворачивается. Юнги не отвечает, голова с каждой секундой тяжелела, держать родной меч, который верой и правдой всегда служил, трудней становилось, а впридачу рана открылась. «Только бы Чимин не увидел», — лишь об этом альфа думает. Глава, уловив испуганный взгляд супруга, всю силу и энергию дракона в центре груди собирает, глаза к небу поднимает и с рёвом на омегу нападает, бесконечные удары наносит. У Гиюна глаза расширяются. Он не успевает парировать. Ни один обученный им приём не срабатывает. И в один момент омега бдительность теряет. Юнги не остановить. Он момента не упускает, меч наклоняет, лезвие по бедру омеги проходится. Гиюн вскрикивает от боли, сжимая рукоять меча, пытается ответный удар дать, но сил не хватает, и на землю валится. Меч падает. — Может, всё же до первой крови? — нависает над ним сам еле стоящий на ногах глава Мин, занеся меч над головой омеги. — Жду твоего решения. Битва окончена. Но как именно мы распрощаемся — зависит от тебя, — уверенным голосом произносит он. — От… Отпусти… — поднимает на него глаза Гиюн, вытянув вперёд руку. — Мы не жестокие… — со взглядом, пропитанным горечью, произносит Юнги. Второй меч падает. — Не все альфы жестокие. Благодаря таким омегам, как мой супруг, у нас есть возможность исправиться, — теперь подбадривающе смотрит на Чимина глава Мин, отходя от Гиюна и поворачиваясь к нему спиной. Внезапно вдалеке слышатся железный звон, грохот и топот копыт. Вновь пыль над землёй поднимается. Мир замирает. Гиюн, воспользовавшись отвлечением внимания всех, к своему мечу тянется, на ноги встаёт и на главу с визгом набрасывается: — Умри! — Юнги! — вскакивает Чимин и к альфе рвётся. Бёнхон и понять ничего не успевает. Глава Мин на месте застывает. — Ах! — доносятся возгласы народа со всех сторон. Гиюн на землю с грохотом падает. Из груди омеги стрела торчит. Стрела, выпущенная главным лекарем. — Джин~ни… — держась за грудь, сквозь багровую пелену на омегу смотрит, позади которого — целая армия во главе с главой стражи. — Т-ты… За ч-что… — Гиюн, ты очень далеко ушёл, — приближается Джин и опускается перед ним. — Ушёл от своей первоначальной идеологии… — Бёнхон, — ищет поверженный омега глазами альфу, которого уже люди Намджуна схватить успели. — Джин, как ты мог… — хрипит он. — Единственный, кому я верил… — не успевает договорить омега. — Лучше бы не верил, тогда бремя твоих злодеяний на себе мне не пришлось бы нести… — со слезами на глазах произносит главный лекарь, закрывая веки своего названного брата, а после встаёт и во всеуслышание говорит: — Наследник не умер! Мин Донсу жив и здоров! Новость о его кончине лишь слухом была! Сообщите всем своим знакомым и родным! Dumbledore's Farewell — Nicholas Hooper — Донсу! — Чимин умер и в раю со своим малышом оказался? Или то, что он слышал, действительно правда?! Землю под ногами он больше не чувствует, над ней плывёт. — Джин, мой сын правда?.. — глядит на омегу глава Мин. В его взгляде, обращённом к лекарю, нет ни ненависти, ни злости. Лишь тусклый огонёк надежды. Джин виноватыми глазами смотрит, но утвердительно кивает. — Юнги! Ты слышал?! Наш малыш! Наш Донсу жив! — не успевает Чимин броситься с объятиями к своему супругу, как тот на колени опускается. Весь мир перед глазами кружится, голову больше на собственных плечах держать не удаётся, и вскоре оказывается на земле в лежачем состоянии. — Юнги! — падает за ним Чимин. — Что с тобой?! — хватает он тело своего альфы. — Ч-что… Что это? — на пальцах его горячую кровь чувствует. — Нет! Не может быть! — Господин! — кидаются к нему Квинт, Намджун и Джин. — Чимин, послушай, — с трудом говорит Юнги. — Есть приказ, позволяющий сесть тебе на трон. И ты это сделаешь, если со мной что-то случится… — Нет-нет! Ты не покинешь меня, слышишь?! Мне не нужен этот чёртов трон! — В любом случае я обещаю, что мы встретимся с тобой после, — гладит окровавленной рукой нежную щёку омежки. — После смерти. Потому что даже она, Чимин~а, не сможет стать преградой для нашего воссоединения, — с этими словами, впитавшими всю горечь, Юнги тянется за поцелуем к своему супругу. Чимину хочется выть от несправедливости, но он никогда не показывал слабость перед своим любимым — и сейчас не будет. Наклоняясь к главе, омега прижимается своими губами к губам супруга, чувствуя солоноватый вкус чужой крови. — Я люблю тебя, Юнги, — шепчет Чимин в губы главы Мин, пока слёзы наружу вырываются. — А я свою любовь отдаю тебе на сохранение, голубоглазка. Сбереги её за нас двоих для последующих жизней, — Юнги не отрывает взгляд от голубых глаз, до последнего цепляясь за проклятую жизнь. За то, что у него, не спросив, безжалостно отбирают. Глава постепенно погружается в темноту, хотя до последнего надеется увидеть свет, о котором многие перед смертью говорят. — Ты не найдёшь меня в последующих жизнях! — кричит Чимин. — Найду в любых мирах… — Нет-нет! Вставай, слышишь! Не буду я хранить твою любовь! Не буду! Это значит её похоронить! Мне моей хватит! — дрожащими руками трясёт Чимин тело альфы. — Вставай! Я и Донсу не справимся! Без тебя мы не справимся! Ты должен его научить стрелять из лука! Держать меч! Я всего этого не умею! Ты же знаешь! — хватает за голову альфу. — И ты обещал, что у нас будет омежка! С прекрасными небесно-голубыми глазами! Нет! Юнги! — Наши сердца и так вовеки связаны… — Не лишай нас света! — Ты и есть свет, Чимин… — еле соприкасаясь, Юнги вновь проводит пальцем по щеке супруга. — Свет в тебе не погас даже в самые мрачные дни. И сейчас этому случиться не дашь… — Нет! Нет! Ты забираешь его с собой! — Оставляю. На всю жизнь… — не открывая глаз, шепчет Юнги, наклоняясь для ещё одного поцелуя, но сил не хватает. — И даже после… — заканчивает за него Чимин, сам вновь касается губами губ альфы. Вздох-тяжёлый выдох. Юнги закрывает глаза. Изумрудного цвета глаза, которые Чимину, кажется, больше не суждено увидеть. Пришло время показать свою слабость. Окружающую тишину нарушает душераздирающий вопль одного омеги, недавно обретшего свою любовь и тут же потерявшего её. Отчаянные крики, заставившие взлететь рядом гуляющих птиц, не умолкают ещё долго. Тишина наступает только тогда, когда горло не выдерживает криков. Боль пронзает каждый участок тела парня, и он тряпичной куклой падает на грудь своего возлюбленного, сплетая их пальцы. Сколько может прожить любовь? От одного дня до бесконечности? Если так, то сыну кузнеца и дракону, получается, ещё повезло? Их любовь продлилась ровно триста шестьдесят пять дней. Весна подарила. Весна отобрала?