Полтора метра

      Сугуру работал теперь на дому, скидывая задания и проверяя. И он остаток дня честно пытался взяться за ум, вспомнить формулы моментов инерции, поперечных сил, как составлять эти эпюры сил или пользоваться правилом знаков. Да его даже не тошнило, тело не требовало дезинфекции, ведь Юджи не было рядом. Тот сидел в гостиной и смотрел какой-то фильм. И от этого факта отсутствия на душе скребли кошки. Мужчина печально вглядывался в чужую работу и ощущал вселенскую тоску. Неужели ему недостаточно знания, что парень находится с ним в одной квартире? Ручка с периодическим стуком ударялась колпачком об стол. В этой тишине, нарушаемой лишь глухим звуком телевизора из другой комнаты, в нем крепла решимость. Удивительно, как быстро из рассудительного и адекватного взрослого человека он превратился в кого-то наподобие… Годжо в школьные годы? Тогда тот являлся поистине тактильным маньяком, а вкупе с отвратительным самоуверенным характером просто излучал опасность для Гето с большим радиусом личных границ. Влияние друга не сказалось на нем благотворно — стал пользоваться уже спреем с антисептиком, чтобы можно было обрызгать чужую самодовольную физиономию, оттуда и перчатки появились. Годжо любил облапать все его вещи, помня его непереносимость следов «обезьян». Ему чертовски повезло, что они друзья — все его средства пригодились бы в сокрытии преступления.       Он поднялся с места, направился к Юджи и встал за спинкой дивана, на котором тот сидел, не отрываясь от экрана. Видимо, в этом моменте парень не слышал голос изнутри, будучи полностью поглощенным незамысловатым сюжетом какого-то ромкома. Как-то он говорил Гето о том, что любит ужасы до сих пор, но теперь на них пробуждался Он и подкидывал красочные картинки, где самые кровавые действия совершались над его телом. Уставившись на затылок Итадори, мужчина сглотнул слюну, которая образовалась от слишком близкого расстояния к триггеру. Хотелось сбежать, однако… Сугуру позвал его — тот с писком вздрогнул, уронив подушку, которую сжимал в момент просмотра.       — Ох, зачем так пугать? — дрожаще прошептал Юджи и обернулся, удивившись увиденному. Гето казался странным: на лице была тень, губы поджаты, руки в карманах.       — Прости, — голос звучал ровно. Мужчина наклонился к нему, уперевшись в спинку дивана по бокам от головы. — Я чертовски соскучился.       — Прошло всего лишь…       «Тридцать минут» потонули в неспешном поцелуе. Чуть дрожащая рука обхватила челюсть и приподняла, давая больше пространства для маневров. Гето не позволял себе отрываться, думать, специально ведя языком медленно по деснам, зубам, пробуя вкус Юджи тщательно. Мужчина мучил себя этим. Телесные жидкости даже в процессе секса с другими людьми вызывали отвращение, но с парнем не выходило так… просто. В груди расплетался неприятный комок нехватки внимания, ласки, а когда Итадори издал тихий стон, внутри запылало огнем. Однако с этим тело сводило судорогой от возбуждения и отвращения, из-за чего пришлось отпустить его и упереться носом в шею, тяжело дыша. Ноги дрожали. Тошнота снова накатила.       — Блять, — хрипло рассмеялся Гето, нежным взглядом лаская шею, кадык и линию челюсти, находящиеся в ближайшем обзоре. — Мне так тяжело работать без этого чувства.       — Может, тебе все-таки отдохнуть от меня? — нахмурился тот.       — Еще чего, — возмущенное бурчание вызвало тяжелый вздох. — Погладь меня.       Юджи на это лишь распустил длинные черные волосы и зарылся в них рукой, массируя голову и перебирая локоны. Сугуру обхватил того и жадно втянул запах кожи, чистой одежды, уже въевшегося одеколона. Шум в ушах стихал в присутствии мужчины, поэтому необходимость в фильме резко отпала. Главное, не вслушиваться, не надумывать, не портить ту идиллию, что нарисовалась у них. Их контакт и так болезненно влияет на Гето, хотя тот это признавать отказывается. Упертый. Теплит надежду, что у них все получится, но Юджи понимает — ничего не выйдет. Может, брюнет привыкнет к людям, перестанет воспринимать их как низших, недостойных существ, но сам парень вряд ли сможет избавиться от голоса в голове. Сегодня начал новый курс таблеток. Эффект пока что небольшой — слова еле разборчивыми стали, но хоть что-то.       Пока Итадори задумался об этом, Гето завороженно оглядывал уже ставшим родным профиль. Руки цеплялись за сильные мышцы, чуть сжимали. Его поражала сила, скрытая в этом теле. Годжо часто нахваливал способности второго приемного сына, чуть ли не плакал, когда тот брал первые места на соревнованиях. Если раньше Сугуру скептически относился к этому, потому что друг обожал преувеличивать достижения тех, кого до безумия любил, то теперь перестал сомневаться в любой информации, полученной от Сатору. Юджи с легкостью мог поднять его, держать навесу — проверено недавно, ведь сил не было даже на то, что подняться с пола, а он не барышня. Он выше парня примерно на двадцать сантиметров и по комплекции шире. И это заводило до мурашек по коже — конечно, не без отвратительной дрожи и тошноты. Собственное тело буквально заставляло его бросать себе вызов. Вся душа тянулась к Итадори, поэтому он испытывал желание бунтовать, действовать и игнорировать заморочки психологического здоровья. Мужчина знает, что пока не преодолеет себя, не сможет помочь Юджи бороться с болезнью. Сейчас его мысли находились далеко от этого. Взгляд с поволокой соскользнул вниз на грудь, скрытую под свободной красной футболкой, зацепился за выделявшиеся соски — невольно сглотнул — и последовал еще ниже — на крепкие бедра, частично открытые из-за закатившихся длинных шорт. Итадори приподнялся немного и снова опустился — спина затекла, но этого хватило, чтобы Гето заметил, как тугие мышцы перекатывались под бронзовой кожей. Он готов поклоняться этому телу. Еще когда его первый раз увидел без одежды, Сугуру еле смог сдержаться от покровительственных поцелуев, нежных ласк. А это он не знал еще о том, что Юджи может крепко сжать его бедра, подтянуть на себя и, не запыхавшись, отнести на кровать.       — Тебе не нужно работать? — вырвал его из мыслей парень, уже заплетающий маленькую косичку. Сам брюнет и не заметил, как пропала тошнота. Зато вместо нее пришло возбуждение, болезненно упирающееся в спинку дивана.       — Я не могу без тебя, — тяжело выдохнул он.       — Сомневаюсь, что со мной рядом ты будешь думать о сопромате, — светло улыбнулся Юджи, потом чуть нахмурился, моргнув пару раз.       — Не вини себя в таком пустяке, — мужчина тут же распознал скрытый подтекст в этих словах. Снова, наверное, в голове всплыл личный демон парня. — Даже не представляешь, как я рад знать, что ты рядом со мной.       Итадори неловко отвернулся от него, скрывая небольшой румянец. Как этот человек может так легко говорить такие вещи? Они просто разбивали всякий шум. В такие моменты хотелось кричать в подушку о том, как это все смущает. Парень до сих пор вспоминает с великим стыдом их интимный контакт. Сугуру же боролся в мыслях с желанием дать себе опробовать силу Юджи в постели или исследовать каждый квадратный миллиметр этого тела. Ох, черт, он представляет первый вариант и не может остановиться. Рано, ой, как рано стал задумываться об этом. Никогда Гето не считал себя фетишистом, но все в первый раз происходит. Пришлось все-таки покинуть желанное тело с мыслью, что он ведет себя, как извращенец.       Юджи проводил взглядом мужчину, замечая краем взгляда скользнувшую тень по стенам, смешавшуюся с темными углами. Алый свет от вечернего солнца играл злую шутку с его больным сознанием. Часы неподалеку показывали, что за просмотром фильма проморгал момент принятия таблеток. Реальность постепенно накрывала осознанием, что теперь он один в этих мыслях, в придуманном мире. Стараясь, как можно быстрее добраться до лекарств, Итадори успел удариться бедром об угол стола. Прошипев что-то нецензурное, он хотел уже выдавить из блистера лекарство, но болезненный в этот момент взгляд искал-искал то, за что можно зацепиться, и нашел. Если сознание ощущало брешь в лечении, оно отчаянно рылось в окружении, в воспоминаниях, чтобы погрузиться в подвешенное состояние и перейти уже в суицидальное. Этот всплеск зависел от того, в каком настроении он находился. И сейчас Итадори бы точно не хотел возвращаться в него, потому что недавно ему было так хорошо, спокойно, даже слишком. Страшно представить, что парень может натворить.       Юджи сощурился от того, как солнечный луч отразился от лезвия ножа, висящего на магнитном держателе рядом с раковиной. В вечернем свете все стало казаться сюрреалистичным. Дыхание замерло на секунду, сердце словно провалилось вниз, пятки похолодели. Таблетки выпали из рук. Он вспомнил: как Сугуру выбил этот нож — да, с зеленой ручкой, еще днем его не замечал, как он бился у того в руках от агонии и боли, как убежал в ванную, где и завалился в душевой. Лицо стянуло посмертной маской, из глаз словно выкачали всю жизненную энергию. Вот почему мужчина спал в кресле, смотрел так потерянно и попросил не умирать. Все гнойные раны души будто заново открылись, выпуская наружу его демона. Темно-алые стены кухни сжимались вокруг него. Тени легли на плечи, трансформируясь в руки. Знакомый голос. О, какой же ты слабый, раз позволил овладеть собой…

Сугуру так старается облегчить тебе жизнь, а ты даже не стараешься.

Тебе не кажется, засранец, что ты достаточно задержался на этом свете?

Попроси у меня помощи.

Отдай мне себя.

Это не сложно.

Ты же так немощен.

Ты видишь, как он хочет тебя, но боится-боится.

Неуравновешенный и больной, он не знает, что от тебя можно ожидать в любой момент…       Юджи издал беспомощный хрип, желая позвать на помощь, а затем упал на пол. Перед глазами все алое, сквозь плитку сочилась черная жидкость, а он пытался руками нащупать тот самый блистер. Голос становился все четче и настойчивее, буквально вбивал эти мысли. Ему оставалось лишь соглашаться мысленно и оправдываться тем, что даже не видит ничего вокруг, чтобы окончить свое жалкое существование, хотя безбожно врал ему. Параллельно с этим он думал: «Я обещал не умирать».

У тебя есть руки.

Неудивительно, что такому ничтожеству тяжело освободить окружающих от страданий.

Ты эгоист, Юджи.       Итадори всхлипнул и замер, вспоминая, что именно так мама называла его в детстве, подкрепляя наказаниями. Перед глазами возникло улыбающееся лицо женщины с короткими черными волосами. Наконец-то он схватил таблетки, сжевав нужную дозу. Вяжущая горечь во рту позволила вернуться в реальность. Юджи в ступоре смотрел на свои руки, покрытые кровью. Ногти забиты ею. Он моргнул раз, два. Лекарство еще не начало полноценно действовать, но шум затих. Шею как-то странно щипало и стягивало. В горле сухо и горько. Итадори не заметил, как на кухню залетел Сугуру, который тут же упал рядом на колени, осматривая на наличие повреждений.       Гето за пару секунд до этого сдался под весом своей нездоровой привязанности и отправился к парню, чтобы все-таки забрать с собой. Отсутствие персиковой макушки на диване напрягло. На зов не отреагировали, из-за чего в груди сердце неприятно сжалось. Осмотревшись и прислушавшись к странной тишине, нарушаемой голосами их телевизора — к слову, его не было почти слышно, он уловил шелест и тяжелое дыхание. Метнувшись сразу к ближайшей двери от него, он нарвался на сидящего на коленях Юджи и смотрящего в пустоту. Руки в засохшей крови. Сугуру сразу же поднял ему голову за подбородок и осмотрел красную от разводов и царапин шею.       — Что случилось? — мужчина старался говорить четко и ровно, чтобы не заражать своим беспокойством.       — Я… вспомнил, — нахмурился Юджи, отводя взгляд. Ему было стыдно. Так глупо забыть вовремя принять таблетки и спровоцировать эту ситуацию. — Почему ты ничего не рассказал?       — Не хотел внушать тебе чувство вины, — брюнет сразу понял, о чем тот говорит, и чуть улыбнулся, тихо открывая ящик рядом с ними, где хранились медикаменты. Он специально ими напичкал все шкафчики после первого срыва. — Ничего страшного не произошло. Зато я буду готов теперь ко всему.       — Никто не должен быть к этому готов… — убито прошептал Итадори. — Я испортил вечер.       — Ты априори для меня ничего не можешь испортить, — Сугуру осторожно обрабатывал царапины.       Юджи дернулся и зашипел. Мужчина подул на ранки, тут же легко прикасаясь губами к ним. Увидев мурашки и яркий румянец на бледном лице, Гето улыбнулся сильнее и стал втирать заживляющую мазь, тут же целуя местечко под подбородком. Его сердце купалась в нежности и любви к этому парню.       — Я рад, что нет ничего серьезного, — выражение лица Сугуру чуть помрачнело. — Мне бы не хотелось откачивать тебя.       — Постараюсь больше не забывать о времени, — смутился окончательно Итадори, когда бинты уже покрывали шею. — Есть еще кое-что…       — Да?       Гето потянул парня на себя, тут же обнимая и прижимая плотно к разгоряченному телу. Стресс хорошо встряхнул его. Холодный пот еще не до конца сошел. Юджи с удовлетворением подметил тишину в голове и все-таки осуществил свое желание: поцеловал Сугуру в подбородок и в линию челюсти. От этого хотелось издать восторженный стон. Парень в этот момент показался таким милым, что захотелось немедленно затискать.       — Я вспомнил маму, — взгляд стал болезненным. — Жизнь до приюта у меня словно не существовала. Я лишь знал, что мои родители погибли.       — Только не говори, что… — брюнет нахмурился.       — Она меня не любила, — отстраненная улыбка напугала сильнее, чем слезы.       — Юджи, — Гето зарылся носом в его макушку, — это все в прошлом. Сейчас у тебя есть люди, которым ты нужен, которым ты не в тягость. Мне постоянно написывает твой горе-опекун, а Фушигуро-кун угрожает, если с тобой что-то сделаю, — на это парень хихикнул и всхлипнул. — Видишь? Даже ты с ними заодно, а я ведь тоже люблю тебя.       Итадори на это сильнее прижался к нему. Лицо горело до кончиков ушей.       — Вы… ты так легко говоришь это, — от смущения он чуть на уважительный тон не перешел.       — Потому что я уверен в своих чувствах, — улыбка не хотела сходить с его лица. — И хоть каждый день буду говорить «я люблю тебя» и ждать это в ответ.       Парень не смог выдавить и слова, лишь прижался губами к открытой ключице в благодарность за поддержку. Сугуру поднял голову вверх, чтобы скрыть свое поверженное выражение лица. Невыносимо мило. Двойной удар для его слабого старческого сердца. Но в голове также настойчиво билась мысль узнать о родителях Юджи поподробнее, а пока он продолжит шептать парню на ухо смущающие откровенности.