Полтора метра

      В квартире царил мрак и уютная тишина. Сугуру сидел в кресле, смотря на уснувшего недавно Юджи, и удивлялся покою, царившему теперь в его душе. Словно так и должно быть. Он здесь защищает чужой сон, пока тот пытается в нем убежать от мучивших кошмаров.       После приступа мужчина не выпускал парня из своего поля зрения весь оставшийся день. Сел напротив с ноутбуком, несмотря на то, что часто отвлекался. Не мог Гето бороться с собой. Взгляд все равно скользил по Итадори и застывал на искусанных за это время губах. Он первый раз за всю жизнь ощущал себя настолько влюбленным и зависимым от чужого внимания. Все бывшие жаловались на его холод и отстраненность. Увидели бы мужчину сейчас и не поверили, что это один и тот же человек. Он еле-еле уговорил Юджи дать ему небольшую дозу успокоительного, потому что тот моментами затихал, смотрел в одну точку и бормотал неразборчивые извинения. Видимо, эффект сходил на нет. Брюнет написал Годжо об этом и попросил о новых лекарствах, описав при этом симптомы для Нанами, доктора Итадори. Сугуру пришлось отменить лекции и выслать задание для некоторых групп, чтобы иметь возможность общаться с парнем. Конечно, тот начал отнекиваться, снова загоняться по поводу того, что он приносит так много проблем.        — Юджи, солнце мое, — тихо произнес тогда он, с удовольствием подмечая на бледном лице румянец, — я хочу решать твои проблемы. Позволь мне помочь. Я хочу знать, что ты в порядке. Не закрывайся от меня.       Итадори со скрипом выполнил его просьбу, начав пересказывать все свои мысли, слова личного чудовища — отвратительные, никчемные, недостойные его. Аккуратно Сугуру все-таки пытался доказать обратное в своем стиле: спокойно, так, будто эта истина предназначалась только для них. Это подкупало и трогало все потрепанные струны души. Юджи уже под ночь разговорился, даже поделился смешными ситуациями с Мегуми и отцом и признался, как сильно их любит. Потом Сугуру отправил его в душ и спать, замечая усталость по слегка заплетающейся речи. И вот, он тут сидит, так и не проверив до конца все работы, и вслушивается в тихое посапывание.       Вспыхнул экран телефона и раздалась вибрация. Гето открыл переписку с другом и закатил глаза от очередных смайликов, занявших восемьдесят процентов от сообщения вместе с приветствием. Королева драмы (23:36): Завтра под дверь курьер оставит новые препараты и успокоительное. Еще там подарочек от меня Юджи-куну и от Мегуми-чан манга Guguru (23:40): Не думал, что сам Годжо Сатору будет настолько тревожным и заботливым родителем Королева драмы (23:41): Смейся-смейся, я бы на тебя посмотрел –^– Guguru (23:41): За эти три дня ты мне выебал мозг и так, что даже не хочу этого представлять. Лишь в моем ангелочке нахожу утешение Королева драмы (23:43): КАК ТЫ ЕГО НАЗВАЛ?! Guguru (23:45): Ты долго будешь печатать? У меня есть один вопрос Королева драмы (23:51): Тебе повезло. Что случилось? Он покалечился? Ему плохо? Guguru (23:52): Угомонись. Нет, он спит. Королева драмы (23:52): Скинь фотку Guguru (23:53): Нет Королева драмы (23:55): Жестоко Т^Т Королева драмы (23:55): Неблагодарный и бесчувственный. Друг называется       Брюнет страдачельски выдохнул и посмотрел в потолок, шепча: «Ками-сама, за что ты так со мной?» Он минут пять, наверное, сидел в этой позе, ощущая, как разрывается телефон в руках. От частой вибрации Гето даже испугался, что Итадори из-за своего слишком заботливого опекуна может проснуться.       Тот слегка пошевелился под одеялом, поэтому мужчина оставил неутихающий телефон на кресле и подошел к нему. Юджи во сне нахмурился, слишком резко поворачивая голову, и издал стон. Сугуру прикоснулся ладонью к его щеке, погладил за ухом, борясь с неприятной дрожью в собственном теле. Губы невольно расплылись в улыбке, когда парень прижался к руке и успокоился. Сдержаться было невозможно — он почти неощутимо поцеловал Юджи в лоб и отошел от кровати, возвращаясь обратно. Глаза снова ослепил экран. Гето быстро пролистал до конца переписки, опять же замечая кучу агрессивных смайликов и бессмысленных совершенно. Первые сорок лет мужчины самые тяжелые — это, видимо, про Годжо. Guguru (00:14): Закончил? Ты знаешь родителей Юджи? Королева драмы (00:20): А зачем тебе?       Сугуру нахмурился. Что-то определенно скрывает. Если друг начинал отвечать вопросом на вопрос без смайликов, значит, тайна выходит за рамки привычной нормы. Guguru (00:22): Он вспомнил мать, но больше ничего не говорил. Повторял лишь, что никому не нужен       На экране через минуту высветился контакт Сатору. Выйдя на балкон, он принял звонок и закурил. Давно не брался за эту привычку.       — Только это должно остаться между нами, — мрачно раздалось по ту сторону. Послышался щелчок зажигалки. Гето невольно хмыкнул, затягиваясь. — Мать Мегуми убили из-за деятельности его отца. У него также есть старшая сестра, но она отказалась от моего попечительства.       — Причем тут Фушигуро-кун? — ему это не нравилось.       — Подожди, дай рассказать, — он даже через трубку почувствовал, как тот закатил глаза. — Так вот, она как раз отца прекрасно помнит. Он вечно пропадал, возвращался весь в крови. Как я выяснил через свою «самую любимую» семейку, Тоджи являлся наемником. Перед последним заданием сплавил сына с дочерью в детский дом, но суть не в этом.       — Юджи через несколько месяцев попал туда тоже? — предположил Гето. Такая случайность просто не могла ей быть.       — Да, — послышался звон стакана. Видимо, снова пролил виски. — Блять… И, вот, семья Итадори не была баснословно богата, но вела деловые дела с подобными нам. Был скандал из-за того, что Дзин отказался отдавать половину своих акций по договору. Но в нем был один пунктик, что при смерти всех возможных наследников бизнеса, компания переходит в руки самого влиятельного партнера. Те заказали Тоджи. По итогу получилось так, что они оба убили друг друга. Дзин любил коллекционировать холодное оружие и умел им пользоваться. Каори, мать Юджи, страдала шизофренией и не воспринимала его уже своим ребенком, поэтому отказалась от него и пропала. Был еще Васуке, дед, но у него случился сердечный приступ, хотя он успел составить заявление в детском доме об усыновлении и обратился к нотариусу.       — Если ты упоминаешь свою семью, значит это был их косяк. — он не заметил, как докурил до фильтра. Также не было удивлением то, как много деталей тот знал. — Ты по этой причине взял его себе?       — Нет, может, с Мегуми-чан так и было — его отец просто обязал это сделать посмертно, но… — голос Сатору потеплел. — Я тогда вернулся в детский дом, чтобы забрать последние документы. У них вечно какая-то задержка с выдачей медицинских карточек. В коридоре стоял Юджи и долго смотрел на меня, прежде чем подойти. Такой маленький, грустный и опустевший, словно пережил ад во сне и на яву. А его привлекли мои очки, и… он попросил их снять.       — Дай догадаюсь, — Сугуру невольно сам улыбался, удивляясь нежному тону друга. Кому расскажешь, не поверят. — «У вас такие красивые глаза. Зачем их скрывать?»       — Не-е-ет, это саморазумеющееся, — на очередное проявление ЧСВ брюнет снова закатил глаза. — Он сказал, что первый раз видит ясное небо, которое плачет без слез.       — Оу, — выдохнул Гето. — У него это с детства, значит.       — Юджи-кун даже не помнит этого, — обиженно пробурчал Годжо. — Зато я храню это глубоко в своей душе и не жалею о своем решении.       — Не сомневаюсь, — он тоже ни о чем не жалеет. — Каору била Юджи?       — Редко, чаще игнорировала, по рассказам соседей, — прошипел Сатору, затянулся сигаретой и продолжил: — Только отец им занимался. Я пытался найти ее, но бесполезно. Сомневаюсь, что она жива.       — Хотел найти корни заболевания? — пальцы уже заледенели, но ему упорно нужно узнать все.       — Ну, это во-вторых, — иронично подметил он. — Скорее всего, мне хотелось посмотреть на ту, которая бросила его. Естественно это глупо, Каори больна, но…       — Не объясняй, — его самого не отпустило еще, в груди клокочет злоба, — я понял.       — Заботься о нем, Сугуру, — после долгого молчания произнес Сатору. — Не знаю, что с тобой сделаю, если бросишь его.       — Тебя это тоже касается, — оскалился Гето, через трубку ощущая точно такое же. Все-таки у них действительно иногда одна извилина на двоих, как подмечала Иери.       Попрощавшись, брюнет посмотрел в ночное небо, обернулся в сторону зашторенного окна. Он уже прилично замерз, но на губах блуждала легкая улыбка. Момент, когда сознание и тело находятся в гармонии, ценен. Однако ощущение того, что руки девать некуда, не пропало, а усилилось после такого личного разговора. Тело теперь само тянулось в спальню, где спал Юджи.       Зайдя во внутрь, Гето поджал губы, чтобы не издать поверженного стона. Итадори спал без спальных штанов, в широкой футболке и в моменте скинул с себя часть одеяла, зажав между ног и оголив соблазнительное бедро. Голову он откинул в сторону, открыв беззащитную шею и кадык. В противовес привычному отвращению он испытал лютое желание прикоснуться к нему.       Медленно приблизившись, Сугуру прислушался к себе и с нездоровой радостью подметил отсутствие реакции на близость. Между ними сейчас расстояние в метр. Прикусив губу, он встал практически рядом с парнем и склонился над ним. Нос почувствовал полюбившийся уже шампунь с ментолом и лимоном. Он аккуратно залез на кровать. Жар опалил лицо от близости и безудержного чувства свободы. Отвращение отголоском дрожи прошлось по коже, но не вызвало ни тошноты, ни желания искупаться в антисептике. Гето осторожно провел по разгоряченной коже на бедре, тут же забирая часть одеяла и накрывая. На руке остался призрачный след касания. Хотелось еще. Сжать, поцеловать, прижать. Но страх возвращения чувства отвращения к этому солнцу оказался сильнее, хотя былого отрицания телом не было. Брюнет лег рядом с Итадори чуть ниже, чтобы расположить голову возле открытых ключиц и адамового яблока, и обхватил рукой за талию.       Спать совершенно не хотелось после такого зрелища. Возбуждение еще не наступило, но взбудораженная фантазия делала все за него. Юджи в этот раз спал крепко — Гето нарадоваться не мог данному факту. Значит на сегодня кошмары его отпустили. Сугуру хотел в этом состоянии почувствовать кожу Итадори на губах. До этого он думал, что оскверняет парня своими прикосновениями и поцелуями из-за этого отвращения. Теперь оно напоминает о себе лишь легкой неприятной дрожью. Убрав мешающие длинные волосы, Сугуру мимолетно коснулся губами шеи, где билась жилка, и замер на пару мгновений. Оторвался, облизнулся и судорожно выдохнул от мощной волны любви, перекрывшей даже острую вспышку неприязни. Юджи на это лишь что-то промычал, повернул голову в его сторону и зарылся носом в макушку. Мужчина на это улыбнулся и закрыл глаза, наслаждаясь наконец-то запахом чужой кожи, порошка и геля и отсутствием намека на антисептик.