Пламенеющие Небеса. Книга Первая. Вспоминая... себя

      Оглушительные раскаты грома разрывали тишину ночного городка. На их фоне где–то вдалеке едва пробивался детский плач, тут же заглушаемый новым рокотом в небесах. Даже если случайный прохожий, каковых теперь почти не было видно и при свете дня, и замечал что–нибудь, то лишь ускорял шаг, стремясь быстрее укрыться в доме, будто стены последнего могли дать хоть толику безопасности.       И в эту ненастную ночь, под гром и ослепительные вспышки молний, разрезавших чёрное небо и на мгновения выхватывавших из тьмы очертания пустынных улиц, в отсутствовашие ныне городские ворота въехал отряд всадников. Лица скрывали алые капюшоны плащей, у каждого всадника при себе имелись лёгкий меч и длинный кинжал с серебряной рукоятью. На пальце мужчины, находившегося во главе процессии, слегка мерцал перстень из тёмного металла. В украшавшем его камне то и дело проблёскивали вспышки самых разных оттенков, но преобладал красный — хозяин перстня был полон ярости и решимости.       — Именем Верховного Жреца Творца Трингула, откройте! — гаркнул один из всадников, когда отряд галопом добрался до маленького белокаменного замка в самом сердце города.       Тот стоял словно едва ли не единственное в городке, что осталось целым. Его стены оказались слишком крепки для атак варваров, всё ещё пытавшихся добраться до якобы хранившихся здесь сокровищ и ценных артефактов. Но оборона уже трещала, помощь от Альянса так и не пришла, а на то, что Круг успеет прийти, уже отчаялись надеяться. Ворота, запертые на тяжёлый засов, медленно отворились. Люди, встретившие пришельцев внутри, зашептали друг другу, воспряв духом и стремясь ободрить приятелей:       — Священная Армия Альянса здесь! Альянс пришёл! Отряд Спасения!       Радость оказалась преждевременной и обманчивой. Взметнулась рука с тёмным перстнем, сверкнули клинки… И через пару мгновений всё было кончено. Стражники, стоявшие на карауле, не успели даже вскрикнуть. Та же участь постигла каждого, кто попался на глаза воинов, стремительно продвигавшихся к королевскому зданию. То же самое произошло и с теми, кого спешившиеся уже «спасители» встретили внутри… Выжить удалось лишь тем немногим, кто успел сообразить, что происходит, и спрятаться в самых глубинах замка или покинуть его через задние ходы…       Караульные у ворот городка оказались правы, это действительно была Священная Армия Альянса. Но отнюдь не спасители, а карательный отряд. И его приход мог сулить лишь одно — смерть.       Наконец пришельцы достигли своей цели — королевского крыла, самой высокой части замкового комплекса, откуда открывался вид на бескрайние и когда–то цветущие луга. Но теперь на их месте протирались выжженные пустоши.       Дверь покоев принцессы Айтари была буквально вынесена с петель, а разбуженную шумом молодую женщину рванули с постели за длинные волосы и толкнули на колени перед предводителем нежданных убийц.       — Где твой щенок, дрянь?! — впервые подал голос мужчина, чьё лицо по–прежнему закрывал капюшон. Голос, твёрдый и ледяной, принадлежал человеку, давно переставшему считаться с другими, привыкшему командовать и вершить судьбы… Для него уже давно имели цену лишь собственные желания, намерения и замыслы. Спутники смотрели на него с благоговением, принцесса — с презрением и ненавистью.       — Ты его не найдешь, — прошипела она. — Можешь и не пытаться.       — Скажи, где отродье твоего тёмного муженька, и, быть может, я оставлю тебя и твою невестку жить. Хотя твоя жизнь, ничтожество, не стоит и гарлота! — тяжёлые сапоги простучали по полу, мужчина замер прямо перед принцессой, слегка приподняв руку. Всего один жест — и ей конец или она помилована.       — Твоя жизнь и стертого медяка не стоит, — отозвала поверженная, но сохранившая гордость женщина. Даже не поморщившись, когда её волосы грубо дёрнул один из воинов, заставляя ниже опустить голову. — Ты не найдёшь ни его, ни Ал. Не имеет значения, убьёшь ты нас или нет.       — Это существо умрёт, — усмехнулся мужчина. — Я доберусь до него. Рано или поздно его найдут. Что же до девчонки, я прекрасно знаю, где она, и мне нет нужды её искать. Жаль только, что смерти своего выродка ты не увидишь, — он привычным жестом воздел руку, перстень блеснул зловещими багровыми искорками, сменившимися клубившимся внутри камня туманом того же оттенка. — Выжечь клеймо презрения на лбу перед казнью, — словно приговор, прозвучала отрывистая короткая команда.       Палач, прибывший с отрядом, разжёг камин в глубине комнаты. Попытавшаяся вызволить принцессу стража была безжалостно перебита… И женщина, и её «судья» не сводили глаз с заплечных дел мастера, молча выполнявшего свою работу. Верховный Жрец — с мстительным наслаждением, жертва — с лёгким, тщательно скрываемым, беспокойством. Раскалённое клеймо медленно приблизилось к бледному, изборождённому ранними морщинами лбу под густыми волосами, тёмными как засохшая кровь.       — Даю тебе последний шанс, — «смилостивился» Верховный Жрец.       — Чтоб ты подавился этим шансом! — выкрикнула с ноткой горького смирения со скорым концом принцесса. Всего лишь несколько месяцев назад блиставшая при дворе старшего брата. Удар эфеса по губам заставил её осечься лишь на мгновение. — Ты палач, жалкий и низменный, смелости хватает только убивать женщин и детей, что безоружны! А твои воины — шакалы и падальщики! Но с вами поквитаются. Они придут, мразь, обязательно, увидишь… Жаль, я не застану, как ты будешь трястись от страха перед теми, кого… — новый удар, выбивший пару передних зубов, заставил сглотнуть кровь, под полным ярости и почти горячечной жажды крови взором.       — Убить ведьму, — осклабился Жрец, словно скрывая за маской презрения истинные мысли. Уверенные, хлёсткие слова породили где–то глубоко внутри тщательно отгоняемые сомнения. Палач, спеша исполнить приказ, уже занёс клеймо. Но за мгновение до того, как запахло горелой плотью от прикосновения добела накалившегося металла, прозвучало проклятье в адрес Жреца и приспешников:       — Эти дети вырастут, — закончила принцесса, — и когда они увидят правду о том, как всё на самом деле, и найдут путь… Твои дни будут сочтены. Но умрёшь ты не от их рук. Тебя убьет твоё же порождение, за то, что ты сам же, в своём безумии, захочешь воплотить в жизнь.       Замершее было клеймо коснулось тонкой кожи, и голос сорвался на крик. В эти же минуты в соседних покоях, обысканных сверху донизу была убита королева. С королевской семьей, да что там, со всей страной было покончено.       Жрец, окинув презрительным взглядом тело принцессы с головой шакала на лбу, медленно направился к выходу. Час спустя в городе объявили о самоубийстве правительницы и её золовки. А всего через несколько месяцев глашатаи на всех перекрёстках возвестили, что над павшим королевством теперь властвует Верховный Жрец.       Это был конец цветущей, волшебной, полной чудес земли. Конец, бесславнее которого не случилось ни до, ни после… А над миром, разделённым сотни лет назад надвое, и без того застывшим в преддверии давно не виданой грозы, мрачным предвестием нависло предсмертное проклятие молодой принцессы…