Пламенеющие Небеса. Книга Первая. Вспоминая... себя

      Вдалеке, над склонами холмов, по-летнему ещё зелёных, медленно проявлялась радуга. Я сидела на подоконнике круглого окна верхнего яруса храма Трингула, находившегося за чертой города, и потому обычно пустовавшего. Сосредоточившись на зыбкой, полупрозрачной разноцветной дуге, пыталась сделать её ярче и больше похожей на настоящую. И почти удалось, казалось, придать иллюзии плотность, как…       — Алеандра! — ворвался в тихое пространство Храма громкий окрик покровителя, долетел снизу, и цветная тень на фоне дневного неба дрогнула, рассеиваясь словно туман. Жаль. Было близко… — Да где эта девчонка?!       В голосе Императора Великого Рокканда скользнуло лёгкое раздражение. Я, бросив последний взгляд туда, где оставались ещё тающие первыми осенними снежинками очертания радуги, опустила слегка приподнятую, пока творились чары, руку, и обернулась в сторону перил.       — Я наверху, Ваше Величество! — прозвучало слишком громко, пустое здание усилило звук, отразив эхом от стен. Но это место я любила именно за уединение и тишину. И за то, что оно идеально подходило для магических тренировок. А я, хоть и закончила Школу магии почти три года назад, опытным волшебником себя не ощущала до сих пор и возможность попрактиковаться старалась не упускать.       — Что ты там делаешь? — вопрос застал меня уже у лестницы, ведущей вниз. — Занимаешься?       — Да, дядюшка, но я сейчас спущусь! — мелькнула мысль, что опекун приехал сам, а не прислал за мной слуг. Что-то важное?..       — Не нужно, я сам. Не хочу надолго отрывать тебя от практики.       Я замерла, прислушавшись. Стук массивной трости по деревянным ступенькам.       Тук. Тук… Дубовая лестница слегка изогнута, подножие скрывалось за перилами и поворотом, но постепенно внизу показалась голова с длинными седыми волосами.       Тук. Тук… Разговор действительно был серьёзным, в противном случае опекун не стал бы подниматься по узкой и довольно крутой лестнице. Три года назад, когда я только приехала в столицу Рокканда, он ходил ещё легко, как и подобало мужчине, лишь вступавшему в первые дни ранней старости. Но впоследствии появились недуги, добавилась хромота, сперва слабая, почти незаметная. А теперь даже короткая прогулка требовала трости — крепкой, из красного дерева.       Опекун же поднимался всё выше, продолжая отсчитывать тростью ступени и свои шаги. Медленные, тяжёлые. Чуть искривлённый нос шумно втягивал и выпускал воздух.       — Давайте помогу, — я осторожно приобняла пожилого мага за плечи и помогла сесть на единственную на верхнем ярусе скамью в нескольких шагах от лестницы.       — Спасибо, — выдохнул, с коротким кивком, он. Алый плащ был наглухо застёгнут, как обычно, несмотря на духоту верхнего яруса. Обычно я не соблюдала протокол Совета Магов, скрепляя свой только у ворота. И сейчас, виновато улыбнувшись, потянулась к крючкам.       — Оставь, — отмахнулся дядюшка Карлон. — Мы не в Совете. Я хочу с тобой поговорить…       — Задание? — грустный вздох едва удалось сдержать. За проведённое на службе в Совете Магов время почти не удавалось хорошо отдохнуть. Вечные поручения или в столице, или, чаще, по уголкам молодой Империи. — От Совета?       Если бы это предположение оказалось верным, это усилило бы странность визита Императора Карлона и, тем более, того, что он взялся забираться сюда. Поручение Совета мог передать кто-то из вышестоящих магов. Или, как обычно и случалось, меня бы вызвали саму.       — И да, и нет, — уклончиво ответил опекун. — Скорее, оно лично от меня. Ты ведь слышала, что недавно из Ориуса вернулся поисковый отряд?       — Конечно слышала, — прозвучало резче, чем подобало обращаться к правителю, даже наедине. Серые прохладные глаза бросили острый, предупреждающий взгляд, но вслух Император Карлон ничего не сказал. И какое-то время царила тишина.       Тема разговора показалась ещё более странной. Ориус — столица другого, большого королества Оринэя. Давно разорённого и почти захваченного варварскими полчищами. Моей родины.       Я — оринэйка, дочь последнего короля павшего королевства и последняя наследница его престола. Но одиннадцать лет назад я осталась одна. Мама и тётушка погибли, отец исчез, столица была разрушена, а маленький сын тёти, принцессы Айтари Орин, пропал без следа.       Одиннадцать лет назад… Но до сих пор, даже в холодные снежные зимы, равнину, где когда-то стоял прекрасный, полный зелени, город, казавшийся родившимся, возникшим из старинной рощи, посещали, сменяя друг друга, поисковые отряды и маги. Вновь и вновь. Когда-то это дарило надежду, но чем больше утекало дней, складывавшихся в недели и месяцы, тем сильнее она сменялась недоумением. А в последнее время — тихой злостью.       Раньше искали отца. Он, вместе с большей частью войск, в одну «прекрасную» ночь ужаснейшей войны в истории Альянса… Испарился. Буквально. Их не убили, не взяли в плен… Они исчезли, все разом. В одну-единственную ночь.       Когда земли Оринэи были освобождены от варваров и присоединены к Рокканду, Император Карлон начал искать отца. Но ни следа так и не обнаружили. Ни армии, ни пропавших мирных жителей, ни исчезнувших в ту же ночь животных, гномов и иных существ. Казалось, добрая треть обитателей королевства растворилась в воздухе.       И я не понимала, зачем продолжают поиски, вновь и вновь тревожат память пропавших и боль выживших. Надежды уже не оставалось даже у меня, а поисковые отряды снова и снова оправлялись, и искали. Кого-то. Или… Что-то?..       — Ал, дитя моё, — наконец нарушил тишину дальний родственник, с грустной, сочувствующей улыбкой, оборвав следующую мысль, не успела та начаться. — Я надеюсь хотя бы разгадать тайну того того исчезновения. Не могли, просто не могли столько тысяч, не десятков, тысяч хорошо обученных воинов исчезнуть в одночасье! Сколько народу пропало всего? Половина населения Оринэи!       Он преувеличивал, конечно, но не так сильно, как хотелось бы. Выжили, не исчезли и не оказались в плену довольно немногие оринэйцы — те, до кого не добрались варвары. В основном жители приграничных восточных районов, северного побережья и западных лесов, имевших особые свойства, спасшие их от разорения. Повезло и тем, кого во время короткой роковой войны не было в Оринэе. В том числе мне — я училась далеко на юге, в Минауре, в Школе Магов. Возможно, только это спасло одиннадцать долгих лет назад. Остальная семья погибла или пропала.       — Так вот, — сделав непродолжительную паузу, пафосным тоном начал опекун. — Ничего не было обнаружено…       — Почему-то совсем не удивлена… — удержаться от едкого замечания не вышло, но продолжить не дал короткий повелительный жест, призывавший помолчать.       — Не перебивай. Кое-что странное маги, сопровождавшие отряд, сообщали. Они заметили там некий след. Присутствие сил, природы которых они не знают. Волшебник Умбра сказал, цитирую: «В воздухе веет что-то странное».       — Как это сказывается на магической энергии? — заинтересовалась я.       Уже несколько недель меня не отпускало странное, тревожное ощущение, смутное. Я не могла понять природу и причину этого напряжения, но ощущала почти физически… Пронизывающие Бартиандру эфирные нити волновались, как случайно задетая паутина или водная гладь, потревоженная брошенным камнем. Как оказалось — это чувствовали и другие маги.       — Файгарлон говорит, что крайне плохо, — опекун развёл руками. — Дескать, она сильно искажается. Как будто что-то её рвёт, а она сопротивляется… Но ты ведь знаешь, Файгарлон склонен преувеличивать незначительное, а важное не замечать. Возможно, что–то он упустил.       Файгарлон, маг Королевского Совета Второго ранга, был старше меня на три года. Среди волшебников он славился весьма необычной реакцией на магическую энергию. Малейшие колебания чувствовал очень ярко, и в его голове они порой разрастались в жуткие катастрофы. Столь же эфирные, как и сами силы, пронизывавшие весь мир. Но при этом за пару месяцев до этого разговора попросту не заметил искусственно созданного в Роккандской Лаборатории Магов искажения. Да и я слышала, что парочку крупных проблем не ощущал и прежде.        «Молодой ещё», — оправдывали его старые волшебники. Но начинающей самостоятельную практику чародейкой была и я, однако за мной подобных странностей не водилось.       — Может, стоит поехать кому-то более восприимчивому? — острожно поинтересовалась я. Даже за глаза отзываться о ком-то пренебрежительно считалось неэтичным. Да и, хотя этот существенный недостаток у него и правда имелся, он оставался первоклассным магом.       — Ты сама озвучила мою просьбу, девочка, — мягко улыбнулся родственник. — Я хотел просить тебя поехать в Ориус и посмотреть, что же там творится…       — С поисковым отрядом? — отказаться возможности не было. Просьба Верховного Жреца, даже высказанная в такой мягкой форме, по сути, являлась приказом. Ехать в разорённые и опасные земли одной!       А ведь там невесть откуда стёкшиеся мародёры, набеги пробивших себе путь варваров… Бывшие юг, юго-восток и середина Оринэи ныне превратились в плохо заселённые и довольно опасные места Великого Рокканда.       — Мне жаль, милая, но добираться до отряда, который будет ждать в Раскисе, придётся самой, — вздохнул опекун. — Прибывшая команда нуждается в отдыхе, а я хочу, чтобы ты отправилась не позднее завтрашнего вечера.       — Портал? — скорее у себя, чем у дядюшки, спросила я. Обычно он оставлял подобные вопросы без ответа. Но, к моему удивлению, на этот раз кивнул.       — Да, в Иринэй. Ну а оттуда уж до Раскиса — своими силами. Путь займёт около суток, полагаю, — виновато добавил он. — Ближе портала мы не нашли. Отряд из Раскиса отправится в Ориус порталами, дня через три, вы управитесь быстро.       — Тогда, если не возражаете, поеду завтра после полуденной молитвы, — решила я. Времени до полудня вполне хватало, чтобы собрать необходимые вещи. Ехать надолго не требовалось, всего лишь провести на месте несколько дней плюс несколько дней в дороге. Осмотреться, изучить местность и проверить, совпадут ли мои наблюдения с рассказами Файгарлона.       — К этому времени я рассчитываю вернуться из Милрэса, — уголками губ улыбнулся дядюшка. — Надолго там не имеет смысла задерживаться.       — А зачем вы туда едете? — спросила я исключительно из вежливости. Милрэс — маленькая деревушка недалеко от столицы, поставщик продуктов на императорский стол. Птицы, овощей, фруктов, грибов. Ничего примечательного.       — Осмотреть новые сорта овощей, созданные учёными мужами. Обычный императорский визит, — отозвался «дядюшка» Карлон, тяжело поднимаясь на ноги. — Уже туда отправляюсь, стража ждёт снаружи. Если говорить тихо, на улице не слышно. Не люблю лишних ушей, — слегка поморщился он. А вот у меня мелькнула мысль, что в этом разговоре, на первый взгляд, не было ничего, что требовало бы подобной предосторожности.       — Помочь спуститься?       — Нет! Ты хочешь, чтобы мы оба упали?! — запротестовал Верховный Жрец. — Я сам. Ты тут надолго?       — До вечера, полагаю. Хочу попрактиковаться.       — Я отправлю кого-нибудь предупредить Алкира, чтобы к ужину накрыли на тебя. Если возникнут какие-то дела, он заменяет меня, — уже начиная спуск, закончил Император Карлон.       Мы пожелали друг другу удачи в делах, и ещё некоторое время слышался стук трости по ступеням. Затем тихий скрип двери. А ведь когда он зашёл в Храм, я не услышала этого звука!.. Хотя при открытии двери они всегда немного поскрипывали…        Я осталась наедине с собой, вернулась к окну, рассматривая пейзажи лугов и пригорья за ним. Желание практиковаться в чарах заметно угасло. Поездка беспокоила куда сильнее — ехать в дикие и враждебные леса, где сейчас орудовали разбойники, не хотелось.       Немного переварив новость, начинающая волшебница Совета всё же попыталась создать вдалеке иллюзорную гору или дерево. Но даже это давалось с трудом — воображаемый образ то и дело менял форму, цвет, место… Мысль соскальзывала с заданного направления, а маг, не способный её сосредоточить — жалкий кудесник. Большее, что я была бы сейчас способна сделать — перелить воду из стакана в стакан, да и то не факт. Но я никак не могла отбросить мысли об Иринэйских лесах, окружавших город, ждавший меня…       Раскис был центром провинции и после войны — самым большим поселением на западе королевства. И жили там далеко не одни только люди.       Во время нападения варваров последние попросту не сунулись туда, и город, единственный в Оринэе из хоть немного крупных, не пострадал. Захватчики побоялись лезть в место, мало покорное людям, средоточие магии, духов, волшебных артефактов и существ. Ориус же, населённый искусными воинами и могущественными магами, был городом людей, и никого иного. Возможно, это поспособствовало его падению… Возможно, неопределённость Оринэи и Филарэсса, соседа-побратима, — к кому они принадлежали?       Оринэя никогда не была членом Альянса, поддерживала связи с этими странами, не более. Но она никогда не была во враждебных отношениях и с другим союзом стран, противостоящим Альянсу. В Альянс Оринэя вступила незадолго до падения, и я не припоминала никаких особых предпосылок к тому… И в этот странный день, стоя на пустом верхнем ярусе одинокого Храма, я вдруг впервые подумала, что, как и те самые поиски, что лишь бередили так и не затянувшуюся рану, это обстоятельство выглядело… Сомнительным, хотя я едва ли сумела ответить на вопрос, что именно было не так.       — Ладно, хватит! — попытки стоило признать безнадёжными. — Лучше отдохнуть перед Иринэем, там вряд ли удастся… — вздохнув от обиды на то, что так и не удалось освоить иллюзию радуги, я спустилась вниз.       Просторная зала с рядами деревянных скамей, большими окнами, пропускавшими много света. Белый каменный алтарь — Жрец, проводивший обряды и молитвы, должен был стоять подле него… Две двери в крошечные комнатки для Жрецов и их служителей, которые открывались крайне редко и уже были затянуты паутиной.        Минаурский Храм был построен магами из Минаура в подарок Гвенто-Рокканду и как жест дружбы. Но заглядывали сюда, и то лишь изредка, только маги Совета.       Жители города предпочитали огромный храм в центре столицы. Круглое здание из белого камня, со сверкающей золотой крышей и дверями, покрытыми золотом. Чистый, роскошный, просторный, с балконами, с резными ограждениями. С роскошными барельефами, прославлявшим страну, он был куда красивее Минаурского.       Пустой, одинокий храм за чертой города стал моим любимым местом. Он казался таким же покинутым и несчастным… Как и я после гибели семьи и разгрома Оринэи. Да, у меня были наставники, приятели в Школе Магов, опекун — дядюшка Карлон. Но в глубине души я оставалась одинокой девочкой в чужих странах. Принцесса без королевства.       Живущая во дворце по доброте правителя — большинство магов Совета жили в Волшебном Квартале. Центральная часть столицы, построенная специально для магов.       Я вышла из Храма, чуть прищурившись от яркого солнца, и бодро зашагала по дорожке к окраине города. Если бы кто–то в тот солнечный и тёплый осенний день сказал, что это последний раз, когда я вижу Минаурский Храм, когда–то уютное белое здание с деревянным куполом, я рассмеялась бы этому созданию в лицо…       

      ***

             Улицы города, как обычно, были полны народа. Лишь в дни самых больших праздников страны горожане расходились по Храмам или домам, воспевая хвалы молодой Империи, набиравшей величие. Одолевшей захватчиков, спасшей Оринэю, присоединившей с тех пор ещё некоторые земли. Но уже мирно.       Небогато одетые сельчане в льняных рубахах, подпоясанных коричневыми и серыми поясами, торговали на многочисленных рынках. Ватаги мальчишек-подмастерьев сновали по поручениям мастеров, радуясь возможности перекинуться с приятелями словечком или двумя. Ближе к центру, где брусчатка уже сменялась каменной плиткой, чинно прогуливались горожане побогаче и суетились слуги.       Здесь редко встречались люди в домотканой одежде. Чаще — девушки в длинных платьях с рукавами до локтя, нёсшие корзинки или коробки с товарами и сопровождаемые охранниками. Дочери купцов и разбогатевших ремесленников и служанки крупных торговцев, чиновников, Императорских лекарей и знати… У всех волосы заплетены в толстые косы — традиционная причёска жительниц стран Альянса и Оринэи. У мамы когда–то волосы доставали до поясницы или немного ниже…       Дома ближе к центру тоже менялись, поражая взгляд роскошью форм, материалов и расцветок. На окраинах жилища были серыми и коричневыми, деревянными, в один этаж. Часто это были даже не дома, а небольшие пристройки к кузням, гончарным мастерским, плотницким, лавкам торговцев зельями и магическими порошками. Улочки, где жили ремесленники и мелкие лавочники…       В Ориусе маленькая я обожала подобные места — они всегда казались по–настоящему живыми. Но там никогда не было такой вони от нечистот, как на окраинах роккандской столицы.       Роскошью выглядели многоэтажные каменные и мраморные дома с цветным басскардским стеклом в окнах, в центре. И огромный дворец из белого мрамора и редкой, белой, расцветки южного камня иглака. Золочёная крыша и шпили на башнях по углам и в самом сердце просторного внутреннего двора.       — Волшебница Алеандра, — почтительно склонились гвардейцы в алых куртках и высоких чёрных ботфортах. В полном вооружении — длинный меч, кинжал в чёрно–красных ножнах, острые метательные ножи, мешочек с порошками и зельями. Целебными и ядовитыми. Все до единого — высокие рыжие и светловолосые роккандцы или угрюмые темноглазые крепыши-наёмники из Басскарда. Давнего роккандского союзника. Никого из других стран Альянса, никого из более диких земель, из Филарэсса и Уйтака, новых провинций. И никого из Оринэи…       После трагедии королевства я почти не встречала оринэйцев. Кроме служанки, Ниэни, чудом спасшейся в войне с варварами, совсем маленькой девочкой, я, по сути, почти и не видела представителей своего народа. По рассказам опекуна и его сына выжившие смешались с роккандцами и жителями других провинций.       — Благослови вас Трингул, — кивнула я стражникам, выбираясь на широкую площадь перед дворцом. Полную людей. Маги, учителя, гонцы и лекари в белых плащах, гвардейцы, представители Священного Жреческого Круга, в балахонах, с суровыми лицами. От Совета Жрецов зависели многие решения королей и вождей стран Альянса. Кроме Великого Рокканда — Император Карлон был одновременно и Верховным Жрецом Отца Трингула.       — Волшебница…       Я добралась до середины площади, где в небо били разноцветные радужные струи фонтана, проскользнув мимо Императорского Судьи в коричневом балахоне. Внезапно перед моими ногами на колени упала худощавая женщина, а в паре шагов замерли детишки в домотканых рубахах и холщовых штанах, старшему из которых было на вид не больше десяти.       — Волшебница, помогите моим детям, умоляю! — женщина схватила полу моего плаща. Лицо было в пыли и потёках слёз. Воспалённые глаза смотрели в немой мольбе. — Мужа забрали в армию, а старшему и двенадцати нет. Его толком и не берут на работу… Малышка от голода слабенькая… — сбивчиво и торопливо говорила она, не отпуская ткань. — Пожалуйста, прошу…       Я оглядела четверых ребятишек, жавшихся друг к другу. Старший мальчик держал на руках маленькую, худенькую девочку. На вид — года два, и совсем хрупкая. Брат, прижимая её к себе, словно старался прикрыть. И два робких мальчишки лет шести.       — Помогите, умоляю, — женщина рыдала, голос, дрожа, то и дело срывался. — У вас такие добрые глаза. Пожалуйста… Муж гончар, какой с него воин?! Я замужняя, дети, видят, отсылают… Пожалуйста…       — Вы можете попросить за папу? — прошептал старший мальчик. В зелёных глазах едва теплилась робкая надежда. — Можете?..       Кто–то из гвардейцев бросал на нас взгляды, рука одного легла на рукоятку плети.       — У меня есть немного старых украшений, от матери, я пытаюсь продать, но не берут. Возьмите, мы ещё найдём, заплатим, возьмите… — женщина, обливаясь слезами, пыталась сунуть мне свёрток из старой тряпицы.       Я, растерявшись поначалу, когда она окликнула, мягко отстранила её руки.       — Не стоит, не нужно. Вы обращались в коллегию? Знаете, куда отправили вашего мужа? Говорили с главой набора рекрутов в провинции?       — Мы почти пять месяцев как пытаемся узнать, — отозвалась она, постаравшись взять себя в руки. — В нашем городке меня чуть не избили, когда спросила, а по пути сюда вечно отсылали прочь. Или один к другому. Только и узнала, что он здесь. Мы утром говорили с важным господином, из Совета, он решает военные вопросы. Он тоже отказал… — она тяжело опустила голову. — Шли сюда, надеялись… Мужа не могли забрать, его старший брат в войске. При прежнем короле, Магуре, такого не было. Один мужчина служил, а если сын был один, его освобождали. А теперь… И ведь войны нет! Воевать с кем забрали?       Она умолкла на мгновение, и глаза в ужасе расширились:       — Тёмная Империя нападает на Альянс? — прошептала она.       — Нет, никто не напал, — мотнула головой я. — Как зовут вашего мужа?       — Том. Том Картер. Я — Диана Картер. Мы из Уйтака…       Я вздохнула. Уйтак вошёл в состав Рокканда точно так же, и почти тогда же, что и Оринэя — едва не разрушенный, спасённый Священной Армией Альянса. Король, немощный и бездетный, умер от старости полгода спустя, его племянник погиб. Альянс присоединил Уйтак — крошечное королевство в горах, граничившее с Оринэей, к растущей Империи. Случилось это шесть лет назад, и до сих пор жители Уйтака не выказывали возмущений. Поэтому то, что шептала женщина, будто новые правители оказались худшим из зол, вызывало недоумение.       — Мужа учат, вместе с другими из Уйтака, но это всё, что мы узнали. Волшебница…       — Алеандра, — я сообразила, что до сих пор не назвалась.       — Волшебница Алеандра, — закивала женщина.       — Просто Алеандра, — улыбнулась я малышке. — Где вы остановились?       — В харчевне на окраине, я продала хозяину немного пряжи, он дал пожить три дня, добрый человек. Харчевня старого мельника, он так сказал.       Я знала это место. Его хозяин, Нукар, раньше был королевским мельником. Сейчас мельницей заправлял сын Нукара, а сам он купил старую харчевню и трудился на себя… Один из немногих моих знакомых, кто покинул службу на благо Великого Рокканда.       — Диана, я узнаю о вашем муже, — вздохнула я. Ничего большего обещать не хотелось, я не была уверена в успехе. Но твёрдо намеревалась поговорить с отвечавшими за рекрутов людьми и, если это было возможно, дать рекомендацию к исключению Тома из списка.       — Я пришлю к вам девушку, Ниэни, сказать о результатах. Она блондинка, из Оринэи — довольно бледная для здешних мест, вы её заметите.       — Оринэйка? — спросил мальчик.       — Именно.       — Бедные люди, — покачала головой Диана, вызвав ещё большее недоумение. — Лишили страны, семьи разлучили, бедолаги на шахтах… — она бормотала это себе под нос, собирая детей. — Спасибо вам, Волшебница Алеандра. У вас такое доброе лицо…       Диана с опаской поглядела на взявшегося за хлыст стражника и поспешно увела детей прочь. На щеке одного из младших мальчиков я успела заметить след удара. И, прежде чем спросила о шахтах, Картеры скрылись в толпе. Странные слова просительницы, при этом, никак не шли из головы…       

      ***

             До дворца оставалось совсем немного. Пожав плечами и отогнав размышления о словах просительницы, я решительным шагом направилась к огромным дверям. По бокам с каждой стороны стояли по пять вооружённых до зубов гвардейцев.       В дневные часы дворец был открыт для просителей и гостей из отдалённых земель, стекавшихся в Гвенто–Рокканд любоваться дворцом Императора и новым, огромным Храмом Отца Трингула. При моём приближении все десять стражников преклонили колени, опустив глаза в пол. В Великом Рокканде люди, лишённые магии, считались ниже тех, кто обладал ею. Чародеи пользовались уважением, превосходившим даже то, что выказывали Наместникам Императора.       — Благослови вас Трингул, — улыбнулась я, пробормотав привычную и от того потерявшую всякое значение фразу. Когда-то благословение от имени Создателя звучало искренне — в залах родного дворца Оринэи я возносила молитвы за всех страждущих и за свою семью… Семьи больше не было, а слова превратились в пустую обязанность.       Гам оглушил, когда я вошла через огромные золочёные двери вошла в полумрак коридоров дворца. Огромное здание раскинулось квадратом в самом сердце столицы, занимавшей почти всю долину. На полное пересечение последней потребовалось бы пару часов, и со всех сторон, кроме небольшого ущелья, город защищали труднопроходимые горы. Такое расположение обеспечивало Гвенто-Рокканду безопасность, какой многие иные города Альянса могли лишь позавидовать.       Серые плиты пола, устланные роскошными басскардскими коврами, белоснежные стены из иглака с мраморными каминами, бархатными гобеленами, золочёной росписью. Огромные полуовальные окна, отбрасывавшие на пол косые пятна света. Все залы, куда допускались посетители, украшали арки и ниши, где стояли скульптуры, напоминавшие о бренности человеческой жизни — люди были крошечными, тощими и с подобострастием на мраморных лицах глядели на осеняющий их свет. Вазы, растения в огромных кадках заполняли другие ниши.       Но меня это великолепие и блеск давно не впечатляли. Всё это стало пресным, привычным. Напротив, обилие восхваления Альянса и самого Света порой даже раздражало. И я стремилась миновать парадные залы как можно быстрее, как и мраморные лестницы с золотыми и серебряными перилами. Не глядя на уносившийся ввысь потолок, расписанный под небосвод в ясную погоду.       Куда больше мне нравились жилые покои — скромные цветы в простых нишах, одноцветные ковры на полах с неброскими узорами. Они заглушали звук тяжёлой обуви в пустых коридорах. Ненавязчивые украшения. Там, в жилых коридорах, не было прославления чего бы то ни было — только спокойная тишина.       Мой благодетель и опекун был провозглашён Императором всего два года назад, и очень многое в стране ещё не было переименовано. В частности, совет, где я трудилась, оставался королевским, а вот гвардия в городах и армия уже считались Имперскими.       — Волшебница Алеандра!       Я поднялась на третий этаж по широкой лестнице, миновала залите светом коридоры, стены которых украшали портреты видных деятелей Альянса, и свернула в незаметный поворот, скрытый между двумя роскошно инкрустированными арками. Здесь, во внутренней части дворца, решались настоящие дела Империи, и разговоры шли совершенно иные, чем в парадных залах.       Здесь же постоянные жители дворца и обитали. Правители нейтральных и светлых стран, изредка приезжавшие во дворец, жили в покоях, поражавших роскошью, в западном крыле замка. Делегаций из стран Круга Тьмы на моей памяти не случалось, но отведены им были бы, полагала я, такие же покои.       — Алеандра! — Фаир, низенький смотритель жилых покоев, со всех ног торопился навстречу. Живот, обтянутый льняной рубахой, забавно колыхался при беге. Толстяк остановился, отдуваясь, щёки цветом напоминали закатные облака.       — Но гвардейцы сказали, что Вы вернётесь только вечером… — пропыхтел он, разведя руками. — Принц Алкир только что отобедал. Распорядиться, чтобы накрыли в зале? — Он моргал серыми блёклыми глазками, терявшимися на круглом лоснящемся лице.       — Нет. Скажи Ниэни, чтобы принесла что–нибудь в покои, — отозвалась я, наконец сбросив благосклонную улыбку, которой надлежало одаривать горожан.       Фаир поклонился и попыхтел исполнять. Я проводила его взглядом и решительно свернула в управленческую часть. Туда, где заседали офицеры, отвечавшие за рекрутские наборы. Заглянуть к Алкиру стоило уже после выполнения просьбы Дианы.       У тёмной двери стражники скрестили секиры при моём появлении на другом конце слабо освещённого коридора. И лишь когда я приблизилась, убрали оружие и преклонили колено. Королевские маги имели полное право проходить в любое время суток почти куда угодно во дворце и столице. Привилегия, которой удостоились единицы роккандцев. И я в их число каким–то загадочным образом вошла в весьма юном возрасте.       — Благослови вас Трингул, — кивнула я со сдержанной улыбкой и прошла в двустворчатые двери.       — Да осветит Ильдаран Ваш путь, — с искренним уважением выдохнули хором гвардейцы, не поднимая головы. Едва я вступила в огромную комнату, дверь за спиной со стуком захлопнулась.       Высокие сводчатые потолки уходили вверх, теряясь в полумраке. Колонны из тёмного мрамора и гранита поддерживали своды огромного помещения, освещённого лишь светильниками–сферами на высоких постаментах по краям и свечами на столах работников, корпевших над бумагами. В Военном Совете стояли столы из самого обычного дерева — дуб, сосна, ель. Красное дерево сочли бы растратой.       Люди здесь были поразительно однообразны — все в чёрных плащах, шляпах с узкими полями, с нашивками слева на груди, имя и территория, за которую они отвечали. Больше двух дюжин занимались солдатами и рекрутами, и почти столько же — разработкой планов. Их отличало лишь то, что их не обязали носить шляпы. Каменный пол, без ковров, и эхом отдающиеся в тихом гулком помещении шаги… Вдоль всей стены на высоте примерно в два моих роста шёл балкон с белыми мраморными перилами, украшенными цветочными узором. Он немного разбавлял общую мрачность. Ни один из склонившихся над бумагами мужчин не поднял головы на звук шагов, я же решительно направилась к неприметной двери на противоположной стороне.       У нее стоял самый маленький стол, с целыми тремя свечами, и сидевший за ним человек, читавший какой–то список на длинном свитке, поднял голову прежде, чем я открыла рот.       — Мы чем–то можем помочь, Госпожа? — почтительно спросил он, сделав небольшой кивок.       — Я хочу увидеть командира Приказа по подготовке рекрутов, Господина Фармана, — отозвалась я.       Мужчина задумчиво пригладил рыжие усы и кивнул, обмакнув перо в чернила.       — Имя и ранг, Госпожа. У нас посещения высших начальников обязательно отмечаются.       — Алеандра Орин, Волшебница Королевского Магического Совета, Третьего ранга, — отозвалась я.       Мужчина с расширившимися глазами подскочил с места, чуть не опрокинув стул, и распахнул дверь. Даже для визита королевского мага реакция была несколько преувеличенной, но я только пожала плечами. В кабинете было всего одно рабочее место, в глубине — несколько закрытых шкафов красного дерева. Фарман, сидевший у изящного стола с толстыми ножками, поднялся и слегка поклонился.       — Принцесса Алеандра, чем могу служить? — сдержанно улыбнулся он. — Марлон, отметь посещение, — усатый мужчина кивнул и скрылся в большом помещении, закрыв за собой дверь. — Что–то случилось, Госпожа? — поклонился вновь Фарман.       — Мне поступила жалоба, — отозвалась я, принимая предложенный стул с мягкой обивкой и удобной спинкой с полукруглым верхом. После ходьбы через половину города ноги в тяжёлых сапогах порядком устали. — Жителя Уйтака, Тома Картера, забрали в нарушение принятого порядка. Против воли. Его жена, Диана, жаловалась на то, что семью оставили без кормильца.       — Это невозможно, — Фарман опустился на стул и развел руками. — Мы внимательно следим за тем, как проходит набор рекрутов, берём только добровольцев, — он покачал головой. — Вы уверены в жалобе?       — Женщина с ввалившимися скулами и красными от слёз глазами, и худые усталые заплаканные дети, на мой взгляд, Фарман, выглядят весьма красноречиво, — я скрестила на груди руки, поправив спадавший на пол подол плаща.       — И Вы хотите..?       — Чтобы вы разобрались в этом и отпустили человека, которого по непонятным причинам забрали в армию Империи без его согласия.       Мужчина заморгал, подскочив на стуле, и запустил пальцы в сальные волосы.       — Быть может, он добровольно пошёл в войска, а его жене слишком хочется, чтобы он был дома? — Его голос звучал как–то странно, с нотками опасения.       — Фарман, — я почувствовала, что начала раздражаться. Настроение от предстоящей поездки в Ориус и без того было слишком дурным, чтобы выслушивать глупые предположения. — Я видела его жену и детей. Это был жест отчаяния. И я сомневаюсь, что вам хочется, чтобы я донесла об этой жалобе Императору Карлону…       — Но Импе…       — Или кронпринцу Алкиру, — широко улыбнувшись, закончила я, пристально глядя на задёргавшегося Фармана.       — Но, Ваше Высочество, — Фарман наконец обрёл дар речи и плюхнулся на место. — Я внимательно слежу за тем, как проводится подготовка новобранцев…       — Видимо, недостаточно внимательно, — непреклонным тоном произнесла я. — И ещё я хочу лично увидеть Картера, — последняя фраза явно привела Фармана в ужас, который он совершенно безрезультатно попытался скрыть.       — На это нужно разрешение Императора Кар…       Я перебила его, окончательно лишившись остатков терпения:       — Я хочу увидеть Тома Картера, Фарман, — перстень мага на пальце сверкнул красной вспышкой, а учтивость уступила место осознанию того, что как Королевский маг я была одной из самых важных особ в стране. — Немедленно. И если он подтвердит жалобы жены, я буду вынуждена взять этот вопрос под контроль и сообщить о факте нарушения порядка Совету и Священному Ордену. Что сделаю и в случае, если ты не допустишь меня к Картеру. Если дело будет решено быстро, обойдёмся без твоих объяснений перед Советом, — на лице против воли мелькнула надменная улыбка. Пребывание в Совете не могло не повлиять на меня, а необходимость посетить некогда родные места, превратившиеся в почти безлюдные остатки Оринэи, злила. Поправив длинные рукава балахона, Фарман поднялся и провёл рукой по сальным волосам.       — Да, принцесса. Вас сейчас же проведут к Картеру. — Он взял в руку серебряный колокольчик, стоявший на столе, и шевельнул им. Звука не последовало, и я поняла, что язычка там не было, зато ощутила слабенькие чары. Мгновение спустя дверь отворилась, и в ней выросла фигура Марлона. Фарман сделал глубокий вдох, покосившись на перстень, и взглянул на помощника: — Марлон, принцесса Алеандра желает видеть рекрутов из Уйтака. Тома Картера, если говорить точнее. Проведи её, — Марлон кивнул с каменным выражением лица. — Если Картер и впрямь попал сюда по ужасной ошибке, принцесса, сообщите, я отпущу его из набора.       — Хорошо, — кивнула я, зная, что стояло за этими словами. Если это был единичный случай, необходимости разбираться в Совете не было, к тому же это обычно отнимало много сил и времени, а решения принимались в пользу того, кто поднял вопрос. К тому же по закону обвиняемый в служебных нарушениях временно отстранялся от должности. Выполнить требование было прежде всего в его же интересах. Мужчина явно это понял.       Следом за Марлоном я и отправилась. Алый плащ развевался за спиной. Руку украшал перстень мага, серебряный, с иорнитом — редким драгоценным камнем, использовавшимся в атрибутике магов — он обладал сильнейшей внутренней магией. Вообще форму должны были дополнять кинжал ножнах с красно-чёрным узором винограда и змеи, пояс и чёрные перчатки из тонкой кожи. То, что я в неполном варианте формы, я поняла, мельком увидев себя в зеркале. Возможно, поэтому поначалу Фарман и растерялся.       — Вот, мы дошли, — доложил Марлон, молчавший весь путь по бесконечному переплетению лестниц и коридоров.       Дворец в его полных размерах был отстроен после того, как Оринэю решением Совета Всех Земель сделали частью Рокканда. Именно тогда Карлон получил титул короля, а не Верховного Жреца, а строившийся дворец правителя нескольких стран достаивали ещё четыре года после присоединения Оринэи.       — Здесь мы готовим новобранцев, приписанных в столицу, — поклонившись, добавил спутник, открывая тяжёлые двери в одно из помещений во внутреннем дворе. Стражники, стоявшие у дверей, лишь почтительно поклонились то ли Марлону, то ли мне. — Сейчас рекруты отдыхают, принцесса, — пробормотал Марлон, отступая.       Я вступила под полукруглой аркой в полутёмное помещение с крошечными зарешёченными окнами под потолком и огляделась, слегка растерявшись. Около сотни человек сидели на расставленных в помещении скамьях, на полу, скрестив ноги, стояли, прислонясь к стене. Все монотонно что–то бормотали под нос, не отреагировав на моё появление.       — Они отдыхают? — пробормотала я, оглянувшись на Марлона. На отдых это похоже было меньше всего. Но мужчина кивнул.       — Сейчас они приводят дух в спокойствие. Это одна из частей подготовки, — тихо отозвался он, почти коснувшись губами мочки моего уха. И громко позвал: — Том Картер, Уйтак!       Ни один из бормотавших не поднял головы. Стражники, стоявшие и у внутренней стороны двери, как оказалось, подошли к одному из мужчин в тени у дальней стены, и что–то негромко сказали. Тот вздрогнул и кивнул, вслед за стражниками направившись к нам. Я ожидала увидеть худого изнурённого человека, робкого, как большинство жителей окраин Империи, которых встречала. Но когда Картер вышел на свет — едва не ахнула от неожиданности.       Передо мной стоял крепкий, высокий мужчина, под светло-серой рубахой угадывались внушительные мускулы. В карих глазах светились ум и внутренняя сила. Даже короткие, почти полностью сбритые волосы не умаляли впечатления, которое производил его облик. Мгновенно узнав во мне чародея, Картер преклонил колено, но и в этом жесте ощущалась скорее привычка, осознание необходимости, нежели раболепие.       — Звезды да благотворствуют вашей магии, — произнёс он ровным уверенным голосом.       — Благослови тебя Трингул, — отозвалась я и оглянулась на Марлона. — Я хочу поговорить с господином Картером наедине.       — Но Госпожа Алеан…       — Наедине, Марлон, это когда никого другого нет рядом.        Марлон жестом велел стражникам снаружи пропустить меня и Картера и задержал их. Том шёл рядом уверенным шагом. Его руки на свету были видны гораздо лучше — мозолистые, огрубевшие. Явно ремесло гончара было не единственным, чем ему приходилось заниматься.       — Что вам угодно, Госпожа? — когда мы отошли на расстояние, на котором нас видели от дверей, но слышать не могли, спросил гончар из Уйтака.       — Всего один вопрос, — я посмотрела ему в глаза и отметила, что он достойно и уверенно выдержал взгляд. — Вы добровольно вступили в рекруты? И да, Картер, если вы ответите «нет», даю слово, это не причинит вам вреда. Я хочу услышать правду.       — И у вас есть способ узнать, если я солгу? — поинтересовался он.       — Есть, — подтвердила я. — Я не вижу лжи и не читаю мысли, но кое–что при желании сделать смогу. Однако, уверена, вы и так скажете правду.       — Почему–то мне кажется, вам можно доверять, — скорее себе под нос пробурчал он, задумчиво глядя на меня. — Тогда вот моя правда: нет.       — И как это вышло?       Картер криво ухмыльнулся:       — В городок пришёл отряд, набирающий новобранцев, сказали, возьмут добровольцев. К ним пошли пара–тройка мальчишек. А поздно вечером, когда женщины и дети были в домах, а мы заканчивали работу, нас отловили на улицах и сопроводили в походные «казармы». На рассвете увели учиться. Тех, кто пытался сопротивляться, избивали. Да и они были вооружены. Потом разделяли, в нескольких городах. Смешивали с другими такими же. Меня вот привели сюда, и нас начали готовить, способных забрали в лучники.       — А что насчёт отдыха? — начала было я, но Картер перебил меня.       — Вам сказали, мы сейчас отдыхаем? — Я кивнула. Мужчина усмехнулся шире. — Это посвящение. Вы бы вслушались в слова. К этому сводится отдых. Тренировки, сон, еда — каша из проса дважды в день, посвящение в армию Альянса и сон по шесть или пять часов. Да, а почему вы мной интересуетесь? — нахмурился он.       — Я занимаюсь вопросом, как вы сюда попали, чтобы вычеркнуть из списков. Ваша жена, Диана, обратилась за помощью.       При упоминании женщины его лицо осветилось изнутри, на губах появилась слабая улыбка. Я описала встречу и просьбу, на что Том покачал головой.       — Я знал, что Ди этого не оставит, — улыбнулся он. — Молодчина… И, кажется, она не ошиблась в выборе, кого просить.       — Нам пора, Том, — прервала его я. — Я вынуждена уехать утром по заданию Совета, передам ваше дело магу по имени Файгарлон, он доведёт его до конца.       Мы сделали пару шагов к казарме, и меня внезапно осенило кое–что…       — Том, — окликнула я. Мужчина взглянул на меня. — Ты сказал, сюда так набрали не тебя одного. Сколько ещё в твоем наборе таких, как ты?       Он бросил быстрый взгляд на Марлона и склонился ко мне. Всего одно слово послужило ответом, но его оказалось более чем достаточно:       — Все…       Я провела его к Марлону и сказала, что хочу понаблюдать ещё минутку. После чего с помощью чар усилила слух, чтобы расслышать, что бормотали новобранцы, пока Марлон рассказывал гвардейцам о посиделке в трактире прошлым вечером.       И когда разобрала слова, по спине пробежали мурашки:       — Священная Армия Альянса — наша жизнь. Умереть за Императора — долг. Мы никто, и лишь выполняя волю Трингула, данную через Священный Круг Альянса, можем действовать как рабы Света Создателя…       Именно это раз за разом повторяли люди, не замечавшие ничего кругом.       Но когда я бросила быстрый взгляд на Картера, бормотавшего вместе со всеми, поняла, что по меньшей мере один из этих людей не успел попасть под страшную власть этих слов. В них вложили магическую силу, подчинявшую рассудок… Я не знала, все ли остальные уже поддались влиянию чар, но видела, что Картер — нет. Мужчина сохранил здравое мышление, и я от всей души решила помочь ему выбраться из того, что происходило… Из того, в чём теперь стоило разобраться…       По спине в который раз за тот недолгий день прошла дрожь недоумения. Я начала осознавать, что творилось что–то странное, и была всё более твердо намерена выяснить, что именно.