Поворот красной реки

      Посмотрев ещё немного на людей, провожающих родных и друзей на пристани, Ганнибал взял свой небольшой коричневого цвета чемодан и, поплотнее завернувшись в тёплый серый шарф, пошёл искать свою каюту эконом класса. У него были деньги, прихваченные в магазине Граница, но привлекать внимание молодой человек не хотел. Это было опасно в его положении.       Каюта была маленькой одноместной, из убранства: только кровать, небольшой столик и скрытый шкаф в стене, ещё маленькая тумбочка. Также в каюте был рукомойник с зеркалом. Туалет общий в конце коридора, но это его не смущало. Кают эконом класса на корабле много, и тут с лёгкостью можно затеряться. Лучше всего находится на верхней палубе «люкс», там путешествовали самые сливки общества, туда можно было попасть на внутреннем лифте. Что ж, может однажды он поплывёт там вместе со своей Леди. В голове опять мелькнул образ японки, и его повело от яркой вспышки воспоминаний. Ах, если бы он только мог, то отдал бы всё ради её любви. Он найдёт её на краю земли и докажет, что его сердце умеет любить. Темнота в нём владеет лишь частью его сердца, она как пёс стоит на страже и охраняет мир от того, чему в нём нет места. Он соберёт на нитку чётки из зубов тех, чьи жизни отравляют этот мир. Эти желания вырвались из него благодаря одной единственной женщине. Умывшись с дороги и немного отдохнув, Ганнибал решил прогуляться по палубе, он всего второй раз в жизни воспользовался кораблём для путешествий. Огромное водное пространство пленило и вызывало восхищение. Их корабль шёл по живописному проливу между островов. Можно было стоять на палубе и бесконечно смотреть на синие воды, уходящие вдаль и соединяющиеся с горизонтом. Вдруг до слуха молодого человека донеслись голоса, два парня и миловидная женщина явно общались на повышенных тонах. Из обрывков фраз парень понял, что это семья. Парни заставляли сестру выйти замуж за старого японца в уплату долга за их прогоревший бизнес. Девушка, Синди, плакала и просила их всё отменить, но эти ублюдки были непреклонны. Они хотели получить свои деньги за неё и снятие долга. От услышанного его чуть не стошнило. Это было мерзко. Эти двое ломали жизнь родного человека в угоду своим мелочным желаниям. Темнота показала свои когти в этот момент, его тёмный бог требовал крови. Да, Ганнибал понимал, что одна его часть стала тёмной, но вторая просила справедливости и решила договориться с первой. Если уравновесить свои потребности и желания с обострённым чувством справедливости, то выходила красивая картина. Его душа напоминала полотно Боттичелли с его кровавыми битвами ангелов и демонов или мистическими картинами эпохи Ренессанса. Смотря на этих двух жалких людишек, чья жизнь не представляла никакой ценности, его тёмная сторона облизнулась голодной пантерой, готовой к прыжку. В голове созрел план, как очистить мир от этого людского хлама. Он сжал в кармане пальто острый скальпель. Заметив, что оба парня курили, Ганнибал сделал вывод, что на палубу они выйдут не один раз за вечер. Значит надо просто дождаться. Его жизнь приобрела краски и смысл. Он отчаянно хотел накормить своего демона.       Что-то в этих людях ему хотелось изменить, но в тоже время прекрасно понимал всю невозможность этого. Значит только одно могло быть приемлемым для этого мусора, и это смерть. Ганнибал смотрел на воду и понимал, что скоро она приобретёт на какое-то мгновение кровавый оттенок, а на берег сойдут далеко не весь состав пассажиров. Средний класс мало кого привлекает. Кому есть дело до, к примеру. кассирши, автомеханика или продавца выпечки? Другое дело те жирные богатые гуси. Вот ощипать их, и поднимется страшный ор.       Дождавшись вечера, Ганнибал отбросил сомнения. Его демон проявил себя. Спустившись в ресторан и заняв маленький столик за роялем у самого выхода, который почти не видно из зала, и очень удобно можно покинуть в любое время совершенно незамеченным, он заказал бифштекс с кровью и запечённые овощи, к ним белое вино и нарезку из фруктов. Ещё живя с леди Мурасаки, он привык вкусно есть. Его жизнь в интернате была пренеприятной, с болью он вспоминал годы без родных, а особенно без маленькой сестрёнки. Он явно не поступил бы так никогда с родным человеком, как те двое ублюдков, на которых сейчас начата охота. Вечер только начался, ресторан гудел от голосов и музыки, пианист быстро менял репертуар. Ганнибал наблюдал за девушкой и её сопровождением. Её красивое бледное лицо с утонченными чертами и простенькое платье в модный горошек выдавало в ней представительницу обедневшей интеллигенции. Также заметно было, что девушка сама заботится о себе, не прибегая к услугам дорогих салонов красоты. В то же время что-то прелестное было в её образе. Возможно, если бы Миша дожила до этого дня, она могла бы быть похожей на эту девушку.       Почти доев принесенные блюда, Ганнибал заметил, что девушка почти не притронулась к своему заказу. Вместо этого она вдруг вышла из-за стола и ушла по направлению к дамским комнатам. Оба её спутника отодвинулись от стола, на котором было немало выпивки, достали сигары и сигареты и решили сходить на палубу. Молодой мужчина решил, что это идеальный момент. На сцену вышла знаменитая джаз банда, и начала свой концерт. Публика полностью была охвачена действом и небывало резвыми аккордами. Им не было никакого дела то того, что и кто делает сейчас по сторонам.       Он вышел за двумя негодяями и тихо, как пантера, прокрался в тени от верхней палубы к двоим стоящим у самого края борта фигурам в костюмах и шляпах. Один из мужчин подошёл к самому краю и вальяжно оперевшись о перила. Высокий, как жердь блондин лет тридцати, в сером пиджаке и такого же цвета кепи, докурил сигару и выкинул её за борт. Второй парень был помоложе, волосы были темнее и рост значительно уступал брату. Глаза парня были немного грустными, он смотрел вдаль, пытаясь что-то разглядеть в вечерних сумерках. Ганнибал прислушался.       — Майк, может не надо, я не хочу, чтобы Синди жертвовала своей жизнью… — шум воды за бортом мешал расслышать большее, — может откажем?       — Нам… хорошие условия… должны согласится, — второй брат явно не был в таком восторге от этой затеи. План менялся, Ганнибал решил убить Майка. Все-таки одного будет достаточно для его тёмного Бога. Понимание того, что желание убивать теперь никогда не оставит его, немного напрягало. Ему придётся жить с этим и как-то учиться контролировать свои новые желания. Желание появлялось из глубины души, оно разговаривало и подначивало убить. Толстый список ублюдков третьего рейха грел душу. Лектор знал, что его план хорош, и имеет неплохое оправдание всему.       Тем временем младший брат уже шёл по направлению к ресторану, а старший остался стоять на палубе. Они явно поссорились из-за сестры. Тёмная сущность молодого человека вынырнула и чётко спланировала каждое действие. Вдруг, корабль качнуло на невесть откуда поднявшихся волнах, и Майк чуть не упал за борт. Как пружина, сжатая долгое время, Ганнибал подскочил к нему и полоснул по горлу скальпелем. Удовольствие, которое он ощутил в этот миг, было сродни оргазму. Эйфория в чистом виде от адреналина в его венах, брызги крови. Лицо Майка ничего не понимающее в этот момент. Ещё одна волна и глаза, из которых уходит жизнь от потери крови. Ганнибал очень сильный, несмотря на его очень стройное тело. На самом деле жилистость чаще всего является признаком силы. Он без труда выкинул тело мужчины за борт. Кровь осталась только на его руке. Горячая, тёмно-красного, почти чёрного цвета. Ганнибал не удержался и слизал её с руки. Сердце прыгало и гулко билось о рёбра. Вокруг никого не было. Колокол на корабле предупредил о шторме, что означало всем покинуть палубу и оставаться в каютах. Огромные волны накатывались уже с двух сторон. Капли дождя и солёные брызги летели в лицо убийце. Человека не начнут искать сразу и это безумно радовало. Хищная улыбка появилась на молодом и невинном на первый взгляд лице. Темный Бог получил своё. Никаких угрызений совести и тому подобной чуши он не чувствовал. Спокойно прошёл в свою каюту. Тщательно осмотрев одежду и вымыв руки с мылом, Ганнибал вытянулся на койке и прикрыл глаза. Угасающая жизнь всё ещё будоражила его сознание. Ему хотелось удержать это неимоверное чувство. С этими размышлениями он и уснул. Сон его правда был недолгим. Через полтора часа резкий стук в дверь заставил его подняться.