Все, чего я желаю

      У одной Мэйд было преимущество перед холодом. Мороз пробирал её не так сильно, но Тиша ей искренне не верила — до последнего отмахивалась от накидки, которую Остлер стянула с себя и накинула на детские плечи.       — Так, не перечь старшим, — нахмурилась девушка, застегивая пуговицу на грудной клетке. — Из-за глаза Бога я легче переношу холод, а ты вся трясешься.       — А у меня Пиро! Я не хочу, чтобы ты замерзла, — на детских глазах почти наворачивались слезы.       — Патриция, — Остлер вздохнула, присев перед ней на колено, — мне куда важнее, чтобы ты не замерзла. Подожди немного, Лу должен скоро вернуться, и мы разведем костер.       Девочка сжала в руках глаз Бога, шмыгнула носом и прижалась к Мэйд, что присела рядом. Остлер свела брови, устремляя взгляд вперед, сведя брови. Лу и Цзин Си скрылись в чаще леса, оставив девочек на поляне на окраине, сказав, что постараются набрать хворост. Тиша тряслась в руках девушки, что сильнее прижимала её к себе, и шмыгала носом. Она еще плохо контролировала свой элемент, потому не до конца разбиралась, как стоит сохранять тепло внутри себя.       Это был первый раз, когда подобное испытание проходило вне стен экспериментального штаба. Снежная не отличалась приветливостью, тем более теплой погодой, а ветер, что колыхал деревья, разнося снег и ледяной воздух, пробирал до костей даже Остлер. Она же этого не показывала, держась стойко перед Патрицией, чтобы та не переживала. Они не помнили, как тут оказались, но судя по всему были разбиты на две команды. Где остальные было неизвестно, точно как и то, для чего вообще именно это испытание. Лу и Цзин Си обещали не уходить далеко, потому Мэйд то и дело глядела в чащу леса, только надеясь, чтобы с ними ничего не произошло, чтобы они вернулись до потемнения.       Остлер опустила взгляд на голые руки, покрытые свежими ранами, и большие синяки в области вен на сгибе. Мурашки, но уже не от холода, а от ужаса, прошлись по спине, окутав все тело.       Они находились у Фатуи уже несколько месяцев. Настолько долгих, что, казалось, тянулись, как годы, в особенности это ощущалось в том, как блеск в глазах ребят помладше заменился на потухшие от отчаяния огоньки. Каждый раз Мэйд казалось, что хуже быть не может, а потом проходило несколько дней, за которые раны удивительным образом затягивались, и по новой. Их по очереди испытывают в бою с глазом Бога, заставляя сражаться с одичалыми отловленными монстрами, начиная с геовишапов, которых Мэйд еще помнила с Ли Юэ, до странных гончих, которых она видела впервые. В зависимости от элемента стихий Дотторе каким-то образом создавал условия, чтобы испытывать их на полную мощь — оружие не давали, а создавать что-то каждый раз не было сил из-за еще не окрепшего тела. Раны были страшные, но они никогда не были смертельными.       И все же, Остлер бы предпочла сражаться до смерти, чем терпеть то, через что приходилось проходить после. То, из-за чего она едва оставалась в сознании, то, из-за чего вены были во многочисленных синяках. То, что вводил Дотторе самолично, очень медленно, что вызывало боль, разливающуюся по телу. Такую, что сама Мэйд была готова просто молить о смерти, лишь бы не испытывать её. Жгущее, режущее чувство словно поражало сперва руку, а потом быстро поглощало все тело, заставляя извиваться на столе, к которому её намертво привязывали за запястья, кричать до срыва голоса. Никаким молитвам потом не было места, лишь поглощающему желанию умереть здесь и сейчас. Тогда Дотторе откладывал пустой шприц, скрещивал руки на груди с заинтересованной ухмылкой, и чуть жмурился от режущего слух крика.       Боль отступала лишь через несколько часов, которые девушка проводила на своей кровати, не в силах пошевелиться. Но когда получалось, видела, что раны, полученные совсем недавно, начали затягиваться. Чувствовала с каждым разом, что элементальная сила возрастает в разы после каждого введения раствора, точно также, как и сила и ярость противников, с которыми была схватка. Несколько раз в неделю, все по новому кругу.       Их напитывали страхом.       Мэйд напитывалась ненавистью и яростью. Сжигающей, в то же время леденящей до дрожи, но не за себя. Когда она совсем про себя перестала думать, девушка не заметила. Было счастьем, что Лу и Лидия делали это за неё, потому что они видели это лучше всех — Остлер менялась больше остальных. Желанная надежда на спасение сменилась испепеляющим гневом, который она сдерживала в себе несколько дней, а потом вымещала на монстрах.       Ей не стоило этого делать. Именно поэтому она заслужила нежеланное особое внимание Дотторе. Поэтому он довольно ухмылялся, когда она глядела на него после битвы, даже не вырываясь, когда запястья приковывали к кровати. Взгляд её серых глаз, от которых Предвестнику даже было жутко, и оттого неописуемо радостно.       — Знаешь, — незадолго до того, как закинуть их на несколько дней в заснеженный лес, сказал доктор, отмеряя дозу раствора, — я с самого начала ставил на тебя большие надежды. То, как ты бросилась защищать седьмой номер — прямо настоящее шоу! Неужто, — он склонил голову в бок, — такова твоя слабость?       Остлер сжала кулаки, скрипя зубами.       — Вот это взгляд! — хохотнул мужчина. — Мне такое нравится.       — Я убью тебя, — она прошипела каждое слово, дернувшись всем телом, желая высвободить руки. — Клянусь, что однажды ты поплатишься за это.       — Ты сильно заблуждаешься, — Дотторе грубо сжал руку девушки, быстро вводя иглу в вены, — что-то мне подсказывает, третий номер будет моей лучшей разработкой.       Боль пронзает все тело, наполняя комнату раздирающими слух криками, которые Мэйд ни в силах была контролировать, как бы ни старалась.       — Нет силы мощней, чем та, которую подпитывает ненависть, — говорил он так, понимая, что в этом крике третий номер даже не услышит его слова. — Так что пусть она наполняет тебя сполна. В конечном итоге, эта сила будет на нашей стороне, как бы ты ни старалась.       Остлер подняла глаза, услышав шаги, доносящиеся откуда-то сбоку. Лу нес в руках много высушенных веток, из которых Цзин Си вытянул всю влагу, а второй парень подсушил.       — Мы смогли выловить кабана, — Мэйд встала с места, стоило парням подойти, и с облегчением выдохнула.       — Я разожгу огонь, — Лу расчистил землю, укладывая ветви. — Но нам надо где-то переждать ночь. Кто знает, сколько нам придется тут торчать.       — Я набралась сил, так что думаю, смогу кое-что придумать, — Остлер похлопала по голове Патрицию, встав с места. — Цзин Си, поможешь мне немного расчистить территорию?       Парень молча кивнул.       У старушки в Ли Юэ Остлер читала в книгах о интересных ледяных сооружениях, которые сохраняют тепло. Стоило парню отойти в сторону, Мэйд вытянула руки, примерно представляя в голове, как это должно выглядеть.       — Можешь создать из воды что-то вроде полусферы над землей? — Цзин Си задумался ненадолго, но потом уверенно кивнул, выставив руки вперед, и в самом деле удерживал эту форму, пока Остлер не прикоснулась к воде, одним лишь касанием руки, вмиг заморозив сооружение. Это произошло так незаметно, что девушка сама чуть успела одернуть руку, чтобы та не застряла во льдах. Казалось, на это должно было уйти куда больше сил. — Лу, огонь стоит разжечь внутри.       — Она не растает?       — Я буду поддерживать её форму, если такое и произойдет, — девушка заглянула внутрь, нагибаясь. Места тут было немного, и все же выставив руки по бокам, она делала несколько выступов повыше над землей, которых как раз хватило бы для человека. — Теплый воздух будет пониматься вверх, так что там будет теплее.       — Хорошая идея, — Лу кивнул, протянул руку Патриции и улыбнулся. — Поможешь мне?       Девочка воспрянула духом, уверенно кивая.       — Вот и отлично.       — Я пока разделаю кабана, все равно ножей нет, а я могу сделать что-нибудь острое изо льда, — не дождавшись какого-то ответа, девушка взяла мертвое животное за заднее копыто и оттащила в другую сторону от ледяного сооружения, как бы давая понять, что справится сама.       Лу несколько секунд смотрел на Остлер, а потом занырнул внутрь, затаскивая туда бревна.       Остлер осела на землю, нервно сглатывая.       Что за чертовщина.       Прижимает руку к сердцу, сжимая одежду в тиски, хватая ртом ледяной воздух. Стоило заморозить воду, как холод стал пробирать её до кончиков пальцев. И это было не то чувство обычного мороза, который она испытывала на Драконьем Хребте. Он шел изнутри, желая высвободиться, словно крадясь к сердцу и угрожая поразить и его, если не выйдет наружу. Раньше ей, конечно, не составляло труда что-то создать изо льда, но в этот раз, замораживая воду, она будто себя не контролировала. Не контролировала силу глаза Бога, которая сочилась изнутри. Руки вдруг покрылись инеем, а земля, которой она касалась, замерзла так, что казалась прозрачной. Остлер подорвалась с места, желая притронуться к горлу, почувствовав, что вот-вот задохнется, но вовремя одернула руку, понимая, что просто заморозит себя. Шаг, еще один, все дальше и дальше вглубь леса, подальше от друзей. Плохая затея, несомненно, но лучше потеряться самой и сгинуть, чем навредить им в попытке как-то освободиться.       Ноги, казалось, потяжелели. Еще один шаг дался с трудом, и девушка протянула руку вперед, опираясь на дерево.       Глаза расширяются. Широкий ствол вмиг покрывается слоем льда, белеет, и стоит ей немного на него опереться — рассыпается в пыль, что столбом поднимается в воздух.       Девушка падает на землю, ощущая слабость в ногах, понимает, что дрожь пробирает до костей. Не от холода.       От страха.       Земля замораживается, она старается хоть как-то одернуть руки, понимая, что это исходит от всего тела.       — Какого… — руки белеют, кончики все еще длинных волос, убранных в хвост, замерзают, белеют, а изо рта испускается клубочек пара.       — Мэйд!       Резко оборачивается, встречаясь взглядом с Лу. Он стоит в десяти метрах от неё, ошарашено глядя перед собой. Остлер сжимает руками одежду в области сердца, еле дыша.       — П-пожалуйста, — легкие словно замерзают изнутри, — Лу, мне нужен огонь… — она пытается встать, но не выходит. — Просто…       Парень мешкается несколько секунд, пораженным тем, как только что на его глазах рассыпалось дерево. Хочет подойти ближе, делает шаг и понимает, что лишь на несколько сантиметров приблизившись к Остлер, становится в разы холоднее.       — Нет, — её голоса хватает на рык. — Не прикасайся. Мне нужно… Тепло.       Обрывки. Заглотанные буквы, звучащие словно через пелену.       Лу не собирается её терять. Ни за что.       Разжигает огонь, самый сильный, какой только может, и пускает его по земле, что в миг его бы погасила, если бы парень не поддерживал пламя. Оно прогревает воздух ближе к Остлер, приближаясь к девушке, и Лу колеблется, но все же медленно окружает девушку огнем. Все их силы возросли. Парень это чувствовал. Но Мэйд… Здесь было что-то другое. Что-то более мощное, чем можно было вообразить. Пламя не касалось её, но было очень близко, разгораясь сперва немного, а потом сильнее, поднимаясь выше. Лу не понимал, как такое возможно, но тело подруги, по всей видимости, было настолько холодным, что замораживало все, к чему она притронулась бы. Даже не так. Все, что вблизи её. При такой температуре никакие органы не могут функционировать.       Согревать резко её было нельзя. Быстрый перепад температуры попросту бы убил Остлер, так что парень поддерживал пламя несколько минут, подходя ближе, ощущая, как температура рядом с девушкой повышается, и когда подошел почти вплотную, медленно погасил пламя. Стоило это сделать, как Остлер начала тяжело дышать, хватаясь руками за горло.       Капли крови окрасили белый снег под ней.       Пальцы треснули, подобно разбившемуся стеклу. Пусть кожа и медленно оттаивала, видимо, в какой-то момент было слишком тепло. Ранее плотные острые зазубрины образовали глубокие раны, пусть и небольшие по размеру, но почти до костей. Остлер прижала здоровую ладонь к кровоточащей, поднимаясь с места.       — Стой же ты, — Лу быстро перехватил её руку, закидывая на плечо, помогая встать. — Что… это вообще было?       — Я не знаю, — и все Мэйд вдруг ощутила, как холод, что пробирал её насквозь, вдруг отступил, покинув её тело. — Я могу идти, не нужно. Мы должны вернуться к ребятам, нельзя их оставлять.       — Ты о себе хоть немного подумай, Мэйд, — парень впервые поднял на девушку голос. Прикусил язык, стиснул зубы и резко глянул в сторону. Его волосы колыхнулись. — Ты сейчас умереть могла!       — Спасибо, что оказался рядом, — она медленно выдохнула, опуская руку, по которой на снег продолжала капать кровь. — Но не переживай. Я не причиню Тише и Цзин Си вреда. Думаю, что бы это ни было, оно вышло.       — Вдруг только на время?! — парень сжал кулаки.       — Я ощутила это, — девушка сводит брови. — Боюсь, это последствия той сыворотки, что водит Дотторе. Если это чувство вернется, я пойму.       Парень раздраженно шикнул, беря кровоточащую ладонь Мэйд в свои руки, поражаясь их холодом, потянулся к своему шарфу (все еще был удивлен, что Фатуи одели их зимнюю одежду, пусть и не очень теплую), и, вцепившись в тонкую ткань зубами, разорвал. Небольшой лоскут ткани был осторожно обернут вокруг руки.       — Дурной, — профырчала Остлер. — Горло же теперь голое.       — На себя посмотри. Куртку Тише отдала, сама ходишь в жилетке одной.       Остлер опустила глаза.       — Не говори никому о том, что произошло.       — Сам понимаю, — парень взял её за здоровую руку и поволок в сторону окраины леса. — Почему мы просто не можем сбежать из леса, раз нас сюда выкинули?       — Я уверена, что они следят за нами, — девушка покачала головой. — Только вот не понимаю, почему решили сменить обстановку.       — Проверяют все более изощренные способы над нами поиздеваться.       Лишь потом, через несколько лет, будучи по другую сторону эксперимента, Мэйд, того не понимая, узнала, что все испытания были взаимосвязаны. Все это было сделано, чтобы сломать все человеческое внутри их, рассыпать в пыль также, как девушка рассыпала дерево — во мгновение ока. Жалость, страх, ненависть, сожаление, надежда. Все это питало силу, разрушая их самих изнутри. Из-за сыворотки возникали проблемы со сном, из-за адской боли, что приносило её введение в кровь, крики надламливали волю не столько испытуемого, сколько остальных, ожидающих своей очереди.       Мэйд ведь всегда была первой. И даже в общей комнате, где все жили, были слышны её вопли. Почти без сна, с постоянным чувством, что тело вот-вот разорвется, с нуждой убивать, чтобы выжить, иногда без еды, иногда — с избытком. Все, чтобы подкосить их восприятие мира, эмоций, а потом дать надежду — никаких сражений. Лишь выживание, вместе. Пусть и в лесу, в холоде, но вместе, даже без монстров и сыворотки. Мэйд успокаивала себя, что вторая группа в порядке, ведь с ними, наверняка, Лидия.       Они дали им какую-то надежду, позволили побыть вместе.       Перед тем, как вновь отобрать.       Али, тринадцатилетняя девочка из Сумеру, что была вместе с Лидией и с остальными детьми, не вернулась.       Снова в заточении, без глаз Бога, они и не поняли, как оказались там. Пусть снова вместе, пусть вновь готовые цепляться друг за друга, как за последнее спасение, кажущиеся сильными и не готовыми сдаваться, но боящиеся допустить мысль, что все станет, как прежде. Не сейчас, не после того, как смогли немного побыть вдали от этого.       Изменилось только то, что теперь Мэйд вводили сыворотку последней, а не первой. Теперь она слышала крики тех, кого всем сердцем хотела защитить, одного за другим. Дотторе не жалел даже Патрицию, и Остлер вжималась в стену, поджав к себе ноги, утыкаясь носом в колени и прижимая к ушам руки. Дрожь наполняла тело, оседая внутри горящей яростью, обжигающим холодом, таким же, какой она испытала в лесу, вселяя в неё огромное желание.       Желание убить.       Понимание, что только это высвободит тот холод, что сковывает её тело с каждой секундой, даже не имея при себе глаза Бога.       Дотторе довольно улыбался, наблюдая сквозь стекло, как Мэйд за несколько минут расправляется с монстрами, которых в прошлом убивала намного дольше, а потом, глядя на свои руки в крови, поднимает голову, встречаясь взглядом с Предвестником.       — Результат даже лучше, чем я ожидал, номер три, — ухмыляется мужчина, наблюдая, как Остлер покорно идет вместе с Фатуи, что взяли её за руки, ведя к Дотторе вводить сыворотку. Она не сводит с него взгляда, такого, с которым убивала монстров, вонзая в них ледяные копья. — Ты и в самом деле исключительный экземпляр.       Винокурня и в детстве казалась Мэйд каким-то сказочным замком. В особенности ранним утром, когда солнце только вставало, и первыми лучами освещало величавое сооружение, кидающее тень на протоптанную дорожку вдоль леса. Остлер уютнее закуталась в плед, вдохнула свежий воздух и огляделась. Подошла к винограднику, сорвав небольшую горсть фиолетового фрукта, и закинула несколько виноградин в рот, обходя разросшиеся кусты. Крепус всегда позволял детям есть виноград, даже без его спроса, шуточно угрожая работникам увольнением, если они будут ругать подростков за «воровство».       В такое время, как и поздним вечером, рядом с винокурней поднимался клубами туман, а через несколько часов опускался на землю, смачивая траву и растения росой.       Мэйд не спалось, так что в час, когда еще все спали, она вышла на улицу, чтобы еще раз насладиться одним из любимых пейзажей. Хоть и понимала, что точно не в последний раз здесь, старалась запомнить все до мельчайших подробностей — от кристальных бабочек над виноградником до света где-то вдалеке, исходящего от статуи Архонта.       — Мисс? Вам помочь? — девушка спокойно повернулась на голос, еще давно ощутив присутствие кого-то за спиной. — Ой, так это же мисс Остлер!       — Здравствуйте, Эльзер, — Остлер улыбнулась, закидывая в рот несколько сочных плодов.       — Вы поднялись рано. Плохо спали? — мужчина спрятал руки в карманы брюк, перекатываясь с одной ноги на другую.       — Вернее будет сказать, что почти не спала, — она пожала плечами. — Стоило все-таки выпить на ночь для хорошего сна, как предлагал Дилюк, — чуть приподняла уголки губ, покачав головой. — Вы всегда приходите так рано?       — Нет, сегодня исключение, — Эльзер покачал головой. — Господин Дилюк вчера предупредил о том, что будет отсутствовать какое-то время, так что мне стоит сполна подготовиться. Хотя, по правде говоря, — он заговорчески ухмыльнулся, — не скажу, что Мастер Дилюк принимает большое участие в делах винокурни.       — Отлынивает, значит? — девушка усмехнулась.       — Господин никогда не принимал большой интерес к делам, а после гибели Мастера Крепуса и подавно не желает углубляться в это, — он подал плечами. — Оно и понятно. Потребовалось много времени, чтобы смириться с утратой даже работникам, что уж говорить о родном сыне.       — Мне кажется, со временем он все же заинтересуется виноделием, — Мэйд задумалась. — Все же, это важная часть его воспоминаний об отце.       — Помнится, вы, Мэйд, тоже были не последним человеком для семьи Рагнвиндр. Остлер вдруг улыбнулась, отведя взгляд, зарываясь рукой в волосы.       — Господин Крепус и в самом деле был мне ближе, чем родной отец, — она выпрямилась. — Он очень много для меня сделал, потому не могу не согласиться.       — Я рад, что у Мастера рядом появился еще один друг, — Эльзер вздохнул. — Сэр Кэйа редко к нам заглядывает, помня молодого господина Дилюка, полагаю, что одиночество для него не столь приятно, как он это показывает.       — И все же, вы были с ним рядом, — Мэйд улыбнулась. — Давайте направимся на винокурню? Мне стоит еще собрать вещи и подготовиться к поездке.       — Конечно, — он галантно отступил, выставив руку, пропуская девушку вперед. На пути до здания Остлер поддерживала любезную беседу о делах винокурни с Эльзером, стараясь не говорить самостоятельно, лишь задавая наводящие вопросы. Ей и вправду были весьма интересны дела местного бизнеса, хотя иногда она погружалась в свои размышления, отвлекаясь ненадолго. Пройдя открытые мужчиной двери и поблагодарив его, Остлер хлопнула глазами, столкнувшись взглядом с владельцем винокурни.       — Доброе утро, — первой подала голос Мэйд, приподняв уголки губ.       — Доброе. Ты встала очень рано, стоило хорошо отдохнуть, — мужчина перевел взгляд на Эльзера.       — Я сказал мисс то же самое, — Эльзер усмехнулся.       — Мне не спалось, — девушка пожала плечами. — Не буду вам мешать, пожалуй. Пойду подготовлюсь к поездке, — она укуталась в плед, что сполз с плеч, и направилась к лестнице, проходя мимо Дилюка, не размыкая с ним зрительного контакта.       — Оповести меня, когда будешь готова. Чем раньше отправимся, тем лучше, — Рагнвиндр чуть улыбнулся.       — Конечно, — и, повернувшись, чуть склонила голову. — Была рада увидеться с вами, Эльзер.       — Я тоже, мисс Остлер, — он чуть поклонился, и когда оба мужчины проводили взглядом ту, что скрылась на втором этаже, Дилюк вздохнул. — Все в порядке, господин?       — Да, в полном, — отмахнулся он.       — Она прибыла в город совсем недавно, а кажется, что и не исчезала вовсе, — Эльзер усмехнулся. — Уже и в гильдии приключений нашуметь успела. Помнится, вы очень беспокоились тогда, когда Мэйд перестала посылать вести. Представляю, как вы сейчас рады, что она вернулась.       Дилюк хмыкнул, отводя взгляд. Эльзер знал его достаточно давно и был, пожалуй, одним их тех людей, кто максимально приближен к его жизни, оставаясь все равно среди людей, именуемых «подчиненными».       — Давайте обсудим то, что не успели вчера, — Рагнвиндр направился к рабочему месту товарища. Тот усмехнулся, склонив голову, а потом кивнул, проходя за Дилюком. Через несколько часов двое уже направлялись к телепорту, что был ближе всего к винокурне. Они шли молча где-то половину пути, обходя стороной логова хиличурлов, чтобы лишний раз не тратить время, а когда к назначенной точке стали приближаться все больше, Дилюк все же решил поинтересоваться:       — Мы собираемся перемещаться сразу в город?       — Нет, — Мэйд моментально покачала головой. — Несмотря на то, что в Ли Юэ переносы никем не контролируются, там все же много Фатуи. Мы перенесемся и остановимся недалеко от города, есть небольшой постоялый двор в часе от порта. Я отправлю оттуда весточку своему знакомому. Думаю, лучше будет оказаться там вечером, чтобы не привлекать лишнего внимания.       — Хорошо, — без лишних вопросов согласился мужчина. — Ты говорила, что есть еще некоторые дела, которые нужно сделать в Ли Юэ? Думаю, мне стоит о них знать. Остлер улыбнулась, поднимая голову на мужчину.       — Ничего сверхъестественного, на самом деле. Мне нужно найти сундук незримого расширения, который можно найти только у одного торговца оттуда. Кроме того, стоит постараться узнать об остальных гостях приема. Некоторые люди в Ли Юэ могут быть осведомлены на этот счет, а в остальном, ничего особенного… Больше времени уйдет именно на поиск торговца, хоть Катерина и дала мне наводки, — девушка заправила за ухо вылезшую прядь волос и задумалась. — Но не думаю, что тебе обязательно идти со мной.       Дилюк многозначительно вскинул бровь, и Мэйд даже захотелось рассмеяться, но вовремя себя одернула.       — Поняла-поняла, — улыбается. — Стоит запомнить, что мне теперь не отвязаться.       — Раньше думать надо было, — пожимает плечами Рагнвиндр, и Мэйд, помолчав, вдруг довольно и облегченно хмыкает. — Что-то не так?       — Нет, — качает головой. — Просто мне приятно, что ты начинаешь вести себя, как раньше, — заинтересованный и непонимающий взгляд в ответ. Мэйд прикусывает губу, задумавшись. — Ну, понимаешь, в прошлом ты все равно относился ко всему иначе. Даже, увидев Кэйю и Джинн, я поняла, что они почти не изменились, в отличие от тебя, — девушка сжала лямку большого рюкзака за плечами, — так что я рада, что ты потихоньку становишься похож на того семнадцатилетнего парнишку, которого я помню. Хоть и чуть-чуть, но даже кидаешь мне саркастические фразочки в ответ, — с губ слетает смешок. — Понимаю, что ждать этого от тебя эгоистично, но я рада.       Дилюк молчит. Он и сам подобного не замечал. Конечно, после череды всех смертей пять лет назад, отца, пропавшей девушки, он не мог быть прежним. Так еще и путешествие, знатно потрепавшее, сильно изменило его сознание, вернув в Мондштадт другого человека.       Рагнвиндру вдруг еще сильнее защемило в районе сердца. Он винил Мэйд в том, что она стала другим человеком, когда встретил неделю назад, хотя сам не был прежним.       — В прошлое вернуться нельзя, — он тяжело вздохнул, — но твое возвращение было самым радостным событием за последние годы.       Мэйд поджала губы, отводя взгляд.       — Я переживала, что меня тут узнают, что до Фатуи дойдет весть, что я здесь, так что, хоть и была рада возвращению, сильно себя винила за это, — девушка, прищурившись, заметила вдали виднеющееся голубое свечение от телепорта. — Но, видимо, не стоило так переживать.       — Уж где, а в Модштадте никто точно не сможет посягнуть на твою свободу, — Дилюк, заметив телепорт, вновь опустил глаза на подругу. — Все же, недаром здесь свобода ценится превыше всего.       — А еще, из-за климата здесь звезды ярче, чем в каком-либо другом регионе, ты замечал? — Мэйд улыбнулась. — В особенности вдали от города.       — Поверю тебе на слово, на небо я смотрю не так часто, — Остлер покачала головой. На этом их диалог закончился, а до телепорта дошли вновь в молчании.       Подойдя к парящему над землей сооружению, девушка огляделась, не подмечая присутствия кого-либо, что мог бы следить за их передвижениями, и остановилась.       — Надеюсь, ты взял с собой свой лучший костюм для выхода в свет? — она приподняла уголки губ, протягивая Дилюку руку в перчатке. Солнце уже выше поднялось над землей, судя по которому было около девяти утра. Рагнвиндр немного помешкал, прежде чем опустил свою ладонь на её, чуть сжимая. Мэйд ощутила тепло даже через перчатку, а потом повернулась, прикрыла глаза, представляя в мельчайших подробностях окружающую природу и пейзаж Ли Юэ, сжала руку мужчины, а второй коснулась телепорта.       Хорошо, что она не завтракала, иначе всё содержимое желудка точно попросилось бы обратно.       — Ненавижу переноситься, — и Мэйд, заплетаясь в собственных ногах, почти упала на землю, но мужчина сразу поймал её за плечи, удерживая. Остлер прижала руку к голове, жмурясь от головокружения. — Тебя что, совсем переносы не берут?       — Думаю, не так сильно, как тебя, — Рагнвиндр и глазом не успел моргнуть, прежде чем пейзаж перед его глазами сменился на скалистую гористую местность, приходя на смену зеленым полям Монштадта. — К тому же, это ты нас переносила. Отдышись.       Мэйд присела на землю, пряча лицо в руки, тяжело дыша. Зачем вообще нужно было прибегать к подобному. Мужчина присел на одно колено рядом, придерживая Мэйд за спину, поглаживая пальцем кожу. Мысли путались, и несколько минут девушка была не в силах собрать их воедино, но потом все же откинулась спиной на землю, открывая глаза.       — Порядок? — через несколько секунд спрашивает Дилюк, получая медленный кивок в ответ.       — Да, вроде нормально. Но это забирает в самом деле много сил, — Рагнвиндр тянет ей руку, понимая, что от девушки исходит сильный холод. В разы больше, чем обычно, даже для обладателя элемента крио.       — Мэйд, все в порядке? — он тянется рукой к её лбу, но Остлер рефлекторно отбивает руку, прикасаясь сама.       — Все в норме, дай мне минуту, — пусть и понимала, что это было несколько грубо и резко, и что Дилюк наверняка будет после подобного волноваться, с собой поделать ничего не могла. К счастью, за это время она научилась как-то подавлять этот холод, хотя бы не выпуская его из себя, заставляя распространяться лишь внутри. Все же, сила обладателей глаза Бога была связана с телепортами, не зря только они могли ими пользоваться. Перенос впрямь отбирал много элементальной мощи, тем более на такое расстояние.       Дилюк чувствует, как понемногу холод пропадает, а Остлер через минуту садится на земле, вздыхая.       — Все в порядке, не переживай, — отмахивается, поднимаясь с земли, хоть и не без помощи мужчины, держащей её за плечи.       — Тебе в самом деле стоило отдохнуть получше ночью, — Дилюк крепко держит, не давая упасть. — Хоть у Кэйи тоже крио глаз, я ни разу не замечал за ним подобного элементального влияния.       — Это не совсем из-за глаза Бога, — Мэйд старается не вдаваться в подробности, сразу переводя тему. Ей не отдохнуть стоило получше, а с утра пораньше расправиться с несколькими магами Бездны. — Давай выдвигаться? Я отдохну, когда доберемся. У нас будет время до вечера.       — Хорошо, — Остлер старается выпутаться из его крепкой хватки, делая вид, что в полном порядке, но тело обессилено дрожит. — Позволь мне помочь. Мы можем посидеть еще, если тебе нужно.       — Нет, давай выдвигаться, — девушка показывает, что твердо стоит на ногах. — Не загоняйся, все переносят перенос по-разному. У меня так уж организм работает, — хотя, на протяжении двух лет она телепортировалась без проблем. С другой стороны, тогда она просто не была «запрограммирована» на усталость.       Рагнвиндр как-то раздосадовано хмыкает, а потом насильно стаскивает с плеч Остлер большой рюкзак, даже не давая ей шанса возразить, закидывает за плечо.       — В таком случае, веди, — а девушка хочет начать причитать о том, что в состоянии вещи донести сама. Почти начинает, но видит невозмутимый взгляд мужчины, по которому сразу понимает, что любые возражения он не примет. В голову закрадывается глупая детская отмазка, что она старше, так что он должен хоть как-то прислушиваться к её мнению, но отступает, понимая, насколько эти оправдания глупы, и что она в самом деле не против побыть немного слабой.       — Давай сперва спустимся, — бурчит в ответ, направляясь к крутому спуску с горы, где они оказались. Можно было спуститься и на планере, но Мэйд не до конца им овладела, так что лучше не рисковать, в особенности с непредсказуемой рельефностью Ли Юэ.       Дилюк идет вперед, стоит подойти к каменистому склону, и спускается первым, твердо стоя на ногах, протягивает руку Остлер. Та с охотой принимает, отбросив все свои глупые мысли, что эта помощь ей не нужна, и руководит направлением, в то время как Рагнвиндр спускается перед ней, раз за разом подавая руку и ловя, если она оступится. Пусть спуск и занял минут двадцать, девушка успела немного прийти в сознание, восстановиться и к концу пути со склона окончательно пришла в чувство, пусть усталость по-прежнему пробирала насквозь. Точно стоит поспать.       — Нам чуть дальше, минут через двадцать дойдем, — Мэйд уже твердо стояла на земле. — Ты можешь отдать мне вещи, я не…       — Тогда, идем, — все также невозмутимо произнес Дилюк, уставившись на девушку, чтобы та показывала дорогу.       — Упрямец, — фырчит девушка в ответ. — Неужто мускулы не видишь? — она демонстративно поднимает руку, напрягая мышцы. Рагнвиндр вдруг непроизвольно смеется, заставляя Мэйд даже покраснеть и на секунду прийти в ступор. Он редко улыбается, а смех мужчины она не слышала ни разу с того момента, как вернулась.       — Хочешь сравнить? — но она не реагирует, вдруг расплываясь в улыбке, а потом качает головой. Рагнвиндр понимает, что вызвало у подруги такую реакцию, и нервно откашливается.       — Чего засмущался? — она заговорчески приподнимает бровь, но, не дождавшись ответа, просто выдвигается вперед, показывая дорогу.       Дилюк следует за Остлер, но через несколько минут задает вопрос, сам того не понимая:       — Твои волосы, — девушка поворачивается, равняясь с ним, — тебе их отрезали?       Она прикусывает губу.       Чего это вдруг. До этого ни разу не заострял внимание на прическе Мэйд, а тут решил спросить.       — Не подумай. Тебе идет…       — Пришлось обрезать после того, как сбежала, — она быстро отмахнулась. — Я не рассказывала, но, если так подумать, Фатуи должны считать, что я мертва. Но на всякий случай пришлось хоть как-то изменить внешность, чтобы, чуть что, на меня не обратили внимание, — касается кончиков волос пальцами. — Я понимаю, что ты хотел сказать. Я очень дорожила ими, но это меньшее, чем я должна была пожертвовать. Давай ускорим шаг, мы почти пришли, — Остлер просто дала понять, что не сильно хочет разговаривать об этом дальше, потому пошагала немного вперед.       Дилюк сильно не отставал, давая подруге немного побыть наедине со своими мыслями. Даже затылок у нее выглядел задумчиво. Пожалуй, ему было немного грустно: в прошлом она в самом деле с большим трепетом относилась к своей прическе, да и не только к своей.       — Я даже не думала, что вы сможете выбраться хоть ненадолго, — солнце слепило глаза. Мэйд прикрывала их рукой, сощурившись, и села на покрывало под большим ветвистым деревом, откидывающим огромную тень. Джинн моментально пристроилась рядом, и Остлер потянула к ней руки, обнимая за плечи. — Рыцари Ордо Фавониус та-а-акие занятые.       — Последнее время тебя саму в городе не выловишь, все ходишь на задания от гильдии, — Кэйа хмыкнул и демонстративно плюхнулся рядом с Джинн, — а была бы рыцарем, проводили бы больше времени вместе!       — Куда мне до вашего благородства, — фырчит Мэйд, а потом поднимает глаза на Дилюка. Он стоит напротив в нескольких метрах, скрестив руки. — А ты чего стоишь, как не родной? Планировал иначе провести выходной?       — Он на тренировке день назад ударился копчиком, так теперь кряхтит, как старик, когда садится и встает, — Кэйа прикрывает рот рукой, сдерживая смех. Мэйд поджимает губы, даже кусает, чтоб не заржать в голос. Дилюк злобно шикает и отводит взгляд, уперев руки в бока, а потом все же подходит ближе и, стараясь не кривится, садится рядом с Мэйд.       — В порядке я, — откидывается спиной за землю, подложив под голову ладони, и находит удобное положение, чтоб копчик не болел.       Дилюк более чем доволен был так провести выходной. Они с Джинн и Кэей виделись почти все сутки напролет, но не раз зарекались в своих разговорах, что Мэйд в этом повседневном общении не хватает. Дилюк и подавно стал капитаном кавалерии, к нему в самом деле было обращено много внимания. Как и к Мэйд, если так подумать — за последние полтора года с момента, как она вступила в гильдию, девушка в самом деле набрала немалую популярность.       Рагнвиндр повернул голову, обращая внимание на лицо девушки. Не удивительно, она объективно красива. Аккуратный немного вздернутый нос, горящие глаза, широкая улыбка, с которой она общается с Кэйей и Джинн. Она не убирала волосы в прически в повседневной жизни, только когда работала, так что черные локоны ниспадали на плечи, опускаясь волнами на спину, почти доставая до покрывала.       Мэйд не столько любила заплетать свои волосы, сколько постоянно эксплуатировала Джинн и Кэйю, если был шанс. Причем те не раз подмечали аккуратность работы, что выходила на голове, а заплетала и расчесывала их Остлер, подобно проводила ритуал — очень бережно и медленно. Даже сейчас, сидя спиной к Рагнвиндру, расчесывает Джинн, о чем-то попутно с ней беседуя. Кэйа откинулся в такое же положение, что и Дилюк, и довольно улыбался. Рагнвиндр не особо вслушивался в разговор двух девушек. В голове как-то приятно опустело, словно все лишние мысли вмиг улетучились, наполняя сердце приятным спокойствием.       Мэйд откинулась так, что волосы немного касались покрывала. Рагнвиндр не заметил, как его рука вдруг потянулась к темным локонам, немного их касаясь, теребя между пальцами.       Дилюк поворачивает голову к брату, который расплылся в хитрой лисьей улыбке, вскинув бровь. Настолько демонстративно, что парень сразу одернул руку, многозначительно хмыкнул и скрестил руки на грудной клетке.       Кэйа еле сдерживал смех, понимая, что у него точно появятся новые темы для подкалывания брата, а потом вновь сел на покрывало, заглядывая на макушку Джинн, на которой Мэйд заплела красивую косу, вставив в волосы ромашки.       — Я следующий! — Альберих кинул взгляд на Дилюка. — А ты попробовать не хочешь? К прическе массаж головы прилагается.       — Еще чего, — недовольно фырчит Рагнвиндр, сталкиваясь взглядом с повернувшейся на несколько секунд Мэйд. Она как-то непонимающе похлопала глазами, обратив внимание на переглядывания двух парней, но пожала плечами, завязывая светлые волосы Джинн резинкой.       Демонстративно отворачивается, снова закинув ладони под голову, всем видом показывая, что ни за что не даст притронуться к своей голове. Как-то даже настойчиво объясняя себе в голове, что он таким заниматься не станет и не хочет.       — Это здесь, — Мэйд остановилась у небольшого двухэтажного квадратного здания. Где-то за склоном вдалеке виднелся порт Ли Юэ, и девушка постучала несколько раз в двери, отступая. На порог вышел пожилой мужчина, поклонившись. Мэйд немного нагнулась в знак приветствия.       — Я могу вам помочь, молодые люди?       — Мы бы хотели до конца дня остановиться у вас. Нужны две комнаты.       — Одна из двух одноместных занята. Свободна лишь одна, а также двухместная, кровати раздельные, — мужчина задумался ненадолго.       — Без разницы, мы к вечеру уйдем, — Остлер даже не кидала взгляд на Дилюка. — Давайте тогда большой двухместный, — и все же подняла глаза на него, когда потянулась к рюкзаку. Он чуть свел брови, весьма демонстративно глядя на нее. Мэйд устало вздохнула, отмахиваясь, и потянулась к рюкзаку, как Рагнвиндр отстранился.       — Я заплачу, — девушка хлопнула глазами, как друг достал из сюртука монетницу. Что ж, её ожидают и без того большие траты, так что перечить не будет. Хозяин небольшой гостиницы провел их до комнаты, отдал ключ и откланялся.       — Ты могла взять себе эту комнату, я могу поселиться в другой, — Дилюк наблюдает, как девушка поворачивает ключ, устало вздыхая.       — Я почти уверена, что богачи остаются при деньгах потому, что не тратят их, — улыбается, заходя внутрь. Небольшая комната со шкафом и двумя кроватями по разные стороны. — Видишь, кровати отдельные? Или тебя это смущает?       — Меня нет, я о твоем комфорте переживаю, — уверенно отвечает мужчина, оставляя вещи на полу.       — Люк, мы здесь только до конца дня, о чем ты? — и открывает дверь в ванную, чтобы умыть лицо.       Рагнвиндр недолго стоит на месте, почему-то не в силах сделать шаг. Она настолько редко называла его по имени, что эти разы буквально можно сосчитать по пальцам. А с момента возвращения и того — ни разу. Не замечает даже, как она выходит из ванной, вытирая лицо полотенцем, а к лицу прилипли намокшие пряди волос.       — Не буду тебя смущать, — демонстративно закатывает глаза, занимая одну кровать. — Я напишу письмо и лягу поспать.       — Хорошо, — как-то пришел в себя, снял верхнюю одежду, оставаясь в рубашке и брюках, и пока Мэйд выписывала что-то на бумаге, заглянул в окно. В голове все также вертелась реакция Остлер на перенос и тот мороз, что буквально окутывал её тело, и из раздумий его вывела сама девушка, оказавшаяся рядом. Открыв окно, она сложила письмо как можно меньше, и подняла глаза на Дилюка.       — Хочешь, покажу кое-что? — заговорчески сощурилась.       — Что же? — заинтересовался он.       Мэйд выставила одну руку вперед над подоконником, на котором сразу оказалась горстка снега, еще немного повела пальцами, как снег этот зашевелился. Дилюк свел брови, чуть приблизившись лицом, как оттуда показалось маленькое ледяное крылышко, потом второе, и, отряхнувшись от снежной пыли, на подоконнике сидела маленькая птичка, размером скорее с кристальных бабочек.       — Она живая? — ошарашено протянул руку Дилюк, но девушка быстро перехватила его ладонь.       — Пока не растает, — демонстративно улыбнулась, — и не совсем. Она точно не живая, просто умеет летать, — существо взяло в клювик бумажку, а потом выпорхнуло в окно, оставляя за собой холодок.       — Она долетит? Снаружи довольно тепло.       — Холод таких маленьких вещей я могу поддерживать на большом расстоянии, так что, думаю, с ней все будет в порядке, — потягивается, а потом разувается у кровати, снимает куртку, корсет, оставаясь в одной рубашке, что была немного велика, и брюках. — Ты будешь спать?       — Не думаю, — качает головой.       — Как знаешь, — залезает под одеяло, устраиваясь на подушке поудобнее. — Когда она прилетит, разбуди меня, ладно?       Рагнвиндр кивает, и девушка отворачивается к стене, уже под одеялом сжимая грудь в районе сердце, а горло неприятно заболело. Хуже всего, что можно было придумать, это подавление. Дотторе был одним из тех ученых, который сперва подробно тебе расскажет принцип работы всего того, что собирается тестировать на тебе. Мэйд помнила, как тогда в лесу впервые давала этому высвободиться, как со временем начала контролировать это, думая, что это помогает. Но она просто направляла всю ту силу внутрь, накапливая, делая себе в разы хуже.       И все же уснула через несколько минут, хоть и тяжело дыша. Дилюк не был уверен, чем ему следовало бы заняться в это время. Можно было, конечно, просто проследить за сном Остлер, но тут же вспомнил, что с самого утра они ничего не ели, так что тихо обулся и покинул комнату, поискал хозяина, поинтересовавшись, где кухня. Он хорошо помнил о той лавочке с овощами и мясом рядом, которую они проходили мимо, так что некоторое время, пока Мэйд спала, Дилюк решил приготовить что-то поесть. Когда он вернулся в номер, Мэйд все также спала, уже повернувшись лицом к двери, пряча нос под одеялом. За окном не было ледяной птички, так что присев на свою кровать, а еду оставив на прикроватном столике, Рагнвиндр оперся локтями на колени, не сводя взгляда с девушки. С момента их встречи цвет её кожи стал здоровее, больше похож не на бледный, а тот молочно-белый, как он помнил. И все же, пусть она так много ему говорила, Дилюк не чувствовал, что она в самом деле подпускает его. Оно, конечно, понятно. И винить и требовать от неё большего мужчина не мог.       В окно вдруг что-то заскреблось, словно маленькими лапками по стеклу. Рагнвиндр поднялся с места, открывая, запуская маленькую птичку с запиской в клюве в помещение. Присел перед кроватью девушки, касаясь ладонью её плеча.       — Мэйд, — она чуть морщится, но сразу открывает глаза.       На секунду ему кажется, что она смотрит совсем по другому. Будто видит и не его вовсе.       С губ девушки почти слетает ошарашенное «Лу», но она себя одергивает. Не были они похожи. Только если взглядом и тем, что их касания отдавались по телу девушки обжигающим желанным теплом.       — Прилетела? — кивает. Мэйд садится в кровати, потирая шею, и вытягивает руку, сев на которую птичка превращается в горстку снега. Открывает записку, сводит брови и вчитывается в аккуратный почерк. Дилюк заглядывает через её плечо.       «Рад слышать, что ты в порядке. Не думал, что мы увидимся так скоро. Насколько мне известно, большинство Фатуи приедут послезавтра для подготовки к отправке из порта, так что сейчас их здесь не так много, ты приехала вовремя. Выдвигайся в город к вечеру, я встречу тебя у «Народного выбора» в семь».       — Ты не сказала, что не одна? — Дилюк повернулся к девушке, и так похлопала глазами, медленно отвернувшись.       — Из головы вылетело, — отмахивается, складывая письмо и откладывая на стол. — А это что? — указывает на бумажный пакетик.       — Подумал, стоит перекусить. Мы не ели с утра, — достает купленный хлеб и несколько завернутых в пергамент кусков готового мяса и свежие овощи.       — Мне вроде как льстит такая забота, — она с охотой берет со столика еду, — но начинает казаться, что все вокруг пытаются меня откормить.       — Люди не механизмы, энергию из еды получают, — садится на кровать напротив, также приступив к трапезе.       — Когда мало ешь, чувство голода как таковое со временем пропадает, и приходится самой себе напоминать, — закидывает в рот кусочек нарезанного помидора, — кстати…       Рагнвиндр пережевал кусок курицы, проглотив.       — Раз я рассказала, где была это время, теперь твоя очередь, — девушка глянула за окно, — у нас есть несколько часов до выхода.       — Что ж, — Дилюк задумался, — и что именно ты хочешь знать?       — Ну, для начала, как ты оказался в Ли Юэ и нашел госпожу Ян Цзы? Когда она сказала, что меня искал длинный красноволосый парень, обличенный в черное, я сразу поняла, что она про тебя, — Остлер скрестила ноги бабочкой на кровати.       Рагнвиндр как-то тяжело вздохнул, прежде чем ответил:       — Я знал, что ты пропала в Ли Юэ. Посмотрел регион отправителя тех писем, что ты присылала, и обошел там все деревушки, — взглянул на Остлер. Та ожидала какой-то реакции еще, но потом медленно зажевала.       — Полагаю, было непросто…       — Хуже было уйти оттуда ни с чем, зная, что твой след обрывается в том месте, — девушка прикусила губу, понимая, что лучше как-то перевести тему, раз уж он не сильно хочет вдаваться в детали своего путешествия.       — А как так вышло, что Кли всех нормально называет, а ты для нее «хмурый дядька»?       Дилюк не ощущает какой-то неловкости, в отличие от Остлер. И он понимает, что девушка старается занять беседой время, чтобы самой не углубляться в разъедающие мысли, и чтобы мужчина не задал вопрос, на который Мэйд ответить не сможет. Потому, пожалуй, и занимает разговорами его, хоть и отвечал Дилюк коротко. Через минут десять все-таки им удалось как-то оживить диалог, и подруга заметно расслабилась, откинувшись боком на подушку, а Рагнвиндр даже перестал увиливать от ответов.       Через несколько часов, когда время приближалось к шести, двое собрались и выдвинулись в сторону загорающихся потихоньку огней города где-то внизу у подножия гор. К Мэйд немного вернулись силы, так что она напрочь отказалась от помощи Дилюка нести её вещи. В этот раз молчание не было каким-то тяжелым, а час дороги прошел быстро, так что девушка и оглянуться не успела, как оказалась у ресторана «Народный выбор», близко к нему не подходя. На всякий случай она нацепила на голову широкий капюшон, остановившись напротив.       — Твой знакомый скоро подойдет?       — Думаю, что да, — девушка кивнула, поглядывая по сторонам. — Надо будет успеть перекусить здесь до отъезда. Здесь лучшая еда в Ли Юэ.       Через несколько минут поверхностного диалога, Мэйд вдруг уставилась куда-то за спину Рагнвиндра, демонстративно склонила голову в бок и, он готов поклясться, радостно улыбнулась. Мужчина поворачивается, чтобы увидеть «знакомого» девушки, вызвавшего у неё подобную реакцию.       — Даже не обнимешь в знак встречи? Несколько месяцев не виделись, как-никак, — его бархатный голос заставляет девушку демонстративно фыркнуть, а потом подойти, потянуть руки и сцепить их в замок на шее ненадолго.       — Мне казалось, ты не особо любишь объятия, — отстранилась, возвращаясь к Рагнвиндру. — Знакомься, мой хороший друг и по совместительству человек, который вытащил меня из лап смерти, Бай Чжу.