Все, чего я желаю

      Алексия и Майкл Полард и в самом деле существовали в этом мире. Более того, они были спонсорами Фатуи, проживающими на территории Фонтейна, но в этом году отправились с женой в долгое плаванье далеко за море, изучать мир за пределами Тайвата, а у аристократов нет привычки предупреждать о своем отсутствии. Более того, если говорить прямо, все они ставили себя на голову выше Фатуи: в конце концов, именно эти аристократы спонсируют большинство операций и исследований организации, но только вот далеко не все из них знали, на что уходят их большие деньги.       Семья Полард, которой принадлежала небольшая часть территории разлома, из которой добывают дорогие металлы, а также несколько торговых путей, проходящих по всему Тайвату, была довольно богатой, и Мэйд видела их несколько раз. В том числе и на подобном мероприятии года полтора назад, разве что только Алексию, она обычно посещала такие званые вечера без мужа. И девушка та была обладательницей красивых золотых волос, а Майкл имел пепельно-серые волосы. Остлер не зря выбрала именно этих людей, в конце концов, она знала, какой именно эффект произведут кольца маскировки.       А ещё аристократы были слишком высокомерны, чтобы запоминать лица друг друга. В их головах сидела мысль, что это остальные должны знать их, потому, даже если они виделись на подобных мероприятиях далеко не в первый раз, маловероятно, что кого-то вспомнили бы. Остлер играло это на руку. Все же она не богачка, и многих из этих людей девушка помнила и подмечала в голове, из какого региона каждая пара и на чем специализируется. Губ коснулась саркастичная ухмылка: мужчины, одетые в дорогие костюмы, вовсю выставляли свое богатство напоказ. Их костюмы, сшитые из самых дорогих тканей, были аккуратно отглажены, на рукавах блестели запонки, одна которая только стоила больше, чем целый дом в Мондштадте, и от количества подобных драгоценностей на их пиджаках рябило в глазах. Дилюк выделялся на этом фоне, хоть и костюм в целом стоил не меньше, чем у остальных, и Мэйд, чуть усмехнувшись, остановила его у одной из стен, прежде чем пройти дальше в сливающуюся в огромное сияние массу аристократов.       — Что-то не так? — он чуть обеспокоенно сжал ее ладонь, которой девушка держалась за его плечо, и Остлер покачала головой, порывшись в своей дамской сумочке. Она достала двойную брошь на цепочке. Камень был цвета кор ляписа, но переливался ярче, искусно ограненный. Зацепив тот, что покрупнее на ворот пиджака, второй ассиметрично прикрепила ниже. Брошь хорошо сочеталась со вставками на его костюме, и добавляла образу того сдержанного богатства, которого как раз не хватало.       — Теперь все так, — девушка чуть хлопнула его по плечу.       — Откуда это у тебя? — Дилюк не глуп. Он сам аристократ, и точно знал, что эта вещица стоит как его годовая прибыль и с горкой. Остлер чуть усмехнулась, глянув вбок. Стоит ли ему знать, что эта одна из тех многих вещей, которую девушка украла у семьи Полард? Конечно, она могла ее продать, чтобы не нуждаться в деньгах долгое время, но планы были другие.       — Подарок? — предложила девушка вариант, который его бы устроил. Дилюк сдержанно вздыхает, но все же разворачивается, удобнее устроив руку Мэйд на своем локте. — Не вздыхай так, я дочь конюха, которая была в бегах полгода. Думаешь, это платье и ожерелье я купила на честно заработанные? — она делает шаг вперёд, спускаясь по лестнице в большой зал.       Корабль с улицы казался меньше, но внутренние помещения были на удивление большими, похожие по размеру на банкетный зал в винокурне. На столиках закуски, между разодетыми мужчинами и женщинами (говоря о вторых, кстати, те, в отличие от своих мужей, были одеты сдержаннее, но как раз женщины могли сполна же и оценить богатство образов других женщин) ходили официанты и предлагали бокалы с вином и шампанским.       Мэйд тянется к двум бокалам, беря в руку один и второй отдала Дилюку. Он чуть вскинул бровь, но принял его.       — Можешь не пить, просто делай вид. Здесь все сегодня празднуют, — она чуть замедлилась, чтобы не запутаться в подоле платья и не споткнуться на каблуках, и поднесла бокал с шампанским к губам. Мда, лимонад.       — Полагаю, где бы не достала это платье, в светском обществе не принято появляться в одном и том же наряде дважды, и ты это знаешь, — он остановился вслед за Остлер, что склонила голову. Было слишком непривычно увидеть ее такой: светлые волнистые волосы, почти золотые, и карие глаза настолько меняли ее лицо, что Рагнвиндр несколько раз себя одергивал, забывая, что она сейчас так выглядит.       — Не будешь ведь меня осуждать за ворованные драгоценности? Полардам они все равно не понадобятся, — Дилюк многозначительно расширяет глаза. — Не убивала я их, чего уставился. Их дом уже пустует почти год, они точно не заметят пропажи нескольких драгоценностей и платьев. Или мне стоило обратиться к своему богатому другу-аристократу, чтобы он купил мне пару тройку платьев со вшитыми агатами?       — Думаю, этот друг-аристократ не будет против потратить какую-то сумму на благотворительность, — в тон ей отвечает Дилюк.       — Благотворительность?! — от неожиданности вскидывает брови, не сдержав смешок. — Боюсь, эта непосильные траты даже для него.       — Проверим, как вернёмся, — как бы невзначай кидает Рагнвиндр в ответ, и не успевает Мэйд выйти из небольшого оцепления, чтобы хоть немного возразить, как свет в зале немного затухает, а в центр выходит представитель Фатуи, поднимая бокал в воздух.       — Дорогие гости, — голос мужчины звучал приглушённо из-за маски, полностью закрывающей его лицо. Присутствующие отвлеклись от своих бурных обсуждений и повернулись на приветствие. — Наш корабль отправляется с минуты на минуту. Спешу вам сказать, что ваши вещи были доставлены по каютам. Ключи от ваших спален вам выдали в обмен на приглашения, — Дилюк глянул на Остлер, которая, как он помнил, положила их ключ в сумочку. — В вашем распоряжении весь корабль. Благодаря особым устройствам телепортации и элементальной энергии, мы доберёмся до острова к утру. Там пройдет традиционная охота и чаепитие, после которого будет избрана Королева охоты. Ей будет оказана честь вытащить тематику предстоящего бала, который пройдет следующим вечером. Сегодня вам будут предоставлены лучшие деликатесы со всего Тайвата и дорогой алкоголь, прошу, ни в чем себе не отказывайте! На всякий случай в ваших комнатах мы оставили особое зелье от похмелья, — он усмехнулся, — так что не переживайте!       Дилюк вдохнул. Все так, как и говорила Мэйд: она упоминала об охоте, в том числе и том, что тематика бала уже выбрана, а эта формальность лишь даёт видимость того, что и на подобном мероприятии аристократы что-то решают.       — На балу также пройдет ежегодный аукцион, товары которого до последнего останутся для вас загадкой! Но, уверяю, они вас не разочаруют! В этом году мы приготовили для вас что-то особенное! — Мэйд немного напряглась, что не ускользнуло от Дилюка, за которого она по-прежнему держалась. Остлер и в самом деле не была уверена, как может обернуться аукцион, ведь товары на нем часто бывают из ряда вон выходящие. Главными, конечно, обычно являются Глаза порчи, но из года в год других товаров становится ещё больше. Корабль чуть тронулся, и люди покачнулись. Где-то сбоку глухо лопнула пробка от открытой бутылки шампанского, и Фатуи поднял бокал выше. — А пока, дорогие гости, развлекаетесь! Приятного вечера!       Остлер медленно поднесла у губам бокал, сделав глоток шампанского.       — Ты хоть делай вид, что пьешь, — произнесла она. — Подобные люди сильно выделяются, — коснулась своего ожерелья, оглядываясь. Дилюк не успел что-либо произнести, как перед ними оказалась пара аристократов. Девушка чуть ли не на голову возвышалась над Остлер, хоть обе они были на каблуках. Ее длинные волосы были аккуратно уложены крупными волнами, а в темные пряди были вплетены драгоценные камни. — «Началось», — проносится в голове у Мэйд, и она, готовая, расплывается в сладкой улыбке, хлопая большими карими глазами.       — В отличие от прошлого года, они решили не запихивать всех гостей в один корабль, поглядите, — сладко произнесла незнакомка, отпивая из бокала. — Как думаете, оправдают ли они ожидания в этот раз? Мы с мужем едем исключительно ради аукциона, — она фыркает, элегантно перекидывая прядь с плеча на спину.       — Полагаю, прислушались нашим возмущениям! Столько денег вбухивать, а отправлять всех гостей на одном корабле, где через несколько часов не продохнуть! — театрально подключается к возмущениям Мэйд, пальчиком обводя драгоценный камень на колье. — Мой муж был очень недоволен тем, что в прошлом году я приобрела слишком мало артефактов, ох! Он не очень любит выходить в свет, такой зануда. Приходилось до этого года посещать мероприятие с братом! — Остлер сжала локоть Дилюка, который немного опешил от смены настроения девушки, но быстро поймал волну. — В этот раз, дорогой, наконец покажешь свое личико миру!       — Мое лицо ничуть не сравнится с твоим, дорогая, — он сладко улыбается, склонив голову в бок.       — И так он всегда! — и расплывается в звонком смехе.       — Какие вы милые, не так давно женаты? — аристократка улыбается.       — Три года, — отвечает за Дилюка Мэйд. — Но до этого были долго знакомы. А вы… А, постойте, я вас помню! — вдруг оживляется Остлер. — Вы же Елена и Ной Аллистер? Я помню вас с прошлого званого вечера!       — В самом деле? — бинго. Лицо Елены расплывается в довольной высокомерной улыбке, которую она прикрывает за бокалом. — Знаете, мне кажется, я тоже припоминаю ваши золотые волосы.       — Ой, что вы, в самом деле? — неловко смеется Мэйд. Конечно, помнит она. Очень маловероятно. — Ой, прошу прощения, мы не представились! Мое имя Алексия, мой муж Майкл! Мы лишь третий год участвуем в данном мероприятии, так что ещё ни с кем тут толком не знакомы!       — Это не большая проблема, мы с мужем вместе уже девять лет, и столько же спонсируем эту компанию бездельников. Хочется верить, что мы не зря вкладываем свои деньги, — хмыкает Елена. — В таком случае, раз вы никого не знаете, позвольте вас сопровождать завтра на чаепитии.       Остлер мягко улыбнулась, скрывая подступившую удовлетворенную улыбку.       — Я буду только рада!       — Вы бывали на охоте ранее, Майкл? — полноватый, ниже своей жены, Ной допивал уже второй или третий бокал. Елена обречённо искривилась, стоило ее мужу начать говорить. Даже если смотреть со стороны, она выглядела куда более аристократично, нежели он, и дело было не в сравнении их одежды. Мужчина и в самом деле сиял, но от количества драгоценностей на костюме, а вот Елена выглядела дорого именно из-за фасона платья и своей прически.       — Бывал, но не в пределах сего мероприятия, — отвечает мужчина. Елена оценивающе глядит на него, а потом на своего мужа, и ее лицо снова немного искривляется.       — В таком случае…       — Прекрасная брошь, Майкл. Это не осколок цитрина из западной части шахт разлома? — Елена касается тонкими пальцами камня, обведя ладонью цепочку ко второму камню, перебивая мужа.       — Не уверен, это подарок моей жены, — Дилюк делает небольшой шаг назад, чтобы рука девушки не касалась его груди, и тем самым и Мэйд оттягивает немного от нее. Остлер улыбается.       — В западной части нет залежей цитрина, миссис Аллистер. Это из северной части, — и прижимается рукой к груди Рагнвиндра, закрывая брошь. — Мой отец передал мне свой бизнес, в который входит некоторая часть шахт разлома. Я не могла не сделать подобный подарок, тем более, на годовщину,       — Моя дорогая Алексия, вы так молоды, — девушка смеется в кулачок. Потом чуть наклоняется к Остлер, шепча ей на ухо: — Муж — это, конечно, хорошо. Но иметь нескольких любовников никто не будет против, так ваша страсть не угаснет.       Остлер улыбается, стоит Елене вернуться в свое положение и выпрямиться. Она пригубила шампанское, понимая, что оно закончилось, и перехватила ещё один бокал у проходящего мимо официанта.       — Спасибо за совет, — Остлер склонила голову в бок, — но пока меня все устраивает.       — Что ж, — Елена поправляет угольного цвета волосы, ещё раз кидая взгляд на девушку и Дилюка, — в таком случае, я надеюсь увидеть вас завтра на чаепитии, — она улыбается, берет мужа под руку, который коротко склоняет голову, и они медленно удаляются.       Рагнвиндр привык находиться в светском обществе, но напряжение Мэйд от него не ускользнуло. Девушка протянула к губам бокал, залпом его осушив, и поставила на стол, перехватив ещё один.       — Не налегай, эй, — мужчина чуть вскинув брови. Мэйд медленно подняла плечи, отчего ожерелье забренчало, и опустила, опираясь боком на руку Дилюка. — Что она тебе сказала?       — Спрашивала разрешение с тобой переспать, — как ни в чем не бывало ответила девушка, таки забирая свой бокал. — Мужчины сюда приходят развлекаться, а их жены — работать, — девушка кидает взгляд на всех, кивая головой. — В большинстве своем, верь или нет, именно женщины ведут бизнес, за которым стоят их мужья. А им достаются все лавры. Такие, как Ной, а они тут почти все, ведут себя громко и вульгарно, когда жен нет рядом, глянь на них, — девушка кивает в толпу. Рагнвиндр поднимает глаза. Он, как и было сказано, знаком с таким обществом, но вот только здесь в самом деле самые богатые люди мира. Пожалуй, он мог бы здесь присутствовать и от своего имени, если бы не презирал Фатуи всей душой. Мужчины, отлучившись от своих спутниц, забились в небольшие кучки, и что бы они между собой не обсуждали, выглядели весьма воодушевленно, флиртуя с официантками. Те, что все ещё проводили вечер в компании жен, надолго там не задержатся. Совсем скоро вынесут столы с покером и другими карточными играми, начав вытягивать из гостей ещё больше денег. Мэйд знала точно, что в скором времени девушки, вдоволь между собой наговорившись, пойдут по каютам, а вот мужчины останутся тут до самого утра, оставляя миллионы моры, которую не сами же заработали.       — Получается, они не ведут свои же дела? — Дилюк чуть повернулся, опуская свободную руку на талию Мэйд и отводя ее чуть в сторону от столпившихся рядом богачей.       — Им это не интересно. Они спихивают все на таких, как Елена, а сами предпочитают светить лицом, — пожимает плечами. — Завтра ты сам в этом убедишься, когда пообщаешься. Во время охоты они обмениваются важными сплетнями. Хочешь верь, а хочешь нет, но женщины куда умнее в этой прослойке общества. А мужчины, как раз, не умеют держать язык за зубами. Если я и смогу узнать что-то дельное, у тебя будет шанс больше. Все, о чем рассказывали жены своим мужьям, они будут сливать друг другу, — Мэйд поднесла бокал к губам. — Ты можешь и сегодня остаться, если есть желание.       — А сегодня они будут обсуждать что-то дельное?       — Сегодня они в стельку напьются и двух слов связать не смогут, — пожимает плечами. — А как их спутницы разойдутся, начнут кадрить официанток и тех дам, что приехали в одиночку!       — Тогда, я не вижу смысла оставаться, — Рагнвиндр чуть опустил голову, встречаясь взглядом с Остлер, и та усмехнулась, чуть склонив голову и прислоняясь к плечу мужчины.       — Стоит побыть здесь для вида хотя бы час, а потом можем отправится в каюту.       В этот час и в самом деле не было ничего занимательного. Несмотря на живую музыку, никто не танцевал, а через какое-то время аристократки стали расходиться раньше. Девушек становилось все меньше, а те, что остались с мужьями, стояли за их спинами за покерным столом, подсказывая, на что ставить. Мэйд, допив третий бокал с шампанским, пусть и дорогим, опьянения не чувствовала совершенно. А вот платье начинало неприятно натирать на груди, а плечи давило от тяжести ожерелья на шее. Пусть корабль не был очень большим, но для каждой пары гостей была выделена комната, и когда Мэйд отворила замок, вдруг медленно поднесла палец к губам, призывая молчать.       — Как всегда, ничего интересного, — театрально вздохнула девушка, подходя к картине на стене. Провела за ее рамкой рукой, а потом подошла к столу. — Так ещё и муж остался деньги прожигать. Ничего нового, — остановилась и замерла на секунду, нащупав камушек. Легонько и аккуратно его достав, демонстративно показала Дилюку. Тот как-то удивлённо выдохнул, хлопнув глазами. Подошла к небольшой полке, от которой исходил холод, порыскав там немного, после чего вытащила небольшую порцию мятного желе. — Что ж, в таком случае, лягу-ка спать, — и засунула камушек, больше похожий на агат, в глубокую тарелочку.       — Откуда ты знала? — Рагнвиндр чуть приподнял бровь, запирая дверь за замок.       — Я была на таких вечерах два раза, — пожимает плечами. — А желе отлично перекрывает звук. Стоит только не забыть вернуть на место…       — То, что ты была здесь, не объясняет, откуда ты знала про прослушку, — он расстёгивает пуговицы на пиджаке и вешает его на спинку стула, принявшись за жилетку.       — Меньше знаешь — крепче спишь, — чуть улыбается, выныривая из тяжёлого ожерелья и облегчённо выдыхая, стоит нескольким килограммам камней спасть с плеч.       — Это их страховка. Часто подобным образом они узнают либо о желаниях своих гостей, либо о том, строят ли они козни.       — А если строят? — на пиджак вешает жилетку, расправляет галстук и расстегивает несколько пуговиц на рубашке у горла.       — Ну, — Мэйд присаживается на большую кровать, — аристократы, пожалуй, много знают, даже слишком. Брать хоть в счёт то, что они продают на аукционе.       Дилюк понимающе кивает, глядя ещё раз на красный камушек в колышущемся желе, и оглядывает комнату. По размеру она меньше той, в которой он живёт на винокурне, и большую часть занимает кровать, но несмотря на габариты, выглядит все равно дорого и роскошно. Даже слишком. У входа стоит чемодан, который они с Мэйд собрали, и в котором были по большей части лишь их вещи. Мэйд к нему подошла, разгребая часть одежды, и проверила наличие артефакта расширения. Достав из него несколько мешочков с травами, закинула какую-то смесь в чашку.       — Я буду спать в кресле, — как бы подмечает Дилюк, потирая запястья, стоит расстегнуть рукава. Остлер многозначительно глядит на него, вскидывая брови. Потом смотрит на кровать, пожалуй, на которой поместятся и три человека, и томно вздыхает.       — Если я тебя смущаю, можем выстроить баррикаду из подушек, но в кресле ты спать не будешь. Завтра очень тяжёлый день, и я не хочу, чтобы у тебя не было сил, — Остлер сжимает руку и перестает подавать в кольцо элементальную энергию. Ее волосы вмиг становятся темными, выпрямляются, а глаза снова белеют. Дилюк вдруг чуть дёргается, несколько секунд не отрывая от девушки взгляд: все же, казалось, платье было подобрано для брюнетки Мэйд, а не блондинки. — Что-то не так?       — Все так, — качает он головой, чуть приподнимая уголки губ. Все же, они уже не раз спали с Остлер в одной кровати, но ранее это было скорее вынужденная мера, помощь, что ли. Но никак не решение, принятое в здравом уме. Дверь где-то сбоку вела в ванную, и Мэйд встала, достав из чемодана штаны и футболку.       — Тогда, вопрос исчерпан, — она пожимает плечами, после чего скрывается за дверьми ванной.       Рагнвиндр шумно выдыхает, стоит только двери захлопнуться. Его волосы и глаза приобретают привычный алый цвет, и мужчина садится на кровать, глядя на свои руки. Мэйд ведёт себя очень, очень спокойно, словно находится в своей тарелке, знает, что говорить и кому, и он теряется в догадках, понимая, что Остлер, скорее всего, точно была по сторону организаторских баррикад. Только вот сама девушка не спешила об этом рассказывать, хотя, пожалуй, у него в голове все начинало и без того складываться в понятную картинку. В том числе и приходило осознание, отчего Мэйд так не хотела об этом говорить. Дилюк запускает руку в волосы, попутно стягивая резинку. Локоны опускаются на плечи, и Рагнвиндр поднимает глаза на Мэйд, стоит ей выйти из ванной.       Нет, все же, он ошибся. Очень сильно. Она вовсе не в своей тарелке. Ей некомфортно, настолько, что весь вечер она буквально прижималась к нему, не выпуская его локоть из цепкой хватки. Даже сейчас она напряжена, сжимая в руках платье. Вода смыла мазь, скрывающую шрамы, и хоть майка закрывала почти все тело, шрамы на плечах, шее и руках все равно были видны. От бледной кожи исходил пар, Остлер складывает и оставляет платье на стуле, потягиваясь.        — Я ванну освободила, так что можешь идти, — как бы напоминает девушка, видя, что Рагнвиндр глядит на нее словно в трансе.       — Ага, — Дилюк встаёт с места, берет из чемодана вещи и бросает взгляд на кровать, с которой девушка стягивает покрывало.       — Да построю я стену, не переживай, — смеется Мэйд, ловя взгляд мужчины. Он останавливается у самой двери, сжимая в руках ткань.       — Не надо, — возражает Дилюк. — Ни стен, ни подушек.       Мэйд хлопает глазами, а потом медленно отрывается от своего занятия. Почему-то звучало, словно он говорит вовсе не о их расположении на кровати, и девушка улыбается. Она открывает рот, чтобы что-то ещё сказать, но Дилюк скрывается за дверью, глухо ею хлопнув. Остлер сжимает в руках ткань покрывала, глядя на свои руки. Подумать только, провести последние полгода в бегах от этого места, а в итоге вернуться сюда с тем, к кому вернуться хотела больше всего.       Почему-то именно сейчас она заметила, как Дилюк из ее прошлого не похож на того Дилюка, с которым знакома сейчас. Не таким она представляла его там, в заточении. Представляла того язвительного и временами чересчур самоуверенного парнишу, который, гляди, к ее возвращению станет значимой шишкой в Ордо Фавониус, может, найдет любимого человека, и у нее в самом деле не будет причин так рваться живой обратно после того, как разберётся с Дотторе раз и навсегда. Но даже сейчас она уже не видит в его глазах того огня, не видит того Дилюка, которого помнила. Конечно, его и не будет. И Мэйд тяжелее от того, что он тянется к ней, также, как и она к нему. Пусть оба встретились совсем другими людьми, чем когда прощались. Остлер залезает под одеяло, улыбаясь своим мыслям, а потом невесомо касается губ пальцами, тяжело вздыхая. А если бы она не осталась тогда в Ли Юэ? Сейчас бы, пожалуй, все было совсем иначе. Для них двоих уж точно.       Девушка активно трясет головой, прогоняя ненужные мысли. Не то, о чем сейчас стоит думать. Дверь медленно скрипит, и через несколько секунд свет в комнате гаснет, а на соседней стороне кровати слышится шорох. Матрас проваливается, и Мэйд хочет повернуться к нему, но вместо этого с губ слетает вопрос даже раньше, чем она успевает подумать, стоит ли его задавать:       — Как думаешь, что бы было, если я вернулась тогда с задания сразу? — она ощущает, как он напрягается, хотя даже не видит. Дилюк молчит. — Я иногда думаю, что бы было с отцом, с мамой… Может, я бы к этому времени даже замуж успела выйти. Она не несла каких-то сторонних мыслей, но у Дилюка даже замирает дыхание.       Мэйд поворачивается на спину, и не проходит и секунды, как вдруг глаза, что ещё не до конца привыкли к темноте, замечают движение. Кровать прямо над ней продавливается ещё больше по бокам, а лицо почему-то щекочут волосы, спадающие откуда-то сверху. Через несколько секунд она все же различает лицо, что нависло над ней в сантиметрах тридцати, и внутри все скручивает, а дыхание замирает. Глаза привыкают ещё больше, и Остлер видит в темноте два темных, почему-то поблескивающих красным цветом в тусклом свете глаза. Она всегда сравнивала их с рубинами, но с годами с красным стала ассоциироваться только кровь.       — Почему-то я и забыла, что в мире столько красивых красных вещей, — вдруг произносит девушка, протянув к нему руки. Касается лица Дилюка, беря его в ладони, и сейчас уже отлично его видит, чуть улыбаясь. — Только почему-то грусти много…       Рагнвиндр шумно вздыхает, на несколько секунд опуская веки. Мэйд чуть поглаживает лицо, одной рукой зарываясь в волосы, чуть перебирая их пальцами и массируя кожу головы.       — Не холодно? — вдруг в пронзительной тишине задаёт вопрос Дилюк. Мэйд немного озадаченно глядит на него, а потом губы трогает улыбка.       — Немного, — произносит девушка, чуть тянет к себе его голову, но не к губам, понимая, что сейчас точно не самая лучшая идея.       Хотя хотелось, очень сильно, почему-то хотя бы несколько секунд забыться, вернувшись в прошлое, представив, что она никуда не уходила и все хорошо, что это обычное дело и так и должно быть. Что именно так бы и было, останься она в Мондштадте. Вместо лица она прижимает его голову к своей груди, и Дилюк, опустившись на локти, подминает руки под спину девушки, прижимая за талию крепче. Он даже не заметил, что просто придавил ее своим телом, но почему-то от этого Мэйд точно не ощущала дискомфорт. Скорее наоборот, даже слишком уютно, что не вязалось с тем, что они буквально плывут в логово врага. Мир просто сузился до размеров одной комнаты, в которой она наконец запускает пальцы в его волосы, перебирая мягкие пряди. Дилюк бесшумно дышит, повернув голову и прижавшись ухом в районе сердца, слыша размеренный стук. Также, как это казалось сном, ему таковым казалось все после возвращения Мэйд. Словно он вот-вот проснется в винокурне или в дешёвой комнате рядом с таверной, а все это окажется лишь ночным бредом. Она снова станет нереальной, той, от которой нет вестей уже пять лет, от которой останется только пустая могила.       — Я скучал, — почему-то это звучало иначе. Не так, как когда он снова принял ее. Не так, как тогда, когда обнимал в первый раз за долгую встречу. Он и не помнит, говорил ли до этого, что скучал. Но руками чувствовал, что ее тело наконец немного расслабилось, в первый раз за весь вечер, а руки запутались в длинных волосах. Дилюк сильнее ее. Намного. Он хочет быть сильным хотя бы сейчас, потому что ей это надо, как бы Мэйд не показывала обратного.       Ее грудь ровно вздымается, и через несколько секунд руки, прижимающие его голову, расслабляются, и Дилюк чуть откатывается в сторону, одной рукой, что осталась под спиной, поворачивает девушку к себе так, что она оказывается на его груди, глухо посапывая. Вторую ладонь опускает на голову, натягивает одеяло и прикрывает глаза, зарываясь носом в волосы. Почему-то это не казалось чем-то неправильным или пошлым, не казалось, что это «что-то» происходит. Скорее, они оба понимали, что это неизбежно. Со стороны могло даже показаться, что все слишком быстро, настолько непонятно, но вместе с тем максимально правильно.       В конце концов, нет ничего правильнее того, что она рядом.

***

      Дилюк иногда одергивал себя, замечая на плечах серебряные волосы, а потом собирался, контролируя элементальную энергию. Покачиваясь слегка в седле, неотрывно смотрел вперёд, не спуская глаз с лошади впереди него. Один из аристократов, кого он помнил ещё со вчерашнего вечера на корабле, шел во главе небольшой группки из трёх человек. В их числе был и тот самый Ной, чье лицо слегка заплыло от алкоголя, но состояние о том не говорило. Он неторопливо вел свою лошадь, время от времени демонстративно громко зевая, совсем не заинтересованный в охоте. Мужчина впереди недовольно шикал каждый раз. Дилюк вновь глянул на Ноя, а потом на свое запястье, вокруг которого была аккуратно повязана пепельная лента, слегка переливающаяся на солнце.       Перед началом охоты в старые времена, отправляя мужчин, была традиция: жены и девушки, что ждали их с добычей, дарили своеобразные талисманы на удачу. Он знал об этом, но точно не был готов к тому, что Остлер вдруг перевяжет его запястье ленточкой, улыбаясь:       — Это, конечно, не волшебный артефакт, который защитит тебя от всех бед, — на ее лице проблеснула улыбка. — И добычу ты можешь не приносить, уверяю, — тогда она немного потянула мужчину к себе, чтобы что-то прошептать. — Будь осторожен, прошу. Они устраивают охоту на особых монстров, над которым ставили эксперименты, вроде тех, с которыми дралась я. Они очень опасны, и если не можешь сражаться без глаза бога, то лучше гони лошадь, но не попадайся, — со стороны казалось, что она целует его на удачу, и, произнеся эти слова, девушка отпустила Рагнвиндра.       — Обещаю, — Дилюк коротко коснулся ее лица рукой в перчатке, а после залез на лошадь, направившись в сторону лесистой местности, в чаще которой медленно скрывались один за другим аристократы.       Дилюк ещё раз взглянул на ленту, его губы тронула улыбка, но из приятных мыслей вывел голос откуда-то сбоку. Ной нагнал его на лошади. Даже его конный костюм выглядел дорого, камней на нем было меньше, но все равно те присутствовали на рукавах. Рагнвиндр повернул голову.       — Мы вчера, сдается мне, толком и не поговорили из-за баб, — хохотнул мужчина. Дилюк от одной фразы понял, что с тем, кто зовет девушек подобным образом, ему и разговаривать не о чем. — Вы ушли рано, кажется, я не видел вас на играх.       — Мне нездоровилось, и моя жена перепила, так что мы ушли рано, решив отдохнуть перед сегодняшним днём, — отстраненно и сдержано произнес Дилюк.       — Жену можно и оставить в каюте, я так и поступил. Вы пропустили много веселья! — он глухо и самодовольно рассмеялся. Рагнвиндр поджал губы, бросив на него усмиряющий взгляд, который Ной даже не заметил. Все же, Мэйд была права: без своей жены рядом, этот человек ведёт себя совсем иначе. Сказать, что строит из себя больше, чем представляет, это меньшее, как можно его описать. Но среди мужчин стоит вести себя подобающее, верно?       — Не переживаете, что ваша жена как раз без вас будет развлекаться с кем-то в каюте? — произносит Дилюк, но ответ его удивил даже больше, чем тот факт, что он позволил себе не сдержаться и выпустить данный вопрос.       — Так пусть развлекается, — хохотнул он. Рагнвиндр вскинул брови. Конечно, он понимал, что браки среди аристократов редко бывают по безмерной любви, и большинство из них были заключены чисто по расчету, но в его голове все равно плохо умещалось то, что они так просто относятся к подобным связям на стороне. — Она ко мне в постель не лезет, я в ее тоже. Более того, — Ной вдруг задумался, подведя лошадь ближе к коню Дилюка, и тот, из соображений безопасности, о которой второй аристократ, судя по всему, не думал, отступил в бок, а после непродолжительны фразы продолжил: — Мне даже показалось, что она положила на вас глаз. Я буду не против, если вы захотите встретиться с ней, пока мы в этом месте. К тому же, ваша жена тоже ничего. Разве вам не кажется, что спать с одним человеком изо дня в день — самая настоящая скука?       Дилюк сжимает в руках поводья с такой силой, что костяшки белеют, а с губ только вырывается медленное, отчеканивающее каждое слово:       — Если вы посмеете кинуть что-то неоднозначное моей жене, — он коротко вытягивает руку, кивая на птичку на ветке, что восседала где-то высоко в дереве. Дилюк быстро достает беззвучное охотничье ружье, что выдалось им Фатуи для охоты, и, даже не целясь, наставляет его на птицу, выстреливает, и та замертво падает с ветки под ноги лошадям. Ной вздрагивает хлопая глазами, не в силах даже проглотить слюну, что скопилась в одну секунду в рту, — то следующей мишенью будет не птица. Я понятно выразился?       Ной же косится на жертву, что мертвой тушкой откатилась куда-то в сторону леса, и старается перевести все в шутку, начав хлопать Дилюка по спине, как будто они давние друзья.       — Да ладно, парниш, я же просто пошутил! Мог просто сказать… — Ной подгоняет лошадь куда-то вперёд, но аристократ перед ними останавливается.       — Здесь как раз есть развилки. Дальше можем идти по-отдельности, — он указывает на четыре развилки на дороге. Не дожидаясь согласия, ступает по одной дорожке, через несколько секунд скрываясь в чаще леса. Ной проверяет сигнальный огонь, который нужно отправить после того, как отловишь чудище, дабы его забрали и принесли к замку, а потом машет рукой Дилюку.       — Ну, давай, Майкл! Увидимся на финише! — он пускает лошадь медленной трусцой по ещё одной дорожке, и Рагнвиндр сдержано выдыхает, оставаясь один. Ещё чуть-чуть, и он точно был бы близко к тому, чтобы потерять контроль. Глядя на две оставшиеся дорожки, он ступает по той, что была лучше вытоптана, и чуть подгоняет лошадь.       Остлер и в самом деле была права на тему того, что мужчины весьма охотно обсуждают между собой те вещи, что им рассказывали жены. Так, в месте общего сбора, где рассказывали правила охоты и безопасного передвижения по лесу, он выяснил, что большинство из них спонсируют Фатуи именно потому, что верят в высокую цель этой организации. Даже не столько, честно сказать, верят, сколько уверены в могуществе Царицы, и, хоть не до конца осведомлены о ее целях, ожидают, что когда все ее идеи будут приведены в исполнение, их деньги вернутся к ним с большими процентами. А где деньги, там и власть. Узнал, что некоторые из этих людей как раз поставляют особые семена растений, которые Фатуи используют в своих экспериментах, а другие даже отдали им на попечение своих детей, дабы вырастить из тех великих воинов и командиров армий.       Дилюк забрел чуть в чащу, оставляя лошадь, привязав ее к дереву, и прислушался. Где-то недалеко доносился странный шум, словно от дикого животного, и он огляделся, стараясь понять, откуда именно идёт звук. Со стороны, в метрах десяти, раздается рев, и откуда-то сбоку животное сотрясает кустарники, срываясь с места и несясь прямо на Дилюка. Мужчина уворачивается от широкого прыжка, откатываясь вбок, и не может поверить своим глазам. Перед ним стоял… Хиличурл? Метачурл? Или это похоже на гончую? Животное, если можно так его назвать, расплывается в странной дымке, как монстры, больше распространенные в Инадзуме, и оказывается рядом, стараясь задеть Рагнвиндра когтями.       Он быстро поднимается на ноги, выставляя ружье на цель. Оно было больше хиличурла в несколько раз, но в отличие от того, у этого существа было лицо, больше похожее на человеческое, что ли? Только некоторыми чертами, скорее, даже глазами, из его головы торчали острые рога, а рожа была искривлена гримасой ярости: по большим зубам, что торчали изо рта, стекала вязкая алая жидкость, и в нос ударил запах гнили и крови. Туловище его походило на тело гончих, но задние лапы были непропорционально больше передних в длину. Он стоял, а прыжки, судя по всему, были такими дальними именно из-за силы в ногах, такой мощной, что в земле оставшись вмятины. На передних лапах были острые когти, а пальцев было неправильно много, больше пяти на каждой лапе. И что задние, что передние, почему-то не крепились к туловищу, что больше походило на скелет, одетый в мясо, и соединялись странной дымкой, словно существо было собрано по кусочкам из того, что было. Дилюк в ужасе вдруг вспоминает фразу Остлер.       Они устраивают охоту на особых монстров, над которым ставили эксперименты, вроде тех, с которыми дралась я.       Дилюк производит выстрел, попадая зверю в лапу, и тот взрывается воем. Интересно, неужто на таких существ в самом деле нравится охотиться аристократам? Тогда Дилюк не знал, что наткнулся на единственный экспериментальный вариант, своего рода особого уровня опасности, которого выпустили на подобную охоту как мишень в первый раз. Остальным тогда попадались монстры не больше хиличурлов по размеру, или геовишапов. То, что Рагнвиндр видел перед собой, перекрывало все самые кошмарные образы из его жизни: самое настоящее существо из всех историй ужасов, которое только можно представить.       Животное начинает яростно рыть задними лапами землю, и Дилюк глядит на ружье, что явно бесполезно против него. Глаз бога плохо поможет, вряд ли на это существо подействует огонь, орудия нет, и если верить Мэйд, за ними всегда следят. С другой стороны, у аристократов ведь может быть…       Губы расплываются в ухмылке. Не дай Архонты, Остлер об этом прознает. Он заранее знает ее реакцию на эту вещицу, так что лучше до последнего сохранять тайну. Сжимая руку в перчатке в кулак, она покрывается темным фиолетово-черным пламенем, что через несколько секунд, подобно льду, принимает форму длинных цепей. Дилюк отпрыгивает куда-то в сторону, направляя руку в монстра, связывая отдельно его конечности. На удивление, получилось почти сразу, и, выпустив ещё больше пламени, цепи расширились. Рагнвиндр крепко натянул их рукой, сдерживая монстра, что старался вырваться, изо всех сил, а после второй ладонью создал огненное копьё того же черно-фиолетового цвета, прицеливаясь. Готова казалась единственным верным решением, и Рагнвиндр без раздумий запускает оружие, прибивая монстра к дереву, пронзив того насквозь.       Цепи ослабевают, а руки немного трясет от оказанной на них силы, и мужчина опускает ладони. Пламя пропадает, а когда монстр окончательно перестает трястись, пропадает и копьё. Рагнвиндр глядит на разобранный и испачканный в странной слизи и крови, хоть не его, но крови, костюм, и чуть поддевает перчатку второй рукой. Под ней к ткани был приделан Глаз Порчи его отца, который остался у Дилюка после его смерти. Все же, раз их продают на аукционе, у аристократа тоже вполне мог быть.       Он медленно подходит к монстру, внимательно на того глядя, проверяя, в самом ли деле мертв, и все же разглядывает в роже человеческие черты. Поднимает в руке пистолет с сигнальным огнем и запускает вверх дымку, давая понять, что у него есть добыча. Перекрыв обзор так, чтобы ничего не было понятно, с какой бы стороны на него ни смотрели, Рагнвиндр в очередной раз удивился запасливости Мэйд. Она дала ему с собой несколько маленьких пустых пузырьков, в которые сейчас Дилюк собрал немного той жидкости с зубов и крови с раны на лапе, которую подстрелил ранее. Фатуи появились через несколько минут, и некоторые из них были удивлены зрелищем не меньше, чем сам Дилюк. Они не были осведомлены о том, что на поле охоты был выпущен особый монстр. Рагнвиндр оглядел торчащую из своего хвоста светлую прядь волос, что была испачкана кровью, и проверил наличие ленты на руке, заметив которую на месте, почему-то облегчённо выдохнул.       — Тащите добычу в замок. Я лично скормлю ее тому, кто выпустил эту тварь в лес.       Дилюк ещё раз глядит на животное. Из головы не выходит мысль, что Мэйд могла изо дня в день драться с такими существами насмерть, и по спине пробегает холодок. Того, кто видел такое, точно не испугаешь стражами руин или магами Бездны.

***

      Мэйд в очередной раз оглядела большое здание. На остров они приехали этим утром, а уже было около двенадцати дня. Охота началась где-то час назад и должна была продлиться ещё два часа. Снежной в самом деле принадлежали большие земли, в том числе и этот огромный остров, что, на удивлении, находился далеко от вод самого региона, так что здесь круглый год было тепло. Огромное здание, что больше походило на дворец, стояло где-то в самом центре, а вот лес, где проходит охота, был на другой части острова далеко от его жилой части, где-то в получасе езды на лошади. И хоть здание само пугало своим величием и богатым видом, Остлер знала, что та небольшая каменная пристройка, что находится недалеко от самого замка, уходит далеко вниз под землю и является своего рода большим хранилищем Фатуи.       Если так подумать, то замок являлся местом остановки гостей лишь раз в год, а в остальное время оставался полностью нежилым. Многие записи исследований, старый и планируемых, находились как раз под той пристройкой, что служила большим складом секретов Фатуи. Главная лаборатория Дотторе все равно находилась в Снежной, так как предвестник не сильно жаловал теплую погоду.       Поправив платье, девушка направилась в большой сад, что располагался прямо под окнами замка. Остлер оглядела всех присутствующих дам. Они наигранно любезничали друг с другом, сидя в небольших компаниях за столами, обмахиваясь веерами. Найдя свободное место за одним из столов, девушка уже собиралась присесть, как мутно знакомый голос окликнул ее:       — Алексия, дорогая, присоединяйтесь к нам! — она повернула голову, глядя, как Елена встаёт со своего места и подходит к ней, мягко беря девушку за руку. Мэйд закинула голову. Боже, она же правда высокая, может, даже выше Люка. Аристократка тянет ее за столик, где сама сидела, и предлагает свободный стул рядом с собой.       — Ох, вы очень любезны, — Остлер расплывается в улыбке, присаживаясь на стул, уже представляя, как проведет самые лицемерные несколько часов в своей жизни. Все же, эти леди слишком умны, чтобы выболтать друг другу то, что можно использовать против них же.       — Миледи Алексия владеет частью шахт разлома, — и сразу по фактам. Для них, видимо, лучшие представления — это те, в которых сразу выставляется твой статус. Так за столом создаётся собственная иерархия, которой приходится как никак, а следовать. В ходе представления лиц, которые она может и запомнит, а вот они друг друга — маловероятно, Мэйд оказалась где-то в середине пищевой цепочки, в том числе и под крылом Елены, которая оказалась на самой вершине. Потому к Остлер, чье положение было не так высоко, относились с уважением.       — Алексия, расскажите, как проходит добыча циркония в вашей части шахт? — спустя какую-то часть беседы, вдруг задают вопрос Остлер. Она и в самом деле была мало заинтересована в диалоге, с большего лишь строя невинные воодушевленные глазки, поглощая информацию, которая из-за своей бесполезности вылетала в другое ухо.       — Прошу прощения, но в нашей части богатые залежи циркона, а не циркония. Хотя, он сейчас не так востребован в ювелирных изделиях, сколько в изготовлении огнеупорных изделий и применяется для создания магических артефактов, — девушка улыбается. Забавно, а узнает ли когда-нибудь семья Полард, что девушка сейчас так удачно их рекламирует.       — В самом деле? Значит, вы изготавливаете мечи и копья?       — Наши камни больше подходят для катализаторов, — она пожимает плечами.       — Помнится мне, сама Синьора заказывала у нашей семьи камни для своего оружия!       — В самом деле?       — К слову о Синьоре, — Елена задумывается. — Это ведь первый год, когда она лично не участвует в сем мероприятии. Мне казалось, она очень любит подобные банкеты.       — Я слышала, что сейчас она где-то в районе восточной части Тайвата по особому поручению Царицы, — задумывается одна девушка за столом, заставляя Мэйд напрячься.       — В Инадзуме? — аккуратно задаёт вопрос Остлер.       — Скорее, в Мондштадте… Вы пробовали их известное вино? Я слышала, что владелец винокурни — один из самых богатых людей того региона, странно, что он не присутствует! Думаю, мы бы об этом знали…       Мэйд скрывает усмешку за чашкой чая, деля глоток.       Разговор вновь уходит далеко от важных тем, и Мэйд мягко поглядывает на часы, что стоят на столике. Она в самом деле сидит здесь уже почти второй час, что значило, скоро конец охоты и все должны начинать возвращаться. Не узнав для себя ничего полезного, кроме приблизительного расположения Синьоры, что оказывается ближе к Остлер, чем та думала, Мэйд покидает столик первой, сославшись на головную боль. На предложение Елены проводить ее до комнаты, та отмахнулась. Все же, девушка не планировала уходить отдыхать, ей стоило проверить ту часть замка, у которой была пристройка. До нее Мэйд бы пришлось идти пешком в этих убийственных туфлях около получаса. Конечно, через замок и его нижние этажи, дойти было бы в разы быстрее, но так действовать Мэйд пока не планировала.       Большую часть территории занимал большой сад с гладко вымощенными дорожками. И местность такая большая, что Остлер может просто сослаться на то, что немного заплутала, желая осмотреть окрестности. Пристройка медленно приближалась, а с ней и какое-то давно забытое чувство беспокойства. Она не могла связать его ни с чем, но почему-то оно становилось все больше, но не было связано с приближением к зданию.       Сбоку послышался едкий высочастотный вой, из-за которого Мэйд резко закрыла уши, чуть сгибаясь в коленях.       И точно ведь. Они чувствуют ее. Те монстры, которых выпустили на охоту. В них заложен нюх на таких, как Мэйд. Тех, в чьей крови мешается сыворотка Дотторе. Для них она как нектар для пчел, и единственное желание, что может возникнуть этого существа, высосать кровь до самого конца.       Остлер поворачивается, вспоминая тот самый страх, который испытала в первый раз встречи с ними. Она одна, безоружная, против того, кто жаждет ее крови больше всего на свете.       — Но откуда… — только и шепчет девушка, отступая назад, как рев вновь закрадывается под самую кожу. Словно кто-то рядом, прямо под ухом, водит острой вилкой по чистой посуде, так громко и мерзко, и самое смешное, что Мэйд не может использовать силу. Орудия рядом нет, а из-за Глаза бога она в миг вернёт свое истинное обличие. Никого, конечно, рядом нет, но это слишком рискованно.       Монстр, что появился буквально из неоткуда, находился в метрах двадцати, прямо со стороны пристройки, он не был большим и был похож просто на мутирующего хиличурла, несколько увеличившегося в размере. Его когти были в несколько раз острее и длиннее, и Мэйд знала, что от одной царапины можно быстро коньки отбросить без нужного лечения. А уж если она вырубится, волосы точно вернут свой цвет, как и глаза, когда кольцо перестанет работать. Делает шаг назад, принявшись бежать, и ловко снимает с ног туфли на высоком каблуке. Как так вышло, что в этой части сада нет ни одно Фатуи, чтобы защитить ее от монстра, возникшего на их же территори?! Мэйд знала, что такого никогда не было, и добыча охоты никогда раньше не сбегала, так как же она там оказалась?!       Бросается со всех ног по дорожке, откуда пришла, и оттого кричит, понимая, что в обычном состоянии вряд ли долго сможет от него отрываться — их задние лапы слишком сильны, настолько, что через несколько минут монстр точно ее догонит. Мэйд останавливается на минуту, подбегая к невысокому декоративному дереву, и рывком отрывает торчащую ветку, ускоряясь. Где ее обувь осталась девушка даже не знала уже, и, как и следовало ожидать, существо нагоняет ее почти сразу.       Один прыжок — и хиличурл накидывается на Мэйд, повалив ее на землю. Остлер старается отбиваться ногами, но понимает, что существа стали ещё сильнее с момента, как она последний раз с ними дралась. Выставив палку на расстояние вытянутой руки, она столкнулась с его маской, стараясь хоть как-то отбросить монстра, уворачиваясь от его когтей.       Хиличурл замахивается ещё раз, и девушка жмурится, понимая, что либо использует Глаз бога, либо ее сейчас же цапнут. Когда из двух зол надо выбирать наименьшее — это одно, когда оба зла принесут ей разоблачение — совсем другое.       Остаётся секунда, прежде чем Мэйд почти решает откинуть его ледяным порывом, как вдруг откуда-то сбоку она чувствует выброс элементальной энергии, и монстра откидывает от нее на нескольк метров. Тот падает на гладкий газон замертво.       Плачь же, Мэйд, тебе должно быть до смерти страшно. Плачь!       И она в самом деле начинает заливаться слезами, опуская из трясущихся рук палку, лишь бы спаситель, кто бы то ни был, поверил в ее истинный страх. Локоны перед глазами все ещё золотистые, хотя, она готова поспорить, далеко не так прекрасно уложены.       — Кто позволил монстру сбежать?! — почему-то в пелене ее слез голос кажется до боли знакомым. — Я хочу сейчас же видеть ответственных за перевозку добычи для охоты! Немедленно привести их ко мне!       Через несколько секунд ее за плечи хватают теплые руки и помогают подняться с земли.       — Миледи, миледи, вы в порядке?!       Остлер убирает руки от лица.       Нет.       Нет, она не в бою с монстром была ближе всего к тому, чтобы потерять контроль над элементальной энергией. Не тогда. Сейчас.       Рыжие волосы и маска сбоку на голове, знакомого цвета глаза, и девушка едва успевает сконцентрироваться, чтобы продолжать поддерживать свой образ. Только вот лицо она не может сдержать, почему-то продолжает трястись, но рывком притягивает спасителя к себе, обнимая его.       Тарталья, даже не успев разглядеть ее лица, вдруг опешил, понимая, что девушка, наверняка, так сильно перепугалась, что потянулась с благодарностью к своему спасителю. Он аккуратно похлопал застывшую незнакомку по плечам.       — Ну, ну, миледи, все в порядке, — немного испуганно произносит парень.       В глаза Мэйд неожиданность. В глазах Мэйд неописуемая боль и…страх. Страх, который он точно увидит, если посмотрит на нее сейчас, и узнает. Мэйд нужно отдышаться, вернуть лицо Алексии, которая испугалась монстра, а не той девушки, что хочет броситься от своего спасителя бегом.       Аякс стоит ещё несколько секунд, а потом ощущает, как незнакомка отстраняется. На секунду застывает, и Остлер, столкнувшись с ним глазами, думает, что ей конец, но парень вдруг словно гонит из головы навязчивые мысли, осматривая минутой назад спасённую аристократку.       — Вы как?       — Очень сильно испугалась… Что это было? — она опускает глаза на руки в перчатках, что сжимали ее ладони.       — Один из монстров, предназначенных для охоты, сбежал во время перевозки, полагаю… Здесь никого не было, как вы оказались в этой части сада?       — Я хотела прогуляться и немного заблудилась…       — Вам очень повезло, что я как раз возвращался в замок. Иначе для вас этот акт любопытства мог окончиться и смертью, — Тарталья оглядывает девушку на наличие травм. — А где ваша обувь?       — Полагаю, что оставила где-то на дорожке, я бы далеко не убежала на каблуках… — Мэйд принципиально не избегает его взглядом, дабы у парня было впечатление, что она видит его впервые в жизни.       — Думаю, вам точно стоит осмотреться у лекаря. Позвольте, я лично позабочусь о том, чтобы вашему здоровью ничего не угрожало.       Мэйд наблюдала, как монстра уносят члены Фатуи, а в голове крутилось только одно: что за чертовщина. Весь план идёт на смарку, все коту под хвост. Из всех людей, что могли тут быть, здесь была она. Из всех предвестников, кто мог оказаться здесь в эти выходные, ее спас тот, кого она желает остерегаться больше всех.       Если уж Дотторе является ее конечно целью, этот рыжеволосый парниша, что ведёт себя весьма учтиво с представительницами прекрасного пола, — тот, от которого она должна бежать, как от огня. Тот, кого должна была избегать, даже если бы он тут был. Если судьба в самом деле существует, то она решила сыграть самую злую шутку из всех, что предоставляла Мэйд. Хуже и не придумаешь. Менять план, менять все, не дай Архонты Аякс что-то заподозрит, не дай Архонты случайно назвать его по имени… Не дай…       — Вы можете идти? Может, сразу к лекарю? — прерывает цепочку паники в голове Тарталья, все ещё с какой то ностальгией вглядываясь в лицо Мэйд. Лицо Алексии, которая была мутно, но немного все-таки похожа на его старую знакомую.       — Я в полном порядке, — отмахивается девушка. — Мой… Мой муж будет волноваться, охота же закончилась, и он, наверняка, уже вернулся.       — Ваше платье порвалось, — он кивает на подол, который в одной части разошелся по шву.       — Не страшно, у меня этих платьев… — Мэйд перебирает ногами по дорожке. К счастью, солнце нагрело каменную кладку, так что идти было не холодно.       Аякс кивает нескольким агентам Фатуи, что сразу же расходятся.       — Как вас зовут?       — Простите, — вдруг дёргается девушка, театрально поднеся ладошку к губам. — Я даже вам не представилась. Алексия Полард, — чуть склоняется, отставляя ногу, и придерживает подол платья. — А вас я помню…       — В самом деле? — как-то самодовольно произносит парень, приподнимая уголки губ.       — Да, вы также участвовали в этом мероприятии в прошлом году. Вас называли Тарталья, одиннадцатый предвестник, верно? — аккуратно спрашивает Мэйд, возобновляя шаг.       — У вас хорошая память, Алексия, — он кивает. — Значит, мне удалось произвести хорошее впечатление в прошлом году, раз вы меня запомнили.       — Как я могла вас не запомнить? — в самом деле. Мэйд не забудет, как она с ним на пару убила несколько аристократов в прошлый раз. — Ваша речь в начале вечера была очень впечатляющей.       Парень усмехнулся.       — В этом году я буду объявлять результаты охоты, к слову. Полагаю, нам в одну сторону, в таком случае?       — Видимо, что так… — произнесла Остлер. За что. Ну вот за что, просто в какой момент все пошло не так.        Тарталья, на удивление, сильно не донимал вопросами. Он лишь время от времени кидал взгляд на улыбающуюся девушку, которая, казалось, довольно быстро оправилась после нападения монстра, и даже ни капли не пострадала. Аякс вдруг помотал головой, прогоняя ненужные мысли. Они просто похожи. Он собственноручно всадил в нее стрелу, у нее не билось сердце. Тело тройки где-то на морском дне со всеми предателями, там, где ей и место.       Он ещё несколько раз переспросил, не нужно ли девушке у лекарю, и когда она отказалась в последний раз, они почти подошли к тому месту, где Мэйд рассталась с Дилюком. Рагнвиндр метался на месте, оглядывая толпу, а когда вдруг заметил девушку, сперва даже не обратил внимание, в чьей она компании. Он в несколько широких шагов преодолел между ними расстояние и рывком сгреб в охапку Остлер, сжимая в руках.       — Мы здесь уже около получаса, я все время тебя искал! — отпустив девушку, обеспокоенно произносит Дилюк, как обращает внимание на предвестника Фатуи.       Из всех Предвестников я меньше всего хочу встречаться с Дотторе, иначе раньше времени перережу ему глотку, с Синьорой и Тартальей. С ним… Пожалуй, меньше… Нет, мне просто нельзя с ним пересекаться.       Дилюк не отпускает плечи девушки, обеспокоенно опуская на нее взгляд, замечая, в каком состоянии ее платье и что девушка без обуви.       — Что произошло?       — Дорогой, это Тарталья, — как ни в чем не бывало произносит она. — Уважаемый одиннадцатый предвестник, это мой муж Майкл. Тарталья спас меня от монстра, который был предназначен для охоты, но сбежал, представляешь? — она удивлённо хлопает глазами, сжимая ладонь Дилюка, словно хватаясь за него, как за спасательный круг. Тот лишний раз не требуя объяснений, ощущает через одно лишь касание, насколько сильно напряжена и дрожит Остлер, и прижимает ее к груди.       — Большое вам спасибо за то, что позаботились о моей жене, — он кивает, опуская руку на ее золотые волосы, поглаживая.       — Что-то мне подсказывает, Алексия, вашему мужу нужна помощь не меньше, чем вам, — смеется Аякс, оглядывая мужчину. Рваная одежда, слабые следы крови на пепельных волосах.       Архонты, они разделились на несколько часов. Во что только влипли.       — Мне стоит отлучиться, время оглашать результаты охоты, — парень кивает. — Надеюсь, сегодня вечером мы с вами ещё пересечемся.       — Обязательно, — любезно смягчается в улыбке Мэйд, и когда Тарталья уходит, она буквально обмякает в руках Дилюка, не в силах стоять на своих двух. Он крепко сжимает ее в объятиях, больше для того, чтобы придержать. Мэйд давно так не нервничала, думала, что с ума сойдет. — Что с тобой произошло?       — Со мной? На себя глянь, где твоя обувь?       — Потеряла, — шепчет ему в грудь Мэйд. — Думаю, он меня не узнал, — она выпрямляется, глубоко вдыхая. — Сейчас огласят королеву охоты, и тогда отправимся в комнату и тихо все обсудим. Мне нужно знать, что случилось с тобой. Я и без того уже натворила дел, ещё не хватало…       — Внимание! У нас произошел подсчет голосов! Молодые люди, вернувшиеся со своей охоты, посвятили добычу их дорогим дамам, что не удивительно! Стоит огласить три призовых места и королеву охоты, которая вытянет тематику предстоящего бала!       — Ну что, сколько кроликов подстрелил? — тихо спрашивает Мэйд, пока оглашают третье и второе места.       — Кроликов?       — Ну или кого там… Ты же понимаешь, что нам нельзя привлекать внимание? Я уже поработала в этом плане за нас двоих.       Рагнвиндр молчит. Так тяжело молчит, что Остлер поднимает на него трусливый взгляд.       — Я тоже…       — Что «ты тоже»? — чуть ли не шипит Остлер.       — Натворил дел…       Секундная тишина.       — Майкл Полард, уничтоживший монстра особо уровня опасности, который на всей охоте был лишь в единственном экземпляре! Разумеется, это неоспоримая победа, которую он посвятил своей жене — Алексии! Прошу королеву охоты подойти ко мне! — Тарталья как-то многозначительно и слегка ошарашенно улыбается, вскинув брови, кидая взгляд на парочку, что на фоне всех выглядела более потрепанно. Он — с окровавленными волосами, разодранным сюртуком, и она — растрёпанная, с зелёными пятнами на платье от хлорофилла, что остался от травы, разодранный подол и без обуви.       Мэйд опасливо подходит к Аяксу. Да, репутацию Полардам они точно создали отменную. Мэйд надеялась, что они когда не вернутся в Тайват, и никогда не узнают об этом.       — Вы с мужем особые везунчики, — произносит тихо Тарталья, чтобы только девушка слышала. Мэйд опасливо улыбается.       — Да, он такой, — тянет из мешочка наугад бумажку, хотя заранее знает, что вытащит ту, что нужна именно Фатуи. Протягивает одиннадцатому предвестнику, который весело улыбается.       — Наша миледи вытащила… Маскарад!

***

      Рагнвиндр глядит на стол, где в стакане с водой, которую удачно заморозила Мэйд, проблескивает маленький красный камушек. Даже в комнате, что выделили для отдыха, оказалось прослушивающее устройство, хотя в этот раз оно было спрятано немного лучше. Остлер вытирает полотенцем волосы, устремив взор куда-то в сторону, явно поглощённая в свои мысли, а после того, как вешает махровую ткань на спинку стула, быстро смотрит на время. Им дали несколько свободных часов, чтобы подготовиться к балу, а на столе в это время уже лежали две маски, которые успели принести в комнату до того, как пара вернулась. Перед глазами Остлер все ещё стоял образ монстра, которого притащили на территорию замка с остальной добычей, как доказательство победы Рагнвиндра, а в небольшой сфере уже были спрятаны пузырьки с кровью и жидкостью с его клыков, которую отдал Дилюк.       — Те, с которыми ты сражалась, — вдруг в тишине начал мужчина, привлекая внимание, — были такими же, как сегодня я отловил?       Мэйд на несколько секунд задумывается, а потом тяжело вздыхает.       — Вроде, — она не хочет говорить, что были и похуже. — Я беспредельно зла, что они в самом деле выпустили одного такого в лес. Так ещё и тебе попался… Эти существа точно не предназначены для охоты простым аристократам, которые несколько раз в жизни только ружье и держали. Как ты вообще его убил? Ни за что не поверю, что с помощью оружия Фатуи.       Дилюк немного молчит. Последнее, о чем он собирался рассказывать Мэйд, это о Глазе порчи, что мирно лежал среди его вещей. Остлер бы точно туда не полезла, так что мужчина не переживал о том, что та его найдет.       — Мне повезло. Не забывай, что я подготовлен лучше обычных аристократов.       Девушка подошла к Дилюку и села рядом на кровати, откидываясь на мягкое покрывало. Рагнвиндр повернул к ней голову, чуть продвинувшись назад, чтобы быть ближе к лицу.       — Весь план насмарку. Что же делать-то? — риторически задала вопрос она в пустоту, накрывая лицо руками. — Ещё и этот… Ох, Боги… Они нас просто ненавидят.       — Ты говорила, что меньше всего хочешь встретиться с Тартальей. Почему? — Дилюк свёл брови, глядя, как она убирает ладони на груди, повернув к нему голову. Рагнвиндр помнит, как она тряслась, оказавшись в его руках после встречи с Аяксом, и просто оставить это не мог.       — Это… Очень сложно, — она прикусила губу, сведя брови. — Я, можно сказать, присматривала за ним. Или он за мной, черт его пойми…       — В каком смысле «присматривала»? — непонимающе спрашивает Рагнвиндр, глядя, как девушка опирается на локти, смотря куда-то вперед, тяжело вздыхая.       — Эта та часть истории, о которой я хотела молчать дольше всего, — чуть усмехается, прикрыв глаза. Дилюк выжидающе глядит на нее, и Мэйд сдается, покачав головой. — Он меня ненавидит. Я его предала, — говорит довольно тихо, касаясь груди, где, под тканью майки, был шрам под самым сердцем. — И он убил меня.

***

      Тарталье не нравилась перспектива того, чтобы работал с кем-то. Он уже усвоил, что люди, в основном окружающие его, довольно слабые, а временами даже пресекают его методы разборок: даже для некоторых Фатуи казался пугающим тот факт, как пятнадцатилетний парень, который не так давно примкнул к организации, настолько кровожадно расправляется с врагами. Он явно высокомерно относился к своим силам, знал, что во многом превосходит по силе остальных, и потому создавал немало проблем. И сейчас ему казалось, что к парню насильно приставили няньку, которая должна будет следить за ним, раз больше некому.       Аякс глядит, как девушка безэмоционально промывает в озере свои вещи от крови, развешивая их на ветках дерева. Ему казалось. Но после первого же задания с ней понял, что это не так.       — Эй, — он подкинул в костер хворост, стараясь привлечь к себе внимание. Ее длинные, убранные в высоких хвост черные волосы колыхнулись, и девушка повернулась. Для него был знакомым этот пустой взгляд: пожалуй, такой же был у него самого в первые дни нахождения в Бездне. Глаза у нее были настолько светлые, а выражение лица такое безэмоциональное, что он непроизвольно напрягся. Словно в душу смотрит. — Как тебя звать-то?       Девушка молчит, а потом возвращается к своему занятию, принимаясь промывать от крови свои кинжалы и стрелы, собранные Аяксом.       — Я задал тебе вопрос!       — Никак, — глухо и хрипло отвечает девушка, откидывая чистое оружие в сторону.       — И как мне к тебе обращаться прикажешь? — хмыкает парень, насаживая на металлическую стрелу отловленного зайца.       — Номер три, — коротко бросает девушка, вставая с места стягивает с ног штаны, вызывая у парня яркое недовольство.       — Ты чего творишь? — он подрывается с места и быстро разворачивается, стоит ей потянуться к застёжке бюстгальтера.       — У меня кровь под одеждой, надо смыть.       — Так скажи, я ж парень, блин! — он садится спиной к Мэйд, пряча свое раскрасневшееся лицо. Девушка непонимающе пожимает плечами и заходит по грудь в воду, что, пожалуй, была бы слишком холодной для купания обычного человека. — Будешь Ро.       — Почему именно Ро? — хоть это и вопрос, интереса в ее голове Тарталья не слышит.       — Потому что это первое, что пришло в голову! А номером тебя назвать я не собираюсь, ты ж человек! Номера у механизмов, а не людей.       Мэйд на секунду задумывается, глядя на свои руки в воде, и понимает, что в голове пусто. Она что же это… Вроде как раз-таки механизм. С каких пор солдатам дают имена?       — Дотторе сказал после задания привести тебя к нему, хочет что-то проверить, — произносит парень, когда слышит шорох за спиной. Девушка садится напротив костра с противоположной стороны и кивает.       Тарталья думал, что она будет с ним нянчиться. Что девушку приставили для того, чтобы она контролировала его и следила, но ему кажется, что все как раз наоборот. Он словно сам присматривает за безвольным ребенком, который только и умеет, что выполнять определенные приказы: убей того, пригнись, заморозь. Не понимает ничего, что касается обычных эмоций. Слишком бесчувственная и бесстрастная, все равно что тот же механизм, в систему которого заложены только выполнения приказов. Что уж говорить, она даже не поняла его возмущения на тему того, отчего же ей нельзя мыться в озере напротив Тартальи.       Дотторе осматривал её, как механическую куклу. Он около двух недель назад выдал этот, как тот выразился, экземпляр на временное пользование Тартальи, оправдав тем, что только Чайлд сможет её, чуть что, убить, если программа даст сбой и что-то пойдет не так. Хотя, парнишке это было непонятно: доктор говорил, предоставляя силу третьего номера в пользование, что она сама изъявила желание стать сильнее и прислуживать Фатуи, что чуть ли не с самого детства тренировалась для этого.       Дотторе бесцеремонно рассматривает затягивающиеся раны, заставляя их вновь кровоточить, берет образец крови, а потом указывает на стул, куда девушка послушно садится, и вставляет в руку шприц, медленно вводя темную густоватую жидкость.       Тарталья недоверчиво смотрит на это, но ничего не говорит, оставаясь в стороне. Боль, которую испытывает девушка, он замечает не сразу: ее лицо краснеет, тело напрягается, кулаки сжимаются до побеления, а через несколько секунд с пальцев начинает капать кровь от того, настолько сильно она впилась ногтями в ладонь.       — Ей больно, — как бы подмечает Тарталья, привлекая к себе недовольные взгляд Дотторе, в котором так и читается саркастический вопрос: «ты что, дурак, что ли?»       — Ей адски больно, — он расплывается в улыбке, вытаскивая из руки иглу, отбрасывая шприц куда-то на столик. — Но только посмотри! Она не скажет, что чувствует боль, — доктор искривляет губы, хватая девочку за подбородок. Ее глаза бегают, челюсть трясется, но она молчит, — пока ей не прикажут.       Аякс не рискует что-то сказать в ответ. Он сводит брови, чуть напрягается. Дотторе выпроваживает его из помещения, сославшись на то, что до конца дня она должна остаться здесь, и парень где-то несколько часов бесцельно бродит по этажам пустующей лаборатории предвестника, пока ждёт, когда ее снова ему отдадут.       — Как ты согласилась на это? Неужели, так хотелось обрести силу? — Аякс хмыкает, сложив руки на груди. Повозку немного потряхивало, и немного размякшее тело девушки подпрыгивало на каждом камне и кочке. Парень повернул голову в сторону, но глаза устремил на девушку, подперев подбородок ладонью. В ее глазах снова не было ни единой эмоции, девушка опять пусто смотрит куда-то вперёд, словно даже не изнывала от боли несколько часов назад.       Мэйд чуть фокусирует взгляд на парне.       — Не помню, — отвечает та, не задумываясь ни на секунду. — Полагаю, что так.       Тарталья молчит несколько минут, опуская глаза на ее руки, где на сгибе появились темные синие отметины.

***

      Дилюк помог Мэйд перекрыть несколько последних шрамов, до которых не смогла сама дотянуться, и сейчас вертел в руках черную маску, чем-то похожую на ту, что он носит во время исполнения долга полуночного героя. Мэйд так и не дала точного ответа. Он видел, что она ненадолго погрузилась в воспоминания, которые явно причиняли ей немало боли, но углубляться в это не стала, сказав, что сейчас им важно немного перестроить план на этот вечер. Сказала, что объяснит и расскажет все после того, как они вернутся, потому что сама не хочет, чтобы они с Дилюком пошли на поводу у своих эмоций. Сейчас все и так пошло крахом, и один из предвестников, самый опасный, может изъявить желание уделять особое внимание своим знакомым. В особенности, ответила девушка, тому, кто уничтожил самостоятельно монстра особого уровня.       Рагнвиндр глянул на ленточку, которая ранее была повязана вокруг запястья, а сейчас лежала на столе, и взял ее в руку. Подойдя к зеркалу, он взял прямые серебряные волосы, и завязал их в высокий хвост, перевязав подарком Остлер, а на дорогой костюм белого цвета вновь прицепил ту брошку. Все же, в отличие от прошлого, на этом не было никаких вставок и драгоценных камней. Оттянув рукав, он повернулся на звук двери. Мэйд вышла из ванной, поправляя кружевной воротник. Платье не было пышным, мягкой бледно-фиолетовой тканью обводя очертания ее тела, с длинными рукавами и закрытой спиной, но полностью обшитое дорогим кружевом, а в зоне декольте был вырез, немного оголяющий грудь, воротник заканчивался на середине шеи. Помимо кружев, в рукава и подол были вшиты прозрачные камни, которые явно немного затрудняли передвижение. Серьги, свисающие до начала воротника, были белого цвета, также с драгоценными камнями, подчеркивали длинную шею, и снова, как день назад, Дилюк на секунду замер. Мэйд в прошлом не любила сильно роскошные образы и украшения, но сейчас это того требовало. Девушка берет в руки маску, надевая на глаза и аккуратно затягивает лентой на затылке за волосами, а после глядит на часы. Точно в эту же секунду в дверь стучат, и один из Фатуи оповещает, что он сопроводит их в бальный зал.       Дилюк подставляет ей локоть, когда девушка обувает туфли, и они переглядываются, понимая, что хотят друг другу сказать. Их план приходит в действие. И либо все получится, либо их двоих постигнет фееричный провал, а раз находятся они на острове без телепортов в окружении самой опасной организации Тейвата, живым им не выбраться.       Она снова напряжена. Как натянутая струнка, которая сразу порвётся, если что-то ещё пойдет не так. Они медленно следуют в помещение, спускаются в большой, даже огромный банкетный зал, где с потолка свисает гигантская люстра, а по периметру расставлены маленькие столики с закусками и алкоголем. На сцене, что возвышалась в метре над полом, играли музыканты, а лица вокруг слились в одинаковые и неузнаваемые из-за масок, нацепленых на носы. На официантах и работниках аксессуаров, скрывающих лицо, разве что, не было. Дилюк не ведёт девушку вглубь, оставаясь не очень далеко от входа, где столпилось меньше людей, и тихо зовет ее. Мэйд поднимает к нему лицо, хлопая глазами, когда вдруг ощущает мягкое касание на своих щеках. Он держит ее лицо в ладонях, уверенно глядя в глаза, что хоть и другого цвета, но всё ещё очень знакомые.       — Не паникуй, все будет хорошо, — тихо шепчет он, наклоняясь к лицу, чтобы только девушка слышала. Мэйд выпрямляется, глубоко вдыхая.       — Ага, — кивает, на несколько секунд прикрывает глаза и вслушивается в свое сердцебиение, стараясь его успокоить.       Через несколько минут музыка немного затихает, на сцене оказывается одиннадцатый предвестник Фатуи, облаченный в классический костюм, с бокалом в руке.       — Спасибо, что посетили наш вечер, дорогие друзья! — он говорит через особый артефакт, из-за которого голос расплывается по всему помещению.       Мэйд устремляет взгляд на сцену, особо не вслушиваясь в слова Тартальи. Она глубоко вдыхает, стараясь отогнать навязчивые воспоминания о прошлых банкетах, которые перекрывали в голове речь Аякса. И все же его образ стоял перед глазами, а руки предательски тряслись, дыхание замирало.       Темная комната в другом конце замке и лежащий с перерезанным горлом аристократ, а рядом высокий рыжеволосый парень, достающий дневник, исписанный от руки.       — Гляди на него, Ро. Крыса таки поймана.       А нож в ее ладонях почему-то будто обжигает.       Мэйд хватает ртом воздух, оглядываясь. Это слишком.       — Извини, я сейчас, — она отпускает локоть непонимающего Дилюка, который только и успевает уловить в ее глазах панику, но не перехватить и остановить девушку, что в разгар речи быстрым шагом уносится в сторону дамской комнаты, молясь, лишь бы успеть до того, как ноги и вовсе перестанут ее держать.       Дверь глухо хлопает, и Мэйд опирается руками в элегантную раковину, выполненную в форме ракушки, крепко сжимая бортик до побеления костяшек. Здесь никого нет, и она включает холодную воду, набирает в руки и оплескивает лицо, тяжело дыша, боясь даже поднять глаза в зеркало, зная, что в своем взгляде узнает лишь неподдельный страх и панику, которую скорее нужно спрятать. Рвано хватает ртом воздух, а потом слышит, как хлопает дверца одной из кабинета туалета, и краем глаза замечает сбоку движение.       — С вами все в порядке? — звучит над ухом голос, а плечо сжимает мягкая рука.       — Извините, я в порядке, просто немного неуютно чувствую себя в толпе, — отмахивается Мэйд, после все же поднимает взгляд, сталкиваясь в зеркале со светло-голубыми глазами.       Дыхание снова на мгновение замирает, а брови ползут вверх, губы застывают в немом вопросе, который она не успевает задать. Светлые волосы, почти пшеничного цвета, убраны в тугую гульку на затылке, и их обладательница в костюме официантки, точно таком же, как носила сама девушка несколько раз, словно сама теряется, медленно опуская руку с женского плеча на спину.       — Мэйд?       Остлер чувствует, как ноги подкашиваются, а успокоившееся сердце снова ускоряет ритм, руки потеют. И тогда, на одном выдохе, она скорее утвердительно и шокировано произносит:       — Лидия…