Все, чего я желаю

      Мэйд крепко сжимает в руках бокал с бурлящим напитком, а потом подносит к губам, чуть ли не залпом его осушая. Протягивает официанту, стоящему рядом, и тот, дернувшись от неожиданности, протягивает девушке ещё один полный. Остлер устремляет взгляд вперёд на скопление беседующих аристократов, понимая, что Дилюка по неизвестной причине нет там, где она его оставила. Руки не тряслись, а разум впервые за долгое время был предельно ясным, и даже алкоголь не мог его затуманить, хотя это было скорее следствием ее невосприимчивости к алкоголю. Забавно, но это было каким-то плюсом экспериментов Дотторе.       Девушка опускает глаза на кольцо на пальце и глубоко вздыхает. А потом снова наполовину опустошает бокал, прикладывая к намокшим губам салфетку. Обычно Дилюка намного проще найти в толпе по его красным волосам, но не в этот раз. Остлер напрягается, чувствуя спиной чье-то приближение, но вида не подает: наоборот, продолжает создавать видимость молодой девушки, дорвавшейся по дорогого шампанского.       — Отчего вы проводите вечер одни, миссис Полард? — раздался голос с нотками озорства над ухом. Девушка дернулась, но ее изумление было не поддельным: несмотря на то, что приближение она ощущала, незнакомец оказался слишком близко, настолько, что Мэйд слегка почувствовала его дыхание. Она наигранно хватается за сердце, чуть покачивается, слегка выплеснув шампанское из бокала, а потом хватается за предплечье человека.       Тарталья быстро отходит от шока, озорно смеясь, подхватывает ее за руку, помогая держаться на своих двух. Мэйд прикрывает рот рукой, широко распахнув глаза.       — Архонты, прошу прощения! — и все равно специально заикается, усмехаясь.       — Вечер только начался, а вы уже, мне кажется, слегка перебрали, — он учтиво забирает из рук Остлер бокал и отставляет на столик за ними, а потом оглядывается.       — Неужто ваш муж оставил вас в таком состоянии? — несмотря на маску, Аякс все равно ее узнал.       — Ой, вы же знаете мужчин! Я почти уверена, что он где-то с кем-то о работе говорит! — после гордо выпрямляется, глубоко вдыхает и улыбается. — Вам не стоит так беспокоиться, уважаемый Одиннадцатый предвестник! Я быстро напиваюсь.       — В таким случае, стоит ли мне сказать официантам, что очаровательной девушке со светлыми волосами не стоит больше наливать? — он усмехнулся, проводив Мэйд до небольшого диванчика, чтобы та присела. Аякс подметил неестественный холод ее рук.       — И, прошу, зовите меня просто Тарталья. Лучше скажите, как вы себя чувствуете после утреннего инцидента?       — Ох, я в полном порядке! — девушка отмахнулась рукой, а потом как бы невзначай вновь потянулась к бокалу. Аякс покачал головой, но отбирать не стал. — Хотя, я рассчитывала хотя бы забрать свои туфли, но слишком поздно вспомнила о них… — демонстративно печально вздыхает.       — Я распоряжусь, чтобы их отыскали, если они вам дороги.       — Полагаю, после нападения и того, что я на них чуть не свернула себе ноги, там от туфлей мало что осталось, так что не переживайте об этом! — девушка подносит бокал к губам и делает глоток.       Аякс стоит рядом, внимательно изучая лицо девушки. Он слышал, что в Тайвате минимум семь человек с похожей внешностью на твою, но он точно не ожидал встретить двойника Ро среди аристократов. Да и… Бдительность терять не стоит. Аякс из-за нее постоянно был на стороже, а последние полгода больше, чем когда-либо. Она ведь уже водила его за нос, вполне может снова…       Предвестнику Фатуи в последнюю очередь стоит терять самообладание, но иногда Аяксу казалось, что он слишком насторожен. Приходится делать это за двоих, ведь раньше у парня хотя бы была уверенность в том, что его спину прикроют. Ровно до того момента, как он не получил удар туда же.       Хотя — Тарталья опустил глаза на девушку, что с большим удовольствием напивается с самого начала вечера, — если он убежден в ее смерти, отчего же подозревает эту аристократку? Аякс поднес с губам свой бокал, делая небольшой глоток. Пожалуй, не так они и похожи, если внимательно посмотреть…        — Раз ваш муж так бессовестно вас оставил, позволите немного развлечь вас, пока он не придет? — Остлер поднимает голову, немного расширив глаза от изумления. На губах рыжего играла лёгкая улыбка, которая никого бы не смутила. В отличие от Мэйд, которая знала Аякса как свои пять пальцев, и точно была уверена, что за этой маской скрываются иные намерения. По спине пробежали мурашки, когда она опустила глаза на его голую ладонь, а когда девушка уже собиралась начать фантазировать и выдумывать интересную историю о том, что ее муж очень против ее танцев с другими мужчинами, рядом возникло согревающее спасение.       — Дорогая, извини, что оставил, — Дилюк стоял ровно за Аяксом, и когда первый выпрямился, повернувшись к Рагнвиндру, опустил глаза на ладонь Тартальи. — С вашей стороны весьма бесцеремонно приглашать замужнюю даму подобным образом, — он подошёл к Мэйд, обходя предвестника, и остановился прямо между ними. Как-то демонстративно стянув перчатку с ладони, касается лба девушки тыльной стороной, а потом опускается на щеку, словно проверяя температуру. До Мэйд доходит несколько секунд, после его она вдруг осознает всю прелесть положения, и даже заливается краской.       — Я лишь помог вашей жене в тяжёлой ситуации. Не стоило оставлять ее в одиночестве, зная, как быстро она напивается, — Аякс усмехнулся, чуть приподняв бровь. Его забавляла подобная ситуация, тем более, раз не удалось увести девушку в танец, придется иным способом проверить ее спину.       — Благодарю за помощь, — раздражённо почти выплюнул слова Дилюк, а потом вновь обратил все свое внимание на Мэйд. — Ты в порядке?       И она поняла, что он спрашивал точно не о ее нынешнем состоянии. Он догадывался, что Мэйд лишь профессионально исполняла свою роль. Минут двадцать назад она, трясясь, ушла в туалет, а сейчас как ни в чем не бывало общалась с Предвестником. Остлер быстро кивает, вдруг хватая Дилюка за руки, и встаёт с места.       — В полном! Но я хочу танцевать, и раз ты не позволяешь мне танцевать с другими мужчинами, то придется самому! — девушка быстро хватает его под локоть, все ещё немного заплетаясь в собственных ногах, и обращает глаза на Аякса. — Спасибо за помощь! Надеюсь, мы с вами ещё поболтаем.       — Хочется верить, что в следующий раз ваш муж позволит украсть вас всего на один танец, — Тарталья обворожительно улыбается, после чего прикладывает руку к груди и чуть склоняет туловище.       — Если вы не переступите рамки дозволенного, — в тон ему отвечает Дилюк, и тут Остлер понимает, что лучше быстрее делать отсюда ноги.       — Так, хватит болтовни! Идём танцевать, — и, крепко ухватив Рагнвиндра за руку, потянула поближе к музыкантам, которые готовились начать новую песню. Дилюк чуть свёл брови, оглядывая лицо Остлер, которая уверенно положила ладонь на его плечо. Забавно, но он чувствовал всю наигранность ее действий и поведения с Аяксом, потому как-то даже расслабленно выдохнул, когда увидел чуть более расслабленное и серьезное лицо Мэйд, стоило им отойти от Предвестника подальше. Девушка твердо стояла на ногах, коротко бросила взгляд на голую руку Дилюка, сжимающую ее ладонь, и фыркнула. — Чего за цирк устроил?.. — и, вопреки своим недовольным словам, отвела взгляд, покраснев.       — Подумал, что это будет уместно, мы все-таки аристократы, — он сделал шаг вперёд, поддаваясь телом на Остлер, которая плавно отступила, и закружил в неспешном танце, в ритме музыки.        — Только внимание его привлек, — девушка все ещё избегала взгляда. — Можно было и проигнорировать.       — Ты так быстро ушла, что я не успел даже тебя догнать, — Дилюк не планировал дальше продолжать эту тему. Не станет же он сейчас признаваться, что как-то неприятно закололо внутри, когда Тарталья пригласил Мэйд на танец. — Ты в порядке?       — Сейчас — в полном, — хотя, это не совсем было так. Двадцать минут назад Мэйд была на грани того, чтобы потерять самообладание, зная, что здесь, на балу, находится еще человек, чьи силы вполне могут сравниться с силами предвестников, а раз Лидия тоже вернула себе память, они могли просто… Мэйд покачала головой, понимая, что так весь план просто потерпит крах. Все-таки, приоритеты у нее другие. Надо только как-то рассказать Дилюку о Лидии.       — А ты точно та девушка, которую я знаю? — вдруг раздается голос, выводя Мэйд из оцепенения. Она чуть дёргается, глядя на Рагнвиндра. — Как иначе объяснить, что спустя минуту танца мои ноги ещё целы?       Остлер озадаченно хлопает глазами, а потом медленно приподнимает уголки губ, пожав плечами.       — В свое время у меня был хороший учитель, — ей не кажется, Дилюк и в самом деле крепче сжимает ее ладонь и едва поглаживает кожу большим пальцем, а на лице проскальзывает слабая полуулыбка.

***

       — Годовщина Ордо Фавониус? — Мэйд стянула со Стеллы седло, перетащив его в сторону. Лошадь довольно фыркнула, а потом вновь опустила морду в поилку. — А меня это как касается?       — Это знаменательная дата, — Джинн прислонилась спиной к деревянной колонне и проследила за действиями подруги. — Тысяча лет с основания, так что это будет очень большой праздник, он в несколько дней вообще проходить будет. А ты и подавно дочь главного конюха, ты должна пойти! — Мэйд усмехнулась, потирая вспотевший лоб и убирая вылезшие из высокого тугого хвоста волосы.       — Полагаю, если это такая важная дата, даже отец заставит меня идти, — она погладила Стеллу по гриве, а после вышла из стойла.       — Но кое-что тебе не понравится, — Джинн последовала за подругой, когда та отправилась к фонтанчикам с питьевой водой. Наклонившись и убрав лезущие волосы, Остлер сделала несколько глотков и, вытерев губы, выжидающе вскинула брови. — Я видела тебя в списке танцоров, открывающих праздник…       — Чего?! — казалось, она даже подавилась бы, будь во рту вода. — Этого с какого такого перепугу?!       — Это я тебя записал, — девушка поворачивает голову на голос, встречаясь со взглядом отца.       — Ты сделал что?! — ее брови ползут вверх. — Ты же знаешь, как я это не люблю!       — Вся твоя нелюбовь к танцам так и видна, когда ты отплясываешь до дрожи в ногах в таверне! — раздраженно выплёвывает в ответ Алекс. — Хороший танец — отличный способ показать рыцарям, какая ты грациозная! Это качество привлечет достойного человека! Тебе уже восемнадцать, время заканчивать мечтать о глупых песенках и дальних приключениях, пора мужа найти, подумай о своем будущем! — слово за словом глубже и болезненней били прямо в грудь, хотя Мэйд казалось, что она приобрела иммунитет к подобным напастям отца.       — Прекрасно! — Мэйд отряхнула руки от воды так, что капли резко отлетели с ее пальцев. — Я станцую так, что ни один мужчина на меня не посмотрит до конца дней! Алекс злобно свел брови, но не успел ничего сказать в ответ, заметив лишь длинные развивающиеся волосы дочери, когда она быстро шагала к выходу из конюшни. Джинн ошарашенно кинула взгляд на Алекса, а потом поклонилась, извинилась и побежала за Мэйд, бренча доспехами.       — Вот же, — она раздражённо тянет резинку на голове, стягивая ее с волос, и черные локоны падают на плечи, прежде чем через секунду подловить поток ветра и начать развиваться, лезть в рот и глаза. — Я ему покажу танец, такой, что он точно кинет любые попытки контролировать мою жизнь.       — Мэйд, это же важный праздник! Если тебе будет легче, я, Кэйа и Дилюк тоже будут танцевать!       — Спасибо, мне не легче! — Мэйд делает ещё несколько тяжёлых шагов, а потом резко останавливается, глубоко вдыхает и поворачивается к Джинн. — Извини, что нагрубила. Я не хотела. Просто отец у меня уже вот здесь, — она демонстративно поднесла руку к шее, сжав горло. — Вот смеху будет, когда он узнает, что я взяла долгосрочное задание.       Мэйд продолжает поход по улице Мондштадта, когда Гуннхильдр наоборот останавливается. Остлер требуется несколько секунд, чтобы понять, что она только что сказала, и подавить подступившее желание завыть от досады. Она забыла, что не говорила им ещё.       — Ты сделала что? — голос Джинн звучит тихо.       Мэйд поворачивается и сталкивается с потерянным и расстроенным взглядом рыцаря. Она широко раскрыла глаза и ошарашенно хлопает ресницами, понимая, что значат долгосрочные задания.       — Джинн… — Мэйд кусает губы, чувствуя ком в горле. — Я взяла его всего пару дней назад, вот и забыла сказать… Как только восемнадцать исполнилось, Катерина мне его отложила…       — Почему ты не сказала?! На сколько ты уедешь из Мондштадта?! — блондинка схватила Остлер за руки, и вторая заметила в глазах девушки намеки на подступающие слезы. Поэтому она не хотела так говорить, знала же реакцию, особенно Джинн. — Ты понимаешь, как это опасно?! Эти задания не зря могут брать только совершеннолетние, и вообще на них командами ходят! И обладатели Глаз Бога в основном, обычным людям это часто не по силу! Почему ты… — Гуннхильидр оказалась прижата к женскому плечу носом, а потом и вовсе уткнулась лбом, обнимая за плечи. Ее волосы щекотали кожу, и Джинн ощутила мягкое касание к свое голове.       Почему-то она никогда не представляла себе жизни без Мэйд. С момента их знакомства и по сей день они почти всегда были вместе. Остлер оказалась ее первой и самой лучшей подругой, и хоть они были совсем не похожи, Мэйд, несмотря ни на что, для Джинн была каким-то авторитетом, а отношение было не просто как к подруге, а как к старшей сестре. Не столько потому, что та была на два года взрослее, скорее просто из-за того, что Мэйд была той, кто решит любую проблему, стоит только Джинн заикнуться. Она всегда ее оберегала, при этом относясь как к равной. А сейчас она говорит, что уедет, так ещё и на долгое время.       — Ты только ребятам не говори пока, ладно? — Мэйд отстранилась, тяжело вздыхая. — И вообще, никому. Отец меня дома запрет, а Кэйя такой болтун, что растрещит всем, кому можно…       — Если ты согласишься танцевать на празднике! — чуть шмыгнув носом, говорит Джинн.       — Провокаторша! — возмущается Мэйд, смеясь.       — Врунья, — в тон ей отвечает Гуннхильдр, а потом улыбается, вытирает рукой подступившие слезы и упирает руки в боки. — Когда уезжаешь хоть? И куда?       — В Ли Юэ, меньше, чем через месяц, — Мэйд идёт по дорожке, прихватив Джинн под руку.       — Праздник через две недели…       — Ну, значит после праздника парням и расскажу, не хочу шумиху наводить, — она на секунду задумалась. — Кстати, а что за танцы?       — Вальс, конечно, — так, словно очевиднее некуда, фыркнула Джинн. — Кстати, будет четыре общих репетиции, но я подумала, что мы можем репетировать вчетвером, чтобы больше практиковаться…       — Вы с Дилюком танцуете? — Мэйд как-то невзначай хлопает глазами, стараясь избегать взгляда Джинн, отвернувшись. — Тогда, я с Кэйей!       — Что? — Гуннхильдр вскинула брови. — С чего ты взяла? Остлер немного озадаченно глядит на подругу.       — Ну, ты — Гуннхильдр, он — Рагнвиндр… Да и вы такие выдающиеся во всем Ордо Фавониус, то я подумала…       — На самом деле, вообще-то мы танцуем с Кэйей, — Джинн хмыкает, — если ты забыла, мы с ним и в прошлом году были партнёрами, так что подумали, что нам так будет проще. А ты лучше с Дилюком, он тоже хорошо танцует, ты быстро научишься.       — Не хочу я с Дилюком танцевать, он мне платье пару дней назад испортил. В день рождения! — Джинн на эти слова лишь смеется, подхватывает за руку подругу и тянет в сторону Доли Ангелов.       — Согласись, это же лучше, чем вылавливать какого-нибудь незнакомца! Представь, если этот незнакомец ещё и влюбится в тебя и не захочет отпускать в дальнюю дорогу! — Гуннхильдр задумывается на секунду, пакостно улыбаясь. — А отличная идея!       — Поняла я! Дилюк так Дилюк!       Мэйд поспешно отвернулась и от всего сердца отблагодарила Архонта ветра, что вновь поднял в воздух ее волосы и скрыл за темными прядями покрасневшее лицо девушки.       У четверки было две недели на репетиции, а Мэйд оказалась куда более безнадежной, чем могло показаться. Джинн бы никогда не подумала, что она не умеет танцевать. Остлер постоянно приплясывала в таверне, но вот когда дело дошло до вальса, все было плачевно. Кэйе с Джинн хватало двадцати минут, чтобы все повторить и отрепетировать, но обычно они оставались наблюдать за стараниями Мэйд и мучениями Дилюка, особенно когда репетировали вместе. После второго общего сбора всех пар, закончили они только к вечеру. Мэйд и Дилюк глянули на расходящихся рыцарей, когда к ним подошли Гуннхильдр с Альберихом.       — Хорошо потрудились, — блондинка улыбнулась.       — Мы — да, а вот эти… — и получает Кэйа локтем в бок.       — Идите без нас, — вдруг произносит Дилюк, привлекая внимание Мэйд, что уже собирала вещи в рюкзак. — Мы ещё порепетируем.       — А меня спросить не хочешь?! — возмущается Остлер, когда видит раздраженный взгляд Рагнвиндра.       — Не хочу, мы стоим в самом первом ряду, а танцуем хуже всех! Будешь сейчас у меня большой и малый квадрат по сто раз отплясывать, пока не перестанешь мне ноги отдавливать!       — Но солнце уже садится! — учитывая, что было начало лета, это означало время позднее.       — Если переживаешь, что на пути домой ночью тебя украдут, то будем репетировать до утра, чтобы ты по потемкам не шла, — Дилюк усмехается, видя, как краснеет от злости лицо Мэйд. Нет, он, конечно же, ее проведет до самой двери и проследит, чтобы она зашла домой, но в очередной раз подколоть шанс не мог упустить.       — Ладно, — таки соглашается Кэйа, хитро усмехаясь, а потом приобнимает Джинн за плечи и тащит в сторону здания Ордо Фавониус. Они репетировали на заднем дворе, где обычно проходят общие сборы и индивидуальные тренировки, так что путь до общежития предстоял долгий. — Не поубивайте друг друга!       Джинн добродушно пожелала удачи и, выскользнув из объятий Альбериха, пошла вперёд.       Мэйд глянула на горизонт, что медленно окрашивал небо в насыщенный оранжевый свет, а потом тяжело вздохнула, сделала глоток воды и, придержав туго затянутые в хвост волосы, стянула резинку. Кожа головы приятно зазудела, ощущая свободу и снятое напряжение, и, чуть взъерошив упавшие на плечи волосы, Остлер повернулась к Дилюку. Он стоял ровно, замерев в руках с флягой с водой, словно что-то отвлекло его от питья, и глядел прямо на Мэйд. Столкнувшись взглядами, парень на несколько секунд завис, а потом резко отвернулся, делая три больших глотка.       Он подошёл в центр площадки, подзывая Остлер.       — Давай с начала. Я хочу понять, почему ты постоянно сбиваешься с ритма, — он протягивает ей руку в движении, с которого начинается танец, и когда ее ладонь оказывается в его, парень начинает медленно двигаться, создавая темп постоянным повтором счета «раз-два-три». — Мэйд!       — Извини! — снова наступив ему на ногу почти слышит скрип зубов Дилюка. Он выпрямляется, а потом сдержанно повторяет:       — Ещё раз. С начала.       Мэйд чувствует какое-то странное напряжение, причем не только свое, но и исходящее от Дилюка. Если так подумать, последнее время они оба по возможности избегают встреч один на один, а когда это происходит, это точно не похоже на то, как они общались пару лет назад. Как-то… Слишком много нервозности? Если раньше они с Дилюком в самом деле друг друга часто подкалывали, Мэйд все равно могла прийти к нему в таверну просто так, или посмотреть на капитана Ордо Фавониус в действии просто потому что скучно. Но не сейчас. Это настроение, вроде такое же, создавало сильное напряжение, и оно было… Неприятным. Словно что-то изменилось, и Мэйд не понимала, что. А спрашивать было бы как-то не в ее характере.       Даже в этот раз Остлер не оставила ноги Рагнвиндра без травм, но вот вот почему-то парень выглядел так, словно его осенило.       Он свёл брови, а потом запустил руку в выбившиеся из высокого хвоста волосы.       — Ты мне не доверяешь? — вдруг задаёт вопрос Дилюк, застав девушку врасплох. Она аж дёргается, озадаченно хлопая глазами.       — С чего ты взял? — спрашивает она с опаской.       Дилюк глубоко вздыхает. Ну он же не идиот, и сам прекрасно заметил, как сильно они отдалились. Кэйа и Джинн сильно поддерживали их компанию, потому что, вполне возможно, если бы они не были всегда вчетвером, эти двое… Дилюку не хотелось об этом думать. Он не хотел даже допускать мысли, что Остлер куда-то пропадет, но все равно ничего не мог поделать: у него все мысли рядом с ней путались. Что-то щекочущее, такое непривычное, то ли из груди, то ли из живота, а иногда ему казалось, что отовсюду сразу.       — Да с того, что ты не даёшь мне вести, — и все же, он нашел проблему. Мэйд настолько привыкла держать все в своих руках, что даже не позволяет Рагнвиндру вести в танце, из-за чего постоянно отдавливать ему ноги. — Движения у тебя все правильные, но ты сбиваешь меня и себя ритмом! Просто расслабься.       — Не могу я расслабиться, — и в этом и была проблема. Остлер вдруг поняла, что ее крепко стягивает чувство неизбежного, словно скоро что-то пойдет не так. Ей было тревожно, но она понимала, что энтузиазм от предстоящего задания превращается в страх. Она никогда не была дальше Мондштадта или Хребта, тем более в полном одиночестве. Она понимала, что от нее и сейчас отец ждёт хорошего танца, и Мэйд разрывается от желания утереть ему нос, и хочет станцевать так, чтобы лишь в этот раз он ей гордился. Но, она бьётся об заклад, Алекс уже во всю вещает всем холостякам о том, что у него совершеннолетняя дочь.       — И почему? Тебя я напрягаю? — Дилюк выкидывает это раньше, чем успевает подумать.       На Мэйд накатывает. Отец, поездка, всего и так много. Так ещё и их отношения испортились непонятно из-за чего, а терять его Остлер не хочет. Из-за этого он даже не знает, что творится в ее в жизни, хотя обычно она рассказывала ему первому обо всем. Барбатос решает добавить драматичности этому моменту, и вот Дилюк, опешив, смотрит, как на глазах ранее уверенно и прямо стоящей Мэйд появляются слезы, а ветер раздувает ее волосы, и Рагнвиндр думает, что даже несмотря на слезы она выглядит прекрасно. Лишь секунду думает, а потом приходит в себя, тянет к ней руки, но даже не успевает опомниться, как девушка сама делает большой шаг навстречу, падая в объятия и заливая белую рубашку слезами. Дилюк, пусть и немного озадаченно, крепко прижимает ее за голову и спину, шумно выдыхая. С плеч словно падает тяжёлый груз, и Рагнвиндр чувствует, как Мэйд обнимает его за плечи, а слез словно все больше и больше. Он злится, в частности на себя, и очень сильно. Злится за то, что ей было тяжело, почему-то тяжелее, чем всегда, а он не был рядом.       Мэйд хватает пяти минут, чтобы выплеснуть все эмоции, а когда отстраняется от Дилюка, сталкивается с обеспокоенным взглядом. Ей всегда нравилось, как блестят его глаза, особенно в красном закатном солнце, и Остлер ненадолго подвисает, пока не понимает, как сейчас выглядит ее лицо. Все красное, опухшее, так ещё и Дилюк масла в огонь подливает:       — Ты похожа на помидор, — и все же его голос звучит так расслабленно и согревающе, что Мэйд даже усмехается.       — И мне это говоришь ты? — тянется к глазам, вытирая остатки слез, а потом подходит к фляге с водой, делает несколько глотков, льет в руку и оплескивает лицо. Волосы прилипают, и тогда Мэйд их откидывает на спину, а потом резко поворачивается к Дилюку. — Давай попробуем ещё раз!       — Чего? — он немного цепенеет, понимая, что девушка становится напротив.       — Я тебе доверяю, — она протягивает руку, — так что веди.       Дилюк секунду размышляет, а потом его губы трогает улыбка и он протягивает руку, сжимая ладонь Мэйд. Она, пусть и с красным лицом, выглядит более расслабленно, и Дилюк опускает вторую ладонь на ее талию, делая шаг назад. Мэйд не спускает взгляда с Рагнвиндра, понимая, что на самом празднике придется смотреть ему в глаза, следовало подготовиться. Она не подстраивалась, не меняла движения, только в этот раз почему-то чувствовала, куда поставить ногу, а Дилюк даже не считал, чувствуя плавность движений Остлер. Ее волосы продолжают развеваться на ветру, и пусть парень был в перчатках, он чувствует лёгкое касание ее локонов его рук. Несколько шагов, и лишь замерев в окончательной позиции они понимают, что лица очень близко. Что Мэйд почему-то стоит на носочках, а Рагнвиндр наклонил лицо к ней, так, что они почти могут ощущать дыхание друг друга. Что тела близко, не так, как нужно в танце, его рука опустилась с ладони на запястье, мягко сжимая руку, а вторая ладонь скользит по спине, ещё больше прижимая девушку к торсу. У Мэйд сбилось дыхание, а от Рагнвиндра исходит такое тепло, почему-то оно кажется ещё горячее, чем обычно. Кажется, он немного наклоняется. И ещё немного, и уже почти касается…       — Я слышал, что завтра у нас… — голоса раздаются прямо из резко открывающейся двери на задний двор. Мэйд и Дилюка словно бьёт током, они выпрямляются, отпрыгнув друг от друга, словно их поймали на краже, и Рагнвиндр демонстративно кашляет в кулак. — Ой, там капитан… Мы помешали?       Дилюк отвечает и начинает говорить с рыцарями, но Мэйд не слышит. У нее словно в ушах звенит, а лицо кажется таким горячим, почти обжигающим, и всю ее бросает в жар. Этот парень… Остлер берет флягу с водой и делает большой глоток, а когда слух возвращается, поворачивает голову. Дилюк недалеко от нее, складывает свои вещи, и даже в темноте, она почти готова поклясться, видит румянец на его щеках.       — Думаю… На сегодня можно закончить, — медленно произносит она каждое слово, кашлянув.       — Ага, неплохо вышло, — поспешно отвечает Дилюк, отвернувшись в противоположную сторону.       — Тогда, до завтра, — она закидывает рюкзак на плечо, делая какие-то неестественно быстрые шаги в сторону здания Ордо Фавониус.       — Стой, я провожу! — окликает ее Дилюк, заставляя Мэйд замереть, и она почти говорит, что доберется сама, но почему-то не хочет. Останавливается, ожидая, пока Рагнвиндр в несколько шагов преодолеет между ними расстояние, а потом сразу же отворачивается к дорожке, оставляя парню только вид на ее развевающиеся волосы. Он опасливо подносит руку к груди, понимая, что это щекочущее чувство снова расплывается по телу, а сердце колотится, словно вбиваясь в ребра. Дилюку всегда тепло, но сейчас ему адски жарко, и слава Архонтам никто из них двоих не видит, какие красные их лица.

***

      Дилюк останавливается, легонько отпуская ладонь Мэйд, и немного склоняется, благодаря за танец. Остлер придерживает юбку и кланяется в ответ, а потом принимает локоть мужчины, чтобы отойти в сторону от танцующих. Мэйд перехватывает бокал у официанта и сталкивается с многозначительным взглядом Рагнвиндра. Он понимает, конечно, что девушка работает на репутацию. Сегодня вечером им пришлось немного изменить план, раз Тарталья так заинтересовался этой парочкой. От Мэйд требовалось часть вечера делать вид, что она в полную напивается, а потом предельно громко сбежать из зала отсыпаться, а Дилюку предстояло занимать Аякса. Только вот приятной их последнюю встречу назвать нельзя было.       — Ты будешь в порядке после всего выпитого алкоголя? — мужчина придерживает ее за талию, а потом сводит брови, глядя на Остлер. Она многозначительно хмыкает в ответ.       — Один из немногих плюсов экспериментов Дотторе — алкоголь меня совсем не берет, — тихо отвечает Мэйд, покручивая в руке ножку бокала. — Но никто об этом ведь не знает… Так что не переживай.       — Что произошло, когда ты ушла? — он чуть наклонился, спрашивая, чтобы слышала только Остлер.       Она молчит, не рискуя поднимать взор на Рагнвиндра. Делает ещё один глоток, глядя на бурлящие пузырьки.       — Это даже смешно, но… — она хотела продолжить, но оступилась. — Не подходящее место, — Мэйд осматривается, замечая двери, ведущие на просторный балкон. Устроив руку удобнее у мужского локтя, ловко тащит его мимо гостей вечера, подводя к стеклянным дверям.       Прохладный воздух окутал тела, и девушка немного поежилась, понимая, что с моря идёт довольно сильный холодный ветер. Даже сейчас особенности Глаза бога работали не на нее. Мэйд прикрывает дверь за Рагнвиндром, а потом подходит к высокому бортику, опираясь на него локтями. Дилюк немного медлит, а далее Мэйд ощущает тяжёлый пиджак от костюма на своих плечах, который окутывает ее теплом, защищая от сильных потоков ветра. Остлер поднимает глаза, сталкиваясь взглядом, немного обеспокоенным, но от того не без скрываемой нежности. В этот раз мурашки покрыли спину не от холода.       — Через час будет аукцион, — она поворачивается лицом к стеклянным дверям, чтобы проверять, не идёт ли кто-нибудь. — Как и каждый год, там будут продавать особые артефакты, первоклассные глаза порчи… Но Ая… Кхм, Тарталья не соврал, сказав, что в этом году их ждёт что-то особенное, — она тянется к ткани с пиджака, больше натягивая на плечи. — Они собираются продать яйцо дракона.       Рагнвиндр застывает на несколько секунд, расширив глаза.       — Что?.. — в глазах всплыл образ Урсы, сотрясающий землю своим ревом, и Дилюк сжимает руки в кулаках. — Это разве не слишком опасно для них? Зачем им продавать его?       — Я не знаю… — Мэйд качает головой, глядя куда-то в сторону. — Но вряд ли они хотят просто выручить больше денег на аукционе.       — Откуда ты об этом знаешь? — через несколько секунд задаёт вопрос Дилюк. — Ты не говорила, что тебе известны экспонаты на продажу.       — Мне и не были, — девушка прикрывает глаза, покачав головой. — Когда мне стало плохо, я просто пошла умыть лицо и… Я ведь рассказывала, что из всех экспериментов выжили только двое?       — Ты и Лидия, — мужчина кивает, сведя брови.       — Она здесь, — Мэйд глядит в его глаза, — и ей можно доверять.       — Но почему?       Мэйд понимала, что Дилюк не до конца ещё все знает. Она не рассказывала ему о том, что несколько лет жила безэмоциональной куклой, что с Лидией им приходилось выполнять далеко не рядовые поручения, и сейчас она не могла объяснить все, избежав вопросов. Мэйд помнила, зачем особых воинов берут на такие мероприятия, и если простые Фатуи здесь в самом деле лишь для того, чтобы разносить напитки, у предвестника и Лидии особые поручения.       — Просто поверь мне, ладно? Мы не можем сейчас углубляться в объяснения, просто…       — Снова что-то скрываешь? — негромко задаёт Дилюк вопрос. — Я не могу помочь, если не знаю, от чего и почему тебя защищать, — он стоит прямо напротив, и хоть внешность совсем другая, взгляд у него все тот же. Остлер расстроенно опускает брови, тянется руками к его лицу, но Дилюк перехватывает ладонь, заставляя Мэйд немного опешить. — Не пытайся ослабить мою бдительность.       — Я и не думала… — через несколько секунд произносит Остлер.       — Ты знаешь, я тебе доверяю, — Рагнвиндр вздыхает, — но можешь ли ты ей доверять?       Мужчина понимает, уже догадывается и почти знает, что ещё недоговорила Мэйд. И если они с Лидией разделили судьбу, он не был уверен, стоит ли Остлер идти на поводу своих чувств.       — Я хочу верить ей, также, как ты веришь мне, — Мэйд немного приподнимает уголки губ. — Я видела ее глаза. Она не опасна для нас.       Мэйд чувствует, как Рагнвиндр медленно ослабляет хватку на ее ладони и отпускает, на несколько секунд прикрыв глаза. Потому он не замечает мягкой улыбки девушки, которая поняла, что, пожалуй, он все ещё защищает ее больше, чем кто-либо в мире.

***

      Мэйд оказывается в крепких, почти до боли сжимающих в объятиях. Лидия и забыла, что сама ничуть не слабее Мэйд, и когда Остлер кряхтит, ослабевает хватку.       — Это точно ты? — ее щеки оказываются в женских руках, а лицо напротив вглядывается в ее. Мэйд ведь в маске, как она… — Тебе нельзя здесь быть! Я думала, ты мертва! На балу Тарталья, если он…       — Тихо, Лидия, — Остлер взяла девушку за плечи. В голубых глазах медленно потух огонек возбуждения. — Нас могут услышать. Ты вернула память?       — Несколько месяцев назад, — она кивает. — Что ты здесь делаешь? Тарталья…       — Он уже меня видел, — она качнула головой, — и не узнал. Вроде бы. Почему ты здесь?       — Тебя больше нет, так что я стала основным номером, который мечется с задания на задание, — Лидия вдруг оглядывается и тянет Остлер за руку в сторону одной из кабинок. Затащив туда Остлер, залезает сама, закрывая дверь за замочек. — Я не буду спрашивать, как ты выжила, или как сама пришла в себя. Что ты здесь забыла? Одиннадцатый предвестник сказал, что ты погибла полгода назад. Тебе стоило спокойно жить, раз смогла выбраться.       — Не погибала я, он сам меня убил, — Остлер говорила тихо. Лидия расширила глаза, собравшись было что-то спросить, но Мэйд продолжила: — Мне нужно попасть в подземное хранилище пристройки.       — Архонты, что ты задумала? — она злобно шепчет, сведя брови.       — Ты правда думаешь, что я, выбравшись, могла так просто обо всем забыть? Зная, что ты жива? Я обещала вас вытащить, — их шепчущий спор выглядел даже как-то забавно.       — Да только никого их нас уже не осталась, ты должна была…       — Прекрати поучать меня! Я говорила, что отправлю Дотторе на тот свет, и сейчас у меня появилась возможность.       — Ты такая упрямая… — девушка шипит, опуская глаза. Потом думает несколько секунд, порывшись в карманах жилетки, и достает небольшую бумажку. — Я и сама собирались… Черт, — и отдает свёрток Мэйд. — Нам сегодня отдали план изменившихся тоннелей под замком, чтобы попасть в пристройку. И слушай внимательно, — она наклонилась ближе. — Я понятия не имею, что ты удумала творить, но не выдай себя. У нас мало времени. Где главный архив ты знаешь… — Лидия замолчала на несколько секунд, притупив взгляд.       — Что не так? — Остлер засовывает бумажку в рукав платья поглубже, а потом сводит брови. — Я знаю это твое лицо, что?       — Они собираются продать кое-что… Особенное, — Лидия немного думает и расстегивает пуговицу на рукаве рубашки, показывая запястье. Там на коже красовался едва заметный знак, похожий на ребристый полукруг, на несколько оттенков темнее кожи блондинки, больше похожий на родимое пятно. — Знаешь, что это?       — Это знак связи, — девушка кивает, — с драконом. У тебя есть дракон?!       — Тише ты, — Лидия скрипит зубами и как-то поникает. — Видимо, это судьба, раз ты появилась. Месяц назад в лаборатории Дотторе я нашла его и случайно коснулась… Ты сама знаешь, связь устанавливается один раз и на всю жизнь. И…       — Связь с драконом ощущается, как связь родителя с ребенком, — Мэйд понимающе кивнула. — И ты мне это говоришь?..       — Они собираются сегодня его продать, — Лидии даются тяжело эти слова. Она закрывает знак, застегнув пуговицу. — На аукционе. Это особый товар. Мэйд, я… Я хотела сама его забрать этой ночью, но тогда мне придется тоже даться в бега.       Остлер ошарашенно выдыхает, понимая, к чему ведёт Лидия. Вот тебе и раз, не хватало ещё и воровства дракона. Хотя, с другой стороны, это может быть на руку. Со стороны пропажа и документов, и подобной специфичной вещицы будет выглядеть, словно недовольный богач решил сполна насолить Фатуи. Впрочем, как она и планировала подставить.       — Кто основные претенденты? — обычно, продавая подобные вещицы, Аякс почти всегда угадывал, кто до последнего будет бороться за выигрыш.       — Не знаю… — Лидия качает головой. — Я просто была направлена сюда вместе с одиннадцатым предвестником.       — А кто цель?       Лидия пожимает плечами.       — Мы с ним работаем в первый раз. Не думаю, что он мне доверяет, — Мэйд мысленно грустно усмехается. Оно не удивительно.       — Тогда работаем вместе. Я заберу яйцо и вернусь после аукциона. Ты, — она приподнимает длинный подол платья и оттягивает прозрачный гольф, под резинкой которого был маленький мешочек с чем-то сыпучим, — после аукциона отдашь это тому, кто будет активнее всего биться за яйцо, но проиграет, и скажи мне его аукционный номер.       Лидия берет мешочек и прячет под рукавом.       — Ты уверена, что справишься?       — Чего вы все мне так не доверяете, — Мэйд закатывает глаза.       — «Все»? Ты здесь не одна? — Лидия вскидывает брови, чуть приподняв уголки губ.       — Когда обнаружат пропажу яйца, сто процентов устроят обыск. Предупреди меня, ладно? — проигнорировав ее слова, спрашивает Остлер. Блондинка кивает, а потом протягивает руки к Остлер и ещё раз сжимает ее в объятиях. Мэйд поддаётся и обнимает Лидию в ответ, понимая, что губы тронула улыбка. В будущем появилось больше уверенности.       — Защити Лу, ладно? — тихо произносит Лидия ей на ухо, и девушка ощущает мелкую дрожь в теле подруги. Она говорит о драконе, но вот девушку слегка трясет. Она и в самом деле…       — Уже назвала… И ещё в его честь. Себе же больнее делаешь.       — Ничего, — Лидия отстраняется. — Он бы оценил.

***

      Дилюк будет против того, что Мэйд украдёт яйцо. Она в этом уверена на все сто, так что лучше Рагнвиндра просто поставить перед фактом. Она просто попросила внимательно следить за событиями на аукционе, а как только до него осталось около получаса, Мэйд повалилась с ног. Буквально. Она не могла стоять на своих двоих, опрокинув вместе с собой столик с закусками и испачкав вином чье-то дорогое платье. А для официантов и части гостей это было не удивительно: все же тяжело было не обращать внимание на молодую леди, напивающуюся шампанским последний час. Они даже привлекли внимание Аякса, который таки подметил, что муженёк все же не доследил.       — Я отнесу ее в комнату, — Рагнвиндр берет девушку на руки, ее тело чуть ли не расплывается, и под некоторые шушканья со стороны аристократов, мол «как неприлично так вести себя на подобном мероприятии», скрылся за дверьми.       Он всю дорогу причитал про переносимость алкоголя, и что предупреждал ее, зная, что Фатуи наверняка внимательно следят за их передвижениями. С тяжестью открывает дверь, включает свет и, как Мэйд и просила, до самого конца делает вид, что она и в самом деле просто пьяна настолько, что не может стоять. Якобы даёт средство для протрезвления, которое должно подействовать через час, обещает прикупить ей безделушек на аукционе, а потом выходит, закрыв за собой дверь и взяв единственный ключ. В конце концов, куда же его жена может отправиться в таком состоянии?       В бальный зал он возвращается минут через десять, когда к сцене в ряд были выстроены стулья, а всем присутствующим выдавали номерки для аукциона. Дилюк подошёл к столику и взял один себе. Люди медленно садились в ряды, но Рагнвиндр не спешил, внимательно изучая всех присутствующих. Девушки лепетали рядом со своими мужчинами, сладким голосом выдвигая теории об особых товарах в этом году, и Дилюк немного расслабился, но лишь на секунду, вдруг услышав голос рядом.       — Как себя чувствует ваша жена? — Аякс возник из неоткуда, засунув руки в карманы брюк. Не совсем подобающее поведение для подобного вечера, но и предвестник не аристократ. Тем более, ему вряд ли кто-то осмелится сказать хоть слово.       — Она не контролирует себя, когда начинает пить алкоголь, — Рагнвиндр разочарованно вздохнул. — Я дал ей средство для протрезвления, после аукциона, пожалуй, схожу проверить ее состояние, — и как бы случайно задевает карман брюк, из которого демонстративно выпадает ключ от комнаты.       — Вы заперли ее одну? — то ли смеется, то ли возмущается Чайлд.       — Поверьте, господин Одиннадцатый предвестник, последнее, о чем она переживает, это о закрытой двери. Ей хотелось попасть на аукцион, но всю дорогу, пока я нес ее в комнату, причитала и просила меня купить все, что я посчитаю хоть немного красивым, — он вздыхает, начав чуть обмахиваться номерком, и поднимает ключ, кладя его обратно.       На сцену, где ранее играли музыканты, выходит мужчина, объявляя, что аукцион скоро начнется и стоит занять свои места. Дилюк садиться не спешит, оперевшись спиной на колонну, и выжидающе вздыхает.       — Полагаю, вам тоже будут интересны некоторые экспонаты, — звучит голос Аякса через несколько секунд, — здесь также будет продаваться отличное оружие.       — Я не любитель сражений, — отмахивается Дилюк.       — В самом деле? — от его голоса Рагнвиндру стало не по себе. — Мне показалось как раз наоборот, я был весьма поражен, узнав, что обычному человеку удалось победить особого монстра на охоте. Вы хорошо себя чувствуете после этого? Неужели даже не поранились?       Он понимал, к чему Тарталья ведёт. И он прав: не мог простой человек победить такое существо. Дилюк подносит руки к перчаткам, чуть подцепив одну и приподняв ткань, под которой также была подкладка. Чуть ее вытянув, он подносит руку ближе к лицу Аякса, демонстрируя глаз порчи.       — Полагаю, это рассеяло ваши сомнения, — мужчина улыбается. — Поймите меня правильно, не могу сказать, что я самый обычный человек. Но я расстроен, что на безопасной, казалось бы, охоте, созданной для нашего развлечения, оказались подобные монстры, — он глядит на Тарталью. Его взгляд словно изменился, и сейчас он смотрел скорее более заинтересованно, не подозрительно.       — Примите мои извинения за этот инцидент, и за инцидент с вашей женой тоже, я не досмотрел и позволил подобному произойти, мне искренне жаль, — он демонстративно прикладывает руку к груди в извиняющемся жесте.       Мэйд говорила не вступать с ним в конфликт. Она четко попросила вести себя с ним учтиво, лишь бы у него не было ни единой причины в чем-то их подозревать.       — Я и сам должен извиниться за то, что нагрубил вам. Вы очень помогли, присмотрев за моей женой. Она такая активная, что иногда не удается за ней уследить, — Дилюк приподнял уголки губ.       Аякс протяжно вздохнул.       — Позволю себе немного лишнего, но, по правде говоря, она очень похожа на одну мою старую знакомую, — Дилюк ощутил лёгкое напряжение. — Когда увидел ее, даже остолбенел на несколько секунд, ха-ха! Вот стало интересно, может у нее есть сестра?       Рагнвиндр старается скорее выйти и не колебаться, задумавшись лишь на секунду.       — Она одна дочь в семье, но, честно говоря, — он чуть понижает голос, — её отец, по словам Алексии, в молодости был тем ещё любителем случайных связей, кто знает, — он пожимает плечами, уловив понимающую ухмылку Аякса.       Мэйд бы сказала, что эта ухмылка пропитана желчью.       — А вы были близки? С той знакомой? — спрашивает Рагнвиндр через несколько секунд.       Аякс сдержанно смеется, даже с долей тихой истерики.       — Можно и так сказать, — он не намерен давать точного ответа. Быть может, Ро и в самом деле была обычным бастардом, оттого и присоединилась к Фатуи. Все-таки Аякс никогда с ней не разговаривал на эту тему. Но пусть эта блондинка только внешне на нее похожа, пусть она ведёт себя, как полная противоположность, даже муж и статус есть, что-то Тарталью все равно напрягает. Что-то внутри так и кричит, что есть подвох, а своему чутью он привык доверять. Заметив на себе пристальный взгляд аристократа, осознает, что надолго замолчал, и отмахивается: — Не подумайте, я просто позволил себе ненадолго погрузиться в воспоминания. Вы весьма трепетно относитесь к своей жене, хотя зачастую браки в высоких статусных семьях по расчету. Вы ее сильно любите.       Дилюк замирает за секунду, пока до него доходят слова Аякса. Рагнвиндр не выходит из образа, но как-то даже искренне улыбается, не сдержавшись.       — Вы правы.

***

      Мэйд слышит, как за ней захлопнулась дверь, и быстро поднимается с места. У нее есть меньше часа, чтобы добраться до пристройки, но для начала нужно минимум выйти из комнаты и никому не попасться на глаза. Девушка стягивает с себя длинное платье, а вместо него залезает в черные штаны и кофту, к воротнику которой пришита подкладка, которую можно натянуть на лицо на манеру маски. Конечно, было бы в идеале добыть одежду Фатуи, да только времени лишнего на это у нее нет. К поясу она цепляет сферу расширенная, проверяет надёжность, и по памяти выстраивает путь к ближайшему проходу в тоннели. В руках начинает таять ледяная копия ключа, и девушка его подмораживает, чтобы спокойно ставить в скважину. Она коротко выглядывает в коридор, понимая, что никого нет, а потом захлопывает дверь. Надо пробраться в восточные коридоры, где в одной из гостевых комнат за картиной есть проход.       На удивление, на этажах Фатуи немного, а те, что все же шастают, не совсем подготовленные и не замечают ее. Тем не менее, Мэйд старается передвигаться быстро, периодами трансформируя тело в элементальную пыль, чтобы быстрее пронестись между коридорами. Когда она все же доходит до нужной комнаты, часы на стене показывают, что у нее осталось пятьдесят минут.       В это время в тайных коридорах никого нет. Дверь в комнату, конечно, оказалась закрыта, но это не остановило Остлер просто заморозить и сломать замок. На схеме Лидии появилось несколько новых коридоров, но они были далековато и ей было принято решение отправиться уже более знакомым путем. И если в замке сейчас было много представителей организации на определенных этажах, здесь охраны почти не было, и все же Остлер было не по себе. Коридоры были темные, но кроме того сильно напоминали те, что были в главной лаборатории Дотторе. Неприятные мурашки пробежали по телу, и тогда девушка решила потратить побольше элементальной энергии, ускорилась при помощи трансформации тела, и через очередные десять минут оказалась перед высокими металлическими дверьми. Наклонившись к зазору, она глянула в скважину, а потом прислушалась. Не уловив звуков, девушка немного приоткрыла дверь, совсем чуть-чуть, а затем вновь превратилась в ледяную пыль на несколько секунд, залетая в помещение. Весьма неудобный способ передвижения, тем более используется много энергии, и очень неравномерно.       Высокие потолки, бетонные стены и неприятная сырость. Все, как она помнила. Фатуи особо не загонялись над условиями хранения своих вещей, по крайней мере тех, чья полезность скоро иссякнет. На удивление, здесь никого не было. Приглушённый свет откуда-то с потолка плохо освещал помещение, которому, казалось, не было конца: его стеллажи были почти до потолка, и такие длинные, что создавалась иллюзия чуть ли не бесконечного пространства. К счастью, девушка ещё с прошлых раз знала, где что стоит искать, потому ей не составило особого труда отсчитать нужный ряд и завернуть к полупустым металлическим полкам. Там же, где они были в прошлом году: копии записей о создании сыворотки Дотторе, которую вкалывали детям и ей. Мэйд пролистала несколько страниц, понимая, что это лишь одни из немногих вариантов, но все равно для Альбедо будет полезно. Тем более, в таком масштабе они не заметят пропажи нескольких страниц. Вырывает их и прячет в сферу. Ещё несколько копий записей об экспериментах, в том числе и тех лет, когда к Дотторе попала Остлер. В этот раз она оценивающе глянула на журналы, а потом подняла и поместила их в сферу полностью. В какой-то момент в ней проснулось какое-то мерзкое скребущее чувство: здесь буквально находится значимая часть истории об исследованиях Фатуи, и Архонты одни знают, что в этих записях может храниться. Почему этот артефакт заточен в стеклянный куб, а отчего этот камень обтянут какими-то цепями.       Остлер не заметила, как замедлилась. Она обошла несколько стеллажей, заметив зеленое свечение откуда-то сбоку, и пошла туда, словно ощущая странное притяжение. Шаг, ещё один, и вот она стоит напротив высокого цилиндрообразного аквариума. В нем не вода, а что-то, от чего исходит пугающий свет. Но не его наличие как напугало, а то, что было внутри. Такого она ещё не видела. Несмотря на то, со сколькими монстрами передралась в свое время, сколько смертей не видела, этот… Нет же. Человеческого от него было больше. Странные ноги, похожие на задние лапы гончих, а руки становятся больше к ладоням, перетекая в три острых когтя, на спине виднеются шипы, градиентом к концам переходящие к черному цвету, но тело, лицо… Точно человеческие. Длинные волосы развивались в воде или странной жидкости, на нее похожую, в которой это существо находилось, как в инкубаторе, и Остлер почему-то стало тяжело дышать, даже захотелось ненадолго стянуть маску. Дотторе. Он это создал. В этом нет сомнений. Девушка приближается ещё чуть-чуть, замечая вдруг на лбу существа что-то похожее на веко. Шаг, ещё один, и вот она уже вплотную стоит к стеклу, а потом вглядывается в лицо.       — Не… — она обрывается на полуслове. Слова застревают в горле, и сейчас ей точно нужно стянуть ткань с лица, чтобы вдохнуть. Мало, мало воздуха, но Мэйд осторожно, трясущимися руками тянется к стеклу, касаясь его пальцами. Знакомые черты лица, светлые коричневые волосы, и стоит Мэйд ощутить холодное стекло под подушечками пальцев, глаза резко открываются. Это было веко. И третий глаз, прямо на лбу, и взор их уставился прямо на Остлер. Девушка дернулась, словно ток прошелся по телу, не в силах отвести взгляд. Черные глаза. — Лу…       Он очень похож. Слишком, у него такое же лицо, но от Лу осталось лишь… Дотторе. Мэйд сжала кулаки до хруста костей, стиснув зубы. Он превратил его в… Это? Того парня, который постоянно спасал ее от холода, который кидался на их с Лидией защиту, который… Монстр поднимает лапу и вдруг тянет пальцы в сторону Мэйд. Она ошарашенно глядит, как три его когтя касаются стекла, и она сама медленно прикладывает руку. Ее трясет, ее трясет от боли, от ярости, от того, что Лидия наверняка не знает об этом. Если бы знала, она… Мэйд вдруг слышит шорох откуда-то сбоку, а потом резко отступает, натягивает на лицо маску и видит, как существо медленно убирает лапу. Он смотрит за тем, как она отступает шаг за шагом назад, скрываясь за стеллажами, чтобы возникшие гости ее не заметили. А он все продолжает смотреть, и Мэйд осознает, что поддалась эмоциям. Он ведь смотрит иначе. В его глазах пустота, в них нет ничего, и он глядит так холодно, что девушка ежится. У Лу всегда был горячий взгляд, несмотря на цвет глаз, и Остлер из последних сил ещё раз смотрит на существо в инкубаторе. Дилюк говорил, что монстр, которым он дрался днём, чем-то был похож на человека… Неужели…       Время.       Мэйд потерялась.       Шум стих, и, обратившись в элементальную пыль, она пролетела мимо нескольких стеллажей, сгребая все, что может показаться полезным, пока в какой-то момент не оказалась в той части помещения, где в ящике лежало яйцо. Не такое большое, его можно было обхватить одной рукой, и Остлер в очередной раз убедилась, что Фатуи в большинстве своем довольно высокомерны. Здесь лежали все товары на аукционе, но даже они были без охраны, что говорить о том существе. Удивительно, насколько они уверены в своих возможностях, раз оставили без присмотра такой экспонат. Мэйд вдруг несколько секунд думает, а потом быстро отбегает к одному из стеллажей. Она точно видела здесь призму воспоминаний. Точно… Интересная штуковина, довольно полезно, если так судить. Мэйд направляет свет призмы туда, где лежало яйцо, и иллюзия вновь возникает на месте, вызывая у Остлер довольную улыбку. Удачное стечение обстоятельств. Она косится на главный экспонат на аукционе, что сейчас покоится в ее руках. Навалилось ещё больше проблем, чем было.       Мэйд слышит звук шагов откуда-то сбоку и быстро прячется за высокими полками.       Мужчина в белом халате и очках вышел с противоположной стороны, кинул взгляд на яйцо, а потом сел на свое место недалеко от товаров, принявшись что-то писать от руки в своем блокноте.

***

      Дилюк был напряжен. Он старался не торопясь подниматься по ступенькам, понимая, что предвестник Фатуи удачно следует за ним, радостно улыбаясь. Если бы он шел один и Мэйд ещё не вернулась, можно было и подождать, но их раскроют сразу, как Аякс не найдет Остлер в комнате, которая должна быть заперта снаружи.       Девушка и в самом деле была права, на аукционе разыгрывали яйцо дракона.       Начальной ставкой было двадцать миллионов моры, но два аристократа до последнего боролись за него, в итоге выкупив за почти двести миллионов. Тогда второй проигравший так расстроился, что официантке пришлось быстро нести ему воду, чтобы успокоить пылкий нрав. Дилюк тоже принимал участие, и даже купил какой-то артефакт за несколько миллионов. Эльзер бы точно упрекнул его в расточительстве.       Дверь все ближе, и Дилюк молится, чтобы Остлер оказалась там. Он надеется, что часа ей хватило, чтобы выполнить свой план, и он вставляет ключ в скважину, открывая дверь.       — Дорогая, как ты себя…       Мэйд, точнее Алексия, стоит посреди комнаты в нижнем белье в свете ламп, и вроде уже не такая и пьяная, только вот почему-то на пороге не один, а двое мужчин. Дилюк быстро закрывает дверь, но перед этим на несколько секунд затупив. Девушка успела только наигранно пискнуть.       — И-извини, я не сказал, что не один! Скажи, как будешь готова!       — Как неловко получилось… — Аякс усмехается, отвернувшись.       — Лучше скажите ей, что ничего не видели.       А он ведь видел. На самом деле, у Аякса очень чуткие пальцы, и даже сквозь одежду он может почувствовать, если ли на коже шрамы или нет. Он хотел проверить их наличие у девушки во время танца, и конечно он скажет, что не видел ничего, но успел разглядеть… Чистое тело. Ему казалось, что за закрытым платьем могут прятаться шрамы, такие, какие получила сама Ро, но тело этой девушки было без единого изъяна. Тарталья улыбался, но ногтем начал ковырять кожу на руке. Чувство не покидало его. Ощущение, что его обманывают, и он никак не может раскрыть эту ложь.       С обратной стороны раздался стук. Дилюк открывает, и Мэйд выходит, притупив взгляд. Платье на ней в этот раз другое, но такое же закрытое. Она поднимает глаза на Акса, сведя брови.       — Вы что-то видели?       — Видел что? — наигранно смеется он, отмахиваясь.       — Вот именно, — девушка перевод взгляд на своего мужа. — Стоило сперва постучать, а потом врываться, мало ли чем я занята!       — Извини, — Остлер понимала, что извиняется скорее Дилюк и очень искренне. Забавно. Если так посудить, Дилюк может и видел Мэйд в белье впервые, но того вряд ли скажешь об Аяксе. Остлер тогда не понимала проблемы, почему она, к примеру, не может искупаться в озере, если на руках кровь. Выходит, предвестник видел даже куда чаще. — Ты как отдохнула? Голова не болит?       — Все отлично, — девушка улыбается. — Как прошел аукцион?       — Прикупил тебе безделушку, — он улыбнулся, вдруг ощутив щипок на руке. Что ж, Мэйд тоже считает это расточительством.       — А главный лот был какой? — кажется, они даже не обращали внимание на Акса, что неспешно шел за воркующими голубками.       — Не поверишь, — он усмехнулся. — Яйцо дракона.       — Настоящий дракон? — она театрально расширила глаза, даже глянув на предвестника.       — Не дракон, а лишь его яйцо, миледи. Придется ждать какое-то время, прежде чем он вылупится, — Чайлд равняется с парочкой, становясь по другую сторону от Остлер. — Вас бы впечатлили торги.       — Ох, вот бы глазком взглянуть… — как-то мечтательно протянула девушка, цокая каблуками по плиточному полу.       — Такие призы выдаются лично, но никак не на глазах у всех, — он усмехнулся.       — Однако, ваш муж, полагаю, может уже забрать свою покупку.       — Тарталья, а отчего вы пошли с Майклом? Мне казалось, как одному из самых главных лиц на балу, вам стоит развлекать гостей, а не следить за подвыпившей гостьей, — слегка язвительно тянет Мэйд, когда они уже подходят к бальному залу, где вовсю продолжается вечер.       — На самом деле, мы так разговорились на аукционе, что после него господин предвестник предложил продолжить нашу беседу на пути к тебе, когда я сказал, что собираю проверить самочувствие, — произнес Дилюк. Мэйд усмехнулась. Хорошо на камеру работаешь.       — Я отойду взять воды и что-нибудь перекушу, — девушка мягко касается локтя мужчины, оставляя его с Аяксом, и отходит в сторону, подходя к тому столику, где стояла Лидия в одежде официантки. — Что посоветуете? — она поднимает голову, чуть улыбаясь. Подруга напряжена, но все равно берет в руку тарелку, накладывая на нее несколько изысканных закусок, а потом прячет маленькую бумажку под ней, придерживая рукой. Мэйд тогда принимает тарелку, а потом тыкает куда-то в край стола. — А подайте ещё вот ту-у, — указывает пальцем, говоря громко, а когда понимает, что их никто не услышит, говорит тихо: — Дай знать, когда заметят пропажу яйца.       Забирая тарелку, Мэйд быстро кидает взгляд на аукционный номер проигравшего, после чего направляется обратно к Дилюку, который стоит уже один.       — Закуски тут супер, хочешь? — она протягивает ему половинку откусанной тарталетки. Он демонстративно вскидывает брови, думая, как Мэйд вообще может есть. Только подумать, какой стресс она пережила. Девушка активно жуёт, а потом машет рукой к себе, чтобы тот наклонился. Рагнвиндр слушается, и когда она глотает, задаёт вопрос: — Я просила запомнить проигравшего яйцо. Где он?       — Мужчина слева у компании в голубом костюме, красная маска. Что ты собралась делать?       — Подержи, — девушка всучает ему тарелку с закусками, берет бокал в руку и стягивает с ладони одну перчатку, незаметно оббегает компанию мужчин со спины.       Проверив, что Аякса поблизости нет, девушка незаметно подбрасывает элемент одежды под ноги мужчинам.       — Ох, я прошу прощения, — она как бы неудачно наклоняется, задевая того, на которого указали Лидия с Дилюком, и, поднимая перчатку, немного разливает шампанское. — Архонты, я прошу прощения, я вас не испачкала?       Ее рука оказывается на его пиджаке.       — Не стоит переживать, — у мужчины было мало сил, он выглядел слегка измотанным, и Мэйд точно знала причину. Тем не менее, она ещё раз как бы легко прикоснулась к его груди ладонью, а потом придержала за руку.       — Извините ещё раз, — она склонилась в легком поклоне, немного ступив в сторону, а потом и вовсе вернулась к Дилюку, забирая у него тарелку обратно.       — Что ты сделала? — он не заметил. Остлер улыбнулась.       — Можно сказать, создала нам алиби.       Он хотел объяснений. Он жаждал этого, потому что с каждой секундой казалось, что он понимает все меньше и меньше. И Мэйд вела себя иначе. Она была слишком активна, а так, он помнил, Остлер вела себя, когда очень нервничает. Она никогда не знала, куда себя деть, постоянно теребила волосы и не могла устоять не месте. Она что-то недоговаривает, она чем-то сильно обеспокоена, и Рагнвиндр не был уверен, чем именно.       — Извини за Тарталью. Я не знал, что он пойдет со мной, — Рагнвиндр чуть потупил взгляд. Мэйд немного непонимающе на него посмотрела. — Я не хотел тебя смущать.       Мэйд даже стало немного смешно. Он так виновато извинялся, что немного жалко.       Лучше она не будет говорить, что чувствовала их приближение, потому специально сделала вид, что ее застали не в лучший момент. И что чувствует, что Аякс ей не верит, и хотела, чтобы он увидел ее без шрамов. Уж что, а эту тайну лучше сохранить.       Мэйд хочет что-то сказать, но краем глаза замечает, как мужчина в голубом костюме, проигравший в борьбе за дракона, покидает компанию своих друзей и отправляется из бального зала. Губы трогает улыбка, которую она скрывает, кусая десерт. Часы на стене показывали почти двенадцать, когда Лидия прошла мимо, еле заметно разминувшись с Мэйд, и прошептала: «Заметили».

***

      Мэйд понимала, что наводить суматоху Фатуи не будут. Ещё с прошлых лет местных банкетов Остлер помнила принципы работы организации, и какой впечатление создадут Фатуи, если окажется, что из их хранилища украли такую важную вещь, как яйцо дракона. Она только могла представлять, как сейчас зол покупатель, который уже вовсю кичился своим приобретением. Вечер закончился около часа назад и в бальном зале наверняка не было ни единого аристократа: все они разошлись по своим комнатам и к утру корабли должны были отплыть обратно в Ли Юэ. Но Мэйд понимала, что спать сейчас точно нельзя. В темной комнате, куда едва пробирался свет луны сквозь занавески, Дилюк сидел у окна, расстегнув рубашку, и сверлил взглядом Остлер, которая чуть присела на комод напротив.       — Ты сделала что?.. — он сдержанно прошептал, сведя брови. Остлер отвела взгляд в сторону. Рагнвиндр не был уверен, как стоит реагировать. Мэйд не похожа на человека, который действует под импульсом. Она всегда все обдумывает несколько раз, но…       — Так нужно было.       — Я тебе рассказывал, что натворил Урса. Это дракон Фатуи, в него наверняка уже заложен инстинкт убивать, — он сжал кулаки. — Ты думаешь, что выбрала наименьшее из двух зол? Что у аристократа он натворит больше? Мэйд, дракон это не домашнее животное.       — Это не просто дракон, — прошипела девушка. Дилюк раздражён и, пожалуй, даже зол, но не может повышать голос и шуметь, зная, что Фатуи наверняка ночью придут обыскивать их. Мэйд не нравится раз за разом его расстраивать, но она знала, что Рагнвиндр не одобрит эту идею. И, если так подумать, она делала это не из-за фатуи и даже не из-за себя. Лидия выглядела более расслабленно, узнав, что ее ребенок в надёжных руках и какой-то аристократ его не получит, но Дилюк все ещё не доверяет Лидии. И, Мэйд переживала, к ней доверие мужчины тоже падало. — У него связь с Лидией. Он не станет вести себя плохо…       — Мэйд, это дракон, бездна его побери! Ты украла главный аукционный товар, снова связалась с Тартальей! Он подозревает, что мы врем, и не успокоится.       — Мы не главные подозреваемые, они не смогут просто так нас посадить под стражу, — Мэйд кусает губу, сведя брови.       — Откуда ты знаешь? Ты даже не рассказала, как создавала «алиби», а сейчас пытаешься мне сказать, что все под контролем. У нас нет путей отступления, вдвоем мы не справимся и ты это знаешь.       — Ты мне не доверяешь, но я все продумала…       — Так надо было мне все рассказать. Сколько ещё раз мне повторять, что мы работаем вместе, и я не могу здраво оценивать ситуацию, зная только половину, — он резко подрывается с места и в несколько шагов преодолевает между ними расстояние. Остлер сжимается. Он прав, и она это признает. — Это ты мне все ещё не доверяешь.       Мэйд снова больно кольнуло. Это ведь не правда. Она доверяет, больше, чем кому-либо. Но Мэйд просто отвыкла. Она все держала в себе, год строила и планировала в голове лишь для себя одной. Дилюк не мешает, но Мэйд все ещё трясется и боится, что затащила его в самое сердце логова Фатуи, затащила в решение своих проблем, того, что она сама заварила, и теперь он не в меньшей опасности. И ей не было бы так страшно быть раскрытой и умереть тут, если бы не Дилюк.       Остлер открывает рот, чтобы что-то сказать, потому что Рагнвиндр ждёт от нее хоть чего-то. Хоть единого слова, какого-то признания, ведь он достоин всей правды, он не осудит. Мэйд хочет, но чувствует лёгкий электрический заряд на своих пальцах, раскрывая глаза.       — Они идут, — Мэйд выставляет руки вперёд, и Рагнвиндр удручённо отступает. Девушка обходит комнату, поспешно снимает с кровати покрывало и ворошит одеяло. — Сними рубашку.       — Зачем?       — Просто сними, пожалуйста, — она снова ничего не объясняет. Это качество осталось за ней: Мэйд чересчур своевольна, но в этот раз Дилюка подобное качество не привлекает, как много лет назад. Он чувствует, как нарастает напряжение, но расстегивает пуговицы до конца, и Остлер напрягается. Не от вида его тела, а от того, что у аристократа не должно быть столько шрамов. Скрипит зубами, но выхода нет, как и времени замазывать их средством Альбедо. Мэйд расстегивает платье, скидывая его небрежно на пол, взъерошивает волосы на голове, а потом через секунду раздается настойчивый стук в дверь.       — Открой после третьего стука, — Мэйд садится в кровать, прикрываясь одеялом. Она шепчет очень тихо, а в глазах мольба. — Надо сделать вид, что нас прервали. Мы ничего не знаем, поверь мне, у них нет ни единого доказательства. Яйцо пропало, когда я уже вернулась, и я была за запертой дверью весь час. Просто поверь мне в последний раз, прошу.       И Рагнвиндр покорно ждёт. Он несколько секунд молчит, а потом взъерошил свои волосы, повторив за девушкой. Третий стук — и он резко открывает дверь, делая самый недовольный взгляд.       На пороге стоит Аякс и светловолосая девчушка. Он узнает в ней официантку, которая приносила воду мужчине в голубом костюме после торгов за яйцо, но молчит. Обводит поздних гостей глазами, скрипя зубами.       — Чем я могу помочь в столь поздний час, господин Одиннадцатый предвестник? Время позднее, весьма неприлично так врываться в покои, — шипит мужчина.       Аякс выглядит иначе. На его лице нет улыбки, которой он радовал гостей весь долгий вечер, его брови сведены.       — Прошу прощения за поздний визит, но мы должны обыскать комнату, — Тарталья заглядывает, а точнее пытается. — Где же ваша жена?       Дилюк прикрывает дверь, не позволяя предвестнику взглянуть.       — Вы уже достаточно усладили взор сегодня, я не могу позволить ещё один раз застать Алексию в неподобающем виде. И что за проверка? Весьма неуважительный прием аристократии, — он немного усмехается, скрестив руки на грудной клетке.       — Прошу вас, мистер Полард, мне бы хотелось избежать лишних вопросов. Либо вы добровольно покинете помещение на несколько минут, либо мне придется заставить вас силой, — он сжимает дверь, которую Дилюк старается держать полуприкрытой, когда за спиной Рагнвиндра показывается обернутая в одеяло Остлер, касаясь его плеча.       — Весьма неприятное завершение вечера, — девушка приоткрывает дверь. — Дорогой, пусть проходят. Надеюсь, мы получим объяснения, когда одиннадцатый предвестник закончит такой необходимый обыск. Но я полагаю, это может сильно подкосить наши отношения с вашей организацией, — и, шлепая голыми ногами по полу, она проходит вперёд, плечом задевая Аякса и останавливаясь напротив двери, потом чуть выше натягивает одеяло на голые плечи, выжидающе глядя. — Приступайте, у нас ещё дела.       Аякс смиряет ее взглядом, и по спине пробегают мурашки, но девушка не подаёт виду, лишь наблюдая, как рядом становится Дилюк и, вскинув брови, наблюдает за тем, как Тарталья зажигает светильники в комнате и начинает ее обходить. Мэйд вернула прослушивающий камушек на свое место перед тем, как он постучался, но сейчас не это было главным предметом обыска. Аякс кидает взгляд на пол, где валяется женское платье и бюстгальтер, чуть дальше — мужская рубашка и пиджак на стуле. Лидия, что стояла все это время за спиной предвестника, коротко кидает взгляд на Мэйд, а потом проходит в комнату. Значит, она и в самом деле не одна. Удивительно, как быстро ей удалось найти сообщника.       Тарталья глубоко вдыхает. Ноздри щекочет мягкий цветочный аромат, перемешанный с мужским запахом пороха. По спине неприятно пробегают мурашки. Аромат незнакомый, но в нем есть какие-то узнаваемые нотки, и парня бросает в лёгкую злость, словно его не прекращая водят за нос. Заглядывает в полки, а когда тянется к сумке с вещами, вдруг слышит женский голос:       — Уважаемый одиннадцатый предвестник, — Мэйд всем голосом даёт понять, что очень недовольна положением. Она не называет его Тартальей, как тот разрешил, а звучит очень нравоучительно. — Соблюдайте хоть минимальные правила приличия. В вещах лежит мое нижнее белье, я против того, чтобы вы его проверяли! Пусть это сделает хотя бы девушка!       Аякс кидает на девушку взгляд, а потом глядит на Лидию, которая в это время осматривала одежду на полу.       — Проверь ее вещи, — голос звучит раздражённо, и девушка послушно склоняет голову.       Дилюк знает, что среди вещей лежит сфера расширения, в которой все то, что наворовала Остлер. И яйцо дракона в том числе. Он опускает глаза к девушке, но она не выглядит напряжённо, и до него доходит, что это, похоже, и есть сама Лидия.       Рагнвиндр сжимает руки в кулаки. Он был прав. Все окончательно сложилось в картинку в голове. Он все ещё смотрит на Мэйд, но уже немного иначе. Она была на ее месте. Она работала на Фатуи, вместе с Тартальей, а когда она попыталась сбежать, то он ее убил. Дилюку уже не столько нужно слышать остаток истории, ведь он уверен, что догадался. Обо всем.       — Что это? — слышит он голос Аякса, который отвлекает от раздумий. Лидия сжимает в руках небольшую сферу, прекрасно понимая, что это. Рагнвиндр напрягается и чуть ли не делает шаг вперёд, когда помощница предвестника вдруг ее откручивает и…       — Это косметичка, — произносит она мягким голосом, демонстрируя наполнение: пудреница, несколько оттенков бальзамов для губ и розовые тени.       Аякс многозначительно хмыкает, а потом отходит в сторону. Дилюк опускает глаза на Мэйд, которая еле заметно усмехается, всего на секунду, а потом глядит на него.       Ненормальная. Мэйд уверена, именно так он подумал, прежде чем подтянул вдруг сползшее одеяло с плеч повыше. Понял, что девушка не зря доверяет Лидии. Аякс ещё несколько минут проверяет комнату, а потом, поняв, что здесь нет ничего, останавливается в середине. Его рука накрывает половину лица, стараясь немного охладить лоб. Что с ним происходит. Он до последнего подозревает ее, ведь Ро так бы и поступила. Она водила его за нос, она умна, достаточно, чтобы обдурить его. И снова…       Тарталья стискивает зубы. Или он… Хочет, чтобы это оказалась она? Чтобы услышать ее оправдания раньше, чем…

***

      Тарталья натягивает на голову меховой капюшон, стараясь укрыть лицо от падающего снега. Большие хлопья оседали на ресницах, а холодная вода попадала в глаза, мешая глядеть вперед. И все же он пробирался через снег, таща на спине расслабленное тело, чуть наклонившись вперёд. За сезон намело большие сугробы, а вытоптанной дорожки до дома не было.       — Давай, ты ж не помрёшь так просто, — шипит парень. Из-за плотной одежды он не чувствовал дыхания девушки, оттого иногда останавливался, чтобы понять, вздымается ли тело хоть немного. Они были слишком далеко в этот раз, далеко от любого места, где ей могли оказать помощь, и до базы Дотторе она не дотянула бы. Можно было перенести через телепорт, вот только это далёкое расстояние ее бы сразу погубило. И не факт, что девушку выкинуло бы там же.       Парень огляделся. Кровь подмерзла и не оставляла красных следов за ними, но Аякс видел, сколько Ро ее потеряла. В обычной ситуации он бы кинул умирающего солдата, или добил сам, чтобы не мучился. Но эта девушка уже второй год стабильно выполняет с ним поручения, и Аякс просто здраво оценивал, что ее хотя бы можно попытаться спасти. Лишиться такого полезного солдата будет большой потерей. А Дотторе… Сделает ей только больнее. Так он себя убеждал, по крайней мере.       Через полчаса долгого пробирания сквозь сугробы небо начало темнеть, а где-то впереди показался исходящий вверх столб дыма. Парень ускорился, замечая знакомые домики родной деревни, а к моменту, как он дошёл до таблички «Морепесок», небо окончательно потемнело. В этом регионе Тайвата темнело раньше, чем в остальных, и парень прошел несколько домиков, в которых горел свет, и остановился. Невысокие деревянные ворота открылись с одного толчка, и парень обратил внимание на вычищенный снег и отпечатки сапог разных размеров. Подходит к крыльцу, не спеша отряхивать белые хлопья с одежды, и тянет дверь на себя, запуская в теплый дом ледяной воздух.       — Кого принесло в такую?.. — первым, услышав шум, сразу подал голос отец семьи, выходя к порогу. Торчащие из-под капюшона рыжие волосы, синие глаза из-под маски, закрывающей лицо, и… Девушка на плечах. — Аякс?       — Ей надо помочь, — он стучит тяжёлыми ботинками по деревянному полу, видя, как к нему выходят братья с сестрой и опешившая мать, вытирая руки полотенцем. И все же Аякс широко топает в сторону комнаты, которая раньше была его, и укладывает девушку на одну из кроватей, стягивает с себя капюшон и маску от снега. Отец и мать следуют за ним, отправив перед этим младших детей ждать в гостиной, и обеспокоенно смотрят на старшего сына. — У нее глубокая рана и, похоже, уже пошло заражение.       — Я принесу воды, — мать сразу скрылась за дверью, а Тарталья быстро скинул с себя куртку с сапогами, а потом стал стягивать с девушки верхнюю одежду и обувь. Он взял небольшой нож и быстро разрезал часть плотной кофты, которую Ро носила под курткой, и дальше рвет ткань.       — Кто она? — отец не спешил задавать лишних вопросов. Он свёл брови, чуть склонившись, вглядываясь в лицо сына: его щеки покраснели, сам он запыхался и явно спешил.       — Надоедливая муха, — фыркнул парень, кинув взгляд на лицо девушки. Она побледнела ещё больше, дышала тяжело, а рана на животе покраснела и выглядела очень плохо. Видимо, у одного из тех монстров было чем-то отравлено оружие. Если бы Ро была в сознании, она бы сама сказала, чем можно обезвредить яд, но у Аякса нет таких познаний.       Отец чуть усмехается с того, как Тарталья называет свою, судя по всему, напарницу, а потом опускает ладонь на его плечо.       — Она будет в порядке, не переживай.       Парень не спускает глаз с девушки.       — Конечно будет, она живучая, — и после этой фразы в комнату заходит мать семейства, держа в руках ящичек с баночками с травами и лекарствами, а рядом стоит Тоня с миской с водой в руках и полотенцем.       — Она все-таки девушка, так что выходите, — кидает рыжеволосая женщина, поставив лекарства на столик. Аякс хочет сказать, мол, чего он там не видел, но покорно кивает под серьезным взглядом матери, и они с отцом покидают комнату.       Мэйд пришла в сознание лишь вечером следующего дня. У нее сильно болела голова и жгло все тело, а обжигающие чувство распространялось откуда-то с живота. Приоткрыв глаза, сталкивается взглядом с деревянным потолком, а потом чуть ворочается.       — Лежите, пожалуйста, — мягкий голос раздается откуда-то сбоку. Мэйд поворачивает голову и видит маленькую девочку, которая сразу поднимается с места, стоит девушке открыть глаза. — Я скажу, что вы пришли в себя!       — Кому… — голос Остлер звучит хрипло, но Тоня ее не слышит, сразу скрываясь за дверью, и меньше, чем через минуту, в комнату заходят родители Аякса и он сам, а в проем заглядывают ещё три рыжеволосые макушки, внимательно хлопая глазами.       — Я же сказал, что она живучая, — фырчит Аякс, но не подаёт виду, как его напряжение немного отступает и плечи расслабляются. — Болит?       — Нет, — врёт Мэйд, но не потому, что хочет, а потому что ей не дозволено говорить о боли и показывать это. Она старается подняться, не обращая внимания, как мать семейства быстро к ней подходит, серьезно сведя брови.       — Куда ты поднимаешься? Не видишь, что рана может открыться?       — Я в порядке, — девушка отмахивается, и тогда уже подходит Тарталья, вдавливая ее плечом в кровать, не позволяя подняться.       — Дура совсем? Если начнёшь активничать, рана снова откроется. Лежи и не смей вставать, это приказ, — он недовольно фырчит, однако девушка послушно кивает, возвращаясь опять на подушку.       — Тоня, принеси стакан воды и тарелку с бульоном, — просит женщина, обращаясь к девочке, что сидела рядом с Остлер, когда та очнулась. Малышка кивает и скрывается на несколько минут, пока Аякс занимает стул рядом с кроватью Мэйд.        Девочка возвращается совсем скоро и ставит на пустой столик тарелку, а потом возвращается к братьям. Ро, как назвал ее старший брат, немного их пугала и в равной степени вызывала неподдельный детский интерес. Для трёх детей было странно, что брат появился вот так без предупреждения, так ещё и с кем-то раненым на спине, только вот на все вопросы он отвечал расплывчато. Сам Аякс весь день почти не отходил от ее кровати, и лишь когда отец попросил помощи с тасканием дров, его подменила Тоня.       — Аякс, помоги ей поесть, — произносит женщина, выпроваживая мужа и детей за дверь. — Давайте оставим их, — и мягко улыбается, чуть подталкивая в спину двух мальчиков, которые раздосадовано возмущаются. — Пообщаетесь с гостьей, когда она наберётся сил.       — Ну мам, — только и слышит она голос парнишки, который был постарше, как дверь хлопает, и Мэйд остаётся с парнем наедине.       — Аякс? — через несколько секунд спрашивает девушка, заставляя Тарталью чуть дернуться. — Кто это?       — Это я, — он чуть переставляет стул, а потом берет тарелку в руки. Набрав в глубокую ложку суп, подносит к лицу девушки. — Ешь.       — Я могу сама.       — Ешь, говорю, — чуть более раздражённо повторяет он, и девушка открывает рот, глотая суп. Слишком горячо.       — Мы где? — почти сразу ещё одна ложка. — Следовало отнести меня к Дотторе, он бы сразу вылечил рану.       Аякс переводит глаза с ложки на девушку. Глубоко вздыхает. Они с девушкой работают уже два года, она по-прежнему ведёт себя, как неэмоциональный воин, слепо выполняя приказы, но ему удалось научить ее некоторым человеческим принципам. Она даже время от времени шутила, а последний год и вовсе больше была похожа на обычного человека, хотя искусственная бесчувственность все равно оставалась с ней.       — У меня дома, — подносит ещё ложку. — Дотторе не говорил вести тебя после задания к нему.       — И ты решил, что лучше меня подлечить в деревне? — и в сарказм она не умела. Слишком прямое значение имел вопрос.       — Я решил, что ты не переживешь перенос на большие расстояния. Лучше бы поблагодарила, что жизнь тебе спас.       — Раненых бойцов принято оставлять, чтобы они не были обузой, или добивать, мы ведь так обычно и поступаем, — парень закатил глаза. Какая же…       — Я всё ещё жду благодарности.       — Но я не понимаю, зачем меня надо было спасать, — настаивала на своем девушка, замолчав лишь оттого, что Тарталья впихнул в рот ещё ложку с супом.       — Архонты, ну чего ж до тебя так туго доходит, — он тяжко вздохнул. — Ты, конечно, бываешь невыносимой занудой, но мы напарники. Ты бы меня спасла, если бы был ранен и умирал?       — Да, — девушка кивнула.       — Ну вот и не задавай глупых вопросов, — подносит ещё ложку с бульоном, и девушка послушно глотает, чуть кривясь. — Что не так?       — Горячо очень, — Тарталья готов взвыть от негодования. Вот всегда так. Почему ей иногда приходится объяснять такие элементарные вещи?       — И чего молчала?!

***

      Лидия подходит к Аяксу, чуть склонив голову. С воды дул прохладный ветер, немного пробивающий до костей, и он повернулся к девушке лицом.       Она лишь кивнула, пряча глаза.       Аякс протяжно вздохнул. Удовлетворения не было.       Ночью яйцо так и не нашли, в комнате Полардов было пусто, да и пропало оно после аукциона, когда девушка уже была в бальном зале. Только вот пришлось принять определенные меры, чтобы Фатуи не прослыли в неприятном свете, как люди, у которых пропадают такие реликвии. Несмотря на то, что подозреваемый был — второй покупатель, который боролся за яйцо до последнего (как оказалось, он ушел сразу после аукциона, а во внутреннем кармане пиджака была карта подземных тоннелей, нарисованная от руки) — пришлось тихо расправиться не только с ним, но и с главным покупателем. Негоже, если он растрещит все, что Фатуи нельзя доверять. Дальше дело за малым — подставить все так, словно они погибли на пути обратно в свои земли. Но это была уже не забота Аякса.       Его заботой все ещё была эта девушка. Внизу уже один за одним отправлялись корабли, и Тарталья, разглядев блондинистую макушку, поспешно спустился к Полардам, понимая, что они не будут очень рады его видеть после ночного инцидента. Ему пришлось уйти ни с чем, принеся лишь необходимые извинения, которые их явно не устроили.       Аякса не удовлетворяло, интуиция все твердила одно и то же: это она. И вопреки всем разумным чувствам, если так подумать, если эта девушка так колышет его спокойствие, он ведь просто мог убить ее ещё раз. Чего стоит ещё один мертвый аристократ. Никто и не узнает, а он будет спокоен. Но мерзкое чувство не покидало изнутри. Если это она, и если в самом деле жива, почему здесь, а не живёт себе спокойно где-нибудь, куда так стремилась сбежать, кинув его.       Тарталья решил пойти на риск.       В принципе, он всегда рискует.       Аякс усмехается, сжимает в руках туфли на каблуке, которые таки решил вернуть их владелице. Он не заметил, насколько быстро преодолел расстояние до пристани, но Поларды обратили на него внимание. Девушка многозначительно задрала подбородок, всем своим видом показывая, что огорчена поведением предвестника и не хочет с ним разговаривать, а ее так называемый муж сделал шаг вперед, ограждая жену от Тартальи.       — Прошу вас, позвольте мне еще раз извиниться, но в этот раз как полагается, — Аякс склонился в полу-поклоне. — Я не могу вам сказать, отчего этот досмотр был так необходим, но мы разобрались с проблемой. Мне очень жаль, что я вас потревожил. Может, позволите искупить мою вину, встретившись как-нибудь в Тайвате? Полагаю…       — Боюсь, мы вынуждены отказать, — произносит Мэйд. — Совсем скоро мы отплываем в долгое путешествие, а у меня нет желания проводить последние несколько дней на родине в компании грубияна, — она усмехается. — Но ваши извинения приняты.       — Позвольте, — он протягивает девушке туфли, — вы упомянули, что печалитесь из-за их потери. Я посчитал, что хотя бы одно доброе воспоминание об этом вечере у вас должно быть, — Аякс напрямую игнорирует присутствия Дилюка, словно его тут и нет, и делает шаг ближе. Мэйд не отступает, но принимает туфли из его рук.       Тарталье страшно интересно. Его словно накрывает волна опьянения и возбуждения, стоит таки коснуться ее ладони своей рукой, когда девушка тянется к обуви. Даже если это не Ро, даже если они просто предельно похожи, его веселит одна лишь мысль, что у его заклятого врага есть двойник. Что он может продолжать ненавидеть её, даже после смерти, а плоды ненависти мог бы скармливать этой аристократке.       У него в голове ясный просвет. Даже если это не она, а он почти был уверен в обратном, ведь Ро достаточно умна, чтобы это провернуть, Аякс сделает все, чтобы заполучить ее копию себе. Несмотря на так называемого мужа или путешествие, которое им предстоит.       Аякс тянет девушку за руку, пуская по ее телу легкий поток элементальной энергии, что сбивает свойства кольца, находящегося на пальце, и одновременно глядит ей в глаза. Мэйд это чувствует, оттого и испуганно поднимает взор.       Серые.       На несколько секунд, пока она не вернула контроль, который отобрал Аякс, ее глаза стали серые.       Он хищно оскаливается. Так хищно и воодушевлённо. Мэйд знает эту улыбку. С таким лицом Аякс расправлялся с жертвами. Со всеми, кроме нее в тот день. Она видела эту улыбку сотни раз, и точно знала, что она не сулит для девушки ничего хорошего. Прямо сейчас, неужели он сделает это…       — Все-таки я не ошибся, — его лицо наклоняется к ее уху. Дилюк не заметил изменение глаз девушки, и сейчас на него разворачивалась весьма странная картина. Он не мог видеть ни лицо Остлер, ни лицо Аякса, который явно что-то по секрету говорил девушке, и он хотел оттянуть предвестника, но вдруг понял, что не в силах пошевелиться. — Думал, я тебя не узнаю? — Мэйд ощущает, как ее запястье сжимают крепче, почти до побеления, но сама не может шевельнуться. Она не знает, что он собирается предпринять. Не знает, что у него в голове, потому что за все годы работы вместе так и не поняла, какими целями и идеями он руководствуется, исполняя желаемое, если это касается убийства. — Я бы убил тебя еще раз, на этом самом месте, но, — Мэйд чуть поворачивается. Его улыбка на уровне ее носа, и она поднимает глаза, сталкиваясь с ним взглядом. У Остлер больше нет выхода, — мне интересно, что из этого выйдет.       — Ты… — она шипит ему в лицо, видя, как Аякс чуть склоняет голову в бок.       — Полагаю, ты себя переоценила, раз думала, что можешь провести меня такими дешевыми трюками. А этот паренек? Может, мне лучше сперва разобраться с ним? Он ведь даже двинуться не может, гляди, — усмехается, — и не слышит наш разговор. Или думала, ты одна пользуешься интересными артефактами?       — Только посмей, — Мэйд старается вырвать руку, но у нее ничего не получается. — Что теперь? Снова попытаешься всадить в меня стрелу, не дождавшись объяснений?       — Мне не нужны никакие объяснения, — он чеканит каждое слово, отделяя их грубо и рвано. — Я просто хочу, чтобы ты ушла с мыслью, что жива лишь потому, что я тебя сегодня отпустил. Судя по тому, что ты здесь не просто так, — Аякс скрипит зубами, — мы снова встретимся довольно скоро. И тогда я надеюсь, тебе не захочется умирать. Может, — он вручает туфли, а потом голой рукой чуть поддевает светлый локон волос, несколько секунд теребя между пальцами, — тогда тебе будет еще больнее. Ощутишь сполна весь вкус предательства.       — Аякс…       — Иной смерти ты и не заслуживаешь.       Тарталья отступает, смиряя «мистера Поларда» улыбкой, а потом едва поддевает его пиджак, снимая маленький камушек, который прилепил перед их диалогом, и к Дилюку возвращается возможность двигаться и слышать. Он мигом загораживает собой Остлер, но Аякс лишь смеется, замечая в последний момент взгляд Ро.       Он ведь абсолютно прав.       — Был рад познакомиться с вами, господа, — Предвестник делает несколько шагов назад. — Надеюсь, что мы в скором времени свидимся, — Дилюк встречается с его взглядом и даже готов, если потребуется, вступить в драку, но чувствует руку Мэйд, сжимающую его предплечье.       — Идем.       Тарталья же демонстративно развернулся и, засунув руки в карманы брюк, зашагал в сторону замка. С губ не спадала улыбка: он снова был прав. Не важно, как она выжила, но весь день был прав. А внутри разжигалось азартное пламя, которое даже не могла бы погасить вся сила элемента Глаза Бога.       Мэйд потянула Дилюка за рукав к кораблю. Мужчина опустил на нее глаза, понимая, что взгляд изменился. Снова. Мэйд опустила плечи, но ее не трясло, но Рагнвиндр понимал, что все хуже некуда.       — Мэйд?       Девушка не поднимает глаза. Она отпускает руку Дилюка, глядя в одну точку.       — Он меня узнал. Почти с самого начала.       Руки мужчины стискиваются в кулаки, и девушка обессиленно качает головой.       — Что он тебе сказал? — Дилюк не понимает. Его пугает её взгляд, снова такой же пустой, как когда девушка вернулась в Монштадт. Мэйд поднимает глаза, попутно издав слегка истеричный смешок.       — Что в следующий раз точно убьет.