За изумрудной завесой прошлого

Только в такие моменты, когда она погружалась в чтение, не замечая ничего вокруг, Саид мог себе позволить открыто ей любоваться. Жади уютно устроилась на диване, подложив под спину подушку. В руках её была книга и он следил за тонкими длинными пальцами, скользящими по бумажным страницам. Иногда она тихо шёпотом проговаривала строки из учебника вслух или сердито заправляла за ухо непослушный локон, и тогда множество золотых браслетов на запястьях слегка звенели. Каждое её действие вызывало в нем улыбку и нежность. Прошло уже почти две недели с момента их свадьбы, но Саид не приблизился к разгадке тайны ни на йоту. Жади по-прежнему манила его, казалась прекрасной и недосягаемой. Он бы многое отдал, чтобы понять, что творится в её мыслях. Совсем не такой ему виделась их совместная жизнь, его наивные мечты о влюблённой в него Жади, которая ждёт его с работы и скучает, пока разбивались о суровую реальность. Она была учтива и приветлива, благодарила его за подарки, но он не видел в ней искренности и счастья. Вспоминая ту девушку, что была готова учинить скандал в лавке ювелира, он понимал, что эмоции, которые сейчас показывала Жади - это лишь тень её истинной натуры, словно в ней потушили все былое пламя. Обычно она тихо сидела за чтением или пребывала в глубокой задумчивости. Видеть её такой, поникшей и грустной было невыносимо, Саид ежедневно ломал голову над тем, что же не так. "Может, она не может привыкнуть к новому дому, скучает по своему дяде или Латифе?"- он со вздохом потёр лоб и отложил кипу бухгалтерских документов на край стола. В глазах Жади словно застыли печаль и обреченность, она тосковала по чему-то. "Или кому-то?" - в голове некстати всплыли слова Назиры о жизни его жены в Бразилии, но тут Саид не испытывал сомнений. "Она жила там по предписаниям нашей религии", - уверенно думал он, - "тем более, Жади была там не одна, а с матерью". В этот момент в его голове наконец появилось правдоподобное объяснение и Саид почувствовал себя бесчувственным болваном. Ну конечно, она же совсем недавно потеряла мать! Пусть скорбеть по умершим у мусульман считалось неправильным, он сам иногда испытывал печаль и боль из-за смерти родителей, хотя сиротой он остался ещё совсем маленьким. После этой догадки Жади показалась ему ещё более хрупкой и беззащитной. В этот момент в гостиную вошла Назира с подносом, на котором красовались блюда со сладостями и чай. Она недовольно покосилась на Жади, отдельно задержав взгляд на украшенных узорами руках. По традиции, молодая жена могла не заниматься хозяйством пока с тела не сойдут рисунки из хны. Впрочем, буквально на днях Саид услышал от сестры следующее: "Девчонка все равно ничего не умеет, так что бедной Назире теперь придётся прислуживать не только своим неблагодарным братьям, но и их одалискам!". Пока он не мог себе позволить нанять служанку и с опаской ожидал скандалов между двумя хозяйками, но Жади, кажется, и в правду совершенно не интересовалась домом и бытом. Саид ждал, когда сестра оставит угощение на столе и они с женой вновь останутся вдвоём, чтобы начать разговор. Жади настороженно сжалась на диване, покрепче сжав в руках учебник. Саид все чаще пристально рассматривал её, будто в чем-то подозревал. Ощущение "дежавю" преследовало, заставляя ощущать собственную беспомощность. Фес словно застрял в безвременье, тут ничего не менялось годами, десятилетиями и ей было просто скучно. В Бразилии, пока Лукас отсутствовал дома, что случалось особенно часто весь последний год, она была предоставлена сама себе и могла гулять, любоваться океаном, звонить близким, смотреть сериалы и фильмы по телевизору или изредка выбираться в торговые центры с Иветти, что неизбежно каждый раз превращалось в бесконечный марафон по магазинам. Здесь ей совершенно нечем было себя занять. Весь её мир ограничивался домом и книгами, цепляясь за изучение арабского, Жади пыталась делать хоть что-то полезное для себя и своего будущего с Хадижей. Небольшим развлечением стало чтение бразильских газет и журналов, которые она попросила выписать для себя, но приходила пресса очень редко и быстро надоедала. Дом, в котором были прожиты долгие годы, вновь напоминал клетку. Саид тянулся к ней, дарил приятные мелочи вроде платка или флакона духов и она честно старалась выглядеть довольной и благодарной, но, видимо, за все эти годы изображать счастье так и не научилась. - Ты выглядишь такой грустной. Что-то случилось? - Саид медленно опустился на край дивана рядом с ней и Жади с раздражением отодвинулась подальше. Неужели ему так сложно просто оставить её в покое? - Ничего не случилось, все хорошо, - пока все и правда шло неплохо, в её планы никто не вмешивался. Раньше Саид непременно бы выдал что-то вроде "опять мечтаешь о своём бразильце" и Жади доставлял странное удовлетворение тот факт, что теперь её никто ни в чем не может упрекать. Между ними повисла пауза, она уже ждала, что Саид вернётся к своим бумагам, но он неожиданно продолжил разговор. - Я потерял родителей когда мне было три года, едва их помню. Остались только пара обрывочных воспоминаний, и то иногда мне кажется, что я сам выдумал их в детстве, - он решил, что если хочет рассчитывать на откровенность от жены, то и сам должен чем-то поделиться, - почти все, что я о них знаю, мне рассказала Назира. Саид увидел, что Жади отложила книгу в сторону и слушает его с интересом и некоторой опаской, очевидно, не понимая, почему он решил поговорить на такую тему. - Тогда была эпидемия, - его ладонь неосознанно накрыла её руку в поисках тепла и поддержки, - вся наша семья заболела. Дети переносили болезнь легче, а вот взрослые... Саид замолк, не зная, как подобрать слова. Жади смотрела на него во все глаза, пытаясь вспомнить - за долгие годы их брака в прошлом, говорил ли он когда-то с ней о своих родителях? - Сначала Аллах забрал отца, мать к тому моменту уже выздоравливала, но горе слишком подкосило её, - голос Саида становился все тише, - спустя две недели мы остались одни. Шум и разговоры с улицы казались оглушающе громкими. Жади покрепче сжала ладонь Саида, представляя трех маленьких детей, родители которых умерли практически у них на глазах. И пусть малыши почти ничего не помнят, но как же это пережила Назира? - Я знаю, что не положено долго скорбеть после похорон, а прошло уже столько лет, - он смотрел на пар, еле поднимающийся над стаканом с остывающим чаем, - но иногда мне так жаль. Что они не видели первых шагов Мохаммеда, как Назира надела платок... Жади не знала, что сказать. Все эти годы, особенно в моменты страха и отчаяния ей так хотелось прижаться к маме, услышать совет или просто родной голос, который читал ей книги в детстве и пел такие красивые колыбельные на непонятном языке. - Я просто хочу сказать, что понимаю тебя. Ты потеряла маму совсем недавно, неважно, что ты уже не ребёнок. К этому нельзя быть готовым, ни в каком возрасте, - Саид смотрел ей в глаза с сочувствием, - они не уходят навсегда, мы ещё обязательно с ними встретимся. Жади почувствовала, что слезы горячим потоком полились из глаз и уткнула свое лицо в плечо мужа. Словно не было всех этих лет, она вновь была той несчастной, юной девушкой, которая в один миг осталась одна. - Меня не было рядом, когда это началось, - запинаясь рассказывала она, - наша соседка увидела, что мама упала и вызвала врачей. Но было поздно, я успела провести с ней пару минут, а потом, потом... Рыдания не давали ей продолжить, цепляясь за плечи Саида, Жади заново проживала всю боль, что испытала в тот день. - Я умоляла её не уходить, не оставлять меня одну, у меня не было совсем никого, кроме неё, - её голос звучал так отчаянно и горько, словно все случилось вчера, - я не могла найти в себе силы даже отпустить её руку. Рядом не было других женщин-мусульманок и мне пришлось самой омыть её тело. Это все, что я могла сделать для моей мамы - позаботиться о ней в последний раз. В её голове проносились воспоминания, она с болью поняла, что за многие годы погони за Лукасом не удосужилась приехать на могилу своей матери, словно перед глазами была пелена и она не видела вокруг ничего, кроме одного человека, не думала ни о чем другом. - Когда мы поедем в гости к Мохаммеду и Латифе, то можем навестить её, - словно прочитав мысли осторожно предложил Саид, - если ты этого хочешь. - Да, я хочу, - осознав, что практически залила мужа слезами, Жади неожиданно смутилась от своего порыва и разорвала их объятия, - спасибо. Саид ответил ей мягкой улыбкой и невесомо коснулся губами кисти её руки. Жади растерялась от того, что у них произошёл такой разговор, никогда раньше она не говорила с ним... так. - А что было с вами дальше? - вытерев глаза, она постаралась взять себя в руки, - С тобой, Назирой и Мохаммедом. - Нас забрал к себе дядя Абдул. К тому моменту он давно был вдовцом, так что это правда, что сестра воспитывала нас с Мохаммедом, - Саид вздохнул, - нам повезло, Аллах не оставил нас в такое сложное время. - Сид Абдул был женат? - Жади удивленно смотрела на Саида. На её памяти никто и никогда не упоминал, что старый, ворчливый Абдул имел семью. - Да, но его жена умерла, когда носила под сердцем ребёнка, - Саид нахмурился и серьёзно посмотрел на неё, - произошёл несчастный случай. Дядя после этого стал очень религиозным, считал, что Всевышний забрал жену и малыша за какие-то его грехи, в тот же год отправился в первое паломничество. Он не любит, когда об этом напоминают, это что-то вроде тайны семьи. Теперь ты её часть, я решил, что могу тебе рассказать. Жади испытывала множество странных эмоций от этого разговора. Получить поддержку Саида было непривычно и почти подозрительно, всколыхнувшиеся воспоминания причиняли боль, а откровения мужа вызывали лишь удивление. Потянувшись к стаканчику с остывшим чаем она задумалась - какими бы могли быть их отношения, если бы она никогда не знала Лукаса? **** Диогу подхватил с подноса проходящего мимо официанта фужер с шампанским и поморщился, оглядывая сад. Происходящее казалось ему каким-то балаганом, гости мило улыбались молодоженам, а потом перешептывались за их спинами. Коллеги, многие из которых терпеть не могли своего требовательного начальника, лебезили перед ним, женщины восхищались "смелым" красным платьем невесты, а потом сами же спетничали о том, что Иветти выглядит "вульгарно". "Парад подхалимов", - Диогу не отказался бы от бокала чего-то покрепче, но и шампанское сейчас его устраивало, - "ни у кого нет смелости, чтобы сказать в лицо правду". Среди разодетой публики он нашёл взглядом Маизу, которая идеально влилась в светское общество и легко поддерживала беседу с гостями. Песочного цвета платье до колен удивительно ей шло, Маиза вообще всегда одевалась со вкусом, а подаренное им жемчужное ожерелье идеально смотрелось на её тонкой шее. Диогу испытывал что-то похожее на гордость, глядя на свою девушку, особенно на фоне выбора отца. Если бы не часовые нотации от Альбьери, Далвы и даже Лукаса, ноги бы его не было здесь. Но, в конце-концов, он сдался, тем более Маиза явно хотела выйти в свет. Из вредности пропустив официальную церемонию, он приехал лишь на банкет. - Безобразие, - Далва подошла к нему, поправляя пышный бант на блузке, - ты видел, как вырядилась эта Иветти? Где это видано, чтобы невеста была в красном? - Да хоть в черном траурном платье или в костюме с карнавала, мне все равно, - пожав плечами ответил Диогу. - Не могу поверить, что это все же случилось, - Далва покачала головой, - я молилась днями на пролёт, чтобы эта свадьба сорвалась! Диогу лишь ухмыльнулся и пригубил ещё напитка из бокала. В его голове не укладывалось то, что вытворял отец, но он не собирался больше его отговаривать или переубеждать, со временем сам поймёт, какую ошибку он сегодня совершил. - Вам нужно помириться, - наставительно продолжала Далва, - эта женщина только и добивается того, чтобы рассорить вас всех, скоро и за Лукаса примется! Хочет, чтобы сеньор Леонидас остался один и никто не мешал ей разбазаривать его деньги! Брата Диогу видел мельком, он с потерянным видом стоял в стороне от праздника, сложив руки в карманы брюк и думая о чем-то своём. "Лукасито как всегда, в печали и меланхолии, творческая личность, как никак", - с издевкой подумал Диогу. Пару раз они общались по телефону, брат наотрез отказался рассказывать, как прошла его поездка в Марокко, из чего Диогу сделал вывод, что Лукаса настиг очередной провал с личной жизнью, в чем, по его мнению, не было ничего удивительного. А вот мириться с отцом он совершенно не собирался. Выставить его виноватым в том, что он выбрал себе не порядочную женщину, а доступную вертихвостку - этого Диогу прощать не планировал. - Нужно проверить, как идут дела в кухне, - Далва засуетилась, осматривая стол с закусками, - все как всегда держится на мне, сколько забот с этой ненужной свадьбой! Не прекращая ворчать, экономка двинулась в сторону дома, а Диогу увидел отца, который с недовольным выражением лица шёл в его сторону. "Ну что же, это было неизбежно", - он напряг плечи и ответил не менее уверенным взглядом. Извиняться за правду ниже его достоинства. - Все-таки явился, - Леонидас выглядел устало, он слегка ослабил узел галстука и продолжил, - совесть подсказала, что стоит явиться на праздник к отцу? - Хотел посмотреть своими глазами на то, как ты совершаешь огромную глупость. Ты всегда учил нас с Лукасом тому, что надо думать наперёд, иметь голову на плечах, - Диогу развёл руками, - а теперь женишься на ней, портишь отношения со мной! Это того стоит? - Я всего лишь хочу быть счастливым! И это не я порчу отношения с тобой, ты не можешь принять мой выбор! - Леонидас как всегда быстро начал выходить из себя и его голос становился все громче - Я думал, что ты образумился и пришёл меня поздравить, а ты лишь хочешь продолжения скандала, дальше учить меня жизни! - Жизнь скоро сама тебя всему научит, - Диогу чувствовал, что закипает, - а ты иди к своей жене и не забывай о том, что твой собственный сын её снял, как дешёвую потаскуху в фойе гостиницы! В этот момент одновременно произошли две вещи - отец, с побагровевшим от гнева и унижения лицом, влепил ему тяжёлую пощёчину, от которой в ушах раздался противный гул. Развернувшись от удара, он увидел позади себя Маизу, совсем рядом. Под её ногами блестели осколки от разбитого бокала, на которые он случайно наступил. "Неужели она все слышала?" - Диогу приложил руку к больной щеке глядя на то, как девушка отступает от него на шаг, не сводя потрясенного взгляда, а потом резко разворачивается и уходит, ловко пробираясь через гостей. От злости он сжал руки в кулаки и был готов ударить отца в ответ, но посмотрев на него растерялся - Леонидас с нездоровым румянцем на щеках осел прямо на газон, тяжело хватая ртом воздух. - Львеночек! - Иветти как красный вихрь пронеслась мимо него и опустилась на колени, - боже, нужен врач! Где твои таблетки? Я сейчас принесу их. - Не нужно, мне ничего не нужно, - Леонидас с трудом поднялся на ноги, взяв женщину по руку, - я в порядке. Диогу замер, глядя в полные разочарования глаза отца. Сейчас он почти готов был просить прощения за свои грубые слова, но упрямство и гордость не позволяли ему это сделать. - Уходи отсюда, убирайся. Ты наговорил достаточно, - Леонидас смерил его таким взглядом, словно смотрел на самую большую ошибку в своей жизни, - я не хочу тебя больше видеть. Конечно, от внимания гостей не укрылось произошедшее. Отовсюду слышался шёпот, Далва стояла у стола, прижав ладони к щекам. Иветти переводила растерянный взгляд с Диогу на Леонидаса, невольно чувствуя за собой вину. Казалось, что даже лёгкий джаз, который играли приглашенные музыканты, стал тише. - Как скажешь, я ухожу, - Диогу гордо поднял голову и невозмутимо прошёл мимо отца. Он не будет унижаться. - Мальчик мой! - уже почти у ворот его нагнала Далва, - что стряслось? Вы опять поссорились? - Нет, меня просто официально выгнали из собственного дома, - он невесело ухмыльнулся, - так что я больше не намерен здесь появляться. - Матерь Божья...- в глазах Далвы мелькнули слезы, - я сейчас поговорю с сеньором Леонидасом! Никакая женщина не стоит родного сына! Что же делается в нашем доме? - Не стоит, не утруждай себя, - Диогу хотел как можно скорее убраться отсюда подальше. К сожалению, они приехали на такси и теперь ему придётся добраться до дома крестного также. Он почувствовал острую потребность в скорости, поездки за рулём всегда успокаивали его, приводили мысли в порядок. И все равно, что он выпил. "А может, к Маизе?", - логика подсказывала ему, что она все слышала, но сейчас у Диогу не было сил разбираться ещё и с женской истерикой. - Давай я попрошу водителя отвезти тебя? - продолжала Далва. За её спиной он уже увидел встревоженного Альбьери, за которым, как вечная тень, следовала дона Эдна. Диогу, быстро поцеловав в щеку любимую няню, спешно улизнул за ворота. Он не хотел никому ничего объяснять, хотелось просто побыть одному. - Я доберусь сам, крестный дал ключи. И не надо из-за меня грустить, - Диогу помахал Далве и обвел взглядом дом, который ещё совсем недавно считал своим. Пусть отец живёт тут со своей новой женой, ему все равно не место здесь, пора расправить крылья и учиться быть самостоятельным. - Позвони мне, когда доедешь! - заливаясь слезами, Далва помахала ему рукой в след. Она достала из кармана кружевной носовой платок и вытерла им лицо. Все из-за этой проклятой Иветти, она приносит им одни несчастья! - Ничего, она ещё узнает, что бывает, когда кто-то обижает моих мальчиков! - экономка бросила последний обеспокоенный взгляд на темную улицу за воротами, а потом, собравшись, твёрдой походкой направилась к гостям.