Избранник северного ветра

Тяжесть оказалась сильнее, и следующие минуты Хун Яо едва осознавал самого себя. Рот полнился кровью, но он упрямо сглатывал ее, не желая показывать слабости. Его будто бы несли теплые руки, шуршала ткань, шелестела листва в саду. Тихий голос что-то говорил.       Яо казалось, он очутился в детстве, и голос милой шицзе рассказывал ему сказку в дрожащем свете оплывшей свечи. За стенами комнаты свистел ветер и клокотал вдалеке гром, а под одеялом было так тепло и уютно. Неужели это действительно когда-то было с ним?       – Надо позвать лекаря, – услышал он сквозь легкий шум в ушах. Голос был ему незнаком и принадлежал молодой женщине.       – Я мигом, – ответил ей Сяо Фань, и Хун Яо усилием воли прогнал оцепенение.       – Не надо, – жалобно попросил он и вскинул руку. – Не надо лекаря, все в порядке.       Он лежал на мягкой скамье в окружении подушек, и над ним с тревогой на красивом лице склонялась девушка. Драгоценные камни в ее шпильках отражали свет ламп, подвески плавно покачивались. Девушка вскинула тонкие брови и ее алые пухлые губы изогнулись в радостной улыбке.       – Как хорошо, что вы очнулись! – искренне воскликнула она и хлопнула в ладоши, звякнув золотыми браслетами на тонких запястьях. От девушки сладко пахло цветочным маслом и пудрой, и сама она, облаченная в воздушные одежды белого и нежно-зеленого цвета с золотой вышивкой, казалась изысканным цветком.       – Юная госпожа Цзинь Су позаботилась о вас, – поспешил сообщить Сяо Фань. – Вы сейчас в ее покоях в павильоне “Серебро лунной реки”.       Цзинь Су улыбнулась и скрыла улыбку за широким белоснежным рукавом.       – Я наслышана о юной шаманке с горы Лейшан, что исцелила этой ночью таинственный недуг нашего господина Фу, – сказала она. – Для меня честь принять у себя такую достойную госпожу. Прошу, не откажите в возможности узнать вас получше. В поместье нечасто появляются новые люди и еще реже они бывают интересны.       – Юная госпожа Цзинь наделена многими талантами, – с готовностью подхватил Сяо Фань, – уверен, вам будет о чем поговорить.       Хун Яо переводил растерянный взгляд с одного лица на другое и не знал, как ему реагировать. Душа стремилась прочь отсюда, от чужих людей, к тому, кто обещал защитить, но вместе с тем Яо понимал, что у него нет выбора. Он не в плену, но эта несвобода ничуть не лучше.       Он кивнул.       – Эта недостойная благодарна госпоже Цзинь за гостеприимство.       – Называй меня просто сестрицей Су, – попросила девушка. – А как я могу называть тебя?       – Янлин.       – Чудесно! Брат Фань, ты можешь идти по своим делам, мы с сестрицей Янлин найдем, чем заняться.       Сяо Фань снова бросил на Хун Яо странный долгий взгляд, словно пытался понять, что же видит перед собой. Но не успел Яо испугаться, как юноша с улыбкой склонил голову и удалился, пожелав хорошего вечера.       С его уходом улыбка на губах Цзинь Су чуть поугасла.       – Янлин, ответь мне на один вопрос. Что ты искала во дворе, где живут приглашенные заклинатели?       Теплые медовые глаза смотрели пристально и немного печально. Это открытие взволновало Яо.       – Господин Ли… дал мне обещание, и я хотела спросить, готов ли он его выполнить.       – Ли? И Фэнг?       С тяжелым сердцем Яо кивнул.       Белокожее лицо девушки словно озарилось изнутри теплым ласковым светом.       – Уверена, что бы он не обещал, он сдержит слово.       – Сестрица Су, ты хорошо знаешь этого человека? Какой он? – спросил Яо и едва не прикусил язык. Не нужно было спрашивать, не нужно было знать, не нужно было давать себе надежду.       Надежду на что?       – Едва ли в этом мире найдется человек, который бы смело заявил, что хорошо знает Ли И Фэнга, – вздохнула Цзинь Су. – Его душа сокрыта тучами и овеяна зимними ветрами. Он вежлив и отстранен снаружи и ко всем относится одинаково, что к слуге, что к своему господину. У него хорошие манеры, красивая внешность и непревзойденные таланты, но что творится внутри? Кто может сказать?       Слова Цзинь Су зачаровали Яо. Казалось, они видят Ли И Фэнга одними глазами на двоих, но кое-что знал только Яо – И Фэнг теплый. Его руки теплые, его грудь теплая. Если снаружи у него и правда лед, то Яо верил, что под ним – горячее сердце, которое не могло принадлежать дурному человеку.       – Тебе не нужно переживать, сестрица Янлин, – девушка сжала ладонь Яо, – ты спасла нашего господина Фу, все, что пожелаешь, тотчас будет брошено к твоим ногам.       – Мне ничего не нужно.       – Не бывает так, что человеку ничего не нужно. Просто иногда это не вещи, а другие люди. Понимаешь?       С ужасом Хун Яо понял его слова именно так, как она, вероятно, того ожидала, и покраснел. Жар охватил щеки и спустился на шею, заставляя кожу болезненно полыхать. От такой вспышки эмоций снова поплохело, и Яо вцепился в пальцы Цзинь Су.       Она истолковала это по-своему.       – Не волнуйся, я никому не раскрою твой секрет.       – Сек… рет? – похолодел Яо.       – Ты не первая девушка, которая краснеет при упоминании имени И Фэнга.       Яо едва не застонал, но секундное облегчение сменилось стыдливым жаром.       – Все не так, – пробормотал он, сам не зная, что именно “все” и что конкретно “не так”. Жизнь на горе не подготовила его к тому, что при мыслях о ком-то все внутри будет звенеть и пульсировать в такт биению чужого сердца. Это было слишком странно, сложнее, чем то, в чем Хун Яо мог бы разобраться сам. Он знал чувство признательности, благодарности, вины и одиночества, но чувство, разгорающееся в груди подобно лесному пожару, он еще не знал.       – Хорошо, – легко согласилась Цзинь Су и взмахнула рукавами, поднимаясь с кушетки. – Тогда не будем больше о нем. Мне интересно, куда смотрят служанки? Уже скоро следующая ночь, а я все еще вижу дорожную пыль на твоих руках. Решено! Мы немедленно искупаем тебя и нарядим в красивое платье. Мэй! Лиу! Срочно подготовьте воду для вашей гостьи.       Хун Яо снова напрягся и сжал пальцы до хруста.       – Лучше я вернусь к себе.       – Ну уж нет. Никто не должен подумать, будто бы Цзинь Су не способна позаботиться о подруге.       При этом она так жизнерадостно улыбалась, что ей хотелось довериться. Яо расслабил пальцы и тихо выдохнул.       – В таком случае, позволь мне справиться самой.       – Мэй и Лию помогут.       – Это, – на ходу придумывал Яо, – противоречит правилам. У нас так не принято. Никто не должен видеть тело шаманки.       – Даже супруг? – удивилась Цзинь Су.       Яо растерялся, ведь уж кому-кому, а не ему задумываться о супружестве.       – Шаманки не вступают в брак, – сказал он, и это было правдой.       – Как много правил, – огорчилась Цзинь Су. – Мне казалось, быть девой из благородной семьи это тяжелая ноша, но я ошибалась.       Она опустила взгляд, но чужую печаль Яо чувствовал хорошо. Эта красивая девушка была несчастна, как прекрасный цветок, сорванный и вынужденный стоять в драгоценной вазе у всех на виду, принимая восторженные взгляды, но не видя солнца и не чувствуя земли. С новой силой накатил страх остаться здесь и стать таким же безжизненным цветком, призванным лишь удовлетворять чужой интерес. Яо понимал, что будет в поместье забавной диковиной, на которую каждый захочет взглянуть, и так до тех пор, пока игрушка не надоест.       – Сестра? Сестра Янлин?       Яо перестал дрожать и виновато опустил взгляд.       – Сестре Су не нужно волноваться обо мне.       – Мне больше не о ком тут волноваться, мой старший брат всегда занят, а других забот, кроме как быть усладой глаз, у меня нет, – с улыбкой ответила Цзинь Су. – Если так хочешь, никто не станет тебе мешать соблюдать свои правила, а я пока подберу тебе достойный наряд.       Бочка с нагретой водой стояла за ширмой, и Яо, вздрагивая и прислушиваясь к малейшему шороху, разделся и без сожаления бросил на пол вещи, представляющие собой печальное зрелище после длинного пути и тяжелой ночи. Влажной кожи коснулся легкий сквозняк, Яо поежился, перешагнул через высокий бортик бочки и с наслаждением опустился в воду. Потяжелевшие волосы облепили плечи и спину, Яо занялся ими в первую очередь, тщательно промыв с помощью мыльного корня и прополоскав. Тело напитывалось теплом и понемногу крепло, а вот разум, напротив, все больше приходил в смятение.       Хун Яо хотел домой. Хотел того одиночества, которое не приносило страданий, потому что не имело альтернативы. У Яо был он сам, его хижина, его гора, его духи, населяющие эту гору. Были люди, которые ждали его помощи. Все это заставляло иные, будоражащие, мысли отступать. Но вот – теперь им ничего не мешало.       – Я положу одежду рядом, – услышал он голос по ту сторону ширмы и нырнул в воду почти по самую макушку, но Цзинь Су уже тихо ушла.       С платьем пришлось повозиться. Яо привык к более простой и грубой одежде – шерстяная юбка, штаны, рубаха с расклешенными рукавами и длинная безрукавка под пояс. В этом он чувствовал себя свободно и удобно, в то время как перед ним лежала стопка разноцветной ткани, надеть которую в правильном порядке и самостоятельно было почти непосильной задачей. Сначала он нашел в этом ворохе ярко-алое баофу и шелковые шаровары. Скрывать грудь ему нужды не было, но так полагалось, и он с трудом завязал на шее и спине тонкие тесемки. Потом пошел черед белоснежной нижней рубашки и юбки, после Яо облачился в красный халат с широкими рукавами из газовой ткани. Выглядеть так ярко тоже было странно, но когда Яо надел широкое пурпурное платье, туго обхватывающее грудь широкой лентой ткани с серебряной вышивкой, он едва мог узнать сам себя. Грудь также перехватывала красная шелковая лента со свободно свисающими концами. К своему удивлению, сделав несколько движений, Яо обнаружил, что подобный крой не сковывает движений, и отсутствие девичьей плавности очертаний надежно скрыто пурпурными складками.       – Сестрица, ты готова?       Яо опомнился и, ладонью пригладив влажные волосы, вышел на суд Цзинь Су.       – Какая ты миленькая! – восхитилась та и захлопала в ладоши. – Позволь сестрице Су причесать тебя.       Она усадила Яо на низкую табуретку перед круглым зеркалом и принялась за дело. У девушки были ловкие пальчики, легко разбирающие спутанные длинные пряди. Дома Яо втирал в волосы отвары целебных трав для мягкости и блеска, ему нравилось, когда его шицзе хвалила его и гладила по голове. Шицзе была настоящей красавицей, Яо хотел быть похожим на нее.       – Тебе было одиноко там? – вдруг спросила Цзинь Су.       – Где?       – На вершине горы. Я слышала разговоры, ты жила там совсем одна. Разве тебе не хотелось к людям? Должно быть, юной девушке невыносимо было выдерживать все эти тяготы.       – Я привыкла, – ответил Яо и опустил взгляд на разложенные на столике перед ним всевозможные украшения: шпильки, подвески, заколки, браслеты, кольца. У Цзинь Су всего было в достатке, но почему-то казалось, что, спрашивая о чужом одиночестве, она лишь хотела сравнить его со своим.       – И ты никогда ни в кого не влюблялась?       Хун Яо вскинул голову, и Цзинь Су чуть не вырвала ему прядь.       – Влюблялась? – переспросил он. Смысл этого слова будто нарочно от него ускользал.       – Ли И Фэнг ведь был первым красивым юношей, которого ты встретила?       Голова закружилась, и Яо схватился за край столика.       Влюблялась… Любовь… Может ли быть?..       – Я тебя понимаю, – меж тем продолжила Цзинь Су. – Но И Фэнг никого к себе не подпускает. Говорят, в его прошлом есть какая-то тайна, которую он тщательно оберегает. Но я думаю, она связана с несчастной влюбленностью. Скорее всего, его избранница была обещана другому или вовсе не любила его. От тоски он сделался замкнутым и так старательно занимался совершенствованием, что быстро стал одним из лучших в своем ордене. Но его сердце все еще закрыто для всех.       Она закончила собирать длинные пряди на затылке и заколола серебряной заколкой, самой простой из всех, но для Яо она была самой драгоценной вещью, которую он когда-либо имел. Передние пряди были слишком коротки и остались обрамлять лицо.       – Я могу тебя накрасить, хочешь? – спросила Цзинь Су, но Яо быстро замотал головой. До этого дня он еще никогда не был настолько женщиной, что от этого кружилась голова. Из мутной глубины зеркала на него смотрела юная девица с чертами лица Яо. Это вызывало и восторг и печаль.       В комнату с поклоном вошла служанка.       – Госпожа, явились люди из внутреннего двора. Они разыскивают… госпожу шаманку.