Love. Break. Again.

Проснуться от удушения не мечта каждого человека, но если удушение осуществляется в постели с лохматым паршивцем, то это судьба, наверное. Как давно взошло солнце, никому не известно. Даже несмотря на то, что шторы они забыли вчера задернуть, Леви все равно не проснулся с первыми лучами. Первое, что он увидел: смуглая шея и соблазнительные ключицы в груде мышц. Подняв глаза, насколько это возможно, он смог увидеть слегка приоткрытые губы и блаженное выражение лица сопляка, который явно не собирался просыпаться. Все это было похоже на один из его снов или фантазий, которыми тешился Леви годы разлуки. Только еще прекраснее, чем он мог бы себе вообразить. Раньше, когда они только съехались, вся эта приятная рутина не казалась менее привлекательной, но определенно чувствовалась не такой волшебной, какой была в это утро. Ночью они целовались до самого утра, еле сдерживаясь дойти до конца. Отрываться друг от друга не хотелось, будто завтра должен был наступить конец света и это их последние часы вдвоем. Эрен буквально боялся выпустить Леви из своих рук, словно пойманного призрака, потому что завтра могли появиться причины, почему ему вновь надо будет уйти. Неизвестность пугала до дрожи, поэтому, чтобы усмирить ее, парень вдавливал в кровать с виду хрупкое тело, клеймя каждый сантиметр кожи, не отпуская. Леви долго не позволял снять с себя домашнюю кофту, говоря, что не хочет выглядеть не так, каким его запомнил Эрен. Налюбовавшись Йегером вдоволь, Леви вспомнил, что чудовище отличалось неплохой прожорливостью, а в холодильнике у него примерно ничего. Надо было либо заказать доставку, либо приготовить завтрак из говна и палок. Ну или хотя бы чай. Начав выворачиваться из кольца рук вокруг плеч, Леви почти достиг цели, как вдруг снова оказался прижатым носом к теплой шее. — Не сбежишь, — хриплый голос был довольно уверен в своих силах, но для убедительности Эрен закинул свою длинную ногу почти на всего Аккермана, лишая его возможности двигаться. — Сопляк, ты меня задушишь. — Лучше так. Леви хотел было начать острить и толкаться, чтобы не поддаваться нежностям с настырными паршивцами, но, лежа вплотную к нему и услышав, как громко бьется сердце Эрена, сразу стих, почти растаяв. Еле вытащив верхнюю руку из-под стальных оков, Аккерман взял Йегера за подбородок и заставил посмотреть на себя. Удивительно, что смуглая физиономия была куда более не уверена в своих словах и действиях, в отличие от произнесенных громких высказываний. Коротко ухмыльнувшись, Леви нежно коснулся мягких губ своими, зализывая оставленные вчера мелкие ранки. На секунду Эрен завис, не ожидав от Леви утренних ласк, но быстро переключился в реальность, не желая бездействовать. Перехватывая инициативу, Эрен свободной рукой коснулся черных волос, поглаживая выбритый затылок и в то же время не давая от себя отстраниться. С каждой минутой невинный поцелуй перерастал в удушающую пытку, волнами накатывая возбуждение. — Я вообще хотел нам еду насуетить, — найдя силы, чтобы отстраниться, сказал Леви, глубоко дыша. — Мне и тебя хватит, — на секунду заглянув в серые глаза, чтобы перевести дыхание, Эрен осознал, как сильно его распирало изнутри счастье. Казалось, что он уже не способен ощутить что-то настолько пугающе сильное, дарящее крылья свободы. Говорят, твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого, но Эрен был не согласен. Теперь, как и тогда, он четко знал, что ради этого человека он готов пережить что угодно, лишь бы просто быть рядом. — Леви, я тебя… — Стой, не говори ничего, — мужчина буквально заткнул ему рот рукой, не позволяя себе принять эти слова. Увидев полные недоумения и волнения глаза, внутри Леви сжался и, обуздав свои эмоции, пояснил: — Не говори этого, пацан, — про себя уже бился головой о стену, понимая, насколько не умеет выражать мысли словами, хотя до звезд перед глазами хотел их услышать. — Почему? — прямо в ладонь пробубнил парень, не отводя взгляда от любимого лица. Настолько любимого, что хотелось рассказать об этом хотя бы ему, не то что всем. Я не заслужил. — Просто еще не время, — все, что удалось выдавить из себя Аккерману ровным тоном в старании сохранить беспристрастное лицо. Медленно убрав руку от рта паршивца и волнуясь, что тот не послушает и скажет что-то непоправимое, Леви хотелось встать и уйти, чтобы разрушить внезапно родившуюся между ними неловкую атмосферу. Некомфортно, стесняет даже движения. — Дай мне встать, чудовище, ссать уже хочется. Не успевая улавливать перемены в настроении Аккермана, Эрен нехотя расслабил конечности и позволил Леви выбраться. Ну, как позволил. Захоти Аккерман этого по-настоящему, встал бы сам, растолкав руки и ноги не раздумывая, совесть бы тоже не мучила. Но вспомнив, что с Леви никогда легко не было, Эрен лишь тепло проводил его взглядом. Сейчас остались вопросы посерьезнее. Например, что они снова вместе. Вместе же? Леви прямо сказал, что хотел его вернуть, поэтому и пришел. Да, о причинах не рассказал, но обещал просветить. На самом деле, Эрену было так интересно и волнительно, а главное важно это услышать, чтобы оценить стоимость своих почти одиночных страданий. Только вот сколько времени хочет подождать Леви, чтобы начать разговор? И не спросишь ведь, иначе это будет выглядеть как давление и оттолкнет и без того замкнутого Аккермана. Завтракали они в своем обычном режиме — шутки под кофе и чай, бутерброды и молочный шоколад с апельсином. Эрен отметил для себя такую мелочь, как консерватизм вкусов у Леви. — Знаешь, — неожиданно для обоих начал Йегер, не донеся еду до рта, — я все хотел сказать, — Эрен украдкой поглядывал на Леви, отслеживая реакцию и осторожно подступаясь с каждым словом. Жаль, что эта глыба не способна внешне проявлять эмоции. Только высшим магам доступно понять, о чем думает этот человек, но Эрен никогда так просто не сдавался. — Так скажи уже, паршивец, — видимо, Йегер слишком пристально всматривался. А как не всматриваться в лицо того, о ком думал каждый час своей жизни с самого знакомства? Причем Леви не сильно изменился с того времени: все тот же тяжелый взгляд, та же стрижка, только сейчас с более короткой челкой. Та же комплекция, ни на гран не поправился, а наоборот! Любовь к черному цвету не ослабевала даже дома — чуть растянутая кофта с V-образным вырезом и простые спортивные штаны делали его по-настоящему пугающим. К такому точно в квартиру через окно не полезешь. — Эрен? — и да, сталь голоса, разрезающая все и вся, также завораживала, ласкала слух. — Да, так вот, — встряхнувшись, продолжил парень. — Я хочу, чтобы ты знал, что, какая бы ни была причина, я ее приму, — Леви перестал дышать, оставаясь неподвижно сидеть напротив. — Да, я ужасно зол на тебя, что так все… Что так все вышло, но, — я люблю тебя сильнее, чем ненавижу. — Но приму любой твой выбор и решение. Леви не знал, куда себя деть. Раньше он думал, что ненависть сопляка, как наказание, за его поступок вполне равноценна, но его терпимость причиняла куда больше страданий и чувство вины. Скрестив руки на груди и откинувшись на стул, Леви смотрел прямо в его глаза, молча крича от терзающей его грудь горечи. Этот пацан не должен был пройти через все это; не должен был потом мучиться от чувства ненужности. Или еще хуже — вины из-за того, что оставил того, кто тебе больше подходит только потому, что другой в нем больше нуждается. — А что ты решил с Арлертом? — тот белобрысый пацан уж точно был не при чем во всей этой истории, а Леви не настолько сволочь, чтобы просто забыть о нем. — Я же вчера еще сказал, что мы расстались, — угрюмо буркнул Эрен, опустив голову и помешивая кофе. — А он об этом в курсе? — не отступал Аккерман. Видно было, что Йегеру не очень хочется это обсуждать, но если уж он поднял темы, которые не находятся в топе для бесед, то пусть получает в ответ: — Ты должен решить, что у вас с ним. Только потом я расскажу тебе все, что произошло. На этих словах Аккерман, проигнорировав опешивший взгляд, встал из-за стола. Нужно снова поставить чайник, а то паршивец выхлебал огромный стакан этой жижи. — Но почему так? Что за условие, Леви? — а, ну точно. Условие. Да, что-то Аккерман и правда не подумал, что это будет выглядеть таким образом. — Это не условие, — а соглашение с моей башкой, Йегер. Но эти слова не были произнесены, поэтому Леви, нажимая на кнопку запуска чайника, спокойно ответил: — Но так будет правильно, не находишь? На это Эрен отвечать не стал, решив, что подумает об этом тогда, когда вечером будет ехать обратно после работы.

***

Ладони начали потеть еще от квартиры Леви. Нервы натянулись от мысли, что они пересекутся с Армином в лифте или у входа, или еще где-то. Будет немая сцена как минимум, а как максимум — остановившееся сердце от осознания, какая же он, Эрен, сволочь. Конечно, Аккерман был прав — стоило поговорить, но есть некоторые недочеты в этом плане. Не хотелось бы упоминать о Леви, а если и упоминать, то придется рассказывать все сначала, пока клубок, факт за фактом, не распутается. А реакцию Армина на это в свете последних событий предсказать сложно. Наверное, Эрен боялся, что всегда приветливый, понимающий и добрый друг-бывший не сможет быть по отношению к нему агрессивным, холодным или безразличным. А потом еще Микаса узнает и всего его друзья… Не только ведь об их личной жизни с Армином, но и об их с Леви. Да, это снова упирается в Леви и создает проблемы по всем фронтам. Нормальный человек бы указал на Аккермана, как на источник, и призвал бы подумать об его устранении, но это бред. Для Эрена проще отрубить обе руки, прервать все связи, переехать, чем отпустить Леви еще раз. Глупо? Конечно. Помешательство? Скорее влюбленность, что крайность той же сущности. Приходить в офис без пропуска идея ужасная и хлопотная. Паспорт он тоже с собой не взял. Был вариант позвонить Ханджи, если охрана внизу совсем начнет капризничать, — хотя и знает Эрена хорошо в лицо — но, к счастью, его усталый вид соответствовал незыблемой части офисного стиля. Парень нервно тыкал на кнопки лифта, желая уже оказаться на своем этаже. Что он одет как попало нестрашно. Что на голове черт возьми что — тоже все привыкли. Непривычно было ему самому не бояться, что из кабинета Ханджи появится вдруг Леви. — Эрен! — вот стоит вспомнить, как сразу. — Эрен Йегер, быстро ко мне, — она только не сказала «к ноге». Обидно, что он совсем немного не дошел до своего места, чтобы слечь на стол и скрыться хотя бы на какое-то время. Но Зое будто ждала, и, стоило ему вдруг появиться, она как гром нагрянула. Выжидала же еще. По ощущениям, это было похоже на казнь у директора школы: никто не знает, что тебя там ждет; все смотрят сочувствующе; ты сам как бы и смирился, но перспектива получить по жопе не радует. Хорошо, что хотя бы родители ему ничего за это не сделают, но на замену этому могло прийти лишение премии. Сейчас беседа будет о еще куда более неприятной, чем деньги, теме, — их отношения с Леви. Минус того, что она была в курсе ситуации, это привилегия спрашивать все интересующее. Даже если Эрен не желал об этом говорить. — Давай, шевелись активнее, — гласит голос из приоткрытой двери, около которой с полминуты стоит Эрен. Вздохнув, парень наконец надавил на ручку. Только сейчас он осознал, что спал всего три часа. Наверняка он выглядит как секс-марафонец в глазах Ханджи. И ей его надо срочно допросить. Зайдя внутрь и прикрывая за собой дверь, Эрен не торопился проходить вглубь. Только на слух понимал, где именно находится Ханджи. Судя по всему, опять передвигает свое любимое дерево поближе к окну, чтобы через два часа вернуть его на прежнее место. Отслеживает движение солнца, что тут сказать. — Долго еще будешь кактусом прикидываться? — сегодня она чем-то напоминает Леви. — Садись уже, кусать не буду, — хотя даже здесь Эрен был не уверен. Еле уместив ладони в карманы джинсов и предварительно поправив свитер в тысячный раз, Йегер медленно прошел к столу и задержал взгляд на диване — тот стоял чуть дальше от нее, тем самым сохранив хоть какую-то дистанцию. Но обозрев блестящий взгляд из-под очков, Эрен понял, что она все равно подсядет к нему ближе. Чтобы в душу заглядывать было удобнее. Наконец сев на кресло в паре метрах от Зое, Эрен постарался расслабиться или найти пятый угол — необходимо ровно дышать и не нервничать. — И зачем вы меня позвали? — тактика «прикинуться дураком» иногда помогала, но сейчас ему было вдвойне неловко от того, что терпеливая Ханджи прикрыла глаза. Видимо, молила богов о мудрости. — Если вы из-за одежды, то я просто не успел переодеться, так как… — Так как не ночевал дома, это я поняла, — поправляя хвост, громко сказала она, не утаивая сарказма. — Ну и как, с огоньком? — сердце Эрена забилось еще быстрее. Он не мог понять, что его больше пугало — ее нездоровый интерес или грозный, склонный к осуждению, настрой. — Ничего не было…такого, — вслух озвучивать такие подробности Йегер не научился даже при Леви. — А в чем дело, собственно? — Собственно в том, что совсем недавно сюда заходил Армин, искал тебя с перепуганным лицом и мокрым взглядом, — глаза Эрена вот-вот готовы были вылезти из орбит. Армин искал его? Почему тогда не позвонил или не написал? Почему прибежал сюда? К чему слезы? Нашарив в заднем кармане телефон, Эрен только сейчас увидел, что тот полностью разряжен. Чертыхнувшись от того, что даже припасенная с собой зарядка не оградила его от такого прокола, Эрен заправил руку в волосы и придал им еще более небрежный вид. — Вы поссорились, и ты убежал к Леви? Не думала, что вы общаетесь после всего, что он сделал, — задумчиво протянула Зое, отвернувшись к окну. — Или он рассказал тебе о причинах своего поведения? — заинтересованно встрепенулась она, вновь посмотрев на парня. — Я думал, может ты что-то знаешь, — почти шепотом ответил Эрен, опустив глаза на собственные колени. — Я почти уговорил его рассказать, но он ответил, что сделает это только после того, как я все решу с Армином. — Манипулятор хренов, — выплюнула Ханджи, негромко стукнув кулаком по столу — пара ручек скатилась с края на пол. — Совсем не понимаю, что у него на уме, но здесь ничего нового, — откинувшись на мягкое кресло и разминая шею, она, не смотря на Эрена, озвучивала мысли вслух. — Но удивительно сейчас скорее твое поведение, — тот снова встрепенулся и поднял глаза. — Как ты мог просто взять и простить его? — Я не простил, — сжав кулаки, быстро и уверенно парировал Эрен. — Тогда почему убежал к нему, как только появился повод? — Ханджи всегда отличалась эмоциональностью, поэтому резко перейти на крик для нее было нормой. — Давая тебе адрес, я думала, что ты хочешь разобраться, расставить все точки, потому что тот остолоп говорил, что выйдет на тебя, чтобы вернуть. Но я не думала, что ты поведешься, Эрен! — Я ни на что не велся! — взорвался Йегер, смотря в глаза Зое с ответной яростью и неразумением ее осуждения. — Я поговорю с Армином, но ты же понимаешь, что исход с ним был всегда ясен. — Да с какого перепуга, Эрен? Когда Леви опять резко нарисовался? У тебя что, совсем гордости нет? — на секунду опешив, Зое сама не ожидала от себя таких слов. Она не хотела ругаться с Эреном, но обида за его чувства, за Армина и за себя вкупе перевешивала их дружбу с Леви. Она считала, что если он принял решение тогда исчезнуть, то должен нести ответственность за последствия. И практически ничего не оправдывает его молчание. Не на войну же он уходил. — Ты не понимаешь! — вскочил Эрен и, чувствуя унижение, даже не заметил, как перешел на «ты». Разве имела она право отчитывать его, так еще и бить по самому больному? — Тогда объясни мне! Или будешь играть в молчанку, как и Аккерман? — последние ее слова были произнесены с издевкой и послужили спусковым крючком для сдержанности Йегера. — Что тут понимать, Ханджи? Я не могу без него, потому что люблю. Закрывая глаза и представляя себя без Армина, я чувствую, что больно и тоскливо, но я понимаю, что должен идти дальше. К тому же мы дружим с детства, у нас большое прошлое, мы не разойдемся навсегда даже после ссоры, — словно ответив на свои же вопросы, Эрен ощутил безоговорочное облегчение. Ханджи не сказала ни слова и продолжила сжимать ручки кресла. — А если я представляю, что больше никогда не смогу хотя бы просто увидеть Леви, то просто не знаю, зачем дальше это все. Зачем дальше я, Ханджи? Зое была в шоке. Она знала, что привязавшийся к людям Эрен всегда был искренен и уверен в своем выборе. Поэтому, когда Леви ушел, Армин был лучшим вариантом, на который пошел он, — так она думала. Разве могло прийти в голову, что по факту Йегер просто пользовался им, чтобы заполнить пустое место? Нет, не могло такого быть. Другой вариант — Эрен так и не смог избавиться от чувств к Аккерману, и даже подобное предательство не ослабило его воспоминания о прошлом. — Думаешь, я не пытался сопротивляться? — опустив голову, тихо сказал Эрен, обращая на себя внимание, выдергивая из догадок. — Думаешь, не гнал его куда подальше, как только он заявился у нас дома? — глаза Зое стали почти размером со стекла очков. Вспомнив тот случай с котом, она снова поразилась степенью настойчивости Леви. — Считаешь, я не призывал себя одуматься, когда понимал, к чему это может привести? Но каждый гребаный раз, когда я думал о нем, вспоминал прикосновения, то почти взлетал от счастья. А когда вижу его, вообще ничего не могу с собой поделать, — озвучить эти мысли оказалось проще, чем он себе представлял. В любом случае это пришлось бы каким-то образом говорить Армину, поэтому потренироваться на Зое не такая уж и плохая идея. — Я знаю, что ты сейчас думаешь, — вдруг усмехнулся Эрен сам себе, сдаваясь. — Что я просто слаб и не способен отказаться от того, кто предал меня и не извинился. Но это не так. Сама подумай, Леви неплохой человек. Да, своеобразный, но не предатель. Тогда злость и непонимание ситуации заполонили все перед глазами, отключая более широкое мышление. Но смотря сегодня на него со стороны и прокручивая из раза в раз его действия и слова, я почти уверен, что он искренен. Сама подумай, когда бы Леви за кем-то бегал? Тем более за мной. Да ни в жизнь, — воспоминания зарождения их отношений резко ударили в голову и в кое-то веки не вызывали режущих болей в сердце. Как же долго пришлось это ждать. — Я думала об этом, — стальным голосом сказала Ханджи, продолжая разглядывать Эрена, словно пыталась посмотреть на него изнутри и понять его чувства. Пока выходило слабо. Наверное, она сама была не способна на такие ощущения. А может, просто таких сильных у нормальных людей не бывает. — Но все равно этого его не оправдывает. Что бы ни случилось, отталкивать вот так своих близких, наговорив им гадостей, а потом заявиться и качать права — верх невежества, Эрен. — Согласен, — уже спокойно отозвался парень. Стоило бы сесть обратно, чтобы нормально продолжить разговор, но тело почему-то стало свинцовым — любое движение казалось неловким. — Но я решил, что лучше буду совсем один, чем без него, — правда, он сам не знал, когда это решил. Наверное, в тот момент, когда услышал хлопок двери в ванную, в момент ссоры с Армином. — Я могу идти? — не видя больше смысла для вопросов, Эрен хотел бы вернуться в круг людей, которые не знают и не догадываются, что с ним происходит. — Можешь, только сразу домой. Приведи себя и свои мысли в порядок. Наверное, это карма за все его вечера в офисе по поводу и без, но Эрен был даже рад, что ему разрешили сбежать. Жаль, что сбегать он будет не только из офиса, но и из своей прошлой жизни. Послушав все шутки, в том числе от завистливого Жана, что он распиздяй и спит с начальством, парень быстро ушел, скрывая лицо за воротом пальто. Встречу с Армином сейчас хотелось избежать чуть больше, чем жить. Мысль, что до прихода ему надо хотя бы позвонить, вертелась в голове, но решимости на нее хватало мало. Сейчас главное добраться до дома, собрать мысли в кучу и кинуть смс, что он ждет его… Ну, теперь квартиру домом назвать язык не поворачивался, но Армин бы понял. Молясь всем богам, что ключи не были оставлены у Леви, Эрен осторожно открыл входную дверь. Он будто ждал, что за ней будет сидеть Армин вместе с цепными собаками в ожидании момента, когда их спустить. Но ничего такого он не застал, кроме идеального порядка и накрытого полотенцем завтрака на столе. Записки не было, но понятно для кого такая большая порция бекона. Сердце сжалось; приступ совести почти накрыл. Прикрыв глаза и стягивая верхнюю одежду, Эрен полетел мыть руки. Ставя телефон на зарядку и попутно запихивая холодную еду внутрь, парень наконец увидел, как упорно Армин хотел с ним связаться. «Эрен, ты придешь домой?» «Эрен, я лягу на диван, если тебе так проще.» «У тебя все хорошо?» «Эрен, пожалуйста, ответь.» И еще восемь пропущенных звонков. Последний был около часа назад. Доев, Эрен почувствовал легкую тошноту — переедание; он был сыт еще до этого и к тому же нервничал. Стоит хотя бы напечатать короткое сообщение, что он пришел и с ним все хорошо. На часах только двенадцать, поэтому будет куча времени для того, чтобы решить, что делать дальше: как начать разговор; как все выразить так, чтобы не разбить ранимому Армину сердце на части; как быть с квартирой — Эрену некуда идти. Может, как раз стоит поискать квартиры или ближайший отель, собрать вещи? Это бы было куда более продуктивно, чем пытаться склеить разбросанные в голове мысли от «Армин, я люблю Леви» до «Армин, прости, я не думал, что все так выйдет». Хотя идея накидать на бумажке хотя бы главные тезисы, как на выступление, не такая уж и глупая. Прошел час, прошел второй. На тысячу раз проверив, что Армин прочитал сообщение и просто вышел из сети, Эрен даже обрадовался: не надо придумывать, что написать еще, если тот бы ответил; Армин, судя по всему, раздражен или занят, поэтому скребущая в груди совесть немного успокоилась. Пусть лучше Арлерт злится, кричит, оскорбляет, чем накрывает завтрак и преданно ждет его в их квартире. Потому что Эрен понимает, что не заслужил. Несмотря на то, что все эти три года, пока Армин был рядом, он убеждал себя, что тоже его любит, хоть и не так сильно, — он все же любил Леви. Любовь — чувство, трансформирующееся под каждого; под разные истории между огромным множеством людей, поэтому более спокойные, но зато постоянные отношения Эрену подходят больше. Жаль, что эта гипотеза пошла по одному месту, стоило нарисоваться Аккерману снова. Кстати, о нем. С утра от него никаких вестей. Интересно, чем он сейчас занят? Нашел ли работу, как вообще проводит свои дни? А как же Лего? Постоянно рассматривая Леви, Эрен, лишь на автомате поглаживая кота около ног, совсем забыл поинтересоваться им. Также разговор с Ханджи не лез из головы. Колкие вопросы о гордости, легком прощении и вседозволенности Леви — кубарем, одно за другим, прокручивались в мыслях, пытаясь прийти к общему знаменателю. Но, к сожалению, для Эрена это уравнение было решено, и, кроме как «хочу быть рядом», ничего нового не рождалось. Помимо того, о чем говорила Зое, Эрена мучил еще один момент — доверие. Сможет ли он жить спокойно, не думая каждый вечер, что Леви завтра исчезнет? Что снова скажет, что наигрался и хочет уйти. Сегодня утром Йегер не зря боялся выпустить Леви из объятий и, готовый встретить сопротивления и грубость, буквально брал его на удушающий. Но не привязывать же его к себе на ночь, верно? Тогда…как вновь возродить доверие и не ловить инфаркт каждый раз, когда Леви задерживается где-то или опаздывает на встречу? Этот вопрос вряд ли можно решить, пока Аккерман не предоставит четкую картину своего прошлого. Но на это тоже остается только надеяться. Сейчас было понятно только одно — они с Армином расходятся. Окончательно и навсегда, как пара. Друзьями они были и, Эрен надеялся, что останутся даже после этого. Стоило рассказать все, как есть и даже про Леви, несмотря на санкции, которые последуют после этих слов. А что скажут друзья? Они же тоже ни о чем не подозревают. И потом, если они расстаются, надо разъезжаться. Конечно, в том, чтобы быть соседями, как друзья, ничего криминального, но друзья детства и бывшие в одном флаконе и в одной квартире явно перебор. Если бы Эрен знал, что быть взрослым так сложно, то не спорил бы с матерью в детстве до покраснения глаз. Полностью окунувшись в мысли и несколько часов созерцая потолок, парень совсем перестал следить за временем. Очнулся только тогда, когда услышал дверной замок и копошение. Пропустив стук сердца, Эрен сглотнул, бегло посмотрев на время и отметив, что до конца рабочего дня еще полтора часа. А вдруг это Леви? Они же так и не поменяли замки, а ключи у него были. Подорвавшись с кровати, парень вышел в коридор, сразу же сталкиваясь с огромными, полными облегчения, голубыми глазами. Армин так и замер с курткой в руках, не донеся ее до крючка. Йегер же в свою очередь напрягся еще больше, потому что никак не ожидал его так рано. Ну да, и совсем неудивительно, что присутствие сейчас здесь Леви было бы куда более ожидаемо, хотя он здесь и не живет. — Ты рано, — начать разговор как-то стоило, только вот все мысли рассыпались по черепной коробке. Эрен еле-еле собирал слова в предложения. — Пораньше освободился, — вешая куртку, тихо, но уверенно ответил Армин. Его лицо вдруг приняло строгий вид. Эрен знал, что это специально. Стоило посмотреть в глаза или на язык тела, как сразу все станет ясно о настоящих чувствах. — Спасибо за еду, очень вкусно, — почему эти слова получились такими неуверенными, Эрен не понял. Если он будет и дальше говорить в таком тоне, то все закончится не в его пользу. Армин ничего не ответил, продолжая снимать с себя уличные аксессуары: шапку на полку, сумку на пуфик, шарф рядом с курткой. Все по правилам, все на свои места. Только вот Эрен не чувствовал себя на своем. Куда деть руки? Нормально ли лежат волосы? Почему Армин молчит? — Поговорим? — так как он понимал, что виноват, то идти первым навстречу было само собой разумеющееся. Он был готов извиниться, все рассказать и быть униженным, только пусть Армин не стоит рядом с таким лицом, будто потерял все на свете. — У тебя кто-то есть, — словно гром, слова разрезали все вокруг, запуская сердце Эрена до ста тридцати ударов. Пугала не столько его догадливость, сколько спокойствие. Армин встал напротив, на расстоянии нескольких шагов, скрестил руки на груди и посмотрел куда-то в сторону. Его лицо казалось более серым, чем обычно, а глаза такими же красивыми, но уже не блестящими. — Знаешь, тебе стоило просто сказать, а не избегать меня. — Я знаю. — Твой обман причиняет куда больше боли, чем сам факт измены. — Я понимаю. — И я даже не уверен, хочу ли знать подробности, — вот здесь Эрен вновь поразился. Странно. Все странно. Начиная от того, как это говорит Армин и заканчивая тем, что Йегер пока не чувствует облегчения. — Прости меня. Прости, что не мог найти сил, чтобы сказать. Я не хотел причинять тебе боль, — голова опустилась сама собой, словно Эрен кланялся или же скрывал свою неловкость. Никогда еще извиняться не было так тяжело. — Честно говоря, я не ожидал от тебя такого, — совсем тихо сказал Армин, обнимая себя за плечи. — Не думал, что тебе проще отмолчаться, чем рассказать все, как есть. Ты сделал еще хуже, Эрен. Я чувствовал себя абсолютно лишним, ненужным, мешающим. Словно я здесь только потому, что ты пожалел меня, что ты меня вовсе никогда не любил. Эрен не знал, что сказать сейчас, кроме очередного «прости», от которого легче не становилось. Никому из них. Осознав, что он оставил Армину те же самые травмы, что ему когда-то Леви, Эрен понял, что только удвоил их, когда остался рядом и подарил надежду. — Прости меня, Армин, — слова вырвались сами, звуча практически бессмысленно, но необходимо. — Ты очень дорог мне, всегда был и будешь. Я люблю тебя, но не так, как его… — решиться, чтобы произнести имя, Эрен пока не мог, не зная, стоит ли это делать вообще. — Я отвечу на любой твой вопрос. Не хочу больше тебя обманывать. Никогда не хотел. Прости мне мою ошибку и слабость, если сможешь. Армин не поднимал глаза. Он боялся, что, посмотрев вперед, сделает то, о чем будет жалеть, — ударит, оскорбит или же, наоборот, обнимет и начнет кричать, как ему больно. Его злило, что обида не перекрывала то тепло, которое он всегда испытывал к Эрену. Бесила собственная отходчивость и понимание, что нельзя заставить кого-то любить. Почему он не способен испытывать ярость и ненависть? Почему вчера ночью его разрывали неизвестность и страх, волнение, что с его парнем может что-то случиться? Сейчас Эрен стоит и говорит, что он слабый, хотя среди них действительно неспособный и бесхарактерный здесь как раз не он. — Я не хочу знать, с кем у тебя и что сейчас происходит, — да, это Армин понял сразу, как только догадался. Конечно, интерес распирал. Хотелось спросить, где они встречались, как часто переписывались, чем другой лучше и так далее. — Серьезно? — в глазах Эрена это выглядело скорее как безразличие и потеря интереса. Самолюбие лишь на мгновение кольнуло, но тут же уступило мыслям, что это к лучшему. — А зачем? — наконец Арлерт поднял глаза. Тотальное непонимание и удивление отразились на смуглом лице, которое он даже сейчас мог назвать любимым. — Разве мне станет легче, когда я узнаю детали? Разве это даст ответы на мои вопросы, почему он, а не я? Нет, я только захлебнусь в бесконечном сравнении, при этом понимая, что выиграл все равно не я, — после этих слов стены, удерживающие эмоции — самоконтроль, держащий верх над его поведением, — посыпались. Глаза защипало, а внутри словно все стянуло так, что даже сделать вдох было тяжело. — Скажи мне только одно, — уже дрожащим голосом начал Армин, заглядывая в зеленые глаза, еле держась на ногах. — Как давно? — Что? — не надо. Конечно, Эрен понял суть вопроса, вот только ответ на него самый сложный. — Как давно у тебя чувства к этому человеку? — лицо Армина покраснело; глаза еле удерживали влагу. Он не моргал, чтобы они высохли, с замиранием сердца ожидая главный приговор. — Армин, пожалуйста, — не надо. Не могло все так пройти, это было очевидно с самого начала. Не надо было выдыхать с облегчением, когда Армин сказал, что не хочет слушать подробности. Собственная глупость в очередной раз ударила по самому больному, и теперь приходится рубить с плеча, выкладывая самый главный секрет. — Эрен, — видимо, терпение и физические возможности Армина были на пределе. Его пальцы сжали рубашку на предплечьях; перед глазами начало все плыть из-за подступающих слез. — Ты обещал. — Думаю, где-то около четырех лет. Армин закрыл глаза, тут же ощущая как по щекам покатились слезы. Он знал, что не сможет их спрятать. Знал, что полгода назад Эрен был не совсем искренен. Знал, что это вовсе не интрижка на две недели. Он все знал заранее и все равно пошел на этот риск, посвящая каждый день человеку, который с самого начала любил другого. — Армин, — Эрен видел, что происходит, и прекрасно понимал, что этот вопрос был самым главным, самым сложным для обоих. Хитрым, отвечающим на все. Зачем знать, с кем именно, если можно спросить, как долго? Если время исчисляется уже в годах, то совсем не важно, кто объективно красивее, умнее, внимательнее, нежнее. Тот, кого любят, автоматически выигрывает по всем параметрам, оставаясь вне конкуренции. Слезы Армина он видел последний раз в далеком детстве, когда его толкнули хулиганы на площадке. Маленький Арлерт тогда тормозил ладонями по асфальту, сдирая кожу. Конечно же, услышав громкие рыдания друга от боли и испуга, они с Микасой быстро прибежали на защиту. Тогда Эрену досталось — он получил ногой по ребрам так сильно, что в одном образовалась небольшая трещина. С того случая Армин пообещал себе, что никогда больше не подвергнет друзей опасности и не будет так громко плакать. Обещание он держит до сих пор. Сейчас он плакал тихо, даже беззвучно, стараясь не шмыгать носом, но и не вытирая глаз. Он просто не мог их открыть, боясь посмотреть на того, кто не должен был быть причиной этих слез. В параллельной вселенной этого не могло случиться, ведь это был Эрен, его друг, помощник, любовник, почти родственник. Тот, кто предал и обманул. — Почему? — вот и начались вопросы, которым он до последнего сопротивлялся. — Почему ты… — голос слишком сильно дрожал, выговорить целое предложение было сложно. — Почему ты тогда вообще все это начал, Эрен? Почему я? — на последнем вопросе Армин все же открыл глаза, желая запечатлеть подлинность человека, с которым жил несколько месяцев под одной крышей. — Потому что хотел начать заново, — Йегер сжал губы в тонкую полоску, чтобы не расклеиться от вида разбитого Армина. У него самого уже текло по ладоням от волнения, а глаза начинали наливаться слезами. Если бы он знал, что расставаться так сложно, то в жизни бы не согласился на отношения с кем-то еще, кроме Леви. — Но я даже здесь облажался. Прости. — Значит, я не подошел даже для этого, да? — Армин не хотел говорить этого вслух, чтобы не выглядеть настолько жалко, но было поздно. Усмешка исказила уже опухшее лицо; из красных глаз вились влажные дорожки. Есть выражение, что можно убить одним взглядом или словом. Он прочувствовал это в полной мере, практически разрушаясь до основания. Вот так ты себя чувствовал, когда я собирал тебя заново, Эрен? — Завтра я соберу вещи и съеду. — Нет, уйду я, — хотя Йегер даже не знал, куда. — Так будет правильней. Он боялся сказать лишних слов, чтобы Армин не подумал, что ему есть к кому идти. Он вообще был поражен выдержке эмоционального и чувствительного Арлерта, который молча отошел на два шага дальше. Ни сарказма, ни криков. Лишь один вопрос, который был достаточно емким, чтобы ответить на все остальные. За минуту одевшись и закинув в сумку необходимые документы с проводами и телефоном, Эрен выскочил в подъезд. В тот момент он думал лишь о том, что чувствовал Леви, когда оставлял его одного в этой самой квартире. Если он переживал такую же пытку пополам с ненавистью к себе, то он готов был ему простить что угодно.