История одного диктатора

***

       Пик стоял у окна своих личных апартаментов, любезно предоставленных ему Дункелем. Треф явно старался. Было видно с какой скрупулёзностью и присущим ему нервозным вожделением он отнёсся к тому, чтобы попытаться воссоздать родную атмосферу Империи Пик.       Из окна слабо били лучи света. Здесь весьма странная погода. Мягкие оттенки голубого создают невнятное ощущение легкой сырости и туманной прохлады, спокойствия, хотя на улице весьма тепло, свежо, и жизнь идет полным ходом. Можно назвать это состояние города — спокойной радостью.       Пик, сложив руки за спиной, наблюдал за дальними, мелкими точками — жителями Зонтопии. По обыкновению, он достал небольшую книжку, кою бережно хранил в небольшом кармане гэссана. Она была чуть меньше блокнота, но уже довольно толстой. Рядом была такая же небольшая ручка, что крепилась на липучку к самому изделию. Мужчина, облизнув палец, стал перелистывать страницы в поисках чистой, дабы наконец-то сделать запись. Тонкие страницы были испещрены неровными буквами до жути неразборчивого почерка, которому позавидовал бы самый уставший врач. А как он скакал со строчки на строчку! Словно линовка страницы была и вовсе пустым звуком. Все это было легко объяснимо дурной привычкой Короля Пик — писанием на весу. Даже школьники, списывая, стараются положить тетрадку на колено, а Пик противился этому. Вместо того, чтобы сесть за стол, он продолжал придерживать одной рукой блокнот, пока второй писал свою заметку, напоминавшую скорее трактат обо всем на свете. Писал быстро, ловя мысль за ее размытый хвост впечатления, но при том сохраняя твердость логики.       «Прошло некоторое время. Я задержался «в гостях» на более долгий срок, чем рассчитывал, чтобы подписать различные формальные бумажки.        Не могу сказать, что полностью доволен своим новым союзником. Да, за столь короткое время он добился небывалых экономических высот, не прибегая к помощи генератора, но его политика… Она не о идеях свободы, как бы не гласили здешние лозунги. Его государство глубоко религиозно и считает его Богом, не лидером, а это два совершенно разных понятия. Эти люди не знают о том, что такое генератор, как не знают и то, что у кого он в руках — тот и есть Бог, не знают о куполе. В их понимании свобода — подчинение своему правителю, безукоризненное послушание. Смогут ли они просуществовать без него, если мы воплотим наш план?       Сейчас, честно сказать, я пребываю в сомнениях, по поводу этой затеи, однако если мы сможем, то это станет спасением. Я жалею о том, что нам предстоит сделать, однако иного выхода не вижу. Мои братья неразумны, и я должен им помочь. Федор обрёк нас на долгую и мучительную смерть, сделав генераторы подобно чертовой китайской игрушке. Их энергия рано или поздно кончится, тогда настанет мировой кризис. Даже если кто-то будет долго тянуть энергию, то беженцы и криминал развалят их страны. Это принесет разруху и голод. Тотальная нищета, перенаселение, инфекции и в конце концов, после народной ненависти — смерть. Смерть в чертовом куполе. Будь у нас гигантский запас земли и ее ресурсов было бы легче, но сейчас времени думать нет. Каждый клон тратит энергию, а значит с каждой секундой моя цель становится все более призрачной.       Мы должны захватить все генераторы. Пускай даже силой, пускай через войну. Эта кровь прольётся за нашу свободу и процветание, за вечность и жизнь. Я освобожу нас, накажу обидчика, потому что я — лидер. Моя кровная обязанность оберегать и помогать остальным, но я не обязан делать это с улыбкой ровно так же, как и не обязан отчитываться за те методы, которыми я добьюсь благой цели. Мне не нужно их понимание. Мне нужно знать, что у них есть шансы жить по-настоящему, жить в реальном мире, а не в куполе, словно одинокие крысы в клетках.       Согласно расчётам моих учёных, нам нужно хххх энергии, ее способны дать восемь генераторов, но в крайнем случае должны сработать и шесть, учитывая среднюю возможную заряженность генераторов. Мы создадим с помощью них поток чистой энергии, который хотя бы на время разорвёт купол, открыв дорогу в реальный мир. Лишь бы эта энергия не порвала материю… Но шанс этого минимален, так? Нужно бить не в центре, а в стену, чтобы выйти быстрее, пока дыра не затянется.       Я должен спасти своих братьев, несмотря на собственные сомнения. Нужно вести этот дневник, он станет достоянием предков если мы выиграем. А если нет то, возможно, объяснить братьям мои порывы, хотя проиграв, на пощаду надеяться я не буду.»       Только мужчина захлопывает записную книжку, когда дверь едва уловимо скрипит. Сначала появляется аккуратная ручка в черной перчатке, а затем и по-детски хитрая, но немного искажённая какой-то внутренней злостной обидой, улыбка. Немного жалобное и неловкое выражение лица, но глаза, они упоённо поют от радости, смотря на Пика. — Туки-туки! — Тот постучал по стенке рядом. — Не побеспокоил? — Выпрямляется и немного неуверенно входит в комнату. — Нет. — Коротко отвечает владыка воинов, выдыхая, от чего кажется уставшим. — Я как раз закончил запись. — Ох, а о чем писал? — Едва наклоняет голову голубоглазый. Пик разворачивается лицом к собеседнику. — Мысли. — Расплывчато и кратко отвечает тот, садясь на пол. Валет приходит в растерянность. Все же он оставил тут стулья. — Эй, побереги здоровье, тут стулья есть или на край — кровать! — Так привычнее. — Спокойно отвечает воин. Чтобы не чувствовать себя как-то по-иному, Треф садится следом, чуть неудобно ерзая на полу. — Так… Что за мысли? Прости мне мою навязчивую любопытность. — Прищуривается в попытке самому наивно уловить мысли союзника.        — О предстоящей войне. Рациональности самой этой затеи. — Свинцовые веки Пикового Короля закрываются.        — Хей, я думаю общими силами мы все сможем! — Треф разводит руками, пытаясь подбодрить мужчину. — К тому же… Ты в конце концов творишь благое дело, спасаешь нас от мирового кризиса и смерти, понимаешь? — Голова Трефа вновь чуть наклоняется, а сам он незаметно делает «бип» по носу союзника.        — Путем смерти других? — Пик чуть подживает нижнюю челюсть, приоткрывая глаза. Супится. Он уже начинает привыкать к этим странностям Трефа.        — Ну, порой чтобы сделать что-то хорошее нам приходится переходить дорогу совести. — Во время разговора Зонтик все так же продолжает жестикулировать, интересно на сколько в конце дня устают его кисти рук? — Может быть со временем они это смогут понять и оценить. — Пожимает плечами парнишка, легко касаясь руки Пика. Он видит печаль мужчины, тщательно скрытую за маской тяжких дум.        — Может просто выкрасть генераторы или ну… Провести переговоры? Хотя я знаю, что это непозволительная наивность. — Тяжко вздыхает фиолетовый.        — К сожалению, в последнем ты прав. — Черная перчатка медленно движется по руке вверх, переходя на плечо. — Власть способна разделить семьи, а ребята… — Рука медленно поглаживает плечо Пика, в попытках приободрить его. — Боюсь они не поймут. Куромаку… Он нам не поверит, ему слишком нравится жить в попытках построения идеального общества. Знаешь, никогда бы в другой ситуации я не сказал бы это, но он глуп. — Под конец в словах Трефи читалось гневливое снисхождение. — Да, ты прав. Я рад, что, хотя бы ты можешь понять мое беспокойство. — Эти слова казались Зонтику неимоверно тёплыми и родными, парнишка не смог сдержать улыбки. — Иногда я думаю, что если бы я более открыто проявлял заботу, то возможно нам было бы легче договориться, но я не мог. — Почему? — И снова мальчишка вертит головой.        — Проявлять открыто искреннюю любовь — жестоко. — Спокойно и холодно рассуждал Пик, смотря уже двумя открытыми очами в непонимающе, наивные очи Трефа.        — Ты считаешь, что это обесценит ее? — Чуть отстраняется назад, хмурясь. — Я тебя не понимаю. — Нет. Когда ты отдаешь любовь, то волей не волей получаешь часть обратно, формируешь о себе мнение, давая мнимые обещания, которые в конце концов разобьют сердца тех, кто тебе дорог так же, как и твое. Неважно будет ли это «нелогичный» поступок или даже собственная смерть. Поэтому и нет смысла помогать с улыбкой или открыто. Люди просто привыкнут, а нет ничего страшнее привычки. — После своих рассуждений самому Пику стало тошно.        — Воу… — Кажется, Дуня не был готов к подобным откровениям. Эта мысль сначала поставила его в ступор, затем привела в шок, от которого все внутри сжалось, а после, на душу, словно пелена ядерной зимы, опустилась тихая, гнетущая печаль. — Я… Не знаю что и сказать, это очень непривычные для меня мысли. — Он нервно улыбнулся, в глазах читалась неловкость.        — Я сказал лишнего. — Интонация Пика была неоднозначной. Предложение звучало одновременно и как вопрос и как утверждение, однако чуть перевешивали в сторону последнего. Прошло пару секунд и Дункель тут же чуть подскочил, стараясь стянуть внимание на себя. Он переместился за спину любимого, сел, а затем все так же мягко положил руки на плечи того, стараясь звучать более спокойно. Зонтик не хотел, чтобы такой важный для него человек пребывал в горести. — Не волнуйся об этом, это же я тебя спросил и… — Небольшая пауза, мальчишка пытается подобрать нужные слова. — Просто расслабься, постарайся… Понять, что, ну… Пример! Чтобы сделать кубик из картона нам надо израсходовать бумагу и это нормально, жертвовать чем-то. — На неопределенное время мужчины вновь остались сидеть в неловкой тишине, пока Зонт опять же не хлопнул в ладоши, расплывшись в улыбке. — Я знаю. Знаю, знаю, знаю! — Почти запищал тот. — Знаю, что тебе сможет помочь! Небольшой массаж! — И снова жестикуляция, указательный палец гордо направился к небу. — Ты же много ходишь, ещё этот твой шлем тяжёлый. — Пик, который не давал ни явного согласия, ни отказа, лишь сурово и как-то задумчиво смотрел вдаль. Вскоре, аккуратно стянув свои перчатки, мальчишка коснулся твердой кожи. Очень твёрдой и чуть холодноватой даже. Тогда и принялся медленно разминать чужую шею, с тем же, как бы укладывая Пика на себя. — И все же ты лучший мой союзник. — Наклоняется и почти мурчит шепотом Дуня на ухо воину. — Тебе просто не с чем сравнивать. — Усмехается Пик, однако уголочек его рта самую малость поднялся. Так продолжалось какое-то время. Треф тихо нашептывал ненавязчивые комплименты, а Пик расслаблялся в странной и новой для себя форме, слушая райские песни этого соловья. Казалось, идиллия могла бы длиться вечно, однако Пик понимал, что разговор о прежнем не окончен.        — Я принял решение, о всеобщей подготовке к войне, но начинать самому, сейчас я не намерен.        — Это довольно рискованно для нас, но… Я согласен с тобой. — Все так же шепчет.        — И я все хотел спросить… Насчёт Вару. Его так и не нашли, и что с генератором? — Как же хорошо, что в тот момент восьмой не мог видеть переменившегося лица Дункеля, что помрачнел и скорчился в неприязни. — А почему ты спрашиваешь? Так беспокоит пропажа этого кудряшка? — Ревностно спросил тот, тон чуть повысился, как и скорость речи, слово Треф хотел закончить этот диалог быстрее. — Он же не опасен, не беспокойся. — Махнул рукой.        — Нет… Не в этом дело. Он — мой валет, и я должен знать где он и что с ним. В конце-концов он мне брат, как и ты. — Но последнее уже не доходило до Дуни. — Действительно так. — Подтвердил Треф с ироничным подтекстом «ну да, ну да», пока в голове крутилась лишь одна прискорбная мысль, от которой спирало грудь. Его брови на миг дернулись в обидчивом раздражении. Валет остановил массаж.

       «Куро бы никогда так обо мне не сказал.»

      

«Для него я всегда буду обычным трусом.»

— Мои слуги нашли генератор в стороне между Вероной и Фелицией. Видимо Вару потерял его, когда направлялся туда. Думаю, у него все отлично и нет смысла его искать, прекратить его поиски — оптимальное решение. Только трата времени солдат. — Фыркнул тот.        — Зо- — Пик кашлянул в кулак и вздохнул. — Я знаю о ваших прошлых разногласиях, но это важно для меня. Поэтому я сохраняю свой патруль. Они уже прибыли обратно? И я рад что генератор найден. В знак моего доверия можешь его сохранить у себя, пока мы не получим все. — Пытался вести демократично диалог фиолетовый.        — Да, вчера прибыл патруль. — Отводит безразличный взгляд. — В генераторе, на наше счастье, энергии больше половины.        — Пошлю их на новые поиски. — Чуть зевает. — Больше половины — это не так много, но уже ничего.        — Ладно, так уж и быть, я тоже тогда не буду отзывать своих. — С долей ревности бормочет Треф.        — Спасибо тебе за помощь. — Занося руку назад, Пик неумело поглаживает Зонта по шапке, от чего юноша тихо посмеивается, но злость внутри него никуда не уходит.        — Да, пустяки. — Снимает шапку, немного властно хватая руку и перекладывая ее себе на голову. — Но ты в последнее время так много говоришь об этом, что это начинает действовать мне на нервы.        — Почему же?        — Не знаю, будто меня рядом нет. Вару да Вару. — Легко выражает свое возмущение шестой клон.        — Но это не так, не нужно проводить какую-то параллель между собой и им. Вы разные. — Выделяет последнее предложение Пик.        — Вот-вот, — Добавляя что-то вроде «я лучше» в голове продолжил тот. Но чем дольше они сидели, тем более тревожно было Зонту, он становился все печальнее и мрачнее, все ревностнее, пока не решил это закончить, оправдываясь бумажными делами. — Кстати-Кстати, сегодня тебя ждет небольшой подарочек! — Старается заинтриговать тот союзника на последок.        — Тот для которого ты тайком пытался снять с меня мерки? — Усмехнулся Пик. — Треф чуть покраснел и удивился. — Как ты узнал? — Быстро захлопал ресницами в недопонимании.        — Я чутко сплю, поэтому, когда услышал шорохи был готов разрубить нарушителя моего спокойствия, пока не услышал твои тихие возмущения по поводу портновской ленты. — И вновь он едва заметно заулыбался.        — Ну она правда не удобная! — Попытался мигом будто оправдаться голубоглазый.        — Просто не пытайся делать так более, а то мало ли что может случиться. — Немного угрожающе предупредил товарища собеседник.        — Ладно, вечером все увидишь. — С долей обиды произносит Дуня и встаёт. — Мне нужно удалиться… Бумажки. — Повторяет, разводя руками и пожимая плечами. Однако, когда дверь захлопывается, то парниша шагает к первому же охраннику с почти каменным лицом, веля подать карету.

Через 10 минут приказ исполнен.

             Треф садится в средство передвижения скрестив руки и с крайне недоброжелательным выражением лица. С кучером он холоден и только в конце, прибывая на какую-то военную базу близь военного лагеря, одаряет его улыбкой и кивком. А после сжимая кулаки и прищуривая взор, движется в сторону комплекса. Проходя через большое количество дверей, коридоров и солдат, что начинают напоминать лабиринты, Зонт идет к предпоследней двери нижнего этажа, находящейся в тени. Лампы около этой камеры сломались, а менять их лень.        На удивление в подвальном помещение без окон нет и намека на сырость, хорошо проведена вентиляция, витает лишь тонкий запах антисептика. Именно здесь, под колоссальным количеством охраны, находится главный преступник Зонтопии, которого все ищут — Вару. Хотя здесь никто не знает, как его зовут, здесь он просто заключенный номер 5 и не более этого.       Цокающее движение ключа в замке. Топот военных сапог за дверью. Охранник отворяет дверь. Взору представляется ни убогое местечко, а простенькая, но относительно неплохая комната. Обоев нет, но сами железные стены украшены легкими процарапанными узорами. Есть стол и два стула из странного, похожего на железо, материала, оба привинченные к полу, но в разных положениях. Первый стул привинчен ближе к столу, а второй не далеко от кровати, у самой стены. Низкая кровать со всем что нужно (подушка, простыни, плед и матрас), чтобы нельзя было ничего спрятать под нее. Говоря о кровати, мы упоминаем, что на ней лежит вполне себе хороший матрас и схожая с ним по строению подушка. Внутри него «водная основа», а снаружи пух. Все сделано ради того, чтобы в случае, когда заключенный номер 5 захотел бы что-то спрятать внутрь и вспорол бы кровать, то сразу был наказан, лишением этого спального места. В самой комнате, вернее в ее стенах царит полная звукоизоляция. Сверху лампа с тускловатым светом. Под самым потолком вентиляция.       Треф заходит в камеру, окидывает помещение прищуренным взглядом, нижняя губа поджимается. Следом за ним слуги заносят стул, а после удаляются, вручая господину ключ, который в последствии Зонт вешает на край спинки стула. Напротив, прикованный к стене за гладкий металлический ошейник на длинной-длинной цепи, сидит на стуле у стены Вару. Сейчас по приказу шестого ему связали руки за спиной и заткнули рот какими-то тряпками. Валет пик выглядел не самым лучшим образом. На нем уже была роба с персональным номером и знаками отличия. Каждый из них содержит определенную информацию о заключенном. По робе Вару можно было считать следующее:       Персональный номер: 5       Заключен в первый раз.       Национальность: Варулендец       Есть склонность к побегу.       Штрафная группа       Под глазом красовался средний такой синяк. Очки были изъяты, но даже сейчас нельзя было сказать, что Вару сломлен или огорчен, скорее он относился к ситуации как к шутке, искренне веря, что все еще сильнее этого ненормального голубого Трефа. — Вот скажи, каким это образом ты умудрился заработать себе фингал, а? Никто тебя даже не бил. Чё, с койки рухнул? — Потирал переносицу раздраженный Дуня, закрыв глаза и в пол голоса, в ответ чувствуя лишь осуждающий взгляд зеленого. — Знаешь, я чертовски зол. На тебя, на Пика, да и вообще на эту жизнь, понял? — Подрывается и становится к зелёному близко-близко. Руки вытянуты вперёд, будто готовятся душить заключенного, но почти сразу Зонт будто оттаивает, отступает назад. На мгновение кажется, что он сам испугался своих действий. В попытке отвлечься, голубоглазый мотает головой, а затем начинает ходить кругами по маленькой камере. Вару смотрит на него как на больного. — Как же я хочу тебя ударить! Но… Аргх. — Он содрогается всем телом, запрокидывая руки вверх, затем рывком почти закрывает ими глаза. Судорожно водит ладонями по лицу, мотает головой, шепча какой-то бред себе под нос. — Не могу. — поворачивается, смотря на зеленого. — Не могу! — Топает ногой. — У меня ощущение что я переступаю через себя, понимаешь? — Чуть приспускается к тому, смотрит прямо в глаза. Чувство злости нарастает в сердце шестого клона. — Нет, ничего ТЫ не понимаешь! Я могу… Могу себе позволить тебя ударить хоть прямо сейчас! — Повышает тот голос, с тем же, кажется, пытается убедить и себя в том, что говорит. Руки сжаты в кулаки, они трясутся. — Я победил! И если бы выиграл ты. — Он тыкает тому в грудь. — Ты бы даже не думал о том можешь ли ударить меня или нет! Так что я — лучше тебя, потому что я знаю, какой я, ха! — Горделиво отводит взгляд, а потом нервно делает пару кругов, возвращаясь на место, так и не ударив Вару. Валет Пик же продолжает наблюдать за этим цирком с явным пренебрежением, не понимая, куда он попал. В его понимании Зонт все еще слаб и все это — не выйдет ему ничем, кроме убытков. Вару все еще чувствует себя хозяином ситуации, даже связанный. — Почему? Почему ты? — Вопрошает слезливо. — Я сделал все! — Резко раскидывает руки по сторонам. — Я выполнил условия, был хорошим. — Останавливается и начинает загибать пальцы, после мотает головой и сжимая руки в кулаки трясется. — Но если бы я пропал… Ни Куро… — Чуть замедляется. Его правая рука тычет в указательный палец левой руки, отгибая его. — Ни Пик. — После он отгибает средний палец и мрачнеет. — Никто бы и не подумал меня искать и уж тем более делать для этого целые отряды! Всем было бы плевать! Это… Это чертовски не справедливо не находишь? — Смотрит на зеленого, что так же вальяжно мотает головой и в конце пожимает плечами. Треф махает на него рукой и отворачивается. —Тебе все так легко сходило с рук! Все! Когда ты вылил на меня краску, запугивал пауками всем было почти плевать, ничем кроме идиотских нотаций тебя не одаривали… — После следует характерное «Пьх», Зонт настолько сильно возмущался, что у него закончился воздух. — Так почему тот, чье имя буквально означает варвар, так… Так ценен для всех?! Я был лучше! — Бьет себя в грудь и тяжко вздыхает. Он искренне не понимает, почему так происходило. — Всегда вел себя тихо. — Руки складываются «в замок» сами собой. — Вот тебе кофе, Куро, ты устал? Может тебе сделать перерыв, принести тебе новые ручки? Пик, нужна новая газета? И всем плевать! — Разворачивается вновь, разводя руками. Вару лишь посмеивается, что раздражает Трефа, но он уже слишком увлекся своей тирадой, чтобы прекращать ее ради какого-то наказания. — Почему даже когда я доказал, что Я — ЛУЧШЕ, когда захватил твою «недострану», поставил хоть как-то на ноги свою. Инфраструктура, бессонные ночи… — Тот чуть наклоняется вперед. — Он все равно говорит: «где Вару?», «что с поисковым отрядом?». — Пытается произнести это как можно более глупым голосом. — Хотя ты… Ты! Аааа! — Не выдерживает и хватается за голову. Затем снова подрывается, ходя кругами. — Я даже не могу придумать слово, которым тебя назвать… — После тот останавливается и чуть хихикает, улыбается жуткой улыбкой. — Тооочно! — Вожделенно и сладко тянет Треф, смотря прямо в глаза заключенного. — Теперь ты номер пять, ты — не Вару, у тебя больше нет имени, понятно?! Ты — номер, простая цифра, которая не встанет на моем пути к признанию! Знаешь, я тебя не убью нет… Это слишком милосердно. — Улыбается и цокая, мотает головой. — Ты будешь здесь до конца своей жизни, понял? И никто, никогда тебя не найдет. — Указывает пальцем на пол, стараясь принизить и запугать зеленого, однако работает это плохо. Вару насмешливо пожимает плечами вновь. Возмущенный и покрасневший от злости Зонт продолжает. — Ни твой ненаглядный Пик, ни Куро, ни пФ… Феликс даже. Никто! — Приближается к тому, чуть спускается. — Никто, понимаешь меня? — Отходит ближе к стулу, разводя руками, с улыбкой, взапрокинув брови вверх, А после обходя предмет мебели вздыхает, переключаясь на другую тему разговора. — Знаешь, как обидно слышать «Вару, о Вару!», когда находишься рядом с тем, к чьим ногам положил этот самый Варуленд, а? Когда при тебе говорят о другом, как будто ты тут просто так, пустое местечко?! — Опирается на край стула разводя руками в искреннем возмущении. А затем не удержав равновесие падает на пол. — Ых — Со скрипом поднимается. — Не смей! Я вижу ты улыбаешься глазами! — Грозит Вару пальцем, а тот уже готов рассмеяться, если бы не эти тряпки во рту. — Вообще… Наверняка ты бы мне нахамил, если бы я развязал тебе рот, поэтому уж прости «принцесса». — Делает жест «кавычки», выделяя последнее слово. — Но будешь сидеть так. — Смотрит ему в глаза и указывает пальцем в сторону груди. — Да, может это слабо, но это я тут закон! — топает ногой, гордо задирая голову и скрещивая руки на груди. — Так вот… — После неспешно оттряхивает одежду. — Но с тем же это даже смешно… Я смотрю как все они тебя ищут, пока я тут, имею «честь» говорить с тобой. — Фыркает. — А они так расстроены и это ТЫ в этом виноват. Только ты — Улыбается Дуня, перекладывая ответственность, и радостный садится на стул. — Это так ужасно… — Откидывает голову на стул и на минуту где-то затихает. — Вот я старался, готовил Пику подарок, а он оказывается знал про мерки и теперь это не такой уж секретный подарок! Хотя я специально не спал, делая дизайн его наряда вместе с этим… Я так и не понял кто он вообще… — Одернул тот воротник, чуть хмурясь, вспоминая лик Андвила. — То ли тень, то ли бес, но не в этом суть. — Садится нормально и снова жестикулирует. Боже, он когда-нибудь вообще остановится? Я начинаю переживать за его лучезапястные суставы. — Я старался, а теперь это не так круто, как могло бы быть! Ужасно! Все ужасно! — Закрывает лицо руками. — Ещё и эти бунтуют «Ууу не настоящий зонт, ууу убийца Алебарда, раньше было лучше!» — Делая максимально тупой голос какой может парадирует тот бунтующих. — А мне вот не было! Зато теперь… Теперь я докажу таким как ты, чего я стою! — Гордо поднимает голову. — Ну вот. — Выдыхает. — Самое ужасное что из-за тебя будет страдать твой народ. Тебе должно быть очень паршиво так-то. — Прожигает Вару взглядом. — Но так как ты, паршивая овца, не вижу я что-то на твоём лице хоть каплю сочувствия к ним. — Осуждающе покачивает головой. — А они вот не виноваты, в том, что у них такой правитель, а теперь из-за тебя они — козлы отпущения, да. — Смотрит в потолок, якобы рассуждая. — Конечно я их не убиваю… Дети на перевоспитании, взрослые в трудовых лагерях… — С некоторой скукой перечисляет тот. — Но близится война… И ты понимаешь кто первым попадет под сокращение бюджета и гнев народа, м? Ваше содержание с нормой еды ударило по моему бюджету между прочим! — Фыркает, скрестив руки, а после вздыхает. Наконец-то наступает тишина. Тяжелая минута тишины, когда Треф смотрит в пол. — Ах да, если ты ещё раз перевернешь поднос с едой, то я… Я прикажу Андвилу, чтобы он приказал держать тебя только на хлебе и воде, ясно? — После Зонт встает и гордо покидает помещение, закрывает за собой дверь на ключ.       

«Почему-то на душе одновременно и легко, и паршивее некуда.»

       — Сэр, вы выглядите истощённым. — Охранник замечает странное выражение лица своего кумира и боязливо, но с чистым беспокойством решает сообщить ему правду. Дункель чуть дёргается. — Я? А ничего… — Разводит руками и выдыхает. Голос стихает. — Ничего такого, просто… — В голосе играет нотка сдержанного раздражения. — Не важно, но спасибо за ваше беспокойство. — Направляется к выходу. — Вы… Чувствуете грехи? — Робко спросил солдат, намекая на то что разговоры с «греховным народом» истощают их божество, однако Треф понял это иначе. Он замер. Сглотнул слюну и тихо, холодно выдавив из себя тихое «да» удалился ошарашенный.

***

      Наступил вечер. Треф сияет от радости. Удивительно как же быстро он сменяет свои эмоции, вот он злится на Пика, а вот снова мурчит и пытается привлечь его внимание. Его припудренное лицо, одаряет мягкой улыбкой союзника.        — Время для сюрприза! — Кладёт голову на плечо возлюбленного, властно поглаживая его плечи. Пик лишь чуть хмурится, но не убирает шестого с себя. — Хорошо, и что же ты мне подаришь? Рубашку? — Хмыкает тот с едва-едва заметной улыбкой. — Увидишь. — Дуня лишь улыбается. Он выводит того в коридор и проводит вперёд. Позади мелькают величественные проемы из стрелковых арок, ухоженные аристократичные слуги. Треф решил окружить себя своеобразной розовой пеленой, дабы хоть где-то чувствовать себя безопасно и радостно. Так проходят они на второй этаж в дальнее крыло. Тут оказываются перед небольшой на удивление дверью. Это портновская мастерская. — Я полон ожидания. — Усмехается воин, когда его проводят внутрь помещения. Здесь стоит столик, на нем живые цветы в маленьком горшочке. Сервированный на двоих стол, и как полагается свечи, стоящие в изящном подсвечнике, рядом стоит еще красивый колокольчик из белоснежного фарфора. Вокруг лишь ширмы и шкафы-великаны, забитые до верху разными драгоценными материалами вроде шелковых лент. — Ужин? — Чуть удивляется Пик. — Это дополнение к моему подарку. — Трепетно улыбается тот и спешит зайти за одну из ширм. Вытаскивает не без усилий зеркало, после чего подходит к другой ширме и откидывает ее. Тут и красуется она. Величественная форма на европейский манер. Все с иголочки! Рукава, плечики, приятная ткань и внутренние карманы, которые Дуня с гордостью показывал тому. Каждая деталька продуманна и несет какой-то смысл. — Я заметил, что порой тебе очень неудобно в своей форме в моем городе… И не только из-за взглядов прохожих, а чисто физически… Ну там делает тебя менее маневренным и все такое, поэтому… — Указательные пальцы рук Трефа соприкоснулись. — Это мой подарок тебе! Ты сможешь носить ее когда гуляешь, а на сражения ходить разумеется выгоднее в твоей броне. Поэтому, хе-хе, не смотри на меня так, а то мне неловко как-то… — Он отводит взгляд, замечая на лице Пика очень смешанные эмоции. — Неужели все так плохо? — Неловкая улыбка сползает с лица парнишки — Тебе совсем не нравится? — Нет-нет. — Пик Хмурится, подходя ближе и рассматривая одежду. — Просто непривычно… Она такая… Лёгкая… Действительно только для уличного патрулирования.        — Ну тогда… Может все-таки стоит померить? — Улыбнулся с надеждой голубоглазка.        — Ладно. — Пик заходит за ширму и вздыхает, а Дуня чуть хихикает.        — Что смешного? — Сурово супится Король.        — Нет, нет, просто это мило, что несмотря на все случившееся, ты всё ещё стесняешься и закрываешься за ширмой.        — ПФ, переживаю о том, что ты сойдешь с ума от меня если будешь трезв. — Пик гордо ухмыляется, а треф вновь Хихикает. Проходит минут 5. Тяжёлые доспехи скинуты. На нем красуется новая форма. Она свободная и удобная, по крайней мере удобнее кованных доспехов. — Давно не чувствовал такой лёгкости — Разминается тот и проходит к зеркалу. — На мне оно смотрится выгоднее чем на манекене. Треф хлопает в ладоши от радости. Его глазки блестят.        — Ты выглядишь необычайно величественно, я так рад что ты все же согласился! — Почти визжит тот.        — Я рад не меньше. Пожалуй, на сегодня я даже останусь в этом. Пускай будет перерыв… Но это не значит, что я отказываюсь от своей обычной одежды.        — Конечно, конечно! — И вот мужчины садятся за стол. Рядом закреплена верёвочка. Треф дёргает за нее, а после звонит в колокольчик, требуя подать еду ко столу.        — А зачем ты звонишь в этот колокольчик, если прислуга не слышит и работает только нить?        — Не знаю. — Пожимает тот плечами. — Кажется это чем-то необыкновенно… Статусным, возможно? Мол я такой важный с колокольчиком, смотри! — Пик чуть удивляется этому, а потом даже с ноткой грусти смотрит на Трефа, но молчит. Вскоре приносят еду.        — Должен предупредить тебя, что заходил твой солдат с заметками о Вероне. — Пик поднимается и идет к своей одежде, достав из нее что-то вроде письма.        — Отлично! Как хорошо, что ты про нее вспомнил, я как раз думал обсудить это. Ты читал заметки?        — Нет, ждал тебя.        — Я думаю, если Ромео ещё у власти, то можно как-бы неофициально его присоединить к нам и разделить на зоны влияния.        — Чего стоит строить планы, не зная обстоятельств? Открывай заметки, а потом решим. — Трефи кивает и открывает заметки, в предвкушении легкости миссии, но читая вслух все больше хмурится: — Двери в страну закрыты.       — В стране только девушки.       — Все прибывает в кризисном состоянии.       — Нет инфраструктуры и законов. Только бордель и увеселения, что пришли в негодность.       — Нет образования, но присутствует базовое умение считать и писать.       — Правитель отсутствует.       На минуту правители затихают, ведь в комнату входит прислуга, ставя перед правителями яства. — Ужас… Что делать будем? — Треф, честно говоря, опешил и посмотрел на товарища с изнеможённым лицом.        — Руководить. Надо послать им наше приглашение на «опеку». — Опять восстанавливать им экономику за свой счёт, ах… — Вздох.        — Ничего, справимся, окупятся еще, да и я буду помогать.        — Ты, наверное, прав… Эта земля ближе… Ее обустраивать будет даже легче. — Успокаивает себя Треф.        — Вот-вот. А еще теперь нужны поисковые наряды за этим идиотом. — Потирает переносицу Пик.              Тут в комнату приоткрывается дверь. Кудрявый синеволосый мальчишка с детским личиком рыщет глазками по помещению с приглушенным светом, и найдя Дункеля нервно подходит к нему. Тихий голос наполняет помещение. Ему все еще страшно, тем более в присутствии незнакомого правителя. — Простите, но у меня есть проблема. — Он указывает на корни волос. Действительно проблема. Голубые волосы у корней почему-то зелёные. Ах, похоже это наш недавний друг — мальчишка из Варуленда.        — Ох, это ты, малыш, уже? Довольно быстро. Я дам тебе талон, и мы все подправим завтра. — Улыбается треф, поглаживая юношу по голове.        — Кто это и что за талон? — Вопрошает Пик, осматривая ребенка и замечая в нем все черты присущие Варулендцам.        — Я забрал его из развалин замка Вару. Мои люди по ошибке ранили беднягу, и я не смог его оставить. Теперь он живет здесь. Красивенький малыш, правда? — Улыбается тот.        — Благородный поступок. — Все что отвечает Пик. — Так, а что за талон?        — На краску для волос, у нас ее сложно достать, как и косметику, исключая пудру и помаду. Просто мы считаем, что косметика способствует непринятию себя и боязни «выглядеть старо», хотя это абсолютно нормально. Культ молодости — не норма. А так краска производится в основном для домов перевоспитания, чтобы дети быстрее вливались в новую культурную среду.        — Не находишь это излишним?        — Вовсе нет. — Пожимает плечами, переводя глаза напарнишку. — Я думаю ты можешь идти.        — А может он хочет остаться на ужин? — Спрашивает Пик. Юноша сдержанно кивает. — Ты не против? — Удивляется Треф.        — А почему нет?        — Хорошо, тогда, — Дункель поворачивается к ребенку. — Принеси стульчик и садись с нами. — Ребенок уходит.        — Тебе не страшно брать под крыло вражеских детей? — Спрашивает Пик, как только парнишка уходит из комнаты.        — Мне же нужен будет приемник, если план удастся, а я не хочу, чтобы это был фанатик… Тем более я не доверяю кому-либо из стражи, ты же знаешь про восстание, мне очень повезло выкрутиться, но урок был усвоен. — Вздыхает тот.        — Да, тяжко тебе пришлось. Жаль, что у тебя не было телефона и ты не мог позвонить мне. Я бы выслал тебе помощь. — Трефа чуть тряхнуло. Он рассказал немного измененную историю своего спасения и утаил некоторые детали.        — А тебе нормально, видеть с нами его, пока мы обсуждаем такие важные вещи?        — Учитывая, что он твой возможный приемник, я считаю это обязательным, а так… Он же ребенок, вряд ли что-то сильно сможет понять. — Вскоре прибежало и дитятко, садясь, разумеется, ближе к Дуне.       

      Так и закончился этот день. За прелестным ужином втроем и обсуждением как же быть с Вероной, с косвенным экономическим планом на следующую колонию.