История одного диктатора

Знаете ли вы как выбирают папу Римского?

      Очень важные дяди запираются в одной комнате из которой никто не сможет выйти, пока они не выберут нового лидера. Это явление называется Конклав. Так вот, что будет, если в целях примирения, в канун новогоднего таинства запереть вместе всех диктаторов, портящих своим подданным жизнь?       Итак, чтобы провернуть такое, прежде всего на время мы убираем с нашей театрально-цирковой сцены такие фигуры как: Андвил и тени, главная охрана государей и прочие прочие. Не забывая о их подданных, пишем записки, вроде: «А… Эм… Я отдыхать. Вернусь после праздника, досвидос». Далее остаётся просто изъять наши фигуры и посадить их в импровизированную локацию с большим домом, желательно без окон.       Для этого лезем в горы, падаем… А затем снова лезем. Проникаем в святыню святых и крадем усталого Данте. Заглядываем в соседнюю комнату и похищаем храпящего на ковре эльфийского принца, скрутившегося в нечеловеческую загогулину. Затем лужицей протекаем под железной стеной Курограда. Ну или шутим шутку про статус короля Куро и попадаем с лёгкостью в ближайший лагерь. Выбираемся из него подкупив неподкупную, совестливую и доблестную охрану. Пробираемся к вождю и предлагаем сигареты по дешевке. После восклика: «кто вы нахрен такие?!» — даем по голове, (не сильно, но до готовности!) а затем перемещаем в нужное место. Феликса ловим с помощью гуманитарной и финансовой помощи на веревочке, а Ромео вывозим спящего в коробке из-под большой барби, чтобы все приняли это за остроумную инсталляцию какого-то музейчика из Вероны. После пробираемся узкими тропками и медными трубами, к сожалению, не с водой и огнем, а с чем-то более биологически близким человеческой натуре, в камеру Вару. Этого вредину хлебом пока не приманить, поэтому смело берем лом и книгу подпольных анекдотов про Трефовых. Все. метод кнута и пряника сработал. Вару мы переместили, по желанию даем ему еды. Теперь принимаемся за «хозяйку». Мимо комнаты Киавру пробираемся в верхнюю залу. По началу можно подумать, что это квартира дорогой содержанки, и то почти так. Дорогая содержанка народа, любить которую можно лишь платонически и до беспамятства. Посмотрев на синяки под глазами, понимаем, что лишних средств нам не нужно, жизнь кого-то уже поимела, став лучше снотворного. Обернув в одеялко, утаскиваем в ночь. Остается только его герой-затычка пустоты. Ну, он спит крепко, поэтому проблем нет.

Свет. Камера. Мотор.

      Первым просыпается эльф. Габриэль глядит на гору спящих тел. На полу, похожий на гусеницу, валяется Зонтик. Рядом с ними, словно мертвый, лежит Пик, даже руки его сложены как у мертвеца. Левее, лицом в пол, рядом с книгой анекдотов, расположился Вару. Лицо его полно злой радости от прочитанных шуток. Кажется, он смог запомнить их все. Прямо на нем, не слишком стесняясь, лежит ярый коммунист, давящий зеленого ногами, которыми цепко за него схватился. А лицо серого безмятежно. Сунул под голову руку — и жизнь хороша! Как там поется? Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы? В ногах Вару, потеряв свои очки, валяется реповый диктатор, подтянув свои большие модные штаны ближе к лицу. А на диван мы положили Ромео, чтоб он наконец-то поспал.       Эльф в непонимание хмыкает, оглядывая комнату, в кой ему не посчастливилось оказаться. На столе лежала записка, написанная очевидно в пьяном бреду кривоногим и безруким инвалидом, пищащим на неизвестном японо-арабском языке. Габриэль прищурился, почесал лицо и вглядываясь в каракули, вслух, достаточно громко спросил: «Че?». Этот оклик разбудил Вару. Почувствовав чье-то лицо в своих ногах, зеленка видимо смутился и инстинктивно со всей силы пнул Феликса, разумеется потревожив сон валета Червей. Габриэль еле сдержал смех, но быстро вспомнил, что снова должен играть роль «глупышки», чтобы не нести больше ответственности. Ошарашенный червовый, со славным, красным следом на лице неистово закричал и чуть не набросился с кулаками на обидчика. Их, словно собак, кинулись разнимать. Куро, еще не сообразивший, что происходит, оттащил Феликса, так же как и Пик оттащил Вару.       Секунда молчания. Пять секунд. Все в полном, комическом не понимании, смотрят друг на друга почти не моргая. Каждый было успел подумать, что спит, ну кроме Червовых. Ромео подумал, что у него галлюцинации, а Феликс слишком хорошо ощутил покалывающий, теплый хруст челюсти и вкус частичек земли матушки на зубах. Еще через секунд пять Дункель отполз от всех в сторону. Со страхом, гневом и болью вглядываясь в лицо Куромаку, но со стороны это было похоже на обыкновенное презрение. — Ты… — Смотря на своего валета со злостью, Куро стал приближаться, пока его не схватил за шиворот Пик. — Спокойно. Иначе разозлюсь я. — Одной рукой восьмой клон удерживал своего валета, что вяло начинал его пинать, а второй трясущегося не то от ломки по сигаретам, не то от злости, трефа. — Мне не о чем разговаривать с нацистским предателем! — Завопил тонким голоском Куромаку. Никто такого от него не ожидал, кажется даже сам Куро удивился. Сейчас могла бы завязаться драка, так как Феликс уже был спущен с цепи, ведь Треф старший отвлекся. Видя как все это тревожит Данте, Габри чуть поник, дернув ушами, а затем поднял бумагу с каракулями вверх. — Смотрите! — На удивление дешёвый трюк сработал. Клоны в напряженной тишине повернулись чуть ли не синхронно, а затем столпились вокруг записи. — Как будто курица съела дерьмо, высрала его и это дерьмо, обретя разум, научилось писать… — Вару хмыкнул. — Почерк и правда своеобразный… — Куромаку прищурился изо всех своих сил, скованных недовольством, как будто это могло помочь. — Почти как твой. — Без злого умысла выронил пару слов Феликс, после чего послышался тихий злорадный смех Дуни. Пик лишь чуть толкнул того в бок, чтобы сдержать новый ненужный конфликт. — Тебе правда понятно что-то в этих каракулях? — Тихо зевает Ромео после сна, кажется он еще не выглядел столь счастливым. — Вы удивитесь, но да. Понятно. Если разбить тут буквы, тут чуть не дописать окончание, то получится: «За… Загляни в шкаф»? Клоны увидели ближайшие пару шкафов. Дункель чуть нахмурился. — А вдруг это уловка? Стоит ли их открывать? — Голубоволосый потянул Пика за край униформы, как бы привлекая внимание. — Ну, у нас нет особо выбора. Я открою. — Он сделал шаг вперед. Чуть выдохнул, когда Куро схватил фиолетового за запястье. — Нет-с! Так не пойдет, я тоже открою. — Чувствуя некое уязвление вызвался коммунист. Тут, для пущей театральности в вашей голове могла бы заиграть нагнетающая музыка, а из шкафа вылететь ядерка, но нет. Ребят, это просто шкаф. Внутри первого лежали подарки и пульт от проектора. А внутри второго всевозможные праздничные атрибуты: блестящая мишура, старые, стеклянные игрушки, пластиковая потасканная елка, пахнущая приятным мертвым дедом. Куромаку отошел от волнующего шока быстрее всех и забрав пульт, включит проектор, приглушив свет.На экране высветился текст:

«Хотите вернуться домой, а не остаться в этой дыре навсегда,

поубивав друг друга? Тогда читайте внимательно! Ваша задача —

пережить новогоднюю ночь как в старые времена. Наш совет — разделитесь на

группы: готовка, украшение елки, украшение дома, сборка стола к торжеству. В

первом шкафу лежат новогодние свитера — наши подарки. Задача простая, желаем вам удачи!»

— Как раньше, да разве может быть как раньше?! — Почти в один голос завопили трефы, готовые тут же завалить друг друга, но не на кровать. — Я не знаю почему мы тут, но уверен, что из-за тебя! — Размахивая руками заистерил Дункель, совсем как ребенок топая ногой. — Да с хера ли из-за меня?! Может быть из-за тебя?! — Как мы можем быть уверены, что мы тут или здесь, если наш размер относительно вселенной меньше чем у электрона? — Все на миг снова застыли, смотря на Габри. —Завеяло временами свободы. Приятная волна усталости прошла по спине каждого. — Что? — Похлопал глазами эльф. — Я очень хочу вмазать вам обоим. Нам дали задачу — нужно сделать. Куро, если ты считаешь себя лидером, так давай слаженнее. Мы должны организовать все и распределить всех по группам. — Ладно, ты прав. Оставлю этого… И так. Нас восемь. Удивительно. Есть четыре задачи. Значит, каждая группа состоит из двух человек, однако собрать стол дело легкое, поэтому после выполнения этой задачи освободившиеся должны к кому-нибудь присоединиться. Давайте определимся кто куда пойдет. — Я соберу стол. Это быстро, позже присоединюсь к украшению чего-либо. Ненавижу готовить. — Вздохнул Пик, сложив на груди руки. — Бубновых мы на кухню отправить не сможем. — Вспоминая выпуск «клоны ищут работу», все вздрогнули, кроме самих бубновых. Ну да, горелка для бургера интересное решение. Но все еще хотят жить после праздника. — Феликс, не в обиду, но тебя я тоже не пущу на кухню. Пик не пойдет. Остаются… Ромео, Вару, я и Зонт. Не могу сказать, что всем здесь я доверяю… — Я больше не Зонт. — Фыркнул Треф. — Я знаю, что ты не Зонт, а ничтожество, не напоминай об этом лишний раз. — Да ты! — Зарычал голубоглазый, готовый к драке. — Так. Хватит. Мы должны выполнить задачу. — Окликнул обоих Пик. — Короче, предлагаю, чтобы готовить пошел я и Вару. Очевидно, что Ромео не сильно в состоянии этим заниматься, а с Зонтом мы разругаемся. Вару, конечно, та еще заноза, но его контролировать легче. — Потрепав зеленку за волосы с легкой улыбкой усмехнулся коммунист. — Скучал по твоей физиономии, хулиганье. — Чего? — Скривился бойкий заключенный, но поняв, что во время готовки сможет не только шалить, но и есть, все же не стал возражать. — Я, конечно не верю вам двоим вообще, и кстати сам прекрасно готовлю, но…- Кажется, что Дункель желал возмутиться, но почувствовав на плече руку союзника чуть завис. — Но соглашусь с этим. — Тогда… Пусть елку нарядят Бубновые… Феликс и Ромео вы можете вмешиваться, если закончите с залом. — Я могу помочь Пику со столом и сделаю сервировку! — Улыбнулся Зонт, хлопнув в ладоши. — И зал еще немного украшу. — Наконец-то всех пристроили. Идем работать.

Кухня.

Двое зашли на кухню с коробками-подарками в руках. — Думаю будет неудобно готовить в форме. Я останусь в рубашке, а тебе следует… Помыть хотя бы руки. — Вздыхая, расстегивает верхнюю одежду, отбрасывая ее куда-то в сторону. Вару чуть хихикает. — Чего смешного? — Ты без формы. Такой офисный «супер-босс», еще и распределил всех, мол «А я Куромаку — главная шишка». — уголки губ Куро едва заметно приподнялись, пока он тянулся за ножом, чтобы открыть коробки. — Рад что в твоих глазах я главный. — Достав из коробки серый свитер тот вздохнул, подумав: «нет, пожалуй, совсем нет». — Я не это имел ввиду! — Чуть смутился зеленый, пряча смущение за агрессией, а в последствии смехом. — Я не называл тебя приятным глазу и главным как таковым, нет. Ты с дубу, наверное рухнул, раз услышал такое? — Так я еще и глазу приятный? — Нет! Я такого не говорил! Все, проехали, готовим сраные салаты и все. — Раковина слева. Я уже посмотрел. Будем делать по советской классике — оливье, селедка под шубой, мимоза и что-нибудь с колбасой. Нас 8, если салатов 4 штуки, то каждому по половине и закуски. Тут лежат соленья и мандарины. Видел внизу банку шпротов в масле, ням-ням. Все это красиво разложим и отнесем. — Фу-эээ, как тебе может нравится рыба, она же склизкая… Ужас. — Рыба доступнее мяса, вот и вся привычка есть ее. А теперь чего стоишь, тащи сюда все для оливье будем варить и резать.

Спустя сто и одну варку овощей.

— Ты странно режешь, тебе удобно держать нож? — Куромаку, одевший на белую рубашку длинный черный фартук, выглядел как постаревший, но от того не менее прекрасный бог охоты и домашнего очага. — Что, да нормально я держу его, отвали, пока соли вам в салаты не пересыпал! — Вару, с распаренным от постоянной проверки готовности овощей, лицом тяжко вздыхал, устало смущаясь такой дотошности напарника. Однако Куро был настойчив, приблизившись чуть сзади и сбоку он аккуратно и спокойно взял чужие руки в свои, показывая будто ребенку, как правильно держать нож. На удивление серый вообще не был раздражен, лишь иногда нервно курил в вытяжку, когда уж совсем злился. — Должен признать этот зеленый свитер хорошо перекликается с цветом твоих волос, во всяком случае лучше, чем те рваные обноски. — Вару лишь пихается, недовольно фыркая. Это своеобразная благодарность. — Говоришь, как педик, а свитер — то еще дерьмо, но зато теплое… Хотя кажется, что еще десять минут в кухне и я сдохну от этой духоты. Неужели здесь совсем нет окон? — Вздыхает тот, стараясь правильно нарезать еду. Все-таки от этого частично зависит его жизнь. — Знаешь, я помню, что до этого «путешествия» сильно переживал о том, где ты. Сейчас на душе так радостно и спокойно. Не думал, что почувствую подобное глядя на тебя, честно. Вообще я переживал не только за тебя, но и за Ромео, а мне, как ты знаешь, такое не свойственно. Может заболеваю, хе-хе. Я и «мы — одна семья!» странно. Это скорее Феликс… Да. — Продолжаешь вести себя как гейская тряпка, ха? Место Зонта занимаешь? — Валет Пик явно не чувствовал себя комфортно, а потому отшучивался что было мочи. — Считай как хочешь. У нас почти все готово. — Мужчина потянулся за еще одной сигаретой, но его остановили, отобрав пачку. — Задолбал курить, дышать уже не чем, еще еда провоняет! — Ладно-ладно. Проверь справился ли Зонт с сервировкой.

Где-то в зале.

      Все клоны уже сменили свою одежду на свитера, дабы проникнуться тем старым духом праздника, который когда-то объединял их в странную, но милую семью. С кухни вкусно пахло едой, слева от стола в углу стояла почти наряженная, дохлая елочка. Стояла странная, но такая знакомая атмосфера. — Я говорю тебе, что дракон любит фиолетовое и зеленое, я видео во «втачкерепы» видел! — Вопил на фоне Феликс, срывая золотые гирлянды со стены. — Но дракон — символ любви. Любовь — это как пламя, которое сжирает тебя… Пламя кроваво-красное, а золото — это деньги, которые мы тратим на поддержание этого пламени. Дракон полюбил бы праздничные, яркие цвета любви, а не непонятный блевотный зеленый, цвета замученного Вару. Нужно больше красного! — Давай так — ты украшаешь вот это место, а я всю комнату! Ты ведь ничего не понимаешь! —Готовый перегрызть сонную артерию Роме, Феля трясется от гнева. — Я бы вообще украсил все голубым, в честь рождения святой части меня. — Вздыхает Треф, но смотря на модную, смертельную червовую ярость не решается лезть к ним, попросту расставляя мелкие украшения и сервируя стол красивыми ажурными салфетками. — Да уж, ну и балаган. — Тупит взгляд Пик, зевая. Он собрал стол и пытался помочь Дуне с вилками и ложками, но так как не особо в этом понимал, то за него все переделывали. Конечно незаметно, ведь посмел бы Дуня обидеть своего ненаглядного? «Как шумно. Я вспомнил почему они меня раздражают. Иррациональность и эмоциональность. Кажется, никто тут не блещет интеллектом вообще. Печально. Зато я увидился с Данте… Но он такой уставший снова. Я уже даже усадил его, но как-то тревожно. Может он снова не ел ничего? Вот бы скорее принесли еду… Нужно его накормить, сколько еще он будет изнурять себя молитвами?» — Габриель чуть щурился, когда вешал шары на елку по математически точной спирали. Конечно, периодически ему мешал Феликс, со своими идеями. Закончив с елкой, эльф кладет голову на плечо своего Короля и вздыхает, тихо шепча на ухо уставшему клону: «Я очень-очень скучал…». Не слыша ответа, ушастый вздыхает, смотря красному в лицо, со смешком обнаружив, что его близкий уже заснул. В комнате так много людей, а для Габри сейчас здесь лишь они. Маленькая стрелка часов медленно приближается к двенадцати. На стол выносят первые закуски, которые эльф мастерски крадет и будит Данте, чтобы тот наконец-то поел.       В стороне воркует Дункель с Пиком. Треф уже и так полежал на союзнике и сяк, и обнял его и даже куснул, хотя позже сам засмущался от своих действий. Червовые пришли к компромиссу и весело разговорились, невзирая на то, что происходило с ними до этого «новогоднего чуда». С кухни уже пришли Куро и Вару, что устало расползлись по дивану, согнав с него влюбленную парочку, но никто на это уже не злился. И вот все сидят вокруг стола, часы пробили двенадцать. Все радостно поели. Дункель пытался уломать Пика на то, чтобы покормить его с ложки, ведь это романтично. В то же время эльф рядом без всякой романтики накладывал побольше еды своему Королю, почти заставляя его есть. Ромео ел сам, к тому же на перегонки с Феликсом, по ощущениям остальных. Вару возмущался что все так много едят, хотя сами не готовили, свалив все на них с серым. Сам он пытался стащить еду и запастись ей, а что брал — ел до последней крошки. Куро же совсем наоборот, смаковал каждую рыбку и салатик, растягивая себе трапезу. Ел каждую закуску и откровенно говоря получал космическое удовольствие от поглощения мандарин.Так прошло еще время. Чуть больше выпитого алкоголя, лимонадов и разговоров о чем-то бытовом и простом. Совсем как раньше. Когда на душе уже было так тепло, проектор включился вновь.

«Вы успешно прошли испытание. Память об этом вечере будет стерта. Шанс ошибки стирания 0,125. У вас есть время сказать друг другу те вещи, за которую вы не будете

нести ответственность, так как никто ничего не вспомнит.»

И на экране включился таймер, отсчитывающий две минуты. — Зонт, если бы я понял за что должен извиниться и извинился бы, то война была бы прекращена? — Внезапно, достаточно серьезно спросил Куромаку. — Спасибо тебе конечно за вечер и еду. Она правда вышла классная, даже лучше, чем я ожидал… Но нет. Я мог бы понять тебя, но не простить. «Прости» даже от тебя, которому тяжко признавать ошибки, ничего стоить не будет, это просто слова. То, что со мной произошло уже не откатить назад. Да и я сам наворотил так много, что уже невозможно решить это мирно. Честно, я иногда сожалею обо всем, но уже слишком поздно. Есть ли мне смысл тогда жалеть, ха-ха? — Раздался грустный смешок. — Я буду скучать по лучшим временам. — Куро задумался и погрустнел, на миг забыв о таймере, а после судорожно повернулся в сторону Вару, сжимая его руку в своей. — Я буду тебя искать. Теперь я знаю, что ты жив. Даже после потери памяти, надеюсь во мне останется та же уверенность в этом. Я ведь «курилка-инциклопедик» значит, мне под силу решить эту сложную задачу. Ромео, тоже касается и тебя, может чуть в меньшей степени, но все же. — Я буду ждать, как слюнявая розовая принцесса. — Улыбнулся Вару в своей манере. — А я бы хотел извиниться за то, к каким мерам прибегаю, чтобы сделать нас свободными. Как бы я не отрицал нашу «семью» мы ведь с вами с одной колоды карт, хе-хе. В конечном итоге я найду вас и приведу в настоящий, свободный мир. Но вы не думайте там, что я вас сильно люблю, не обольщайтесь, все же я делаю это и для себя. — Улыбается Пик, смотря на погрустневшего союзника. — А я этого от части боюсь, не хочу чтобы ты обо мне забыл. — Я не собираюсь забывать о тебе, ты оказался интереснее, чем казалось. — Ох, и заварили мы с вами кашу с редьки. — Вздыхает Феликс. — Надеюсь, что все в конце этого ужаса будут живы и счастливы. Ведь кровь всех тех, кого мы погубили не должна быть напрасна, так? Пусть новый год будет для нас шагов в мирное время… И гуманитарную помощь, желательно мне. — Я в целом хотел бы того же, только еще больше время для отдыха. Думаю, что отдохнувшие люди с меньшей вероятностью начнут кровавую бойню. — Зевает Ромео, отпивая вино. — А ты что скажешь, Данте? — Пути истории цикличны, но с тем же неисповедимы для простых умов. Было бы славно, если бы и в обычном мире мы нашли друг друга и смогли так же поговорить, ведь слова дороже золота. Хочу передать слово валету Пик. — А, я? Я не силен в сентиментальных нюнях, я выше этого. Что скажет наш инакомыслящий ушастик? — Вы те еще недоразвитые кретины, но я очень надеюсь на то, что вам хватит ума не перегрызть друг-другу глотки. Ох, и 0,125 это одна восьмая часть, скорее всего кто-то из нас запомнит это. — И пока все, кроме Дуни, обалдели, то таймер истек. Из вентиляции повалил газ, усыпивший всех.       И каждый клон очнулся там, где был до этого приключения. Только в новом свитере и абсолютном непонимании как же он мог «проспать целый новый год». Или был среди них тот, кто запомнил все, что происходило? История умолчит об этом.