История одного диктатора

      Лишь глубокой ночью ушастик смог преодолеть тяжесть скалистых круч. Когтистые руки расплавлялись от нагрузки несмотря на более или менее подходящее оборудование и ходы, описанные шпионами. Чуть подрагивая, эльф смотрел на небо. Все же только жители Сукхавати могли похвастаться такой широтой звездных красок. Раскинувшееся северное сияние и множество комет. К астрологии тут относятся крайне серьезно, за небрежно кинутые слова о смысле звезды — следует избиение палками и строгий пост. Только местный астролог имеет право толковать значение звезд и комет. Что же они принесут с собой на хвосте? Смерть или новую жизнь, засуху или милость? Однако тут кометы называют иначе — «метелки». Эти удивительные звезды, как считают жители, метут в жизнь государства разные события, и будет лучше знать, что же случиться в этот раз. Астроном каждую неделю, находясь на определенном расстоянии, зачитывает Данте свои записи, ведь бубновый король — тоже звезда, а значит, что все эти звезды говорят именно с ним. Иными словами: «Не с вами, холопами, кометы чай распивают».       Эльфа же мистическая сторона не смущала, но и не несла для него никакого смысла. Здесь он мог позволить себе побыть иррациональным и просто полюбоваться небом, а не «закономерностью расположения пучков звезд и их формулой». Габриэль снял свою шляпу и тихо приоткрыл скрипучую дверь дома, что был всех выше на холме. Звенящая тишь, даже свечи не трескают воздушную твердь. Только громкий, пищащий чих хищника и дребезжание половицы прерывает обыденность. Пыль и покойная одинокость пластами покрывают дом изнутри. Габриэль качает головой, улыбка нитью падает с его лица на порог. Ушастый осматривается в коридоре, а затем затаскивает в дом мешок с гостинцами. Забарьерные фрукты, грибы и ягоды на любой вкус и цвет, даже те, что напоминают мясо на вкус или лист пергамента. Мало ли что приглянется его Королю?       Габри аккуратно, на цыпочках, неся на спине мешок, идет по уже знакомому маршруту в сторону кухни. По дороге тот кривится, чувствуя, как проходит мимо молитвенной комнаты. Сильный, резкий запах смешивающихся благовоний ударяет через нос прямо в голову, кроной дерева распускаясь по телу. Оставив еду на кухне, парнишка спешит в злополучную комнату сквозь боль. — Я так долго ждал тебя… — Тихо шепчет, уставившись своими большими и черными глазами-безднами в пылающую душу короля бубен. В комнате почти не было света. Благовония уже затухали, свечи давно расплавились. — Ты наконец-то решил выйти из камня… — Тонкий голосок будто пульсировал, а к горлу катился ком. — Я так скучал. — Еще тише промолвил он, наконец продвигаясь ближе. — Твои люди гоняли меня палками по ночам, не давая толком даже поговорить с тобой… Данте, ты в порядке? — Эльф сел рядом с медитирующим клоном, осматривая его спокойное, будто каменное лицо. — То землетрясение… Оно не причинило тебе боли? Слишком много энергии… Но это ничего, подожди чуть-чуть. — Габриэль хотел было дотронуться до ослабшего плеча его близкого, но одернул себя за руку, в страхе навредить. Затем ушастик зарылся в длинные карманы мантии, с больной и какой-то грустной улыбкой достал много мелких баночек с неизвестным наполнением. — Они если что обезболят и… — Он отвел черные очи. Пожалуй, в темноте его расширившиеся зрачки могли напугать. — Помогут поспать, охладив тело. — Принц все смотрел на короля, пребывающего в молитвенном трансе. Ни единая черта не дрогнула на лице, налитым каменной стойкостью спокойствия. «Слишком ослаб, плохо дело…» — Неутешительно подумал про себя мелкий хищник. «Дотронуться до него страшно, если сделаю больно — то не прощу себя, если буду бездействовать — тоже.» — Главное не торопись… Как там ты любишь говорить: «День да ночь — сутки прочь»? — Вести диалог становилось все труднее. — Я пойду по дому похозяйничаю. Уберусь чутка и сделаю тебе еды, а то ты, кажется, вечность не ел, да? — Эльф собирался уже уходить, но вдруг услышал тихий голос позади. — Здесь больше не так безопасно. — В каждом звуке, падающим закаленной искрой, была тяжесть. Каменные веки приоткрылись. — Энергия генератора нестабильна. В наших краях более не безопасно. — Даже повернуться Данте было тяжело, поэтому Габри сам подошел к нему ближе, зажигая свечи, чтобы не только он мог разглядеть своего близкого, но и его было видно. —Переживания людей обретают форму и вредят, мне их не сдержать… — Очи снова тяжелеют. В свете Габриэль разглядывает короля получше, наблюдая истощение. — Ты был в опасности, не следовало рисковать. — Еще как следовало! — Скрестил тот руки. — Я уже не та хиленькая энергия карты, которой был раньше, а ты слишком много на себя берешь. — Я обязан. — Грудь медленно вздымается, а затем так же плавно опускается. — Ну-ну, чтобы плодотворно работать, нужно плодотворно отдыхать. Не забывай и про физическую оболочку. Сейчас принесу что-то интересное, подожди. — Уносясь пулей на кухню, юноша приносит с собой часть фруктов и молотилку. — Наверное ты еще слаб, чтобы есть такое твердое… Нужно еще немного подождать. — Ушастый усаживается напротив «звезды» и тщательно перемалывает то, что притащил на своем горбу. — А ты совсем не изменился, думаешь больше о физическом… Как и раньше. — Едва слышный, чуть хриплый смех заполняет комнатушку. — Стараюсь. — Габриэль недовольно дернул хвостом, который чуть виднелся из-под мантии. — И все же как твое тело? Мне нужно будет перемазать тебя всем. Не бойся там минимум отрицательных эффектов, я сам занимался рецептами. — Тело держится. — Сухо отозвался бубновый. — Как ты отыскал путь ко мне, он был тяжек? — Оставлю это в тайне хе-хе. Сложно ли? Ну… Скажем так, — Эльф тянул развязку, пытаясь смягчить слова. — Даже твой негатив мне по вкусу. — Ты…? — Изумился Данте, щурясь. — А что? Фрукты были для тебя. Есть мне хотелось. Пара «негативных» койотов вполне неплохая закуска, хотя жестковаты. Да и без обработки есть небольшие риски подхватить паразитов, но это уже я сам справлюсь. Меня умиляет, что ты не почувствовал, чем же я набил брюхо пару часов назад с самого начала. Видимо, я хорош в своей животной натуре. — И всё ещё тонок как человек. — Вздыхает Данте. — Я могу тебя обнять или это болезненно для тебя? — Наконец спросил эльф. Давно он не мог коснуться своего короля. — Можешь. — Вздохнул красный, принимая тарелку фруктового пюре, когда маленькие когтистые лапки легко обвили его, а к плечу сбоку прижался сам эльф. — Я скучал… Очень-очень скучал. Я смотрел на распускающиеся ликорисы и все думал о тебе. — Комплимент был весьма своеобразный, ведь для жителей Сукхавати, так же, как и для жителей Империи Пик этот цветок означал «смерть», поскольку был ядовит. — Однако не только это, к сожалению, привело меня к тебе. Нет, в первую очередь я, конечно, думал о твоём состоянии, но информация редко бывает лишней, так? Но нет, нет. — Замотал головой, подергивая ушами хищник. — Сегодня только мы. Как бы ты сказал… — Утро вечера мудренее. — Тихо слились голоса двух карт в единый. — У тебя нет жара? — Спросил Данте, стараясь положить руку на лоб эльфу, но Габриэль его остановил. — Нет, просто моя температура тела чуть выше человеческой… Хе, тебе никак не привыкнуть? — Что поделать, сама материя наградила всех нас уникальностью. — Материя, ха? Ни Федор, ни цыганка, ни проклятые карты, а материя… Есть в этом что-то. Как думаешь из каких квант ты состоишь? — Утыкаясь в плечо старшей карты, валет лишь хихикнул. — Габриэль, ты же знаешь, мне сложно даются эти понятия… — Чуть кривясь грустно вздыхает Данте. Сегодня он уже точно не сможет вернуться в медитацию. — Ну, это почти как душа для тебя… Да, только более телесная. Квантовое бессмертие. Я могу рассказать подробнее. Недавно один из подчинённых принес мне интереснейший реферат, я… — Видя как исподлобья, но с улыбкой король глядит на него, Габриэль затих. — Но знаешь, лучше я расскажу это за чашечкой чая… — Отлипать от Данте не хотелось, однако забота — первоначальная цель. Поэтому вскоре перед Данте был маленький стол с чаем и фруктовыми пюре. — Только не ешь много сразу, может стать плохо. — И вот пошел рассказ. Даже «простой язык» Габриэля был сложен для понимания Данте. — Ты прав, в каком-то роде это объединяет наше мышление, жаль, что ты не хочешь делиться своей мудростью с миром. — Грустно смотрит на эльфа мужчина. — Данте, ты же сохранишь мой секрет? — Усмехается ушастый. — Что может быть лучше отсутствия ответственности? Да и к тому же, думая, что я глуп, многие не раз роняли лишние слова, которые я при надобности обращу в ножи. — Хищная улыбка расползается по мелкому лицу. — Ты заранее настроен плохо к другим, это нехорошо. — Мотает головой Король Бубен. — Они не злы, в большинстве своем, просто слишком глупы. Добрые глупцы страшнее злых. Поверь, они ещё заставят нас поплясать. — В голосе читалось пренебрежение к остальным. — Очень критично. Этот разговор заставляет меня чувствовать недовольство. Нужно возвращаться к молитвам. — Данте разворачивается, отставляя миску и недопитый чай. — Я думаю тебе все же стоит поспать. Хотя бы немного, хотя бы ради меня? — Аккуратно кладет голову на плечо Данте, но моментально отскакивает, как ужаленный, чувствуя головокружения. Он слишком долго находится в комнате с благовониями. — Ужас. — Громко чихает, закрывая нос. — У тебя нет на это аллергии? Ад просто, а не запах! — Эх, и все же ты тоже своеобразная нечисть. — Биологическая нечисть. Забавно, но частично мы все такие, не так ли? — Косвенно, совсем косвенно. — Все ещё изучаю, как спастись от твоих штучек. Они и серебро — настоящая опасность. Не понимаю, почему простые запахи и металлы так влияют на нас. — Габриэль зажал нос и фыркнул, когда заметил в углу ещё не пыльную одежду. — А что это? — Бубновый принц подошёл и встряхнул ее. Большой, длинный черный плащ с множеством внутренних карманов с высоким воротом. На груди серебряными нитями прошит крест. Черная шляпа с символом гармонии и мира, с двумя маленькими кармашками, из которых торчали мелкие ножи. Красное перо завершало композицию. Высокие сапоги и лента для крепления вещей. Одежда была большой даже для Данте. — Это для меня. — Сухо отозвалась старшая карта. — Не хочу тебя обижать, но ты не мелковат? — Из уст самого низкого клона это звучало забавно. Тогда, преодолевая тяжесть, Данте смог разогнуться и встать. Он был выше, чем Габри его помнил. На голову или даже полторы. Видимо, всплески энергии влияют на тело мужчины сильнее, чем предполагал эльф. — Нет. Моя прошлая одежда сначала лопнула, а затем сгорела на мне. Я попросил мне сделать новую, надеюсь, что энергия не размажет меня так, что и эта станет мала. — Может мне разработать для тебя не горящую ткань? Мне не сложно, я найду специалистов! — Все обойдется, друг мой. Не переживай. — Точно? — Обеспокоенно спросил эльф, смотря как высокий мужчина садится. Длинные тряпки, которые сейчас служили его одеждой, медленно скользили по большому телу, оголяя часть груди. Удивительно, что Данте еще сохранял свою физическую форму, находясь почти все время в медитации. Это пугало и смущало ушастого одновременно. — Да. В мире произойдет скоро что-то очень нехорошее, я слабею, чувствуя и эту угрозу. Так что эта одежда будет ещё и практична в новом мире. — Пессимистично. Может, ты просто устал, а от того и нервный? — Габриэль, это серьезно. — Мужчина вновь приоткрыл глаза, сурово смотря на валета. — Пообещай мне что постараешься остаться на правильной стороне. — Сухие большие руки тянутся за когтистой лапкой. — Какие глупости, всем на нас наплевать. Мы для них как были придурковатым, так и останемся, чего переживать то? — Чуть краснея от легкого холодка, пробежавшего по телу, эльф отводит взгляд в сторону. Как же он не любит давать обещания. — Ради моего спокойствия, просто ради меня. Ты можешь это обещать? — Так же серьезно, чуть громче спрашивает Данте, тяня ручонку к себе. — Я попытаюсь остаться Швейцарией в мировом хаусе, мой милый король. — Ухмыляется неловко эльф, закрыв глаза и наконец вытаскивая руку их «королевских пут». — Я займу нейтралитет или скроюсь от конфликта как обычно. — Пусть будет так. Хотя это не то, чего мое сердце тебе желает. — Склоняет голову вниз, вдыхая воздух. Тихий треск свечей становится громче. — Не бойся у меня есть много чем заняться помимо участия в бесполезных конфликтах. Я все пытаюсь открыть космос. А то искусственное небо вообще не в радость. Да и бананов хочется. — Не понимаю. — Хмурится Данте, удивляясь последней фразе. — Ну смотри. Многие из нас хотят выбраться. Не тебе ли это знать? Они думают раздробить купол, но будет ли от этого смысл? — Оживленно всплескивает руками. — Не легче ли открыть общий между нашими пространствами космос и по нему прилететь домой? — Улыбается ушастый, словно дитя малое. — А как это связано с бананами? — Прикрыв глаза, все же отпивает отставленный ранее чай. — Я придумал это когда захотел бананов и понял, что почвы моих мест непригодны для этих вкусных плодов. — Довольно пожал плечами Эльф. — Чудак. — Лишь по-доброму улыбнулся Король Бубен, слыша как тихий гогот доносится со стороны хихикающего хищника.

***

      Утро. Солнце уже выкатывалось огненным диском из-за острия окружающих скал. Жители собирались у подножия холма, чтобы прочитать утреннюю молитву. Они расстилали тонкие бамбуковые коврики на пыльную землю, садились на них и брались за руки. Голоса сплетались в хор. Кто-то играл на простеньких музыкальных инструментах, пока старейшина произносил главные слова молитвы. Тем временем в доме, уставший от уборки принц был очень недоволен таким утренним «подарком». Ушастый, на самом деле, не слишком жаловал климат Сукхавати. Для него, как существа без бровей и с чувствительными глазами, ветренный, при этом сухой и песчаный климат данных мест был ужасен и совсем не подходил. После тяжёлой ночи, в которой благодаря прохладе ещё хоть как-то можно было существовать, просыпаться от такого было совсем не в радость. Разгибаясь из состояния клубка, Габри недовольно зевнул, издалека смотря в окно с пренебрежением.       В то же время из комнаты Данте стали доноситься шорохи. Эльф по природе был любопытен, однако в этот раз усталость взяла верх. Тогда же громадный силуэт вдруг появился в проеме дома и направился к спящему. Бубновый Король зевнул, прикрыв рот рукой. Мужчина был все еще уставшим, однако это, кажется, не было помехой. Новая одежда лишь больше вытягивала и без того высокий силуэт, что в глубине души пугало когтистого ушастика. Странный страх потерять старшую карту был свойственен еще при их формировании. Уборка и забота о чужом доме, растирание мазями, разработка этих самых мазей. Валет никогда не забывал о старшей карте, несмотря на все их различия.       Глубокий в своей тоскливой усталости, словно талый кроваво-красный лёд, взгляд пал на принца, приоткрывшего глаз от шума. Каменные губы приподняли свои острия, складываясь в теплую, как дневной песок, улыбку. Три спокойных шага и великан стоял рядом с подстилкой, расположившейся сверху большого шкафа. Холодная рука медленно поползла по мелкой голове, будто невзначай потирая эльфа за ухом, как обыкновенного домашнего кота. Габри нахмурился, однако не успел произнести никаких слов протеста, ведь «великан» уже скрылся за дверью. — Перенесем молитву сегодня к воде. — Голос скатился камнями со склона, побуждая всех поторопиться. Надоедливые звуки утихли, позволяя маленькому хищнику роскошно раскинуться на вышине массивного шкафа и вдоволь насладиться тягучим звоном утренней тишины.

***

      Тревожно. Дела идут хорошо, пускай и не гладко. Не могу понять почему на душе так неспокойно. Верона наша, планы бюджета тоже готовы, Пик хотя бы физически, но рядом со мной. Однако что-то тревожит меня в делах Андвила. Я все сильнее переживаю за Киавру. Судьба варулендцев не виделась мне так… Нет, вопреки своей справедливой обиде я полагал, что в конце концов они просто растворятся в толпе наших людей и мы будем едины но… Не думал, что единение может быть пропитано кровью железных прутов. Не в таких масштабах хотя бы. Сегодня взял читать книгу, которая не прошла цензуру, и понял почему та не прошла. Чувствую себя отвратительно. На измятой бумаге будто вылитые слезами большие кривые буквы строятся в косой ряд. «Хутор окраины Тель-Вар. Уварушкина голова». От подобной писанины кидает в липкую, зябкую дрожь. Андвил, что мы делаем? Или что делаю я?       Голова совсем не хороша стала от нервов. Мы переселяем Варулендцев в отдельные кварталы с наименее приятными условиями, разбиваем там предприятия с дешовой рабочей силой. Порой просто создаем закрытые трудовые лагеря, больше похожии на тюрьмы. Непонятным мне образом тени выявила тех, кто наиболее опасен для нашего режима. Так образовался тот лагерь, в подвале которого содержится Вару. Иногда я захожу туда, смотрю с минуту или две, а затем ухожу. Не знаю. Не понимаю хочу ли я что-то сказать или спросить, может просто лично знать, что он жив или что не сбежал? Наверняка выглядит это жутко. Если бы я был на его месте… Нет, нет, что за бред?! Я не окажусь там больше, даже думать об этом не буду. Я победитель и должен думать как победитель! Все это от нервов и сна. Кошмары не прекращаются. Как бы остаться здесь, хотя разве можно быть не здесь? Я ведь все еще я… Ужасно.       Глупости. Все это глупости. Вообще думалось все изначально нето. Киавру. Недавно лично красил его в голубой, он выглядел очень счастливым. Эти глаза-блюдца блестели серебряными ложками от радости, а вот мне было совсем не по себе. Киавру со своим оттенком, что ближе к зеленому нравился мне гораздо больше, чем этот, похожий на поддельную пластиковую шишку. Однако покраска тоже принесла свои плоды. В недостатке сна я периодически начинал видеть в этом бедном ребенке Вару. Нет, конечно, ничего плохого не произошло, лишь раз в этом припадке сильно сжал мелкую ручку… Стыдно смотреть на те крохотные синячки, но и они почти ушли. Пугает и то, что он мне все так легко прощает. Я ведь совсем ничего о нем не знаю. Была ли у него семья? Правда, лишние привязанности двояки в моей ситуации. Все слишком сложно.       Варулендцев оставшихся на родине настигает голод. Хлебные заводы не прошли даже наши стандарты пищи для животных. Перестраивать все долго. Карточный режим еды не самое лучшее, но пока единственное решение. Андвил сказал, что кормить их невыгодно, наверное, он знает лучше меня и не место мне в этом кабинете с бумагами, ведь чувство, что все происходящее дико, терзает меня бешенным зверем.       Конечно, я злюсь на Вару. Все настолько плохо, что в других варулендцах мне мерещится его наглая улыбка. Страшно подумать, но вдруг я теряю рассудок? Точно ли я вообще здесь? Нет, к сожалению, это не кошмар. А общипал себе гусем все руки в надежде проснуться в обычном дне, но я все еще здесь.       Дверь в спальню тихо приоткрывается. Свет больно бьет плетью по телу. В проёме стоит Пик. Он беззлобно щурится, вглядываясь в ползучую темень прохладной мелкой комнатушки. Зонт с самого утра устроил рефлексию, и та затянулась настолько, что даже не чувствительный мужчина забеспокоился. — Спишь? — Коротко, но звонко врезалось в страдающую голову. — Уже нет. — Переворачивается на бок, лицом к двери, недовольно поджимая мелкие мешки под глазами ближе к себе. — Разбудил? — Чувствуя мнимое разрешение переступает за порог, а слыша как на этаже забегали слуги, закрывает за собой дверь, погружаясь в угнетающую тень. Пик не должен быть здесь согласно законам ИД, однако он выждал удачное время чтобы проскользнуть в принцесскины покои. — Нет, не забивай себе этим голову. — И все же чувство, что о нем помнят заставило шестого скромно и мягко улыбнуться. Внутри всколыхнулось теплое чувство. Приятно, когда о тебе помнят. — В любом случае пора вставать. Уже обед. — Пик несколькими рваными рывками оказывается у окна, расталкивает бархатные шторы и наконец-то видит как и на чем спит его возлюбленный. Сначала на лице проскальзывает капля недоумения, которая позже перетекает в слегка похабную улыбочку. Большая кровать усыпана подушками и одеялами, а сам правитель спит в черных чулках и перчатках, лёгкой рубахе чуть длиньше колена. Есть в этом даже больше доли сексуальности, однако подобное настроение пропадает, как только глаз цепляется за лицо «красавца». Усталое и нервное, до ужаса бледное. Рогалик садится на край кровати, вальяжно растягиваясь. — Мучают мысли? — Немного хмурый голос расходился эхом по комнате, сотрясая воздух. — Как ты догадался? — Чуть удивляется Треф. — Самурай самурая издалека. — Посмеивается тот, чуть приближаясь. — Я не знаток в подобном, но не думаешь поделиться? — Не хочу тебя этим грузить… Так, глупости. Разве могу я переживать о чем-то серьезном? — Короткий смешок. Дуня медленно сползает с кровати на пол и там уже разгибается, смотря на Короля Пик снизу вверх. — Ты всегда так относишься к себе? — Доля сомнительного раздражения искрой пробегает по губам, пока глаза остаются все такими же спокойными. — Как? — Треф нервно хихикает. — Как к тряпке, но ты ведь не она? Тогда зачем принижать себя? Ты — мой союзник, ты ровня мне. — Его спокойный голос протекает сквозь нервные удары истрепанного обидой сердца Трефа, окутывает лицо, щекоча щеки, заставляя их розоветь уже прошедшим рассветом. — Зо- — Мужчина оборвал себя. — Хорошо, Дункель, пускай так. Ты человек, больше того ты — главное лицо страны, ты победитель и военный командир. Ты важен своим подданым и мне. Разве твои переживания могут быть глупы? Если не хочешь делиться ими, то так и скажи, но никогда не принижай себя. Никогда. А иначе и у других это войдет в привычку. — Тяжелая рука упала на хрупкое плечо и валет неожиданно протяжно обронил зевоту, что через пару секунд перешла к Пику. — Я понял, хе-хе. — Его рука аккуратно легла на чужую. — Не хотел тебя принижать своими сомнениями. — Вздыхает парнишка. — Если говорить кратко, то я волнуюсь из-за вопроса Варулендцев… А если во всей этой неразберихе с твоим валетом что-то случится? — Отводит взгляд, внутри все тяжелеет. — Думаю Вару не пропадет. Он, конечно, дурак, но живучий. Его же даже назвали в честь войны, а война никогда не исчезнет. — Усмехается Пик. — Ты победил, а потому и волен решать судьбу его народа, разве имею я право тебя осуждать? — Имеешь, еще как имеешь! — Треф чуть отодвигается. — Они все еще живые существа, а трудовой лагерь… Не самое лучшее место. — Они проиграли. Вару их обманул и не смог защитить, ты же их не сжигаешь, а просто заставляешь работать, при том и пища есть и кров. Конечно, принижать их как твои пропагандисты я бы не стал, но у тебя свое государство. Если нагрузка слишком велика, то я могу взять часть на перевоспитание, только у нас в казармах жизнь тоже не сахар. — Ты так часто делаешь акцент на их проигрыше, думаешь уважения, свободы и любви заслуживают лишь победители? — Это слишком сложный для меня вопрос. — Пик скользнул взглядом по Трефу снова. — Принцесска. — Тихо посмеялся тот. — Что?! — Голубоглазый подскакивает с места и стаскивает с кровати одеяло, закрывая тем свои голые ляжки, а после пристально смотрит на товарища. На госте красовался длинный спальный халат нежного фиолетового цвета. — А ты, ты… — По-детски хотел было начать тот, но слыша смех удивился. То было сказано не в обиду? — Что я? — Ничего. — Раз так, то собирайся на обед, а потом уже со всем разберемся.

***

«Время retrorsum?»

«Внимание, внимание! Сохраняйте спокойствие и направляйтесь к запасным выходам. Повреждение 4-го энергоблока.»

      Сирена оглушающими шагами скрежетала по этажам. Рабочие бежали прямо с мест, в тяжелых комбинезонах, оставляя оборудование и личные вещи позади. Что-то снова пошло не так. Куро не понимает, где же ошибка в его расчётах. Облако пыли накрыло станцию. Дышать стало значительно труднее, спасает лишь тряпка, пропитанная едким машинным спиртом. Главный кабинет уже окутал въедливый дым.       Он снова и снова терпит поражение. Неужели невозможно будет обеспечить всех дешёвой энергией? Неужели он слишком рано остановил симулятор природного развития государства? Нет, ошибки быть не может! Рассчеты точны, материалы прочны. Так почему это облако расползается над ними? Нужно бежать. Взрыва не избежать? Бросив попытки спасти свое детище, коммунист старается теперь организовать эвакуацию, а потому ему было совсем не до звонков, даже самых важных. Сидя в управление, с уже отключенной сиреной Куромаку поспешно поднял трубку со второго раза, кинул пару обыкновенных фраз, о которых потом наверняка забыл и отключился.Все происходило автоматически настолько, что в глубине души мужчина даже не помнил, кто ему звонил. Нужно как можно скорее остановить распад в энергоблоке. Громадная панель.

«Лишь бы нажать все правильно, лишь бы не взрыв… Это будет катастрофой»

Любой ценой. Бравые пожарные и спасатели спешили в эпицентр пожара как могли. Паника, разъедающий изнутри дым. Невыносимая жара и копоть. Однако каждый рабочий все же был эвакуирован в тот день. Казалось, что все были спасены, но правда ли все?