When There Can Be No Surrender

"Ты говоришь, что я научил тебя магии", - говорит Дитон через смотровой стол. "Тогда я предполагаю, что вы прибыли, по крайней мере, через год в будущем". Он не выглядит уныло, но Стайлз предполагает, что это так. Чем дальше вы возвращаетесь, тем опаснее это становится. "Больше похоже на девять лет", - признает Стайлз с гримасой. "И у тебя была причина для этого?" "У меня была причина вернуться на четыре дняназад, что я и пытался сделать. Я отвлекся в середине заклинания." "Хм". "Случаются довольно серьезные вещи". "Я бы так и подумал, если бы ты решился на что-то столь радикальное". "Не только тогда. Сейчас, уже." "И ты хочешь это изменить". "Настолько, насколько я могу. Безопасно." И это в принципе ничего не значит. Он это знает. Изменение чего-то, например, превращение Скотта в оборотня, повлияло бы на все, что Скотт и остальные сделали впоследствии. Сейф-это поезд, который прошел. На этом этапе было бы даже небезопасно пытаться повторить все шаги точно так же, как раньше. А Стайлз отказывается даже пытаться это сделать. В первый раз это было слишком больно. Слишком несправедливо. Почему-то Стайлзу кажется, что если он потерпит неудачу и этот мир умрет, то это не так уж и важно. Потому что если это произойдет, то его стая уже проиграет. Они - центр его вселенной. Он эгоистичный ублюдок, ему трудно заботиться обо всех остальных людях, которые здесь живут. Трудно не думать, что их версии все равно существуют в других реальностях, так почему же Стайлз не может просто сосредоточиться на тех, которые важны для него? Почему он не может попытаться создать идеальный мир для них теперь, когда он здесь? Теперь, когда он уже рискнул прийти? Это глупо, но кажется, что он мог бы пойти на все эти другие риски, потому что ему нечего терять. Он ничего такого не говорит Дитону. Это может не помочь с первым впечатлением, и он действительно хочет, чтобы Дитон видел в нем ответственного человека, который может полностью все сделать. "Расскажите мне о своей временной шкале", - говорит Дитон. И это неожиданно больно. Потому что он в другом времени. Он сделал все по-другому, вернувшись. Отнять четыре дня и заставить их играть по-другому-это одно, но девять лет. Он не может прожить эти годы и оказаться в одном и том же месте. Не только за вычетом ужасных моментов, но и за вычетом хороших. Скотт может и не умереть. Но они могут никогда не встретиться с Аркадием. Они могли бы избавиться от этой долбаной Кейт Арджент. Но Клэр и Сьюзи могут погибнуть, если Лидии не будет рядом, чтобы спасти их. Стайлз, возможно, никогда не будет одержим. Но Дерек, возможно, никогда не полюбит его. Дерек, возможно, никогда не станет его парой. Дерек, возможно, никогда не потеряет Лауру. "Я часть стаи Хейла", - говорит он, вместо того, чтобы начинать с самого начала. Он видит, как брови Дитона взлетают вверх. "Дерек Хейл-мой Альфа. Я сделаю все, чтобы защитить его и остальных. Вот почему я здесь". Дитон его не знает. Не видел, как Стайлз делает все те безумные вещи, которые он делал - будет делать? что собирался делать? - чтобы они были в безопасности. Но он знает стаи. Знает о том, насколько они верны или должны быть друг другу. Он медленно кивает, как будто у них есть какое-то понимание. Ему только что сказали, что его реальность находится в руках Искры с некоторыми не обязательно здравомыслящими приоритетами, и он просто... принимает это. О, Дитон абсолютно точно будет спорить с ним на каждом шагу, если почувствует, что это необходимо, но он не кричит на Стайлза и не переживает экзистенциальный кризис. "Давайте начнем с Питера Хейла", - решает Стайлс. Потому что именно с этого все и начинается, на самом деле. Если только вы не вернетесь к огню, но ничего нельзя сделать, чтобы остановить это. Стайлз действительно чертовски рад, что на самом деле у него нет такой власти. Он бы никогда не осмелился на это, и если бы ему дали такой шанс и он отказался от него... Дерек, возможно, никогда бы не узнал, но Стайлз узнал. Знали бы, как он позволил их убить, предал Дерека, как это сделала Кейт. "А что насчет него?" - спрашивает Дитон, возвращая его в настоящее. "Он придурок", - не удержался Стайлз. Дитон на самом деле улыбается. "Тогда я предполагаю, что он вернется в более осознанное состояние". «Да. И почти первое, что он делает, - это начинает убивать людей. Среди них Лора. Например, он намеренно заманивает ее сюда и убивает, чтобы стать Альфой."   Стайлз говорит и говорит, пока почти не теряет голос, и это о чем-то говорит. Дитон слушает, хмурится и задает несколько уточняющих вопросов. Примерно в то время, когда они подходят к смерти Скотта, он встает, закрывает магазин и заваривает Стайлзу чашку чая, в котором, вероятно, больше, чем в ромашке. Когда они добираются до заклинания Ламии и Стайлза для путешествий во времени, он измучен. Дитон, кажется, чувствует это и выставляет его за дверь. Они могут приступить к фактическому планированию в другой день. По расчетам Стайлза, у них еще есть немного времени. На данный момент Дитон в основном говорит ему, чтобы он шел домой и сделал как можно меньше волн. "Где ты был все это время?" - спрашивает папа, как только переступает порог. Они все еще ждут результатов некоторых анализов Стайлза, и даже когда они вернутся ясными, вероятно, пройдет некоторое время, прежде чем он успокоится. Это папа до появления волка, который совсем не привык к странным вещам, которые завладели их жизнями. Он нормальный парень, который однажды потерял жену из-за болезни, и у его единственного сына произошел какой-то необъяснимый эпизод. Сын, у которого и раньше случались приступы паники, но они выглядели совсем по-другому. Через некоторое время он, вероятно, все равно примет это как таковое. А потом беспокоиться о том, что стало причиной этого и не впал ли Стайлз в депрессию. Если только Стайлз не скажет ему часть правды и не объяснит, что заклинание пошло не так, но это точно не заставит папу чувствовать себя лучше. "Ты знаешь клинику для животных, где работает Скотт? Я помогал там в течение нескольких часов. Доктор Дитон действительно классный". Когда ему было шестнадцать в первый раз, он бы солгал. Вероятно, утверждал, что провел день со Скоттом. Но это смелый ход. Он не согласовал это оправдание со Скоттом, и папа, возможно, уже связался с Мелиссой. Лучше сказать правду о том, чтобы быть в клинике, когда Дитон поддержит его, если это когда - нибудь понадобится. Стайлз собирается проводить много времени с Дитоном, это хорошо, чтобы сразу же установить его существование в сознании отца. "Я тоже подумываю о том, чтобы начать там работать. Я мог бы сам начать платить за бензин или просто накопить на колледж." Это хорошая, ответственная вещь, чтобы сказать. Папа выглядит так, словно не может решить, завидовать ему или гордиться. Затем он улыбается. Он, вероятно, думает, что это одна из миллиона идей Стайлза, на которую он пойдет ва-банк на короткое время, а затем бросит и забудет об этом. "Это хорошо, сынок. Но не садись за руль, пока мы не выясним все в больнице." "Знаешь, я возвращаюсь в школу в понедельник. И нет, я категорически не поеду в патрульной машине." "Тогда ты можешь встать пораньше и прогуляться, покататься на велосипеде или сесть на автобус". У его отца нет сердца. Странно, но Стайлз почти наслаждается им в роли строгого родителя. Если бы папа потребовал у него ключи от машины, он бы, наверное, просто отдал их. А потом украсть их обратно на случай, если машина ему понадобится в экстренной ситуации. Но суть все равно остается в силе. В будущем Стайлз будет вторым в стае. Технически папа выше меня. У них даже состоялся разговор, в котором папа использовал именно эти слова. Сказал, что, хотя Стайлз всегда будет папиным сыном, дела стаи были территорией Стайлза. Его область знаний. Он был мастером исследований, магом и стратегом. Если Стайлз отдавал приказ, папа выполнял его. Иногда это казалось действительно странным для них обоих, но они справились с этим. Это было практично. Необходимый. И было приятно знать, что папа так сильно его уважает. Но этот папа, который ничего об этом не знает - не знает, какой властью обладает Стайлз и за что он сделал и за что несет ответственность, - он все еще говорит об автомобильных привилегиях Стайлза. "Но Даааад", - ноет Стайлз, сохраняя внутреннюю улыбку, и драматично врывается в свою комнату. Хотя, вероятно, это довольно быстро начнет раздражать. Стайлз взрослый и очень компетентный человек. Папа этого не знает, и это не его вина, но то, что все вокруг обращаются с ним как с шестнадцатилетним, неизбежно состарится. По крайней мере, у него будет Дитон, который а) знает правду и б) вообще никогда не относился ни к кому из них как к детям. Даже когда они где. Дети. Даже когда им никогда не следовало иметь дело с тем, что они делали. Но с другой стороны, такова жизнь. Случаются плохие вещи, и вы должны быстро повзрослеть. Стайлз, может, и облажался, но он жив. Если бы ужасы когда-либо прекратились, и у Стайлза был шанс жить как нормальный, хорошо приспособленный взрослый, он подозревает, что был бы возмущен тем, как выглядел их поздний подросток. Он уже кое-что из этого знает, видя Клэр ребенком в восемнадцать лет. Но их жизнь никогда не менялась. Всегда существовала какая-то опасность, какая-то угроза выжить. Иметь долгое и защищенное детство не кажется реалистичным вариантом в таком мире, как этот. "Я позову за пиццей!" Папа кричит, так что, конечно, Стайлзу приходится спускаться и готовить ему что-нибудь полезное вместо этого. В конце концов, это не праздник или ужин, который, как они думают, может быть их последним.