When There Can Be No Surrender

Возвращаться в старшую школу странно. С одной стороны, он возвращается к старым привычкам. Там ходят по коридорам, звонит звонок, сидят в классе. Но в основном все это кажется нереальным. Школа представляет такую большую часть его прошлого. Мне кажется, что это уже не должно быть настоящим местом. Все люди так молоды, и все, кажется, драматизируют из-за самых незначительных вещей. Стайлз вообще не может общаться с этими... подростками-которые-должны-быть-его-ровесниками-снова. Занятия тоже очень скучные. Когда Стайлзу было шестнадцать, ему действительно многое нравилось в школе. Он все еще любит учиться, если предмет интересен. Но если это не весело или не связано с жизнью и смертью, его мозг имеет тенденцию отвлекаться и заниматься чем-то другим. Прямо сейчас единственное, что его интересует, - это вещи, которые помогут ему решить проблему путешествий во времени или, по крайней мере, являются сверхъестественными. Химия с Харрисом? Не так уж и много. Стайлз-взрослый человек. Он не должен был иметь с этим дела. Он также знает, что все это бесполезно для него. Либо он уже знает то, о чем говорит Харрис, либо ему это никогда не понадобится в чрезвычайной ситуации. В конце концов, Стайлза никогда не убивало отсутствие знаний о термодинамике. Ему даже не удается поработать с Лидией. Даже если бы ему не нужно было быть преданным Скотту, она здесь не его научный братан. Так что да. Школа-отстой. Кроме того, чтобы провести день с живым Скоттом. И не быть активно убитым чем-то. Или спорит с членом своей стаи. Стайлз ненавидит это. Особенно если это Дерек. (Конечно, макияжный секс великолепен. Серебряные накладки. Или, знаете, еще какой-нибудь дружественный оборотню металл.) Но Стайлз отвлекся. Снова. "Нет, серьезно", - настаивает Скотт, ставя свой поднос в кафетерии. "Я действительно занимаю первую строчку в этом году". “конечно”. "Перестань быть такой..." "Я сказал "конечно", Скотт. Ты не можешь злиться на меня за то, что я согласился с тобой." "Ты не был согласен со мной, ты говорил с сарказмом!" "Кто, я? Я бы никогдаэтого не сделал". "Стайлз!" Он, конечно, дает все более ироничные согласия каждый раз, когда Скотт предсказывает свое будущее превосходство в лакроссе. Он делает это совершенно без стыда и только для своего личного удовольствия. Стайлз ненавидит на самом деле спорить со своими друзьями, да, но это не драка. Это легкое поддразнивание. Дружеское подшучивание. Просто потому, что Стайлз хочет обнять Скотта и никогда не отпускать каждый раз, когда видит его, это не значит, что он не будет смеяться над парнем. Это его долг как лучшего друга Скотта, и Стайлз очень серьезно относится ко всем своим обязанностям. "Не похоже, что у тебя дела идут лучше", - протестует Скотт. У него такое очаровательное угрюмое выражение лица. "Я не тот, кто хочет быть на первой строчке". Стайлз потягивает молоко и старается выглядеть еще лучше. Скотт фыркает, как будто он думает, что невозможно не иметь лакросса в качестве первого приоритета. Стайлз почти уверен, что он не был так увлечен спортом, когда ему было шестнадцать лет, но он действительно не помнит. Происходило гораздо более важное дерьмо. На данный момент он предпочел бы вообще не быть в команде. Почему он должен бегать за мячами и попадаться "дружелюбным" одноклассникам? Это кажется таким бессмысленным. Но это не так. Точно так же, как то, что он снова страдает от химии с Харрисом, не лишено смысла. Все дело в том, чтобы попытаться сохранить равновесие. Действуйте как можно больше в первый раз. Что-то вроде спасения Лауры стоит того, чтобы ради нее рисковать. Бросаешь лакросс? Не так уж и много. Этому телу все равно нужно прийти в форму. Он смотрит на другие столы. Лидия, Джексон и Дэнни в одном. Их окружают другие люди, но Стайлз не помнит их имен. Бойд сидит один. Эрика и Айзек... почти такие же. В глубине есть столик, заполненный людьми, которые сидят вместе, но не разговаривают. Которые не тусуются так часто, как обедают и ходят на занятия рядом друг с другом, чтобы не быть одинокими. Стайлз мог бы быть одним из них, если бы у него не было Скотта. Не то чтобы он был тихим, но людям, кроме его лучшего друга, было трудно слушать болтовню Стайлза больше нескольких минут, прежде чем он стал крутым волшебником, и они решили, что будут уважать его, чтобы быть в безопасности. Или, ну. В основном. Дерек, не колеблясь, рычал на него, чтобы он заткнулся. С другой стороны, он также научился обращать внимание, когда это имело значение. (Или когда это было больше игрой, чем работой, но это было прослушивание парня, а не альфа-прослушивание.) В основном, его стая просто напоминала Стайлзу дышать между словами. Время от времени он прислушивался к их советам. (Хотя он все еще не совсем разделяет распространенное мнение, что воздух важнее разговоров.) "Почему ты улыбаешься?" - подозрительно спрашивает Скотт. И он есть, находит Стайлз. То есть улыбается. Даже когда он все еще смотрит на Айзека, своего Айзека, за тихим угловым столиком. "Нет причин". Ему не терпится встать и пойти посидеть со своей бетой. Но осторожность-это название игры. Он как-нибудь спасет Айзека, но он не может сделать это прямо сейчас. Кроме того, хотя быть грустным и одиноким в присутствии других-это определенно не то, чего Айзек заслуживает, это также не является приоритетной опасностью. "И что теперь?" Скотт жалуется, по-видимому, из-за того, что Стайлз меняет выражение лица. Стайлз поворачивается к нему лицом. "Ты такой... Чувак, что это за перепады настроения?" Это заставляет его снова ухмыльнуться, доказывая правоту Скотта. "Ты меня встречал? У тебя амнезия? Привет, я Стайлз Стилинкси." Он протягивает руку для рукопожатия над столом. Скотт просто смотрит на него. "Ты снова забыл принять свои лекарства?" "нет. Я этого не делал." Он сдерживает "пошел ты", потому что у Скотта все еще есть бонусы "вау ты живой". Стайлз перестал принимать Аддерол, когда ему только что исполнился двадцать один год. До этого все было действительно шатко. Сначала потому, что он забыл (эй, у него на уме были более важные вещи, такие как оборотни Скотта), и его режим сна был испорчен до чертиков, а потом... Хорошо. После того как они покинули Бикон-Хиллз и начали жить под чужими именами, это стало еще труднее. Иногда у него были таблетки, обычно купленные нелегально, которые не казались очень безопасными. Он все равно это сделал, потому что они помогли ему думать. Помогла ему защитить стаю. Но постоянное включение и выключение лекарств не помогало, и в конце концов он решил просто отказаться от них. Он забыл, каково это было, когда был ребенком. Скотт мог быть придурком, как правило, сам того не желая. Стайлз обычно никогда не колебался, чтобы выгнать его. Но о некоторых вещах было трудно говорить. Иногда он жаловался, что Скотт всегда разыгрывает карту Аддеролла. Как будто то, что Стайлз был самим собой, могло означать только то, что он не принимал свои таблетки. Стайлз любит Аддералла, в этом нет никаких сомнений. Но иногда Скотту казалось, что он видит свой СДВГ так же, как свою собственную астму. Как проблема. И конечно, это может быть. Но это также в значительной степени вся личность Стайлза. И это не Стайлз сажает себя в коробку или что-то в этом роде. Это как... большинство вещей, из которых состоит Стайлз (за вычетом всей этой сверхъестественной ерунды), - это симптом. Но это не значит, что это не настоящая личность. Он никогда не объяснял этого Скотту. На самом деле, до Дерека я никогда никому этого не высказывал. Скотт был не единственным, кто иногда так себя вел, но он был тем, кто делал это больше всего. Стайлз не думал об этом уже много лет. Он не голоден, но все равно заставляет себя продолжать есть. Скотт снова говорит о лакроссе. Я скучал по тебе, думает Стайлз. И то, что в тебе есть дерганая часть, этого не меняет. Черт, обычно я был еще худшим засранцем. Но он все еще без ума от этого. Позволяет себе, правда. Это почти мило. Что он может снова разозлиться на Скотта из-за чего-то подобного, а не из-за всей этой сделки "благородно умереть чтобы спасти других и оставить Стайлза позади".