When There Can Be No Surrender

Эллисон смотрит прямо перед собой. Наверное, ни на что. Битва окончена. Пять часов назад Крис толкнул Эллисон в объятия Стайлза, и он пообещал оберегать ее. Они не участвовали в драке. Стайлз Стилински больше не просто бесполезный человек (да, человек, но на его стороне магия), и он уже давно не отступал от битвы. Пусть Дерек сражается без него. Но Эллисон все еще гражданское лицо. В панике и все же желая помочь. Стайлз не позволил ей. Крис и Лора оба сказали ему, чтобы он забрал Эллисон. Так он и сделал. Он слишком сильно схватил ее за руку и повел к машине с горячей линией. Продолжал болтать, пока вез их в клинику. Защищаемое место, но менее очевидное, чем дом Хейлов. На самом деле он не помнит ни слова из того, что сказал ей. Но он говорил и говорил и каким-то образом удержал Эллисон от побега. Он ждал, что охотники придут за ними, но они так и не пришли. А четыре часа назад позвонила Лора, чтобы доложить. Эллисон теперь совсем одна. Сначала она потеряла свою тетю Кейт, несколько дней назад. Теперь ее дедушка, которого она не могла припомнить, чтобы встречала до сегодняшнего вечера. Ее мать. Ее отец. Эллисон совсем одна, и Стайлз никогда не знал ее достаточно хорошо, чтобы подобрать правильные слова. В последний раз он видел, как Эллисон умерла на руках у Криса. Теперь он тот, кто скажет ей, что она сирота. Он заваривает ромашковый чай и ставит чашку рядом с ней на пол смотровой. Стайлз сидел на этом полу до того, как Дитон отвел его на кладбище. Стайлз берет то же одеяло, в которое был завернут той ночью, и как бы бросает его на Эллисон. Он не хочет прикасаться к ней. Хорошо. Он хочет обнять ее, хочет, чтобы это было чем-то, что могло бы решить объятие. Стайлз пьет свой собственный чай. Пять часов назад Крис посмотрел на него слегка широко раскрытыми глазами и толкнул Эллисон к нему. Отпусти его единственного ребенка, чтобы пойти сражаться с его отцом и женой. Крис никогда не был вполне стаей, но он был союзником. Иногда почти друг, иногда. Конечно, он тоже умер в будущем, но все было не так. Тогда он был на другом конце страны, на работе. Это не имело никакого отношения к Стайлзу. Не из-за одолжения, о котором просил Стайлз. Ты мой должник, - сказал Крис по телефону. Эллисон сидит на полу и смотрит в никуда. Было бы лучше, если бы дыра во Вселенной поглотила ее семью. Тогда она не узнает, что потеряла их. Не стал бы задаваться вопросом, как странно, что она не помнила, чтобы у нее когда-либо были родители или кто-то еще, кто заботился бы о ней. На телефоне Стайлза двадцать семь пропущенных звонков от собственного отца. Он все еще понятия не имеет, что, черт возьми, он собирается сказать папе. Как далеко он может зайти. О, да, магия реальна. Я использовал это против тебя, чтобы присоединиться к борьбе против охотников на оборотней. Только вместо этого меня поставили на дежурство по охране, и, возможно, в противном случае Крис был бы жив. Кроме того, мир активно разваливается на части. Возможно, через четыре месяца все это исчезнет. Стайлс смотрит на Эллисон. И на какую-то секунду ему хочется, чтобы она исчезла. Оставьте одеяло и чашку холодного чая. Крис любил ее больше всего на свете. Она подружка Скотта. И однажды, когда Стайлз был подростком, она тоже была его другом. Не самый близкий друг, которого он когда-либо имел или даже по-настоящему хорошо знал, но все же тот, о ком он заботился. И теперь Эллисон Арджент одна в этом мире. И привет. Стайлз знает, каково это. Он все еще ловит себя на том, что поворачивается, как будто хочет обменяться взглядом с членами своей стаи. Смотрит на папу, Лидию, Айзека и Дерека и видит тень людей, которых он оставил позади. Вероятно, было бы разумнее рассказать Эллисон о маме и ее болезни. ”Моя вторая половинка была убита Ламией", - слышит он свой голос. И в глубине души он знает, что это правда. Что его Дерек был убит дома. ”И мои друзья. Моя семья. Папа был там, и я... Я не был с ними, потому что пытался найти решение. Чтобы все исправить. Это не сработало". Он даже больше не разговаривает с Эллисон, не совсем. ”Это отослало меня прочь. Я выжил, а они нет. Никто из них этого не сделал.” Даже если бы Стайлз каким-то образом смог вернуться в ту временную линию, они все были бы мертвы. Эллисон молчит. Стайлз прочищает горло и начинает читать лекцию о том, что такое ламия. Он все говорит и говорит. Выдает каждую мелочь, которую он выяснил. Плевать, что Эллисон, вероятно, не может всего понять, если она вообще слушает. ” И оказывается, что их все-таки можно убить", - заканчивает он хриплым голосом. "Если тебе удастся вырвать ей глаза или ты поймаешь ее, когда она уберет их, чтобы уснуть, ты можешь поджечь их и наложить Проклятие Геры, чтобы...” Звенит колокольчик над дверью в приемную. Стайлз резко обрывает себя. "Дело сделано", - кричит Дитон. Стайлз предполагает, что он имеет в виду заботу о телах. Он благодарен и за то, что ему не пришлось делать это самому, и за то, что Дитон не вдается в подробности там, где Эллисон может услышать. “спасибо”. Итак, это первый шаг на сегодня. Со смертью и разрушением немного покончено, пришло время разобраться со всеми этими неотвеченными телефонными звонками, объяснениями и словами. Это намного проще, когда решение проблемы все еще заключается в том, чтобы убить что-то.