When There Can Be No Surrender

У Стайлза звенело в ушах, и он слышал, как придворные хихикают вокруг него, как будто они находили цену королевы самой смешной вещью. В будущем у Стайлза даже нет фотографий мамы. Никаких сувениров на память. Все это было потеряно, когда дом был разрушен, и им пришлось бежать из города. Воспоминания - это все, что у него осталось, и он уже потерял многие из них. Он был всего лишь ребенком, когда она умерла. Он больше не помнит, как на самом деле ощущались ее объятия, или как выглядели ее руки, или любила ли она кислые конфеты. И теперь феи хотят, чтобы он обменял все воспоминания, которые у него остались. Тебе не обязательно это делать, обещает Дерек. Его голос добрый, спокойный и немного грустный. В нем нет той ярости, которую Стайлс чувствовал бы, будь он на самом деле здесь. Она просит слишком многого. Но я тебе нужен. Это не какой-то тест, чтобы доказать, что ты любишь меня, Стайлз. Ты моя пара, и я люблю тебя больше всего на свете, но я бы не сделал этого для тебя. Я не ожидаю, что ты сделаешь это для меня. И, конечно, он бы этого не сделал. Дерек никогда не простил бы себе, если бы узнал, что Стайлз потерял свои воспоминания из-за него. Но разве это только для него? А как насчет папы и остальной стаи? А как насчет самого Стайлза? Он всегда был практичным, готовым пожертвовать собой. Но он хочет жить. Он хочет увидеть свою семью. Если бы он умер здесь, в этом мире, воспоминания о маме все равно были бы утеряны. Как он вообще может так думать? Как он вообще может пытаться быть таким чертовски практичным? Мама, учит его кататься на велосипеде. Мама, повела его за мороженым после того, как учитель назвал его глупым. Мама, шепотом поющая колыбельные в темноте. Мама улыбнулась ему, когда он сжег первый завтрак на день отца, который пытался приготовить, рассказала, как она помогла ему сделать его лучше, и пообещала, что они с папой всегда будут им гордиться. Последние слова мамы в больнице. Он просил сока, ничего большого или глубокого. Последние слова Стайлза, обращенные к ней, были о том, что он уверен, что одна из медсестер сможет достать ей немного, и что папа уже в пути. Держал маму за руку, когда она умерла, и понимал, что папа не успеет вовремя. Эти последние воспоминания о его матери печальны, но это не значит, что он хочет отказаться от них. Тебе не нужно этого делать, настаивает Дерек. Послушай меня, Стайлз. Тебе не нужно этого делать. Стайлз издает всхлип, потом еще один. Его легкие горят. Его бросает то в жар, то в холод, как будто у него жар, он не может дышать, не может думать. Не могу этого сделать. Не могу. А потом у него в затылке раздался тихий тихий вздох. Голос, который он не слышал за пределами записей с тех пор, как ему исполнилось десять лет. Имя, которое никто, кроме нее, никогда не мог правильно произнести. Тебе не нужно этого делать, соглашается мама. Но ты можешь. Все в порядке, если ты это сделаешь. Я мертв, а ты принадлежишь к живым. Она говорит по-польски. Обычно она этого не делала, изо дня в день. Когда Стайлз был маленьким, он часто притворялся, что это секретный язык, который знает только его семья. ”Мама...” - шепчет он, затем встряхивается, и ему удается удержать остальное внутри. Он не хочет делиться этим с фейри. MAMA. Я так по тебе скучаю. Я знаю. Ты действительно хочешь, чтобы я это сделал? Конечно. Я твоя мать, я хочу, чтобы ты жила. Я бы никогда не хотел становиться на пути твоего выживания. Но выбор за тобой, и я знаю, что это трудный выбор. В любом случае все будет хорошо, я обещаю. Стайлз несколько раз открывает и закрывает рот. Он не может унять дрожь. Может быть, было бы легче умереть. И ему неприятно думать об этом, особенно глядя на нее. Умереть, конечно, было для нее нелегко. Это твой выбор, повторяет она. - Не делай этого, - рычит Дерек. Не смей, Стайлз! Ты будешь сожалеть об этом вечно. Стайлз всегда боялся сожаления. Но мама не была такой. В конце своей жизни она часто говорила ему, что болезнь научила ее ни о чем не сожалеть. Может быть, она пыталась утешить его, а дзен-штука была просто игрой. Он не знает. О маме так много всего, чего он никогда не узнает. И если он сделает это, все ее существование станет для него одним большим вопросительным знаком. Будет ли он думать о ней или просто не будет думать о недостающей части своей жизни, как здешние люди, члены семьи которых исчезли? "Я люблю тебя", - в отчаянии думает он, услышав воображаемый голос своей Матери. И я буду любить тебя, обещает она. ”Ну что, Путешественник? Вы приняли решение?” - спрашивает королева. В ее голосе есть что-то жестокое, почти радостное. Может быть, она даже не хочет, чтобы он соглашался на сделку. Или, может быть, ей все равно. Единственное, чего она хочет, - это заставить его страдать, независимо от того, что он выберет. ”У меня есть", - слышит он свою ложь, прямо сквозь панику и горе. Он ведет переговоры. Он представляет свою стаю. Он также абсолютно не представляет, что он делает или какое решение, как он утверждает, принял, но возвращение в привычную роль приносит облегчение. Он встает с земли, очень медленно, чтобы выиграть время, и отряхивается. Я всегда горжусь тобой, говорит мама, вторя сотне воспоминаний. Мы все такие, неохотно соглашается Дерек. ”Я решил...” Стайлз начинает. Глотает. ”Чтобы... принять. О цене.” Вокруг него раздаются вздохи и смех, и его тошнит. Не слишком ли поздно передумать? Может ли он вернуться и побежать к папе на машине? (Папа ушел?) ” Очень хорошо", - говорит королева. ”Так и будет сделано”. Жгучий горячий палец касается его лба. Жар распространяется по нему, как лесной пожар. Он стоит там, застыв в мучительном вечном мгновении. Ему кажется, что он должен кричать, но в то же время странно отстраненно. Немного похоже на спокойствие, которое обычно приходит с его ритуалами. Ему кажется, что он чувствует меловую пыль на пальцах, твердый пол под коленями. Он видит мимолетный образ женщины в зеленом платье. Она человек, совсем не похожий на фейри. Она улыбается ему, и ее лицо веснушчатое и здоровое. В ее глазах есть что-то теплое, что, как ему кажется, он узнает. А потом она исчезает.