Химическая связь

      POV Баки Барнс       Перемены всегда давались мне с неоспоримым трудом, но на моё счастье, или боль, всё служение в Гидре мне не приходилось об этом думать, так как впускать в мысли эмоции не было чем-то реальным в таком положении. И это прицепилось, вся сдержанность, холодность, определённое спокойствие стали чем-то неоспоримым в нынешних буднях. Гнев, правда, часто застилал рассудок, но контроль возвращался быстрее. Я много об этом думал и пришёл к единственному решению – усталость. Я до одурения сильно устал. От всего: от вечной войны, которая началась далеко до двухтысячных годов и длилась по сей день, от приказов и рапортов, которые нужно было выполнять. От долга перед человечеством, ведь кто, если не мы?       Разговор со Стивом, когда он, глядя мне в глаза сказал, что у меня появился реальный шанс избавиться от ноющего в сознании кошмара перевернул всё. Что все сны, сводящие с ума и плавящие рассудок могут просто закончатся, и я зацепился за эту веру. Зацепился за ту стабильную ненадёжность какого-то сдвига в моей вечной борьбе против Зимнего. Быть может, мне уже, как и Халку, придётся просто смириться и найти путь к компромиссу с самим с собой, но этот компромисс находился на невероятно тонком льде. Любая оплошность и вокруг вновь окажутся трупы, а я смиренно уйду на дно, без шансов на возвращение.       И всё же, я мог долго лукавить этой возможности в исправлении, когда на самом деле был взбудоражен именно возвращением Ребекки. Признаю, это эгоизм чистой воды, неправильное желание, чтобы вернуть её обратно, чтобы вновь увидеть в глазах яркие чувства, от которых я успел избавить нас обоих своим уходом. В её калибровке в Гидре я винил исключительно себя, никого другого, а она даже в новом состоянии смогла найти силы, чтобы отключить Зимнего, вернуть мне контроль, а я так и ничего не предпринял по её спасению. Сейчас, казалось, я не имел права даже дотронуться до девушки, потому что передо мной была новая Ребекка. Она не знала, кто такой Баки Барнс, но прекрасно справлялась с Зимним солдатом, да и в целом держалась отлично, при этом так и не вернув воспоминания. У кого из нас ещё больше контроля здесь можно поспорить. А теперь мы оба в Ваканде, без давления бы не получилось оказаться здесь вместе и я очень надеялся, что принял правильное решение.       Ребекка бунтовала каждую минуту своего времени в этой стране, не желая мириться с действительностью, и вот здесь я никак не мог винить её в этом, так как и сам находился на грани срыва. Единственное, что по-прежнему меня держало – ответственность. Я уговорил её, сказал, что здесь нам точно помогут и теперь не должен был сдавать позиции. Я хотел, чтобы она смогла найти во мне точку опоры, что сейчас она не одна и никогда не останется в одиночестве, что я всегда буду рядом. Чёрт, до чего же бредово звучит.       — Мне кажется ты отлыниваешь, — Ребекка нервно сдувает с лица упавшую прядь и подхватывает очередную горку хвороста, перетаскивая его на телегу.       Наблюдать за ней в одежде здешних племён было чем-то новым и каким-то очень личным. Словно я смотрел на её уязвимую сторону, видел всю естественность. Никакого оружия в руках, никаких использований сил, только наш физический труд. И из-за этих мыслей я улыбнулся, на что она одарила меня очередным гневным взглядом.       — Я серьёзно, солдат. Хватай ветки и давай уже покончим с этим дерьмом как можно скорее, нам ещё пару телег таких забивать, а потом ужин готовить, — девушка останавливается, переводя дыхание и о чём-то задумывается. — Ужин этот, вообще-то, ещё и поймать нужно, чем я заниматься категорически отказываюсь. Так что умрём мы от голода или нет – зависит напрямую от тебя, напарник.       — Не боишься доверить мне готовку? — выгибаю бровь с ухмылкой на губах и подхватываю очередные скопления тонких ветвей.       — Боюсь придушить тебя случайно, если вдруг выйду из-под контроля, — она одаривает меня натянутой улыбкой и возвращается к работе.       Возможно, я зря загоняю себя столь важным возвращением прежней Ребекки, когда она прямо здесь и сейчас стоит напротив, такая настоящая и дерзкая на язык. Мысленно даю себе по лицу за все предыдущие надежды, ведь я категорически неправильно поступил: ждал то, что давно ушло и изменилось. Ей, скорее всего, очень одиноко в новом амплуа, когда каждый первый смотрит на неё, как на кого-то умершего. Я хочу познакомиться с новой Ребеккой, хочу узнать её мысли, переживания, чувства. Хочу, чтобы она поняла, что для меня теперь не будет никакой разницы и никакого деления. А для этого я должен быть сильным, чёрт, несмотря на всё происходящее, несмотря на то, что идея прилететь сюда и правда была похожа на безумие.       И вновь я ловлю себя на мысли, что поступаю эгоистично по отношению к ней. С чего я вообще решил, что ей нужна от меня такая напористость? Я далёк от идеала того человека, с кем хотелось находиться рядом. Я без пяти минут завербованный убийца, что под кодом не сможет отличить друга от врага. Примерно в таких мыслях и завершается рабочий день, мы отдаёмся просьбам Доры Милаж в помощи их людям. И как это должно помочь нам разобраться со всем дерьмом внутри головы? Неизвестно.       — Как думаешь, нас напичкают какими-то местными наркотиками на этом сборе?       Ребекка бросает в мою сторону короткий взгляд, поджимая губы. Мы оба стояли по колено в воде с копьями в руках, стараясь поймать рыбу. До чего смешно со стороны это должно было выглядеть. Окойе сказала нам, что сегодня вечером она потащит нас обоих на какой-то обряд посвящения в этих краях, что он нужен нам и без него мы здесь долго не протянем. Я был готов поспорить с каждым заявлением в наш адрес, ведь мы пережили куда большее.       — Без понятия, но я планирую лишний раз не дышать у костра, — выпускаю копьё из рук, попадая в проплывающую рыбу. Вода вокруг меня окрашивается в красный цвет и я вытаскиваю добычу из реки.       — И долго ты можешь не дышать? — девушка зеркалит мои действия и довольная выуживает из воды ещё одну добычу, но быстро кривится, когда рыба на своих последних издыханиях извивается в её руках, — Почему она ещё не сдохла? Я ведь проткнула тебя копьём, хватит сражаться!       Достаю заточенный кол из кармана штанов и втыкаю его в жабры рыбы, та ещё пару секунд шевелится, но потом обмякает.       — Мерзость, — она кривится.       — Этого должно хватить, идём, — выбираюсь из воды, распуская задранные штаны и отряхиваюсь от лишний грязи, затем кидаю добычу в сетку, что служила нам небольшим рюкзаком и затягиваю края. — Примерно минут десять.       — Десять минут? — Ребекка с явным недоверием смотрит в мои глаза, — Возможно, жарить нам нужно было тебя? Жабры ещё не отрастил?       — Замолчи, — коротко смеюсь на её нелепые высказывания и начинаю двигаться в сторону дома. Путь до него лежал через лес, примерно минут десять ходьбы.       — Неужели кто-то умеет улыбаться? Я поражена, напарник, — и вот опять не зовёт по имени. Сколько ещё раз я должен попросить её об этом? Чёрт, какая же упрямая.       Остальной путь мы держим в молчании, изредка отвлекаясь на разных диких животных, что не представляли нам никаких угроз. Из дома я вытаскиваю большой таз с водой, в котором успешно очищаю двух пойманных рыб от чешуи и внутренностей. Ребекка в этот момент очень театрально изображала рвотные позывы, говоря, что даже не притронется к еде. Правда, когда я пожарил ужин и от него пахло весьма вкусно, её мнение быстро изменилось.       На неизвестный для нас обоих обряд мы практически не готовились, только приняли душ, каждый в своём доме, и надели подходящую одежду, которую занесли нам несколько стражников буквально минут за пять до выхода. Выйдя из бунгало Ребекка оглядела меня и начала смеяться, ведая, что я был похож на Иисуса со своими распущенными волосами и растянутой одеждой на перевес. Правда, позже, она надолго ушла в мысли и я не мог понять этой причины. В месте, куда нас привели, находились все из Доры Милаж, Шури и ещё семь человек, которых я ранее не видел. Принцесса была странно раскрашена: круги на лбу, подтёки на щеках, плечи и другие открытые участки тела также были задействованы в этой странной росписи. Наверное, мне стоило начать задерживать дыхание прямо с этой минуты.       — Спасибо, что откликнулись на приглашение и пришли сюда, — Шури лучисто улыбается и указывает руками на свободные места у костра.       — Будто у нас был выбор, — Ребекка бурчит под нос и недовольно опускается на траву, разводя руки по бокам от себя.       Её строптивость будоражила, как и её непреклонность перед любыми правилами. Я опускаюсь недалеко от неё, незаметно разворачиваясь корпусом к девушке, чтобы наблюдать за ней из-под прядей волос. Мы оба были сейчас довольно-таки зажаты, а выражения лиц местных не казались дружелюбными, но я не винил никого из них. Являясь по жизни чужаком в любом месте, я прекрасно понимал их чувства и переживания. Так уж довелось, что стечение обстоятельств вынудили нас прилететь сюда и пройти реабилитацию, иначе помощи в борьбе против Таноса от нас можно было и не ждать.       — Сегодня новолуние, в эту ночь мы всегда выпиваем особый отвар травяного чая, отпускаем мучающие нас проблемы и открываем двери для новых стремлений, — Шури вытянула руки и подняла над головой увесистый глиняный кувшин. — Сегодня нет никаких распрей и войн, мы должны объединиться, чтобы создать нечто большее и нужное.       Я внимательно наблюдал за эмоциями принцессы и готов был поклясться, что ей самой вся эта ситуация не очень прельщала. Как мне показалось на первый взгляд, эта девушка была технического склада ума, не похоже, чтобы она придавалась традициям и чтила их, скорее она выступала за новые разработки и усовершенствования любых технологий. Видимо, королева смогла повлиять на свою дочь. Из круга людей поднялись на ноги две девушки, в руках каждой находилось по небольшому мешку: они каждый раз ныряли в него рукой и вкидывали в костёр засушенные растения, отчего искры огня разлетались в разные стороны, поглощая поднесённую пищу. Аромат вокруг изменился на более терпкий, травянистый, мне этот запах совершенно не нравился. Окойе одарила меня и Ребекку красноречивым взглядом, призывающим быть более податливыми. Чушь какая. Затем, большинство из сидящих начали напевать песню на неизвестном языке, немного покачиваясь из стороны в сторону.       — Это похоже на какую-то секту, — Бекка обожгла своим дыханием моё ухо и все мышцы в моём теле резко отреагировали на этот незамысловатый жест. — Если после этого вечера я начну напевать странные песни – прострели мне голову из лука.       Бросаю на неё удивлённый взгляд, замечаю на лице девушки улыбку. Уголки моих губ непроизвольно ползут вверх.       — Пойдём завтра на пробежку? — спускаюсь до хриплого шёпота, чтобы не привлекать лишнего внимание.       — Тебе недостаточно наших нагрузок? — она хмыкает и перекидывает волосы за спину, — Хорошо, но только если я смогу немного потренироваться со своими силами. Брюс сказал, что я должна научиться контролю, иначе моя черепушка взорвётся к чёртовой матери.       Окойе шикает в нашу сторону и мы выпрямляемся, отодвигаясь друг от друга. Через десять минут странных песен в руки каждого запускают тот самый глиняный кувшин и все делают по несколько глотков. Когда посуда оказывается в моих руках я недоверчиво осматриваю булькающее содержимое, явно не желая следовать примеру остальных, правда, выбора здесь всё равно не было. Вязкий раствор касается губ и я заливаю его в себя. Он неприятно щекочет стенки горла. Я кашляю в руку и передаю графин Ребекке. Что ещё за мерзость они смогли создать и назвать его напитком? Удивляюсь, когда сидящая рядом без особых эмоций на лице делает три больших глотка и передаёт кувшин дальше. Она оборачивается в мою сторону и одними глазами спрашивает «что?».       — Только не говори, что ты оценила напиток, — хмыкаю, елозя ботинком по траве.       — Я пила вещи и похуже, — Ребекка пожимает плечами и продолжает следить за остальными.       Ещё через какое-то время нас обоих вытягивают к центру костра и из темноты выносят блюдца с красками разных цветов. Каждый из членов этого обряда оставляет на наших открытых участках тела свой рисунок: у меня на шее были геометрические линии, руки исписаны плавными линиями. Под глазами Ребекки были две фиолетовые полоски, на плечах несколько кругов, ноги обвиты линиями того же цвета. Мне в руки всучивают миску с серебряной краской, а в руки Бекки красную.       — Теперь, каждый из вас должен оставить по одному следу на другом, чтобы закрепить ритуал, — то ли шаманка, то ли просто умалишённая отдаёт приказ, раскидывая руками в сторону, словно ветер поймать пытается.       Перевожу взгляд на синие глаза девушки, она так же смотрела прямо на меня. Её рука опускается в краску, окрашивая ладонь в ярко алый цвет. Она неуверенно прижимает руку к моей груди, оставляя на ней отпечаток ладони. Брови ползут к переносице, пока я наблюдаю за её слегка путанными движениями, но произнести слов не выходит. Хотелось прямо сейчас прогнать всех присутствующих, посадить Ребекку напротив себя и расспросить обо всём: что значил этот рисунок и значил ли вообще? Почему именно это место? Меня выдёргивают из мыслей, командуя последовать действиям девушки, поэтому я не задумываясь опускаю большой палец в серебряную краску. Аккуратно дотрагиваюсь им до нижней губы Ребекки и не отрывая провожу полосу до подбородка, обхватив чистыми пальцами её холодную щёку. Что-то точно сейчас происходило.       POV Ребекка       Его палец задерживается на кончике моего подбородка, а серые глаза внимательно изучают мои. Не понимаю, абсолютно точно не понимаю его, но ещё больше не понимаю саму себя. Почему я просто не могу оторвать его руку и отшутиться, а продолжаю стоять как какой-то булыжник и пялиться? Он опускает ладонь и делает шаг назад, а на моей щеке в этот момент ощущается жгучий холод. Я бросаю короткую улыбку, стараясь абстрагироваться и только сейчас вспоминаю о наличии толпы вокруг. Шури одобрительно кивает и весь странный ритуал заканчивается, нас обоих отпускают по домам, предупреждая, что завтра нужно будет проснуться в шесть утра. В шесть, грёбанных, утра. Что вообще можно делать в такую рань в этой местности? Уму непостижимо. Как только дают добро на вольности – разворачиваюсь и быстрым шагом возвращаюсь в сторону дома. Он быстро нагоняет меня.       — Порядок? — голос по-прежнему хрипит и это заставляет ещё больше нервничать.       — Ну, если порядком можно считать старый древний ритуал, в котором мы, возможно, продали свои души, то да, я в полном порядке, — нервно дёргаю плечами, вновь наращивая скорость.       — Но выглядишь ты неспокойной, Ребекка.       — Да чего ты привязался? — останавливаюсь и разворачиваюсь к мужчине лицом, — Думай о своём психологическом состоянии, о себе я как-нибудь сама побеспокоюсь.       — Я не понимаю тебя, — солдат останавливает меня за плечо, поворачивая к себе, но я быстро скидываю его руку. Повезло, что не бионика. — Ты то радуешься тому, что я говорю, то говоришь о том, чтобы я заткнулся и больше никогда не разговаривал. Что за чертовщина?       — Знаешь ли, это всё по настроению, — хмыкаю, стараясь спрятать внутренние переживания за фальшивой улыбкой. Он хмурится, рассматривает, оценивает меня. — Перестань так пялиться, своими этими хмурыми глазами.       — Нет, — коротко и твёрдо отвечает, так же не сдвинувшись с места.       — Тогда это не мои проблемы, — развожу руками в сторону и возвращаюсь на изначальный маршрут. Лишь бы быстрее добраться до своего пристанища, отмыться от этих раздражающих рисунков на теле и лечь спать.       — Поговори со мной.       Нет, это уж точно плохая идея. Сейчас я старалась зацикливаться только на том, чтобы не убить себя саму своими нераскрытыми способностями. Доктор Беннер понятно дал знать, что я должна в быстром темпе разобраться с этой проблемой, иначе моё далёкое будущее будет уже без меня. А я была не против задержаться на Земле ещё на пару десятков лет, хотя старость и немощность меня вовсе не прельщали. Отрываюсь от Зимнего и проскальзываю через окно в свою обитель, где быстро нахожу спички для свечей. Зажигаю несколько, расставляя их в разные углы дома и сбрасываю одежду, залезая в маленькую ванную. Проворачиваю рубильник и плеч касается холодная вода. Краска, что была на теле, оказалась стойкой и мне пришлось изрядно потрудиться, оттирая её от себя. Напротив весело маленькое зеркало, я поймала в нём своё отражение и немного нахмурилась. Яркая серебряная полоска по-прежнему находилась на лице и пальцы против воли дотронулись до губ, проводя ниже.       Он сделал это так аккуратно, когда выводил свой рисунок, что сердце, в своей необычной манере, сжалось. И что этому Баки вообще от меня было нужно? Насколько я знаю, он теплился возвращением предыдущей Ребекки, как и поголовно все остальные мстители, но они не знали, что это никогда не сможет произойти. Такое возвращение невозможно. И доказывать всё происходящее мне совершенно не хотелось, как и вставать завтра в шесть утра, чтобы вновь прогибаться под правилами народа Ваканды. Промачиваю жёсткую мочалку в воде и с силой начинаю тереть лицо, пока оно не начинает гореть. Откидываю предмет в сторону, вновь смотря в отражение, и вижу ярко красное лицо. По крайне мере чистое. Вылезаю из душа, укутавшись полотенцем, и задуваю все свечи, падая в кровать. Глаза сами собой закрываются и меня затягивает в сон.       Открываю глаза, замечаю явные перемены. Движения тела ватные, руки не поддаются полному контролю, но несмотря на эти трудности я приподнимаюсь с… Земли? Определённо точно это не кровать, да и деревьев вокруг нет, только большое количество камней и скал. Я отряхиваюсь и начинаю озираться по сторонам, стараясь прийти к какой-то осознанности, но судя по всему я всё ещё просто спала.       — Какая непревзойдённая неожиданность.       Мужской голос, с явным превосходством в тоне, отрывает и я оборачиваюсь, замечая вышедшего ко мне навстречу мужчину: высокий, волосы до плеч, цвета вороного крыла. Костюм был слегка потрёпанным, а на лице виднелся ещё не заживший шрам: прямо от глаза до скулы. Признаю, выглядело эффектно. Только спустя несколько секунд я вспоминаю его.       — Локи? Брат Тора? — я округляю глаза, проматывая в сознании нашу странную встречу, которая и не была встречей то толком, так как я находилась в воспоминаниях Тора.       — Фактически мы не братья, — он скрещивает руки на груди и скептически рассматривает меня. — Как ты смогла найти меня?       — Ещё чего, — фыркаю, зеркаля позу скрещенных рук. — Быть честной, я о тебе немного позабыла. Вот только, твой сводный брат уверен, что ты мёртв.       — Тор жив? — асгардец хмурится, быстро меняясь в лице и мне становится немного не по себе от такой смены настроения. Мужчина явно не вселял уверенности в безопасности, — Невозможно, Танос уничтожил весь корабль и наш народ.       — Да, доля правды есть в твоих словах. Вашему народу действительно уже не помочь, но твоего брата успели спасти. Ну, знаешь, такой огромный разноцветный луч, рассекающий небосвод, — театрально размахиваю руками, демонстрируя падение Тора. — Он вылетел прямо из него. Благо, мстители были неподалёку.       — Значит, ты тоже маленький мститель? — Локи хмыкает, но глаза сохраняют хладнокровность.       — Во-первых – не зови меня так. Во-вторых – не я ли повлияла на твоё жизнеобеспечение? Вот сейчас задумываюсь и понимаю, что это самый логичный вариант. Хотя, звучит как бред, — смеюсь в голос, расставляя руки по бокам бёдер. Ну уж нет, некромантии точно не существует. Хотя, я только недавно узнала о существовании говорящего енота, поэтому, всякое может быть.       Несмотря на мою задумчивость, Локи реагирует молниеносно: в его руках резко материализуются клинки и он подставляет одно к моему горлу, вжимая меня спиной в камень. Холодное лезвие неприятно царапает кожу и я ощущаю сползающую каплю крови.       — Ты должна вытащить меня с этой чёртовой планеты! Сейчас же, — склоняется к уху.       — Не трогай меня! — фиолетовая энергия быстро расползается по рукам и я с силой отталкиваю мужчину от себя. Он пролетает в воздухе, но грациозно приземляется на одно колено, проскальзывая по почве. Боги, чтоб вас.       — Да у нас тут кто-то смелым решил стать? Девчонка, забыла кто перед тобой?       — А о тебе правду говорят: злобный, ворчащий мужик! — вбираю в кулаки все силы, они облаком окутывают меня.       — Не слишком ли угрожать мне стоя лишь в одном полотенце? — он выгибает бровь, осматривая мою «экипировку».       Опускаю глаза вниз и шиплю. Чёрт, ну я же сплю, почему мой мозг не смог хоть чем-то прикрыть мои голые руки и ноги? Несмотря на мой небоевой вид, надрать задницу я была не против. Вот только, если я вновь смогла как-то подключиться к чужому разуму, мне нужно было как можно скорее сообщить Тору о воскрешении его брата. Быть может, этот пресловутый сможет помочь человечеству в борьбе против Таноса. Если, конечно, сам не встанет на его сторону. Однажды, ведь, вставал. Забираю силы обратно в руки и глубоко дышу, пытаясь успокоиться.       — Ты можешь назвать эту планету? Как-то ведь я должна передать твоё местоположение, — смотрю на Локи, он подходит ближе, но клинки так и не убирает. Недоверчивый засранец, но и я была такой же.       — Нет, я тоже здесь впервые. И тут нет ничего, кроме раздражающей пустоши и горы бесполезных камней, — он устало вздыхает и убирает клинки, а потом его глаза немного округляются. — Даже не думай, я с тобой ещё не закончил!       Не понимаю его речи, пока не замечаю, как я буквально стала растворяться, становясь прозрачной. Всеми силами я надеялась лишь на то, что не забуду об этом при пробуждении и мы сможем как-то связаться со мстителями.