chewing gum

      Их разговор принес плоды уже на следующий день, когда Чимин впервые после летних каникул появился в столовой. Это заметил Хосок, чуть не подавившийся едой:       – Он помереть собрался?!       Весь их стол, включавший в этот раз и Тэхена, приковал взгляды к парню, спокойно шагавшему к свободному месту с подносом в руках. Добраться до него он так и не смог, поскольку из-за столика, мимо которого он проходил, поднялся рослый парень и преградил ему путь. Если бы все вдруг не затихли в ожидании зрелищ, Юнги бы вряд ли услышал:       – Я же тебе говорил, пидоры портят мой аппетит!       – Так ты фронталку за едой не включай.       По помещению пронесся всеобщий вздох. И почему лишь в такие моменты школьники становились единым организмом… Хоть бы раз сплотились для чего-то достойного: олимпиады или соревнований. Юнги же на это улыбнулся уголком губ и вернулся к своей еде. Он наконец пребывал в хорошем расположении духа. И не мог нарадоваться тому, что Чимин в этот раз его не разочаровал.       Но ситуация на этом не разрешилась. Парню сказанное, определенно, не понравилось. И он не придумал ничего лучше, чем выразить свою злобу, опрокинув на Чимина его же поднос. Чашка с рисом проехалась по груди, но неприятнее всего был влажный след от соуса кимчи на темно-синем пиджаке его формы. Толпа встретила это одобрительными возгласами, но всем им вновь пришлось заткнуться, когда Чимин резко подхватил со стола рядом тарелку какой-то девушки и ответно размазал по одежде токпокки в соусе чаджан. Зуб за зуб, как говорится.       Никто такого не ожидал, все привыкли к смиренно терпящему нападки Чимину. И даже парень, который все это затеял, стоял сейчас с лицом лица, не понимая, что ему делать.       – Вот это поворот, – хмыкнул Чонгук.       – Ага… Гом совсем позабылся, – прокомментировал Хосок, наблюдая, как запоздало и нерешительно Чимина схватили за грудки. – Не хочешь напомнить, где его место?       Со своим предложением он обратился конкретно к рядом сидящему Юнги, и тот лишь сейчас отвлекся от трапезы, слишком лениво обратив внимание на происходящее. Но что-то в словах Хосока зацепило его интерес. Напомнить Чимину его место. А где же оно было?       Все так же лениво Юнги поднялся из-за стола. За его бесшумностью и неторопливостью окружающие не сразу заметили, как он приблизился к потасовке. Само столкновение было достаточно безобидным: Чимин успел лишь раз получить по лицу и столько же ответить, прежде чем между ними выросла девушка. Драться, игнорируя ее, не казалось возможным, потому они сбавили обороты, но конфликт мог вспыхнуть снова в любой момент. И именно этого все и ожидали, когда за спиной Чимина нарисовался Юнги.       Старший схватил его сзади за ворот и, как шкодливого котенка, потащил меж столов за собой. Тот поначалу пытался вырываться, но, когда заметил, кто именно его поймал, лишь удивленно пискнул: «Хен!» – и смирился с судьбой.       Вернувшись к их столу, Юнги проигнорировал все обращенные к нему удивленные взгляды, кроме одного. Он уставился на Хосока лишь по одной причине: именно он сидел по правую сторону от его места, что прежде принадлежало Чимину.       – Шуруй, – он легко кивнул, сгоняя красноволосого со стула и подтолкнул к нему младшего. Что от него требовалось, Чимин понял без долгих пояснений. Он неловко и смиренно уселся подле Юнги.       Каждый за столом чувствовал, будто сидит на мине, отчаянно не понимая, за какие действия, какие слова может взлететь на воздух. Но лишь Тэхен не выдержал этого напряжения, резко поднялся и сбежал, даже не позаботившись об оставленной еде. Чонгук проводил его взглядом, но ни останавливать, ни возвращать не стал.       – Твой суп Чимину есть, или заберешь его? – покосился Юнги на оставленный поднос.       Но Хосок так и не включился в происходящее, пока Чимин сам не подвинул чужую еду на середину стола. Намджун с Чонгуком стрелами метали непонимающие взгляды в Юнги. И Джин, казалось, единственный отошел от шока. Он порылся в своем рюкзаке и, вытащив пачку влажных салфеток (никого не удивило их наличие, у него всегда была идеально чистая обувь), швырнул ее через стол Чимину. Тот, в свою очередь, тихо поблагодарив, принялся спасать пиджак. Въевшееся пятно он, конечно, так легко устранить не смог, но хотя бы стер остатки соуса, чтобы не перепачкаться в нем еще больше.       В воцарившемся молчании Юнги вернулся к трапезе, будто ничего важного не произошло. Будто не он сейчас сломал в головах друзей все шаблоны. И вопросом «почему» задавался не только ошалело выпучивший глаза Хосок, пересевший ближе к Джину, но и сам Чимин.       – Хен, я не понимаю… – пролепетал он, нахмурившись, сверля глазами в заляпанном столе дырку и нервно теребя салфетку в пальцах.       Когда Юнги поднял взгляд со своей еды, все, кроме Чимина, выжидательно смотрели на него.       – Не он один, – не сдержавшись, поддакнул Чонгук, хотя по нему было видно, что поддерживать Чимина он не собирался.       Самый младший с Намджуном относились к этой ситуации насторожено, Хосок же был практически убежден, что у Юнги на уме было что-то недоброе. Ну никак не сходилось, что отъявленный гомофоб вдруг захотел бы пригреть гея подле себя. Похоже, он тоже собрался над ним подшутить как-то или унизить, просто его затея была более изощренной, расчетливой настолько, что никто из них еще не мог ее просчитать. Потому Хосок больше всех поразился, когда Юнги, не желавший говорить это сентиментальное дерьмо, но вынужденный под прицелами их взглядов, все же произнес:       – Ты мой друг, Чимин, что тут непонятного?       К счастью, Хосок был слишком сбит с толку, чтобы есть свой суп в этот момент, поскольку после озвученных слов бульон бы вылился из его распахнутого рта.       Вообще на эту новость улыбкой отреагировал лишь Джин. Он из их компании был самым мягким и зла Чимину никогда не желал. А еще верил в лучшее в людях, хоть и постоянно обманывался на их счет. Но не в этот раз.       Юнги, желавший то ли объясниться, то ли оправдаться, лениво продолжил, встретившись с недоумевающими глазами самого младшего:       – Я не отвернусь от Чонгука, даже если он кого-то убьет. Походу, я буду тем, кто поможет прятать труп.       Он перевел взгляд на противоположную сторону стола, чтобы выхватить глазами другого друга:       – Мне плевать, если Намджун в универе начнет варить и толкать мет студентам. Он все еще будет моим другом.       Зависший на этих словах Намджун приподнял выбритую бровь, что смотрелось комично. Юнги бы непременно прыснул, если бы не был должен озвучить мысль, к которой подводил этим монологом:       – И ты, – он лишь мазнул по Чимину взглядом, – независимо от… останешься моим другом.       – Хен… – обронил Чонгук и прокашлялся, пытаясь скрыть свою растроганность.       У Чимина были схожие чувства, он робко улыбался, все еще глядя в стол. Джин же, наоборот, свою довольную улыбку не скрывал, а сиял силой тысячи солнц. Хосок хлопал глазами, медленно осознавая. Намджун же заметно боролся между смущением и возмущением.       Вся эта атмосфера совершенно не нравилась Юнги, она напрочь отбивала аппетит. Потому ему жизненно необходима была ложка дегтя:       – Ладно, с метом я перегнул. Джун, блять, даже не думай.       – А с трупом не перегнул? – усмехнулся Чонгук.       – Не, всякое бывает… – беззаботно пожал он плечами. – К тому же услуга за услугу. Может, и мне как-то понадобиться помощь, чтобы спрятать труп Хосока.       – Йа! – наконец ожил упомянутый и возмущенно швырнул в Юнги дольку яблока из обеда Джина.       Все засмеялись тому, как она шлепнулась о его щеку, после чего расслабились и вернулись к своим тарелкам, напрочь позабыв о недавнем напряжении. Юнги пока не мог понять, приняли ли они Чимина, но казалось, что проблем с этим не будет. То ли так действовал его авторитет, то ли изначально они отвернулись от Чимина именно из-за него, из-за его ожидаемой реакции на гея. Может, и Чонгук, когда писал в чат: «фу блять еще прикасаться к нему», – вовсе так не считал, а лишь хотел получить одобрение старшего. По крайней мере, сейчас его мизофобия никак не проявилась, когда он попросил Чимина передать кусочек яичного рулета с тарелки старшего, до которой не мог дотянуться.       Наконец все, казалось, шло хорошо, они вернулись в «как раньше», однако, когда Чимин резко поднялся, Юнги рефлекторно схватил и сжал его локоть. Он сам не мог понять, произошло ли это потому, что поймать Чимина было идеей-фикс последнего месяца, или потому, что он действительно боялся, что он все же не останется. Старший уже собирался в приказном тоне опустить его на место, как тот первым с ангельской улыбкой проявил характер:       – За едой я могу сходить? Или мне позволено только любоваться тем, как вы набиваете рты?!       Юнги мысленно ударил себя за тупость и, недовольно пробурчав под нос что-то непонятное, выпустил чужой локоть.