chewing gum

      И полгода спустя Чимин так и не научился жить без воздуха. Именно этим он оправдывал перед друзьями их невыносимую липучесть друг к другу.       Юнги при любой возможности таскался встречать Чимина после занятий, уверяя, что делал это лишь для того, чтобы никто не посмел травить его парня, позабыв об угрозе в его лице. Но было это совершенно без надобности, поскольку Чонгук по-прежнему учился в одном классе с Чимином. История появления гипса на его руке обросла невероятными слухами, а после реабилитации, он всерьез занялся физикой своего тела. После чего никто и слова в сторону его друзей бросать не осмеливался.       Но обычно это Чимин встречал Юнги после учебы или подработки, потому что освобождался гораздо раньше. И они лениво плелись либо домой к старшему, либо в их репетиционную, которая по-прежнему располагалась в доме лояльного семейства Ким.       Чимин практически жил у Юнги, вместе с их младшеньким, который лишь в особые ночи заваливался к Тэхену. На самом деле, даже в такие ночи они ему не особо мешали, но после того, как их первый секс чуть не случился на диване прямо возле лежащего рядом Чонгука, он предпочитал больше так не рисковать. Но в остальном, им прекрасно жилось втроем, и по-другому казалось уж совсем дико и непривычно. Они даже договорились, что после школы устроятся на подработки и будут вкладываться в квартиру тоже, чтобы быть не просто гостями, а полноправными сожителями. Чонгук причем подбивал Юнги сдать и родительскую спальню Тэхену или Хосоку, но тот никого из них не собирался терпеть на постоянной основе. Он бы еще согласился на Намджуна, но последний все же укатил на обучение в Америку, оставив их группу без второго вокалиста. Хоть он и клятвенно уверял, что после учебы вернется в Корею, No mercy во время его отсутствия было нужно как-то существовать, потому от экстрим-вокала им пришлось совсем отказаться, а его рэп-партии поделили Юнги и Хосок.       Полгода спустя Чимин все еще не мог жить без воздуха. Потому он, проклиная все и вся (а особенно духоту и треклятых комаров), обнимался в автобусе с тяжеленным рюкзаком. Пять минут назад он уже в сотый раз заверял маму по телефону, что все с ним будет хорошо и не стоит о нем волноваться. Конечно, женщина так просто не унималась. Хоть ее сын и был достаточно взрослым и самостоятельным, но принять отсутствие возможности связаться с ним в течение целого месяца материнскому сердцу было не так-то просто. Но Юнги больше не мог это слушать, потому выхватил у младшего телефон, как только они сели:       – Матушка, Чимина никто не съест, я за этим прослежу.       – Да неужели! – фыркнула она. – Будто бы я не видела, как ты пытался!       И теперь уже он, краснеющий то ли от жары, то ли от смущения, продолжал успокаивать госпожу Пак, пока Чимин, глупо хихикая, обмахивал их обоих козырьком кепки, а автобус медленно увозил их туда, где не ловила сеть.