Невлюблённый рыцарь

Рыцарь сидел на крыльце дома палача. Припекало солнце. Тяжёлые капли пота падали с его лба на доспех и скатывались на землю. Они прихлопнули, утопили и отравили своей кислотой несколько десятков муравьишек, которые атаковали свиной окорок, что лежал на ступеньке подле рыцаря. Палач приютил беднягу. Тем более, новый знакомый, не стесняясь, признался, что склонен к бабским делам: готовить стряпню и, бонусом, варить хмельной мёд. "Ей богу, какое-то колдовство: моя бывшая - ну та, что за морем жила, давно - была стряпухой. Отменной! Так она меня в себя и влюбила, непременно! Так вот, я как с ней впервые переспал - на следующий день пошёл с утра и такое дело странное сотворил: бутербродик! Знаю, ты не ведаешь, что это - потом покажу. Но это ещё что? После мы ещё разок переспали, а я на следующий день салат готовлю - с козьим сыром,  травой всякой непонятной, кунжут мечу, что рыба икру. В общем вот так дотрахались мы до того, что я и пироги начал делать..." Теперь каждый вечер палача встречала вкусная жрачка на столе и эпопея на повышенных тонах: -Ну почему та-ак? Разве я не достоин любви? Я хороший человек! Так мало в нашем прогнившем мире любви. Тебе её точно не видать! Просто позволь мне себя любить... -палач картинно приложил руку к груди, будто его кольнуло любовной хворью от этих слов, -Не ты, дурак! Это я ей так сказал бы. Фу, как унизительно... Палач было хотел предложить пойти подраться на мечах, но рыцарь залпом опустошил кружку медовухи и уже пускал слюни на стол. "Хорошо, что уснул, так ему будет менее больно. Хотя...он так выжрет все наши запасы алкоголя." Палач подошёл к другу и положил здоровенную, в два раза больше, ладонь на загривок рыцаря. "А может рубануть? И конец печали..." Палач аккуратно, как спичинку, взял соседа за шкирку и поволок в сени - лучшее место чтобы трезветь. Так проходил день за днём. В очередной раз рыцарь напился, пока запекал свинью. Он взял окорок, приправленный муравьями, и засунул в рот, заглушая свои мысли. "Чтобы в сердце никто не залез, нужно набить желудок!" Теперь уже он смирился и признал тот факт, что влюбился. Ему всё ещё казалось это постыдным, но медовуха возводила его сопливые страдания в ранг поэзии. На алкогольного менестреля упала тень. "И вот, как солнце в непогожий день, любовь моя сокрылась, ик..." Но солнце ему перекрыл возвышающийся перед ним палач, который не мог пройти в дом. Он был особенно хмур, его колпак был зажат у него в кулаке и сочился кровью, которая капала на разбегающихся в ужасе муравьёв. Они хотели сохранить свои головки на плечиках. Палач прокашлялся намёком, но рыцарь, унесшийся в свои мысли, не отреагировал. Громила сжал кулак. Кровь закапала с колпака. -Ой! Ты рано как-то, садись, дружище, рядом! - рыцарь по-детски распахнул руки для объятий и заулыбался. Палач сел рядом с ним на ступеньку и швырнул колпак в траву. -Слушай, а я сегодня понял ценную такую вещь: не важно, как мне сейчас больно. Это не первая боль, и далеко не последняя. Мне нужно её пережить и научиться главному - бороться с болью жизни. - затянул рыцарь, - Но сегодня мне уже не снились кошмары, и я почти не помню её запах. Её сладкий нежный запах. Я не помню какой, но помню как факт, что сладкий и нежный! Эх... и все-таки она самая красивая... Лицо такое лучезарное...улыбка милая и живая. Глаза блестящие...волосы мягкие... -Ты меня заебал. - Отрезал палач. -Что, прости? -Ты уже достал меня этим нытьём, этой болтовней одно по тому, одно по тому... Ты хоть знаешь, как прошёл МОЙ день?! Ты хоть раз спросил? А живёшь-то в моём доме! Рыцарь неловко поёжился, стыдливо потупил взгляд и ушёл в дом. "Трусливая псина" - подумал палач. Он не испугался снова жить одному, когда изнутри послышалась возня и собирание пожитков. Но через несколько минут рыцарь вернулся с дымящейся тарелкой и шипящей кружкой пенного. Он поставил ужин на ступеньку, протянул палачу кружку и сел рядом. Теперь он заметил, что кисти палача были разодраны в мясо, будто он ловил дикого зверя голыми руками. Какое-то время они молча сидели. Палач не притрагивался к элю. Рыцарь осторожно положил ему руку на плечо. Палач дернулся, а рыцарь съежился, приготовясь к удару. Но палач залпом опрокинул кружку и громко выдохнул. -Сегодня я должен был казнить девушку...она сопротивлялась. Ей удалось вырваться, и она вцепилась в меня как бешеная лисица на охоте. Визжала так же. Мне пришлось переломать все пальцы ей. И выбить зубы. А она выплюнула всех их мне в рожу... Обычно все смиряются, знаешь ли. А у нее было такое желание жить... -Я тебе сочувствую, у тебя тяжёлая, но важная работа. Ты - молодец! -Нет, я уж точно не молодец. -Почему? Да брось на себя наговаривать... -Потому что я знал её. Мы жили по соседству и вместе ходили в церковную школу. Она сидела на вот этом самом крыльце! Рыцарь охнул, не зная, что ответить. -Однажны, когда мы гуляли на реке, я поскользнулся и упал на камни. И рассек тогда подбородок. А она залепила рану глиной и завязала своим платком. Помогло... Она не знала, что под колпаком я. Иначе, уверен, не царапалась бы. Она была очень доброй девушкой. -Ты любил её? -Да что ж ты всё сходишь к любви?! Нет. Просто я её знал... Её обвинили в колдовстве, но она не была ведьмой. А я ничего не сделал. -Разве ты мог? -Мог хоть сказать! Но...я ходил к ней неделю назад. -Зачем? Палач молчал. -Я спросил, может ли она помочь тебе, ну это вот...подлечиться. И стать...живым. Рыцарь удивлённо взглянул на мокрый насквозь от пота платок и сказал: -А ведь уже неделю как я не чувствую холода. Точнее чувствую, когда холодно, а когда тепло - мне тепло... Палач сжал кружку, и глина захрустела в кулаке. Он как-то грустно посмеялся. -Ты знаешь, каково это - убивать друзей? Рыцарь испугался самому этому вопросу, заданному со смехом. -А ты мог бы и меня убить? -Знаешь, друг? - палач замолчал. Рыцарь до-о-олго молчал. Солнце садилось. Золотое, как волосы подруги детства, светило уходило за горизонт. Голубое, как её глаза, небо тоже скрылось где-то вдали. И даже малиновый, как её губы, закат потух, унося с собой и печаль палача. Он воспрял от внезапного сна и продолжил: -Знаешь, друг...мне кажется, что если тебя кто-то и убьёт, то это буду я. Это буду я. С заходом солнца температура упала, но на лбу рыцаря снова проступил пот. -А пока пойдём, подерёмся, раз уж сегодня ты не в стельку, брат, - палач приобнял рыцаря за плечи, и тот со скрипом рассмеялся неудачной шутке друга. Мужики пошли в свинарник и со смехом дубасили друг друга до глубокой ночи, пока расквашенные рожи не упали на подушки, клопики в которых напевали ласковые песни прямо в уши чудакам. Опередив рёв петуха, палач проснулся свежим и выспавшимся. Он пошёл в соседнюю комнату - проведать друга, по традиции принести ему опохмел. Но рыцаря не было в кровати. Палач заглянул в сени - может по старой привычке он там остужает голову? Но и в сенях было пусто. Он спустился в погреб - может балбес полез посреди ночи догоняться, да там и уснул? Но нет. Рыцаря не было нигде. Вообще. Совсем. Для рынка было слишком рано. Для заутренней службы - слишком поздно (становиться праведником). Палач застыл на крыльце. Он был в своём доме один. Один. Совсем один.