Sleeping stag/Спящий олень

      — Я не знаю, хочешь ли ты сходить ко мне, но я уверен, что ты снова хочешь провести время со своими друзьями, — произнёс Джеймс. — Но если вдруг ты захочешь жить со мной, то я тебе скажу, куда надо аппарировать.       — Конечно, я хочу жить с тобой, — сказал Гарри, закатив глаза. — Я живу то на Площади Гриммо, то в Норе. Более того, я не очень-то хочу жить с родителями своей девушки.       — Не могу поверить, что у Бродяги получилось передать тебе свой дом. Его родители, наверное, перевернулись в гробу.       — Картина его матери всё ещё висит в доме. Она не раз высказывала своё мнение по этому поводу, — Гарри на мгновение остановился. — Но, папа… Твой дом был разрушен в ту ночь, когда убили маму. Я это видел.       — Это был не наш дом, а старый дом Дамблдора, в котором мы прятались. У семьи Поттеров есть поместье на окраине Тинворта.       — Старший брат Джинни, Билл, живёт там в коттедже «Ракушка».       — Это всего в нескольких милях от нашего дома. До Международного Статута о Секретности Поттеры были очень влиятельны в маггловском и волшебном мирах, и наша семья владела всей этой территорией.       — Если наш род так стар, то почему тогда мы не являемся частью Священных Двадцати Восьми, как Малфои?       — Поттеры, в отличие от Малфоев, которые решили разорвать все связи со своими друзьями-маглами ещё до принятия Статута, не делали этого, пока не были вынуждены. Другие семьи из Священных Двадцати Восьми думали, что мы не подходим из-за наших друзей магглов и желания связывать с ними наши узы, поэтому мы и не вошли. — Джеймс пожал плечами. — Меня это никогда не беспокоило.       — Готов поспорить, Ми могла бы рассказать мне то же самое, если бы я спросил её. Она слишком много увлекалась историей и знала обо мне больше, чем я сам, когда я встретил её.       — Ты и она были друзьями с первого курса, но ты никогда… ничего не чувствовал к ней? — Джеймс не хотел, чтобы что-то, соулмейт или нет, встало между ним и его сыном.       — Никогда, — честно сказал Гарри, и Джеймс это понял. — Она красивая, умная, любящая, и любому повезёт с ней, но она всегда считала меня своей семьёй. Почему ты спрашиваешь?       Скажи ему сейчас. Чем больше времени пройдёт, тем только хуже всё может быть.       — Что тебе известно о соулмейтах?       Рот Гарри открылся, прежде чем он начал смеяться.       — Охренеть.       — Что?       — А не ты ли случайно был одет, как шотландский горец совсем недавно?       — Да, — ответил Джеймс на второй вопрос Гарри. — Минни замаскировала меня, чтобы я мог работать над ремонтом замка, пока вы спали. А что?       — Ми рассказала нам всё об этом двадцати одном летнем шотландском горце, Джеймсе, который выглядел старым, говорил по-английски и оказался её соулмейтом. Это был ты?       — Я ... м-м-м… Я... Я люблю твою маму!       — Я знаю, — удивлённо сказал Гарри. — Я не об этом спрашивал.       — Технически Гермиона – мой соулмейт, но я не думал, что такое может случиться.       — Но я считал, что соулмейты всегда прекрасно подходят друг другу. Почему бы тебе не пожить по этому принципу?       — Потому что твоя мама только что умерла! — Джеймс не мог поверить, что его сын такой тупой.       — Мама умерла шестнадцать лет назад, папа. Это естественно, что ты захочешь двигаться дальше и снова обрести любовь.       — Возможно, она умерла шестнадцать лет назад для тебя, но для меня это произошло только что. Меня заставили выпить зелье, и следующее, что я узнал, весь мир ушёл намного дальше, пока я спал. В последний раз, когда я видел тебя, тебе был годик и ты играл со своей игрушечной метлой. Это было даже не двадцать четыре часа назад, но сейчас ты уже парень, только что выигравший грёбаную войну.       Джеймс не знал, когда он успел встать и в какой момент начал кричать, но он неожиданно вскочил на ноги и тяжело дышал. Гарри медленно подошёл к Джеймсу и положил руку на плечо отца.       — Извини, папа. Я не подумал о том, как мало для тебя прошло времени. Я не буду давить на тебя, но я думаю, тебе нужно получше узнать Гермиону. Вы — соулмейты, и если то, что рассказывала Джинни правда, твоя магия попытается объединить вас. Не обижай её, потому что ты боишься двигаться слишком быстро или задеть чувства мамы. — Гарри замолчал и сделал глубокий вдох. — Я дважды разговаривал с её отголоском. Я знаю, что вы любите друг друга. И я думаю, мама хотела бы, чтобы ты был счастлив.       — Она говорила мне, что если умрёт, а я снова женюсь, она вернётся и заколдует мои яйца, пока я буду спать.       Гарри засмеялся, и Джеймс присоединился. Он знал, что его сын прав. Что бы не шутила Лили, они оба говорили о том, что будет, если один из них умрёт, оставив другого одного. Они оба сказали, что если кто-то из них найдёт кого-то другого, кто сделает их счастливыми, они не должны отказываться от своих чувств. Но одно дело говорить об этом абстрактно, а другое исполнять это всё вживую.       По правде говоря, думать о Лили было тяжело. Он скучал по ней. Но боль, которую он испытал несколько часов назад, когда читал газету, уже стала проходить. Он всё ещё любил её, но до того, как Дамблдор обманул его, эти чувства были другими. Могла ли его душа так готовить к встрече с Гермионой? Но разве он не может выбрать сам, с кем он хочет жить дальше? Если он вообще захочет жить дальше.

______________

      Когда Гарри ушёл поговорить со своими друзьями в Нору, Джеймс сел за стол недалеко от кабинета в своём доме, взяв стакан с огневиски, он сделал глоток, затем поставил его и вздохнул. Это был долгий день. Он невесело рассмеялся, когда понял, что день, в который он попал, на самом деле длился шестнадцать с половиной лет.       Ему был двадцать один год. Его сыну было почти восемнадцать. Все его друзья и семья были мертвы. Он потерял жену и приобрёл соулмейта. Единственное, что не изменилось, — это этот дом. Когда они его скрыли, надолго оставив под чарами стазиса, он остался таким же, каким он его помнит. Локи и Бо, их домашние эльфы, проснулись тогда, когда пришлось и ему, и они уже влюбились в «повзрослевшего юного мастера Гарри».       Джеймс думал о разговоре, который состоялся между ними и Гарри во время прогулки по дому. Он обрадовался, узнав, что карта Мародёров попала в руки его сына. Когда Гарри рассказывал ему об использовании мантии-невидимки, он внезапно остановился и выглядел чем-то озадаченным.       — Ты в порядке, сынок? — спросил Джеймс.       — Мантия, — произнёс Гарри в замешательстве. — Это заставило меня о кое-чём задуматься. Когда я шёл в лес, чтобы встретиться с Волдемортом, у меня был этот камень. Это... ну, звучит безумно, но он может возвращать людей... вернее, отголосок человека, воскрешая его из мёртвых и…       — У тебя был Воскрешающий камень? Где ты его нашёл?       — Ты знаешь о Дарах смерти?       — Конечно, я знаю о них, и ты бы тоже знал, если бы не Уёболдор. Мы потомки семьи Певерелл. Мне рассказали историю трёх братьев и их реальный смысл, когда я был ещё маленьким ребенком.       — Ну, когда я думал, что уже иду к своей смерти, я получил его и использовал. Римус, Сириус, мама, и ты были там, и вы все говорили со мной, — сказал ему Гарри. — Как это возможно, если ты не умер?       — Я не уверен, но полагаю, что ты видел человека, который был под Оборотным зельем, похожим на меня, — объяснил Джеймс. — Вспомнив его и зная теперь меня, было ли что-то в этом отголоске, что тебе показалось подозрительным?       — Мне показалось странным, что он не разговаривал с мамой и не касался её. Он даже не взглянул на Римуса и Сириуса. Я думал, что если бы тебя "воскресили"… и где бы ты не оказался после смерти… ты и Сириус пошутили бы по хотя бы одну шутку.       — Человек, который был замаскирован под меня, никогда особо не любил Сириуса и не доверял Ремусу из-за его маленькой пушистой проблемы. Я могу только догадываться, с кем ты на самом деле разговаривал.       Джеймс знал из своего обучения авроров, что, если кто-то примет Оборотное зелье, даже если он умрёт, он останется в принятой форме, пока срок зелья не подойдёт к концу. Идеально сваренная партия могла длиться до двенадцати часов, а у него была большая фляжка, что означало, что Джон Смит всё ещё выглядел как Джеймс. Может быть, в каком обличии кто-то умирает, в таком же и отправляется в загробный мир?       Гарри рассказал ему, как Хагрид, узнав о случившемся, пришёл и забрал Гарри из их разрушенного дома, а Шлюмболдор уже был там. Глупый мерзавец, вероятно, сидел в доме под Дезиллюминационными чарами и смотрел, как Волдеморт убивал Лили и Джона. Как ещё он мог узнать, что на дом напали?       Вернув свои мысли к настоящему, Джеймс посмотрел на «Ежедневный пророк», который он забрал из Хогвартса. Вздохнув, он посмотрел на её лицо, встречающееся на страницах. Он улыбнулся фотографии, на которой Гермиона обнимает Гарри перед Турниром Трёх Волшебников. Даже на зернистой картинке было ясно, что она любила его сына. Он был впечатлен её преданностью, когда Гарри рассказывал ему о своей жизни: никогда не бросала его, всегда присматривала за ним, даже если Гарри злился на неё за это.       И Мерлин, она была красива. Джеймс знал из рассказов Гарри, что еды было не так много, когда они были в бегах, поэтому она выглядела более здоровой на старых фотографиях. Но даже несмотря на то, что она похудела, когда он её увидел, он не мог припомнить, чтобы он когда-либо видел кого-то столь же прекрасного, как она, пока их магия сливалась воедино.       Он попытался вспомнить, что его мама рассказывала ему о соулмейтах, когда он был моложе. Ей нравилось, что некоторые люди могут идеально подходить друг другу, поэтому она тщательно всё изучила. Твоя магия подскажет тебе, кто для тебя идеален; очень редкая и особенная; сногсшибательная любовь и непреодолимая — эти фразы так и звучали в голове голосом его матери. Но он все ещё был подавлен. Он любил Лили страстно и сильно. Как он мог просто забыть о ней?       Твоя магия подскажет тебе, кто для тебя идеален.       Для Джеймса всегда было важно иметь возможность совершать свой собственный выбор, даже когда он был маленьким. Он помнит, как спрашивал свою маму, почему судьба лишила кого-то возможности выбирать, с кем они хотят быть. В своей теплой и терпеливой манере она объяснила ему, что у него всегда есть выбор, но спросила его, почему он сомневается в своей магии. Если он доверяет магии держать метлу в воздухе, спасти чью-то жизнь или превратить ткань в палатку, почему бы ему не доверится ей, чтобы та показать ему, кто сделает его счастливым?

______________

      — Пригласи его.       Гермиона услышала голос Джинни, но не понимала, о чём та говорила. Было чувство, что всё вокруг окутал туман и все движения замедлились в несколько раз. Она пыталась понять, где она и что происходит. Казалось, прошла целая вечность, пока Гермиону окончательно не осенило, что Джинни говорила о нём.       Она прибыла в Нору с Роном, Джинни и Луной и стала наслаждаться готовкой миссис Уизли, пока они сидели и рассказывали друг другу через что они прошли за последние девять месяцев. Разные люди входили и выходили из дома, иногда вызывая у неё беспокойство, но, поскольку все они были членами семьи или Ордена, а защита всё ещё была активна, она быстро успокаивалась. Спустя час она начала волноваться, что Гарри не вернулся со встречи с МакГонагалл.       Она пыталась скоротать время, читая книгу Молли о соулмейтах, и, хотя это было интересно, этого было недостаточно, чтобы полностью сосредоточить своё внимание.       Время шло, а она всё больше и больше переживала. Они даже не проверили профессор МакГонагалл ли это вообще была, прежде чем Гарри ушёл с ней. Что, если это был Пожиратель Смерти, замаскированный под неё? Где тогда Гарри? Он уже мёртв? Рон продолжал есть, видимо, никогда не собираясь останавливаться, в то время как Джинни тоже выглядела обеспокоенной, но Луна заверила их, что с Гарри всё в порядке. Время пролетало незаметно, а Гарри всё ещё не было. Молли дала успокаивающее зелье, но беспокойство Гермионы продолжало нарастать, пока у неё не началась паническая атака. Она не знала, сколько ещё порций успокаивающего зелья ей нужно было принять, но должно быть очень много.       — Ми? Я здесь. Я в безопасности, — прошептал ей Гарри, забираясь в кровать рядом с ней и обнимая её. — Я с тобой.       Прижавшись носом к его груди, она глубоко вздохнула, позволяя его запаху успокоить её. Она уже плохо слышала, как Джинни выталкивала всех из комнаты, после чего их окружили заглушающие чары, и дверь закрылась. Гермионе потребовалось ещё несколько глубоких вдохов, чтобы заговорить.       — Тебя так долго не было. Я-я думала, ты уже умер.       — Извини. У меня возникло кое-что важное, из-за чего я потерял счёт времени. Я должен был прислать тебе Патронуса. Могу только представить, что бы было со мной, если я бы не получал от тебя новостей так же долго.       Она чувствовала себя слабой, но правда была в том, что Гарри был её миром. Всё, что она делала последние девять месяцев, было для сохранения его жизни. Незнание, где он был, вернуло ей воспоминания о том, как она видела его бездыханное тело в руках Хагрида. Она знала, что однажды, вероятно, после длительного восстановления, с ней всё будет в порядке, но сейчас она была напугана и слегка сломлена.       — Нам придется привыкнуть к тому, что мы не всё время вместе, — сказала ему Гермиона. — Где ты был?       — Ещё успеем, Ми, — заверил её Гарри. — Я всё ещё чувствую себя странно, если тебя нет рядом. Я… Что же, у меня есть новости. Это касается и тебя.       Гермиона шокировано слушала, как Гарри рассказывал ей, где он был всё это время. Ярость охватила её, когда она услышала, что Дамблдор сделал с Джеймсом и Лили. Как можно просто забыть, что у вас есть человек в подвешенном состоянии, запертый в комнате и находящийся не более чем в двадцати футах от того места, где вы спите? Не говоря уже о тех ужасах, которые Гарри пришлось пережить с Дурслями, пока всё это время его отец был жив.       — Это ещё не всё. — Гарри слегка заулыбался, и его голос звучал весело.       — Что же ещё? — с опаской спросила Гермиона.       — Ты помнишь того горца, которого ты встретила?       — Конечно.       — Это был мой отец.       Гермиона какое-то мгновение потрясённо смотрела на него, осмысляя его слова.       — Но… как? Ты уверен?       — Папа рассказал мне всё о встрече с тобой.       — Он сказал что-нибудь… хорошее обо мне, или о том, что я соулмейт, или о чем-то в этом роде?       Гарри заколебался.       — Он понял, что ты его соулмейт, но он никогда не планировал жить по этому принципу. Ты должна помнить, что для него моя мама умерла только что. Ему нужно время, чтобы принять это. Но он придёт в себя.       — Я не хочу, чтобы он менял своё мнение, Гарри. Даже если он мой соулмейт. Я хочу, чтобы ему была интересна я сама.       — А ты хочешь его? Ты его даже не видела, — Гарри мягко заговорил.       — Не знаю, хочу ли я или нет, — призналась Гермиона. — Но в книге сказано, что моя магия и душа выбирают мою вторую половинку. И если я не верю ничему другому в этом мире, то я должна доверять своей магии. Я видела, как она отреагировала на него. Я хочу этого, Гарри, — она остановилась и посмотрела на своего лучшего друга, всё ещё заключенная в его объятия. — Ты с этим согласен? Он твой отец. Не будет ли это сковывать наше общение?       — Всё, чего я хочу, всё, чего я когда-либо хотел, — это быть счастливым, иметь свою семью и видеть своих друзей счастливыми. Я знаю, что он мой отец, но… Это звучит глупо…       — Всё равно скажи мне.       — Ну, просто, хоть он и мой отец, он всего на несколько лет старше меня. И я не воспринимаю его как отца, потому что он не воспитывал меня. Есть что-то, может быть, моя магия, что говорит мне, что он моя семья, но я никогда не общался с ним, чтобы чувствовать эту связь отца и сына.       — Я не думаю, что это звучит глупо, — сказала ему Гермиона. То, что он сказал, имело для неё смысл.       — Когда я смотрел на тебя, я всегда видел кого-то больше, чем просто подругу. Даже когда я вёл себя как полный идиот, ты всегда относилась ко мне по-особенному. Ты красивая, умная, забавная, верная и всё такое. Мне следовало хотеть такую девушку, но я всегда чувствовал то же самое в моей душе ... что ты была частью моей семьи. Я подросток, и ты прожила с нами довольно много, чтобы понимать, что мальчики намного больше думают о сексе. Тем не менее, я никогда не думал о тебе в таком ключе. Может, это и есть одна из причин?       — Ты думаешь, твоя магия знала, что твой отец мой соулмейт?       Гарри только пожал плечами. Гермиона подумала, что кое-что из того, что он сказал, имело смысл. Если книга Молли не врала то, как только магию становилось видно, душа Гермионы сразу могла определить её вторую половинку, если такая была. Может быть, потому, что её душа знала, что она предназначена Джеймсу, её магия иногда общалась с Гарри, как со своей семьёй. Поэтому, сколько бы она ни думала и даже ни была бы с другими мужчинами, она никогда не думала о Гарри в сексуальном плане. Он был семьей.       Она не совсем понимала, что думать о своём соулмейте, если тот отец его лучшего друга. Часть её находила это странным, но большая часть считала, что, если Гарри не возражает, у неё нет причин для беспокойства. У неё было смутное представление о том, как он выглядел — похож на Гарри, но с другими глазами. Однако она до сих пор толком его не видела, только в виде старого шотландца. Но даже когда он выглядел иначе, она хотела его.       — Я буду жить с ним, — сказал Гарри, вырывая её из мыслей. — У нас есть поместье возле коттеджа «Ракушка».       — О, — сказала Гермиона.       Она с Гарри поговорили о том, чтобы ненадолго остаться в Норе, пока они не наймут кого-нибудь для ремонта площади Гриммо. Она была не против жить с Уизли, но на самом деле ей не хотелось жить вдали от Гарри. Во всяком случае, не сейчас. Ей нужно было привыкнуть, что они не всегда могут быть вместе.       — Если ты тоже хочешь остаться там, мы найдём немного для тебя места. Мне не нравится, что я не буду знать, где ты.       — Может, прежде чем ты пригласишь меня жить с тобой, нам стоит поговорить с твоим отцом? Быть может, он ещё не готов к этому.