Sleeping stag/Спящий олень

      — Папа? — крикнул Гарри, выходя из зелёного пламени камина. — Я пришёл с Гермионой.       Гермиона оглядела большой вестибюль Поместья Поттеров. Ей показалось странным, что камин находится в этой части дома, но решила, что, если это был вестибюль, имело смысл расположить магический способ перемещение здесь. Она знала, что у Гарри остались деньги от родителей, но совсем не понимала, насколько состоятельны были Поттеры. Поместье, хоть и выглядело меньше Малфой Менора, всё-таки было великолепным.       — Ты вернулся, — с энтузиазмом крикнул Джеймс, вбегая в комнату. — О, привет.       — Привет, — поприветствовала его Гермиона.       Она подавила ухмылку от его румянца. Он обхватил рукой затылок так же, как это делал Гарри, когда тот смущался, и это её успокаивало, потому что она понимала, что была не единственной, кому было неловко.       — Папа, — сказал Гарри, и она перевела взгляд с Джеймс на друга. — Э-э-э. Ну, дело в нас с Гермионой. Ну…       Гермиона закатила глаза.       — Гарри пытается сказать, что мы планировали жить вместе после окончания войны. Мы думали остаться у Уизли, пока не отремонтируем площадь Гриммо.       — О. Всё в порядке, сынок. Тебе не обязательно жить со мной. Я понимаю. — Джеймс не умел скрывать свои эмоции, как и его сын, поэтому по его лицу было ясно, что он лжёт.       — Гарри надеялся, что мы оба сможем жить здесь. Если ты не против.       — Конечно, не против. Здесь много места. Но разве твои родители разрешат тебе жить с двумя молодыми людьми?       — Я живу с двумя молодыми людьми в палатке с сентября, — пожала плечами Гермиона. Она тяжело вздохнула прежде, чем продолжить. — И чтобы защитить их, я стёрла им память о том, что у них есть я, и отправила их жить за границу.       — Мерлин. Зачем ты это сделала? Ты можешь это отменить?       — Надеюсь, что смогу. Я знала, что должна бежать с Гарри и поэтому не смогла бы их защищать — это и заставило меня сделать такой шаг. Было безопаснее, чтобы они не знали меня, и уехали.       — Ты рисковала потерять родителей ради моего сына?       — Я всё сделаю ради Гарри.       Джеймс приближался к ней во время разговора, пока не остановился прямо перед ней. Услышав её заявление, он протянул свою руку и коснулся ей её щеки. Она почувствовала, как её магия замурлыкала от восторга от его касания, отчего по её венам разлилось желание. При их последней встрече он был похож на старого горца. Сейчас он был похож на Гарри, но с достаточным количеством отличий, чтобы не казалось, что её соулмейтом был её брат. Его карие глаза были самыми завораживающими, которые она когда-либо видела. Их цвет, постепенно переходя от зелёного, превращался в коричневый, как виски. Они потянулись ближе друг к другу, наклоняя головы.       — Нет! — громко сказал Гарри, выводя их из транса. — Никаких поцелуев или чего-то подобного, пока я в комнате. Вы можете быть соулмейтами, но я не хочу на это смотреть. Отойдите.       Гермиона засмеялась, но отступила. Джеймс снова смущённо почесал затылок.       — Верно, — сказал Джеймс. — Что насчёт экскурсии?

______________

      Гермиона распаковала свою расшитую бисером сумку — или, по крайней мере, некую часть, оставив на всякий случай часть самого необходимого внутри — в гардеробной своей комнаты. За исключением платья, в котором она была на свадьбе Билла и Флёр, большая часть её одежды была чуть лучше каких-нибудь лохмотьев. Подойдя к маленькому столу в своей спальне, она добавила к списку дел в своей маггловской записной книжке пометку, которая гласила, что ей было необходимо пройтись по магазинам.       У неё всё ещё была большая часть денег, которые она сняла со своего сберегательного счёта перед тем, как отправиться в бега. Может, ей удастся убедить Гарри пойти с ней. Джинни была бы неплохим вариантом, но Гермиона знала, что её подруга беспокоится о своей матери и пока не желает уходить из дома. Воссоединение семьи, а затем и потеря Перси в финальной битве Молли было трудно пережить.       Вчера вечером они ужинали в большой столовой, после чего Джеймс показал ей новую спальню. Она была богато отделана в голубых тонах, и Гермионе это понравилось. Она провела много времени в ванне с пеной в своей большой ванной комнате, прежде чем беззвучно заснула в своей мягкой постели. По сравнению с кроватью в палатке это было раем.       — Тук-тук, — крикнул Гарри, входя в её комнату. — Уже устроилась?       — Почти. Мне бы не помешало пройтись по магазинам одежды, но не считая этого, я разложила вещи. А ты?       — У тебя всё ещё вся моя одежда, так что нет, — Гарри пожал плечами.       — Ой, извини, Гарри. Я забыла, — Гермиона вытащила из сумки его рюкзак и протянула ему. — Тебе, наверное, тоже понадобится новая одежда. Не хочешь сходить со мной по магазинам?       — Точно нет. Я заплачу за твою одежду, если ты что-нибудь купишь мне. Ты можешь взять вещи, которые, на твой взгляд, мне подойдут, и мы сможем просто преобразовать их в мои размеры.       — Мне не нужно, чтобы ты покупал мне одежду, Гарри.       — Я не буду покупать тебе одежду, я буду платить тебе вещами за то, что ты купила одежду для меня.       — И как же ты собираешься за неё платить? — спросила Гермиона. — Я хочу купить маггловскую одежду, а все твои деньги в Гринготтсе. И кто знает, сколько времени ещё пройдёт до их открытия.       — О, — сказал Гарри, поправляя очки. — Я не думал об этом.       — Не думал о чём? — спросил Джеймс, просовывая голову в её комнату. — Я могу войти?       — Конечно, — сказала ему Гермиона, махнув рукой. — Гарри хочет, чтобы я ему что-нибудь купила за него, а я напомнила ему, что вчера мы уничтожили Гринготтс, поэтому восстановление доступа к его деньгам может занять некоторое время.       — Банк уже отремонтирован. Я только что вернулся оттуда. Держи, Гарри, — Джеймс протянул Гарри мешок с деньгами. — Я взял для тебя немного галеонов и обменял их на маггловские деньги. Я не уверен, сколько стоят вещи в мире маглов, поэтому я надеюсь, что десяти тысяч фунтов хватит, пока мы не вернёмся домой.       Гарри и Гермиона в шоке уставились на Джеймса.       — Джеймс, у меня есть несколько вопросов, — медленно произнесла Гермиона. — Во-первых, это довольно большие деньги, с которыми можно куда-либо выйти. Даже если бы он купил всю одежду для меня, а что-то для тебя, я не думаю, что нам смогла бы понадобиться половина этой суммы. Во-вторых, ты ходил по Косому переулку? Как люди отреагировали? Ты для них должен был умереть.       — Мне это показалось не такой уж и большой суммой, просто пачка бумаг. В следующий раз я попрошу твоего совета, прежде чем обменять так много. Насчёт того, как я добрался до банка. Я видел только гоблина, отвечающего за наши хранилища. У нас есть специальный камин, так что зачем мне идти в Косой переулок?       Гермиона заметила смущённое лицо Джеймса, и это выражение удивило её. Джеймс, единственный сын одной из самых богатых чистокровных семей Британии, смотрел на жизнь и деньги иначе, чем она и Гарри. В то время как у Дурслей было много денег, у Гарри было очень мало, пока он не пошёл в Хогвартс. Его детство проходило на грани голодной смерти и всё было из вторых рук. К тому времени, как Гермиона поступила в Хогвартс, родители Гермионы были довольно обеспечены, но она всё ещё помнила, как покупала школьную одежду в благотворительных магазинах, когда у её родителей было стоматологическое образование.       — Я не знал, что у нас есть гоблин, отвечающий за наше хранилище. Я просто разговаривал с любым доступным гоблином, — сказал Гарри.       — Хранилища, Гарри. У нас их больше одного.       — Больше, чем Хранилище 687?       — Оно твоё личное, мы всегда открываем новое для наших детей, когда они рождаются. Мой личное — 686, и у нас есть несколько тысяч галлеонов под номерами с 688 по 692 для следующих поколений Поттеров. Но фамильное хранилище — 710. Конечно, Дамблдор рассказал тебе всё это, когда впервые привёл тебя в Гринготтс.       — Он не рассказывал мне. Я был с Хагридом. У него был ключ от моего хранилища.       Гермиона фыркнула.       — Очевидно, есть много вещей, которые Дамблдор не объяснил Гарри за эти годы. Может быть, когда мы все устроимся, Джеймс, ты сможешь рассказать Гарри всё то, что нужно знать о Поттерах.       — Я думаю, да. Старый дурак, очевидно, не подготовил тебя к тому, что ты будешь последним наследником Дома Поттеров. Но теперь я здесь, и мы это исправим.       — Дом Поттеров? — спросил Гарри. — Я знаю, что есть Дом Блэков, но я думал, что Блэки просто напыщенны и хотят казаться королевскими особами или что-то в этом роде.       — И да, и нет. — Джеймс жестом указал им на диваны в комнате Гермионы. — Что вы знаете о волшебном мире до Статута секретности?       — Я уступаю Гермионе во внимании истории магии.       — Я не виню вас. Профессор Биннс был безумно скучным. Но эта часть семейной истории, так что надеюсь, что я смогу заинтересовать вас больше, чем этот старый призрак. До Статута секретности старые богатые магические семьи, такие как наша, Малфои и несколько других были хорошо связаны с высокопоставленными магловскими семьями и устроены в их аристократии. Я уверен, что вы слышали, что Вильгельм Завоеватель подарил свою землю Малфоям. Поттеры ничем не отличались, за исключением того, что мы пришли к власти намного позже, чем это сделали Малфои, во времена королевы Елизаветы I, которая подарила нам эту землю.       Поскольку наши семьи имели определенные дары, нам были присвоены титулы. Глава Дома Блэков, Малфоев, Поттеров, Паркинсонов, Ноттов и некоторых других домов были герцогами; Эбботт, Эйвери, Шекболт, Пруэтт и им подобные были графами; Уизли, Селвины и другие были виконтами, а остальные — баронами. Когда Статут начал своё действие и наши пути разошлись, мы сохранили присвоенные нам титулы.       — Получается, — прервала Гермиона, — это делает тебя графом Тинвортом?       — Не совсем, — сказал Джеймс. — Со временем семьи создали наш собственный стиль и правила. Наследником семьи является Лорд или Леди, и мы занимаем тридцать семейных мест в Визенгамоте.       — Тридцать? По одному на каждого из Двадцати восьми, Поттеры и кто?       — Дом маглов, — Джеймс посмотрел между явно растерянными лицами Гермионы и Гарри и продолжил. — В семейных креслах есть место, предназначенное для маглорождённой ведьмы или волшебника.       — Я никогда не слышала об этом, — сказала Гермиона. — Это увлекательно.       — Может, ты посидишь на уроках, которые я дам Гарри, и узнаешь больше.       — Может, ты просто научишь Ми, папа, — сказал Гарри. — Это действительно не моё. Я просто хочу быть аврором.       — Я понимаю, что тебя это не интересует, Гарри. Но в любом случае ты по праву рождён быть лордом Поттером и сидеть в семейных креслах, когда я больше не могу этого делать. Это то, чему ты научишься и передашь своим детям.       — Ещё одна вещь, для которой я рождён. Рождён быть лордом. Рождён победить Волдеморта. Почему я не родился нормальным грёбаным человеком! — Гарри встал, сжав кулаки.       Гермиона вскочила и крепко обняла Гарри. Она знала, что иногда ему требовалось физическое прикосновение, чтобы успокоить его. После тяжёлого детства он жаждал почувствовать себя другим человеком. Она обнимала его, пока его мускулы не расслабились, и он не прислонился к ней.       — Гарри, это другое. Это наследие твоей семьи. Способ изменить мир голосами, а не насилием, — Гермиона провела рукой по его волосам, пока говорила.       — Было бы намного проще, если бы у тебя и у моего отца было несколько детей, и они могли бы принять наследство вместо меня, — сказал Гарри, усмехнувшись.       — Ты запрещаешь нам целоваться, но ты хочешь, чтобы мы рожали детей?       — Я позволю это, если это означает, что мне не обязательно быть лордом Поттером.       — Насколько же весело слушать, как мой сын говорит о том, что я делаю детей, — прервал его Джеймс, и Гермиона отошла от Гарри, но продолжала держать его за руку. — Я верю, что ты на самом деле лорд Блэк. Если Сириус смог передать тебе всё своё состояние, включая его титул. Я попрошу нашего гоблина проверить тебя.       — Отлично, — сказал Гарри. — Может быть, Гермиона станет леди-магглом, и мы втроём сможем править Визенгамотом. — Он открыл сумку с деньгами, которую дал ему Джеймс, и вытащил большую пачку фунтов. Он засунул примерно половину из них обратно, прежде чем передать остальное Гермионе. — Я хочу увидеться с Джинни. Сделаешь, пожалуйста, для меня покупку?       — Хорошо, — согласилась Гермиона. Она была не против купить что-то для Гарри, но и не хотела терять с ним контакт. — Но дай мне галеон. Я сделаю нам монеты для связи, надеясь на ежечасные проверки, Гарри. Если мы не получим друг от друга известий, мы пошлём за помощью, хорошо?       После того, как Гермиона закончила с монетами, сделав монету и для Джеймса заодно, Гарри вышел из комнаты. Призвав свою расшитую бисером сумку, она протащила ремешок через голову. Джеймс стоял рядом с ней и выглядел так, словно он хотел что-то сказать.       — Мне тоже нужна одежда. Не возражаешь, если я пойду с тобой?       — Я собираюсь в маггловский Лондон. Тебе там комфортно?       — Думаю, да. После Хогвартса Бродяга, Лунатик, Лили и я проводили много времени в мире маглов. Там было безопаснее ходить в пабы, чем на Косом переулке.       Они прошли в холл, и Гермиона протянула ему руку.       — Я перенесу нас в нужное место. Ты готов?       Джеймс похлопал по карману и кивнул.       — Если мне ничего не понадобится, кроме моей палочки и денег.       Когда она покачала головой, он взял её за руку. Гермиона подавила стон желания, когда их кожа встретилась, сосредоточившись на переулке за пределами торгового района, в который она хотела. Ей придётся научиться контролировать себя рядом с Джеймсом, если она собиралась проводить с ним столько времени.

______________

      Когда они приземлились, Джеймс оглядел тёмный переулок, чтобы убедиться, что их не заметили. Там было пусто, и он с облегчением вздохнул. Он был сегодня не в настроении стирать магглам память. Джеймс почувствовал, как Гермиона сжала его руку, и постарался не обращать на это внимания. Его желание к ней было настолько сильным, что он чувствовал, как его магия вырывается, желая снова переплестись с её. Или теперь это была их магия?       — Готов? — мягко спросила Гермиона, кивая в сторону оживлённой улицы в конце переулка.       — Показывай дорогу, — ответил ей Джеймс, довольный тем, что отвлёкся.       Джеймс никогда не был более благодарен магии и чарам расширения, чем сегодня. Гермиона водила его по такому количеству магазинов, что он был удивлен, что её маленькая расшитая бисером сумочка не переполнилась. Его сила воли была настолько сильной, что когда Гермионе потребовалось купить нижнее бельё, он вежливо убежал, сказав, что ему нужно какое-то белье для себя и Гарри. Он понятия не имел, какие трусы предпочитает его сын, но надеялся, что ему понравится то, что магглы называют боксерами, потому что это то, что он купил. Быть почти такого же размера, как Гарри, было полезно при покупках, даже если это означало, что Гермиона заставляла его примерить вещи.       — Почти всё, — сказала Гермиона, когда они вошли в другой магазин. — Мне только нужно ещё одно или два чёрных платья, а вам с Гарри нужны костюмы. Или ты предпочитаешь носить парадные мантии?       — Костюмы для чего? — спросил Джеймс.       — Будет много похорон, которые нам нужно посетить в ближайшие несколько дней, а Гарри и мне, вероятно, придётся дать показания на суде. Я знаю, что Гарри предпочел бы надеть костюм вместо мантии.       — Если он будет не голубым, то думаю, костюм хороший вариант.       — Голубой?       — Лили заставила меня надеть такой на свадьбу её сестры. Это было ужасно.       — Мода ушла далеко вперёд от семидесятых, — смеясь, сказала Гермиона. — И я думаю, что для похорон больше подходят чёрный или тёмно-синий.       Гермиона сидела и смотрела, как продавец измерял Джеймса. Ему дали примерить несколько вещей, и он отправился в примерочную. Он переодевался в каждый костюм и выходил, чтобы она могла сказать ему «да» или «нет». В итоге, у него и Гарри появилось по три разных костюма мрачных цветов. Продавец продолжал улыбаться каждый раз, когда Гермиона одобряла костюм, и он задумывался, сколько получит выручки от продажи. Казалось, он стал ещё больше взволнованным от своего успеха, когда Гермиона сообщила ему, что ей тоже понадобятся платья.       — Джеймс, — позвала Гермиона из примерочной, когда подошла её очередь примерять одежду. — Ты можешь помочь мне?       Отодвинув занавеску, Джеймс подавил стон, когда увидел Гермиону. Она стояла в комнатке, её волосы были уложены высоко на голове, а спина оголена. Должно быть, она сняла бюстгальтер, потому что он его не видел, и желание спустить платье и пососать соски было почти непреодолимым.       — Что тебе нужно?       — Можешь ли ты застегнуть платье?       Джеймс подошёл к ней и застегнул молнию. Проведя руками по платью, Гермиона встретилась с его взглядом в зеркале.       — Как тебе? Мне нужно, чтобы оно было достаточно красивым, чтобы надеть его ещё несколько раз.       — Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал, — честно ответил Джеймс.       Гермиона повернулась и посмотрела на него с огнём в глазах. Джеймс ничего не мог с собой поделать. Он нуждался в ней. Двигаясь на неё, пока её спина не коснулась зеркала, он вытащил свою палочку, наложив отталкивающее заклинание и заглушающие чары в примерочной. Услышав её безмолвный кивок, он наклонился и поцеловал её.       Казалось, весь мир замер, когда их губы встретились. Не существовало ничего, кроме его ведьмы: её руки обнимали его, её мягкие губы целовали его. Проведя руками по её бокам, он схватил её за бедра и приподнял. Обхватив его ногами, Гермиона прижалась к его твердому члену.       — Да, ведьма, — простонал Джеймс ей в губы.       Он прижался бедрами к её бедрам, трахая её сквозь одежду. Он хотел погрузиться в неё, но не хотел отрываться на долгое время, чтобы стянуть с друг друга вещи. Её влажность просачивалась сквозь его брюки, возбуждая его ещё больше. Он оторвался от её губ и слегка прикусил её кожу на стыке шеи и плеча. Он почти кончил, когда услышал её стоны.       — Не сдерживайся, — сказал он ей. — Я хочу тебя слышать. Я хочу знать, как тебе это нравится.       — Сильнее, Джеймс, — захныкала Гермиона. — Я так близко. Пожалуйста.       Без колебаний подчиняясь её мольбе, он прижался к ней бедрами. Она сильнее сжала его бедра и выгнула спину, крича от оргазма. Джеймс почувствовал тепло и влажность её удовольствия и расслабился, жёстко кончая в брюки. Потребовалось время, чтобы реальность того, что они только что сделали, вошла в его сознание.       — Чёрт. Гермиона, мне так жаль. Я… я не должен был этого делать.       Он попытался отойти от неё и убрать её ноги со своей талии, но она крепко держалась.       — Стой, Джеймс. Мы оба взрослые, и если бы я этого не хотела, я бы сказала тебе.       — Но это слишком рано. И мы в общественном месте. И…       — А середина раздевалки — не место для этого разговора. Наложи на нас очищающие чары, помоги мне избавиться от этого платья, и мы сможем оплатить наши покупки и поговорить об этом дома. Идёт?       Кивнув, он последовал её инструкциям. Не сводя с неё глаз, когда она снова переодевалась в свою одежду, он протянул руку к той, которую она собиралась купить. Взяв их с собой, он заплатил за них, прежде чем встретить её перед магазином. Они ни о чём не разговаривали, пока шли на нужный переулок, и аппарировали домой. Он пробормотал извинения, как только они прибыли, и поспешил в свою спальню, прикрыв за собой дверь. Бросившись лицом вниз на кровать, он позволил своим мыслям взять верх.       Что, чёрт возьми, я только что сделал? Я совсем недавно потерял жену и вместо того, чтобы оплакивать её, я всухую трахаю подружку своего сына в магазине, как какой-то извращенец? Это нужно прекратить. Я должен держаться подальше от Гермионы, потому что при виде её я не могу держать себя в руках.