Часть 6
14 июня 2022 г., 23:02
— Ты остался, — сказала Гермиона следующим утром, как только Джеймс проснулся.
Они лежали в объятиях друг друга, и он ощутил освежающий привкус мяты на своём языке.
— Зачем ты почистила мой рот? Что-то замышляешь? — подразнил её Джеймс.
Он не понимал, что ему делать с Гермионой. Вроде бы, он уже отпустил Лили, но он всё равно чувствовал себя странно, когда заигрывал с другой девушкой. Но с другой-то стороны, это была идеальная для него девушка, невероятно сексуальная и с которой он мог поговорить о чём угодно. И не было никаких сомнений ни в его голове, ни даже в этой её растянутой пижаме, что он хочет её. Вчера вечером он снова прочитал книгу о соулмейтах и узнал, что его чувства к ней непринуждённы. Всё, что он делал, было их выбором.
— Не совсем. Я выросла с родителями-дантистами, поэтому у меня выработалась сильная ненависть к несвежему дыханию. Мне, наверное, следовало у тебя спросить разрешения, прежде чем накладывать чары, извини.
Джеймс притянул её к себе.
— Можно поцеловать тебя?
— Всегда, когда захочешь.
Их губы только-только коснулись, как раздалось несколько громких стуков. Не дожидаясь ответа, зашёл Гарри, открывая дверь в спальню.
— Привет, Гермиона. Какой галстук мне… — Гарри замолчал, когда он пересёкся взглядами с Джеймсом, после чего попятился назад. — Чёрт. Извините. Я сейчас уйду. Мы должны уже уходить через двадцать минут, так что… Э-э…
Гермиона вылезла из объятий Джеймса и встала с постели. Гарри хотел было уже закрыть глаза, как заметил, что она полностью была одета в свою пижаму.
— Спасибо, Гарри, — сказала Гермиона, направляясь в свою гардеробную. — Мы вчера заговорились допоздна, и я забыла поставить будильник.
— Конечно, заговорились, — издевательски произнёс Гарри. — Я буду ждать тебя внизу.
Гермиона повернулась к всё ещё лежащему Джеймсу, когда Гарри ушёл.
— Твой сын как всегда вовремя. Подойди сюда, мне нужно исправить твоё лицо, чтобы ты мог появиться на публике.
— Я не достаточно красив для тебя? — спросил Джеймс, смеясь.
— Мне так не кажется. — Гермиона взмахнула палочкой по направлению к нему, и он вздрогнул от ощущения её магии. Это было похоже на ласки её рук. Она наклонила голову в сторону и посмотрела на него. — Никто тебя не узнает, но я скучаю по твоему обычному виду. Ты красивый.
Джеймс наклонился и осторожно прижался к её губам. Он не углублял поцелуй, зная, что у них совсем мало времени.
— Спасибо, Гермиона.
______________
— Спасибо, Джеймс, — прошептала Гермиона ему в шею. Она сильно устала. Они только что вернулись с похорон Колина Криви и Найджела Вулперта. Гермиона плохо знала двух гриффиндорцев, но попасть на их похороны было непросто. Однако присутствие Джеймса рядом сделало её день легче. Несколько человек косились на неизвестного рыжеволосого, но в итоге всё равно признали его кузеном Уизли, согласившись с мнением большинства. — Что-нибудь хочешь? — поинтересовался Джеймс. — Чай, шоколадное печенье, а ещё снять это платье и туфли. — Давай ты пока переоденешься, а я приготовлю тебе чай. Хочешь попить его в библиотеке? О, этот человек знал путь к её сердцу: чай и старые книги. — Было бы здорово. Поднимаясь наверх, Гермиона пробежала по своему мысленному списку похорон, на которых ещё только предстояло присутствовать. Завтра, их ожидает самый худший день. Римус и Тонкс. Ей всё ещё трудно поверить, что друзья мертвы. Они были так молоды, и у них только-только появился ребёнок. Несмотря на то, что она выросла в любящей семье, она достаточно наслышана от Гарри, чтобы понять, что маленькому Тедди Люпину придётся нелегко. К счастью для Тедди, Андромеда была в миллион раз лучше, чем Дурсли. Может быть, миссис Тонкс согласится, если она и Джеймс будут проводить время с её внуком. Если бы его родители выжили, она могла бы быть уверена, что мальчика окружали бы любящие люди. Хоть всё ещё продолжался день, Гермиона, несмотря на все общепринятые правила, решила переодеться в её мягкую домашнюю одежду: пижамные штаны и широкая футболка Гарри для квиддича. Собрав волосы в небрежный пучок, она посмотрела на своё отражение в зеркале и пожала плечами. Гостей они не ожидали, а любой, кто и может прийти, не должен думать о её внешнем виде. Зайдя в библиотеку, она вдохнула запах книг и довольно выдохнула. В поместье Поттеров было много комнат, но эта была, несомненно, самой любимой. Джеймс сидел на диване, откуда открывался вид на церемонный сад, и она решила присоединиться к нему. Как только она присела, Джеймс подал ей чашку чая. — Бо хотел добавить успокаивающее зелье, но я не был уверен, что ты этого захочешь. Держи. — Думаю, я в порядке, — сообщила Гермиона, делая небольшой глоток ароматного чая. — Чай, книги и пижама создают такой же успокаивающий эффект. — Согласен. Она посмотрела на него и улыбнулась. На Джеймсе была надета довольно старая футболка и серые штаны. Он снял со своего лица заклинания трансфигурации, которые она накладывала на него, а его орехово-карие глаза сияли. Выглядеть так прекрасно должно быть незаконно. Она задавалась вопросом, насколько Джеймс и Гарри были схожи, но, наблюдая, как он тихо сидел и читал книгу, она поняла, что хоть внешне они и были похожи, у них был совсем разный характер. Прижавшись к нему, она стянула одеяло со спинки дивана и открыла взятую ею книгу.______________
— Иногда жизнь чертовски несправедлива, — сказал Джеймс, снимая с себя пиджак и бросая его на пол прихожей. — Римус был хорошим парнем, прожившим дерьмовую жизнь. И как только он получил всё, что заслуживал, — любящую женщину и ребёнка, его убили. За что? Гермиона шла позади него, подбирая по пути его пиджак, а затем и галстук, пока он направлялся к спальне. Они только что вернулись с похорон Люпина, и если Гермионе просто было тяжело, то Джеймс был в полном отчаянии. Она уже не знала, сколько раз она использовала промывающее его пазухи носа заклинание после четвёртого раза. — Ни за что, — сказала она ему. — И, Джеймс, ты не можешь просто так кидать свою одежду на пол. Ты взрослый и должен убирать за собой. — На это есть домашние эльфы. — Ну уж, нет. Послушай-ка меня, Джеймс Поттер, и послушай хорошенько. Твои эльфы — замечательные существа, которые любят служить тебе, но это не значит, что ты должен жить как неряха. — Ты что, моя мать? Они только что дошли до его комнаты, и она последовала за ним, глядя на него в ответ. — Хуже, — произнесла Гермиона, — я злая женщина, которая с палочкой намного опаснее, чем ты можешь себе представить. Поэтому если ты не хочешь, чтобы твоё лицо украшали фурункулы, расположенные как «ленивый мудак», то тогда не будь таким наглым. Джеймс повернулся к ней лицом, сорвал с себя расстегнутую рубашку и, бросив ту на пол, скинул туфли. Он потянулся вниз, чтобы стянуть с себя носки, затем и их бросив за спину. — Не знаю, когда ты уже устанешь говорить мне, что делать. — Я понимаю, что тебе больно. Но ты не единственный, кто любил Римуса. Твоя боль — не повод обращаться с людьми или эльфами как с дерьмом. — И ты думаешь, что имеешь право указывать мне, что делать или как действовать? — Именно. Он быстро встал и внезапно оказался перед ней, его глаза были суровыми. Гермиона не чувствовала никакого страха, когда он смотрел на неё. Она чувствовала, как от него исходил гнев, но он был направлен не совсем на неё, хоть она и была единственной в комнате. — Чёрт, — прорычал он. И без предупреждения он поцеловал её. Его губы были более требовательными нежели её. Он придерживал девушку, пока её ноги не коснулись кровати. Не прерывая поцелуя, он обнял её за талию и поднял. Она обвила ногами его бедра, когда гриффиндорец заполз на кровать и уложил её посередине. Отстранившись, он оглядел её тело. Положив руки на подол девичьего платья, он остановился. — Я хочу тебя, ведьма. — Я твоя, — сказала ему Гермиона. — Разденешь меня? Когда Джеймс расстегнул молнию на её платье, Гермиона скинула каблуки. Встав на колени, она стянула платье через голову и отбросила его. Джеймс провёл руками по ее волосам, ровно укладывая их. Его губы снова нашли её, но на этот раз он был мягче. Вздохнув, когда он расстегнул её лифчик, она протянула руку и коснулась его обнаженной груди, наслаждаясь твердостью мышц. Прервав поцелуй, он уложил её так, чтобы она оказалась на спине, и накрыл её тело своим. Поцеловал её шею, а затем ключицу, он медленно начал спускаться вниз по её телу, пока его губы не коснулись чувствительной кожи внутренней стороны её бедра. Без колебаний она согнула колени и раздвинула ноги, разрешая продолжить. Она кивнула на его вопросительный взгляд и улыбнулась его ухмылке, когда он начал спускать с неё трусики. Как только он избавился от них, он придвинулся и прикоснулся языком к её киске. Гермиона ахнула, когда его язык стал исследовать её промежность. Он поцеловал её клитор, после чего провёл языком вокруг него и усердно его пососал, а затем начал осторожно покусывать. — Боже, Джеймс, — закричала она. — Так хорошо. Её слова заставили его замычать, и он поднял руку, чтобы ввести два пальца внутрь неё. Прошел почти год с тех пор, как она последний раз спала с кем-либо, и растяжение внутри неё казалось потрясающим. Как бы ей не нравилось то, что они делали, она хотела, чтобы он оказался внутри и наполнил её, учитывая его возбуждение и трение бёдрами о кровать. — Так туго вокруг моих пальцев, — сказал Джеймс, подняв большой палец, чтобы подразнить её клитор. — Мне трудно представить, как хорошо ты будешь себя чувствовать, обвивая мой член. Ты этого хочешь? — Да! — она была так близко. — Блять, твою мать, — выкрикнул Джеймс. — Я сейчас кончу. Ты мне нужна. Мне нужно быть внутри тебя. Он вытащил из неё пальцы, и она захныкала, почувствовав пустоту. Потянув за пуговицу на брюках, Джеймс сорвал их и снова оказался над ней. Опустившись на локти, он двинулся вперёд. Не попав в её промежность, его член скользнул по её скользким складкам. Как только он потёрся о её клитор, Гермиона кончила, выкрикнув его имя. Джеймс напрягся над ней, и его бедра дёрнулись, когда струя за струёй его горячей спермы выплёскивались на её живот. Упав на неё сверху, Джеймс застонал, а Гермиона рассмеялась. Он поднял голову достаточно, чтобы увидеть её, но вскоре присоединился к её смеху. — Я не ожидал, что всё получится так, — застенчиво сказал он. — Всё равно было хорошо, — сказала Гермиона, целуя его в щёку. — И у нас ещё будет достаточно времени, чтобы ты узнал, куда тебе нужно войти. — Берегись, ведьма.______________
— Ну, как ты, пап? — спросил Гарри, входя в кабинет Джеймса. Гермиона ушла, отправившись в Нору, чтобы поговорить с Молли и помочь подготовиться к утренним похоронам Перси. Джеймс уже выпил три стакана огневиски, чувство вины съедало его от произошедшего. Как бы он ни хотел Гермиону, он всё ещё чувствовал, что изменяет Лили. Как можно любить кого-то так же сильно, как он любил Лили, а через несколько дней заползти в постель к другой ведьме? — Бывало и лучше, — честно сказал Джеймс развязавшимся языком от виски. — Хочешь поговорить об этом? — Теперь ты мой целитель разума? — Нет, но я готов выслушать. И что бы это ни было, я не собираюсь тебя осуждать. — Просто… — Джеймс сделал паузу. — Я чувствую вину за то, что меня влечёт к Гермионе, когда я так долго любил твою маму. Я знаю, что она не вернётся, и Гермиона мой соулмейт, но… я не знаю. Мне ещё пока следует горевать о смерть Лили. — Следует? — спросил Гарри с замешательством. — Кому? Себе? Семье? Куда вхожу только я, кстати говоря. Гермионе? Нет верного способа что-то чувствовать или как-то действовать, когда кто-то умирает, папа. Всё, что имеет значение, — так это то, что ты проживаешь свою жизнь, чтобы сделать себя самым счастливым. — Я просто хотел бы поговорить с твоей мамой в последний раз. Я знаю, что это невозможно, но мне просто нужно её разрешение. Гарри откашлялся и обхватил рукой затылок. — Что, если я скажу тебе, что ты можешь? — Гарри? О чём ты говоришь? — Помнишь, я рассказывал тебе, что у меня есть Воскрешающий Камень? — Да, но потом ты рассказал нам всем, что уронил его в Запретном лесу и понятия не имеешь, где он сейчас. — Я солгал. Шокированный Джеймс слушал историю Гарри о том, что вместо того, чтобы уронить камень, как он всем рассказал, он положил его в карман. Поскольку он понял, что Дары Смерти были настоящими и у них уже был Плащ-невидимка, он решил, что иметь два из трех Даров в своем распоряжении было лучше, чем ничего. Из-за событий, которые произошли после, Гарри забыл о камне, пока Бо не постирал его вещи, и он не лежал поверх его сложенных джинсов в гардеробной. — Я не знал, что с ним делать, — признался Гарри. — Обычно я спрашивал совета у Гермионы, но она проклянёт меня, если узнает, что он всё ещё у меня, поэтому я положил его в ящик для носков. Но ты можешь им воспользоваться. Поговори с мамой. Кивнув головой, Джеймс призывал Бо, попросил отрезвляющее зелье и последовал за Гарри в его комнату. Его мысли метались, он думал обо всем, о чём хотел поговорить с Лили. Он внезапно остановился. Могла ли Лили увидеть, что они с Гермионой уже сделали вместе? Знала ли она, как сильно Джеймс хотел кудрявую ведьму? Во всяком случае, она не сможет его проклясть, поскольку у неё не будет палочки. Гарри открыл ящик для носков, взял камень и протянул его Джеймсу. Он объяснил, как нужно трижды перевернуть его в руке и подумать о том, кого ты хочешь увидеть. Его сын вышел из комнаты, а Джеймс сел на один из диванов, пытаясь понять, хорошая это идея или плохая. Решив, что ему нечего терять, он трижды повертел его в руке. — Лили! — Джеймс заплакал, когда его жена появилась перед ним. Она была более осязаемой, чем он ожидал, но он также мог сказать, что на самом деле её здесь не было. Это было что-то среднее между призраком и живым человеком. Цвет её был приглушен, как будто он смотрел на неё через грязное оконное стекло. Она улыбнулась так же ярко, как он помнил. — Джеймс! Это было так давно, — сказала Лили, садясь на диван напротив него. — Сириус и Римус просили передать тебе, что любят тебя. Они не могли понять, почему тебя не было со мной. Когда Дамблдор прибыл. О, Джеймс, я бы хотела, чтобы ты был там. Сириус ударил его. Прямо в его кривой нос. Римус сделал то же самое, когда узнал. — А ты? — спросил Джеймс, смеясь. — Что ты сделала? — Пнула его точно по заднице. — Сделаешь мне одолжение, а? Когда вернешься, сделай это ещё раз. — С одним условием — навести мою сестру и её мужа, сделав то же самое. — Я не уверен, что смогу пнуть по яйцам эту заразу лишь только потому, что у неё их нет. — Нет, — согласилась Лили. — Но у женщин там столько же нервных окончаний, сколько у мужчин, так что это всё равно будет больно. Скажи ей, что это от Тигровой лилии, чтобы она знала, что это от меня. — Лили остановилась и посмотрела на него так, как она делала с их одиннадцать лет, словно заглядывая ему в самую душу. — Итак, почему ты сдерживаешься с Гермионой? — Из-за тебя. Я любил тебя, всё ещё люблю тебя. И это так быстро, — сказал ей Джеймс. — Я знаю, что быстро, но Джеймс, она твой соулмейт. И твоя любовь к ней не отменяет твоей любви ко мне. Я хочу только, чтобы ты был счастлив, пока жив. К тому же… ну… я двинулась дальше. — Двинулась дальше? С кем? Джоном Смитом? То, что он похож на меня, не означает, что он — это я. Лили покраснела, и даже сквозь тусклый цвет её кожи, румянец заметно коснулся её щёк. — Не с Джоном. С Сириусом. — Сириус? Мой Сириус? Бродяга? — Джеймс был потрясен. — Но… — Мы давно не вместе, Джеймс. Ты был тем мужчиной, который мне был нужен раньше, но не сейчас. Ты принадлежишь Гермионе. А Сириус, ну, он принадлежит мне, а я принадлежу ему. Джеймс помолчал, прежде чем сказать что-нибудь опрометчивое. Лили была права, в глубине души он знал, что принадлежит Гермионе. И если он больше не принадлежал Лили, почему он должен расстраиваться из-за того, что она нашла свою любовь? Тем более с человеком, которому он доверял больше, чем кому-либо на свете. Почему он должен злиться на их любовь друг к другу? — Сказать, что я потрясён, ничего не сказать. Но я также рад за вас. Ты передашь ему? И скажи Римусу, что я видел Тедди, и он просто идеален. Сообщи ему, что я позабочусь о его сыне так же, как он заботился о Гарри. — Он уже знает, Джеймс, но я передам ему. Я люблю тебя и рада, что у тебя есть Гарри и Гермиона. Джеймс положил Камень на стол перед собой и позволил слезам скатиться по его щекам. Разговор с Лили было именно то, что ему нужно. Ему казалось, что с его плеч свалился огромный груз. Вся вина, которую он чувствовал, была смыта её словами. Теперь он чувствовал себя свободно, чтобы идти вперед с Гермионой. Он не любил её, соулмейт она или нет, он не знал её достаточно хорошо для этого. Но он знал, что теперь это возможно и на его пути больше нет преград. Гарри постучал в дверь, вырывая Джеймса из его сокровенных мыслей. Наложив на лицо несколько заклинаний, чтобы скрыть слезы, он позволил сыну войти. — Всё хорошо? — спросил Гарри. — Да, — ответил Джеймс. — Разговор с ней — это именно то, что мне было нужно. — Я рад. Мне не нравится, что ты сдерживаешься, когда дело касается Гермионы. Она заслуживает большего. — Да, это так. — Джеймс хотел было выйти из комнаты, но остановился. — Кстати, твоя мама сказала мне, что они с Сириусом теперь вместе. А ещё она пнула старого Уёмболдора за свои фамильные драгоценности, когда этот ублюдок появился. Гарри расхохотался, и Джеймс мог только представить, что Гарри визуализировал, как этот старый грёбанный хер корчится от боли. — Мама хороша. И повезло Сириусу! Он всегда говорил мне, какой красивой он её считал. А ты к этому хорошо относишься? — Да. Я просто хочу, чтобы моя семья — вся — была счастлива.
