Sleeping stag/Спящий олень

      — Гермиона, мы можем поговорить? — спросил Джеймс, садясь рядом с ней на диван в библиотеке.       — Конечно, Джеймс, — ответила Гермиона, отложив книгу об исцелении разума на стол.       Прошло пару дней после похорон Римуса, и, хотя они несколько раз разговаривали после их псевдосекса, Гермиона до сих пор чувствовала неловкость между ними после той ночи. Последние два дня она провела с Уизли, сначала помогая с организацией похорон Перси, затем проводя время с Джинни и Молли, и почти не видела Джеймса. Они связались с Андромедой и уже примерно представили о том, какие группы поддержки нужны обществу. Кингсли полностью поддержал их идею и дал понять, что поможет всем, чем только возможно.       — После… — Джеймс прочистил горло, — после того, как мы…       — Развлекались на днях? — закончила за него Гермиона.       — Да. Мы с тобой так далеко зашли, и, я уверен, что ты хотела поговорить об этом, но мне было как-то неловко. Я хотел этого, хотел тебя, но мне всё ещё было трудно смириться с тем фактом, что я больше не женат на Лили.       — Ты сказал «было». Тебе больше не тяжело от этого?       — Мы с Гарри поговорили о том, что я сейчас чувствую. А потом — пожалуйста, не сердись на него, когда я тебе сейчас кое-что скажу, — он сохранил Воскрешающий Камень. Я с его помощью поговорил с Лили. Мы говорили о моих чувствах.       — Твоего дурного сына ожидает серьёзный разговор, — сказала Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. Из всех безрассудных поступков Гарри, должно быть, держать этот проклятый камень — самый безрассудный. — Расскажи мне подробнее о вашем разговоре.       Джеймс рассказал ей все, о чём они говорили с Лили, ничего не упустив. Гермиона рассмеялась, представив, как Сириус и Римус бьют директора, а Лили пинает его, и предложила составить Джеймсу компанию, когда тот пойдёт к Дурслям. Она знала, что её рот открылся, как у рыбы, когда она узнала, что Сириус и Лили вместе. Она даже никогда не задумывалась, чем люди занимаются в загробной жизни. Очевидно, секс всё ещё был вещью, о которой полезно было помнить.       — Она сказала мне, что счастлива, что мы нашли друг друга, и что любые чувства, которые у меня есть или могут быть к тебе, не отнимают того, что у меня было с ней, — сказал Джеймс, ярко улыбаясь ей.       — Итак, ты просто поговорил со своей покойной женой, как вдруг все твои проблемы со мной пропали? Ты пришёл в себя после получения разрешения?       — Нет! — Джеймс встал на колени перед ней и взял её руки в свои. — Я не приходил в себя или что-то в этом роде, Гермиона. Я сдерживал себя, потому что чувствовал себя виноватым за то, как быстро всё произошло. Разговор с Лили помог мне. Я знаю, что ты не хочешь слышать о моей бывшей жене, но у неё всегда получалось заставить меня видеть вещи так, как я не мог.       — Не то чтобы я не хотела слышать о Лили, — сказала Гермиона, надеясь, что сможет правильно объясниться. — Я рада, что вы с Лили были вместе. Без ваших отношений у меня не было бы Гарри. Я просто не хочу, чтобы ты был со мной, потому что мы соулмейты или потому что она сказала, что все в порядке. Я хочу… Я хочу, чтобы ты был со мной, потому что я тебе нравлюсь. Потому что ты видишь наше совместное будущее. Я предпочла бы быть одной, чем с кем-то, кто просто так согласился быть со мной.       Сжав её руки, Джеймс поднёс их к своим губам.       — Я выбираю тебя. Раньше я всеми силами пытался не хотеть тебя. Ты мне действительно нравишься. Очень сильно. Но я также не хочу спешить с браком только потому, что мы оба знаем, что нам суждено быть вместе. Я хочу познакомиться с тобой и влюбиться.       Потянув его за руки, пока он не сел на диван, Гермиона переместилась так, чтобы сесть на него.       — Спасибо, что был честен со мной, Джеймс, — произнесла она. — Я тоже хочу познакомиться с тобой, но сейчас я хочу лишь легонечко поцеловать тебя.       — Я думаю, это можно устроить, — поддразнил Джеймс, опуская её голову вниз, пока их губы не встретились.

______________

      Прервав их поцелуи до того, как они стали бы слишком горячими, Джеймс ушёл, чтобы привести поместье в порядок. Очевидно, внезапное возвращение к жизни после шестнадцатилетнего объявления смерти означало много работы с пергаментом. Они решили пока не доводить до всеобщего сведения, что он выжил, но Гермиона с нетерпением ждала того дня, когда сможет пройтись по Косому переулку, держа Джеймса за руку.       А пока она просматривала письмо, полученное этим утром от директрисы МакГонагалл. Та предлагала всем, кто имел возможность или не закончил своё образование, вернуться в Хогвартс на следующий год. Джинни, как и всем ученикам, было предложено либо продолжить учебу на седьмом курсе, либо вернуться на шестой. Она получила сову от своей подруги, сообщившей ей, что та решила перейти на последний курс, потому что надеется стать профессиональным игроком в квиддич, а чем ты моложе, тем лучше.       Гермиона разрывалась. С одной стороны, она хотела остаться здесь, рядом с Джеймсом и Гарри. Но, с другой стороны, её образование так долго стояло на первом месте в её жизни. Могла ли она просто выбросить это из своей головы, потому что ей не совсем хотелось быть вдали от Гарри? Она знала, что сможет прожить год без Джеймса. Как бы она ни была к нему привязана и знала, что её чувства нарастают, они почти не знали друг друга. Но могла ли она действительно так долго находиться вдали от Гарри, не паникуя? Он принял предложение Кингсли стать мракоборцем вместе с Роном, но по-прежнему большую часть ночей проводил дома. Отложив письмо, она подошла к столу в углу и вытащила из ящика одну из маггловских ручек. Ей нужно было составить список. Всё в жизни можно решить, составив список.       Спустя час и несколько пересмотренных списков Гермиона взглянула на своё решение. Она сдаст Ж.А.Б.А через самостоятельное обучение. У неё всё ещё будут те же дисциплины, как если бы она вернулась в Хогвартс, но она сможет сдать их тогда, когда почувствует, что готова. Вытащив чистый лист пергамента, она начала составлять расписание, которому она сможет следовать в течение следующих нескольких месяцев. Она была уверена, что если сосредоточится на задаче, то сможет закончить к сентябрю.       Подтянув к себе третий лист пергамента, она составила список всего, что хотела бы сделать к концу года, включая попытки найти родителей. Ей хотелось уехать немедленно, но она боялась, что в Англии сейчас для них всё ещё небезопасно. Не все Пожиратели Смерти были схвачены после битвы, и она не хотела рисковать, возвращая их домой, если вдруг что-то случится.       — Привет, Ми! — крикнул Гарри, входя в библиотеку и садясь прямо на её списки. — Как дела?       — Гарри Джеймс Поттер, — начала Гермиона, тыча пальцем ему в грудь.       — Что? Что я сделал?       — Не хочешь объяснить мне, как твой отец смог использовать Воскрешающий Камень, когда последний должен был быть затерян в Запретном лесу?       — Чепуха, он тебе об этом сказал?       — Да, — отрезала Гермиона, глубже вонзая палец ему в грудь. — Объясни. Сейчас же.       — Ты можешь сколько угодно злиться на меня, Гермиона, но этот камень мой, — твердо сказал Гарри, отталкивая её палец. — Это наследие моей семьи, как и мой плащ. Я не порчу его или что-нибудь ещё в этом роде, потому что может доставить тебе дискомфорт.       — Но хранить его небезопасно, Гарри. Ты знаешь это.       — Он в безопасности. Но это не значит, что я собираюсь взять его с собой и вынести из поместья или что-то в этом роде. Мы с папой положили его в сейф, в котором есть кровавые обереги, предназначенные только для нас двоих. К тому же, у меня есть планы на него.       — Что ты собираешься с ним делать, Гарри?       — Я знаю, каково это — не расти с родителями. Никогда не слышать, как твоя мама говорит тебе, что любит тебя, или видеть, как твой отец улыбается, когда ты рассказываешь ему о своем первом поцелуе — у меня было так. Я не хочу, чтобы Тедди испытал то же самое, когда у меня есть возможность исправить это.       — Но… — Гермиона замолчала. То, что он сказал, было так мило, но всё же. — Ты слышал, что говорится в той истории. Мёртвым здесь не место. Ты не можешь заставить Римуса и Тонкс быть среди живых, когда они должны быть в мире мёртвых.       — Я не собирался пользоваться им постоянно или держать их здесь каждый день, — объяснил Гарри. — Но я думаю, что для Тедди будет прекрасным подарком каждое Рождество видеть своих родителей. Чтобы действительно можно было с ними поговорить. А в остальное время он будет надежно заперт. Если Римус и Тонкс не захотят появится, они скажут мне.       — Я не твоя мать, поэтому…       — Во всяком случае, пока нет, — ухмыльнулся Гарри.       — Заткнись. Я не собираюсь давать тебе какие-то наставления. Ты уже взрослый, но, пожалуйста, если у тебя появится соблазн использовать его чаще, поговори со мной об этом?       — Разумеется. А теперь, над чем ты работаешь?       Гермиона объяснила, почему она составляла расписания и что решила делать со своим образованием. Гарри поддержал её и сказал, что ей следует подумать о том, чтобы сразу же сдать Ж.А.Б.А., к которым она уже была готова. Например, она может сдать Защиту от Тёмных Искусств, чтобы у нее было больше времени для повторения пройденного. Он уверил её, что, как только Министерство решит, что это безопасно, он или Джеймс отправятся с ней в Австралию, чтобы забрать её родителей, и даже предложил нанять частного волшебника, чтобы найти их.       — Спасибо за предложение, Гарри, но я не могу принять у тебя деньги, — сказала ему Гермиона.       Гарри закатил глаза.       — Я должен тебе целое хранилище за все частные уроки, которые ты давала мне в течение шести лет, плюс тот прекрасный отпуск, который мы провели в лесу в течение семи месяцев. Позволь мне сделать это для тебя?       — Я буду не против, если ты сделаешь для меня одну маленькую вещь.       — Какую?       — Мне нужно местонахождение твоих тёти и дяди, а также тёти Мардж. Мы с твоим отцом хотели бы поговорить с ними. Никакой магии, обещаю.       — Могу я пойти с вами, спрятавшись в плаще-неведимке? — спросил Гарри. — Пожалуйста?       — Точно можешь. Но тебе придётся заставить себя молчать, чтобы они не услышали, как ты смеешься. Потому что у меня есть отличная идея.       Гарри вышел из комнаты, а Гермиона вернулась к дивану, взяв порекомендованную ей МакГонагалл книгу о магии анимагов. Поскольку ей не пришлось проходить долгий процесс первого перехода и выяснения своего внутреннего животного, она чувствовала, что почти готова попробовать это снова. Её мама научила её медитации в детстве, чтобы справляться с гневом, так что эта часть далась ей легко. Она сделала мысленную пометку научить Гарри и Джеймса заклинанию, которое необходимо, чтобы вернуть её в человеческое тело, на тот случай, если она не сможет сделать этого самостоятельно.

______________

      Гермиона стояла в саду с Гарри, Роном и Джеймсом, делая медленные, глубокие вдохи. Она собиралась впервые попытаться превратиться в волка самостоятельно, и Джеймс дал ей советы, которые ему помогали первое время. Гарри позвал Рона, потому что они оба были заинтересованы в изучении этого навыка. Они уже выучили заклинание, заставляющее людей изменяться обратно, что делало их счастливыми, поскольку они думали, что это может дать им преимущество в обучении авроров.       — Чего я не понимаю, — сконфуженно сказал Рон, — так это того, что происходит с вашей одеждой, когда вы перевоплощаетесь? Вы находитесь в ней, потом покрываетесь мехом, потом снова в одежде. Что происходит с ней?       — Она становится невидимой и всё время парит в воздухе рядом с тобой. Нужно быть осторожным и не бегать слишком быстро, иначе ты можешь потерять её, — сказал Джеймс. — Из-за этого ты можешь остаться голым.       — Ты серьезно?       — Нет, я же Джеймс.       Все застонали от его неудачной шутки. Не имело значения, что Сириус был мёртв, Джеймс отвечал так каждый раз, когда кто-то произносил слово «серьёзный» в его компании. Гермиона была почти уверена, что это стало выработанным рефлексом с его стороны.       — Рон, — терпеливо начала Гермиона. — Превращение в животное — это продвинутая трансфигурация.       — Я знаю это! — горячо сказал Рон. — Это не отвечает на мой вопрос.       — Отвечает. Вещи и всё остальное, что мы носим, ​​преображается вместе с нами. Но одежда нет, потому что её часто меняют, но если есть что-то, что ты носишь всё время, например, очки, которые являются… частью тебя или твоего образа, ты увидишь, как это отражается на твоём животном. Например, кошачья форма директрисы МакГонагалл имеет такие же отметины, как и у неё. Я уверена, что и олень Джеймса тоже.       — Я не думаю, что это так, — сказал Джеймс. — Но я никогда и не смотрел в зеркало после перевоплощения.       — Перевоплотись, и мы тебе скажем.       Джеймс закрыл глаза, и Гермиона с трепетом наблюдала, как все его тело, казалось, быстро увеличивалось в размерах. В движении, которое она видела у Сириуса бесчисленное количество раз, Джеймс наклонился вперед как раз в нужный момент, так что он оказался на четвереньках, когда перевоплощение было завершено. Гермиона ахнула от его роста — его плечо было примерно на уровне её собственных глаз — получается, это его длина около пяти футов, — а его шея, голова и десяти-конечные рога были ещё выше.       — Ты великолепен, — прошептала Гермиона, поднимая руку, чтобы погладить его шею.       Джеймс наклонил голову и столкнулся с её лицом. Она взвизгнула от боли, после чего он быстро отстранился, свистя рогами от ветра. Она бросила на Гарри и Рона свирепые взгляды, пока приходила в себя. Они хватались за животы, смеясь над ней. Гермиона двигалась, пока не смогла посмотреть Джеймсу в лицо. Оно было тусклым, но вокруг его глаз были более тёмные красные круги, соответствующие его очкам.       — Мальчики, — рявкнула она, — хватит смеяться и подойдите посмотреть на это. Вы можете увидеть его очки.       Мальчики провели некоторое время, осматривая тело Джеймса, чтобы увидеть, нет ли ещё чего-нибудь, что отличало бы его от других животных. Гарри заметил, что на передней правой лодыжке у него была полоса серебристых волос, и предположил, что это, вероятно, потому, что его отец носил фамильный перстень на правой руке. По их настоянию Гермиона перешла в другое место.       Закрыв глаза, девушка глубоко вздохнула. Она сосредоточила все свои мысли на том, чтобы стать могущественным волком, который, как она знала, живёт внутри неё. На этот раз было не так страшно меняться. Она покачала головой, пытаясь привыкнуть к изменениям в своём зрении, слухе и обонянии. Хотя её человеческая форма этого не замечала, теперь она могла сказать, что Рон съел стейк и пирог с почками на обед, потому что это донеслось до её волчьего носа.       — Так почему же у Гермионы нет пушистого меха? — прошептал Рон Гарри, явно забыв о её улучшенном слухе. — Её волосы в человеческой форме в полном хаосе, но сейчас они мне кажутся обычной волчьей шкурой.       — Ты видел её хвост? — ответил Гарри. — Это самый пышный хвост, который я когда-либо видел. И я не думаю, что они обычно такие… пушистые. Тебе не кажется, что она становится больше?       — Похоже на то. Вероятно, это её волосы берут верх над волком.       Рон хихикнул, и Гермиона покраснела. Решив, что пора преподать телу урок, Гермиона оскалила зубы и низко зарычала, как она надеялась, угрожающе. Это сработало, потому что оба мальчика перестали смеяться и начали медленно пятиться назад. Она направилась к ним, продолжая рычать.       — Да ладно тебе, Гермиона. — Рон поднял руки вверх. — Это была просто шутка. Успокойся.       Успокойся? Не говори мне успокоиться Рональд Уизли!       Гермиона бросилась к нему, заставив его попытаться бежать назад, но вместо этого он споткнулся о ноги и с громким стуком упал на землю. Гермиона стояла над ним, положив передние лапы ему на грудь, и громко лаяла. Внезапно её окружил яркий голубовато-белый свет, и она почувствовала, что снова принимает свой человеческий облик, наполовину сидя на нём. Она наклонилась и поцеловала его в лоб, когда он вскрикнул от страха.       — Это должно научить тебя никогда не просить женщину успокоиться, Рон.       — Член Мерлина, Гермиона. Ты напугала меня до чертиков.       Совместный смех Гарри и Джеймса прервал Гермиону и Рона, и гриффиндорка встала, протянув руку, чтобы помочь подняться Рону. У Гарри из глаз лились слёзы.       — Это лучшее, что я когда-либо видел. Теперь у меня есть новое воспоминание для Патронуса. Мне нужно найти Омут памяти, чтобы показать это Джинни. Она это оценит!       — Эй, я не хочу, чтобы люди это видели, — надувшись, сказал Рон.       — Прости, приятель, — сказал Джеймс, всё ещё смеясь, — но выражение твоего лица было бесценным. К тому же Гермиона выглядела сексуально в виде разъярённой волчицы.       — И на этой ноте, я думаю, мы уйдём, — сказал Гарри, притворяясь, что его тошнит. — И никакого извращённого животного секса в саду, пока я дома, вам двоим говорю.       — Я постараюсь держать себя в руках. И, Гарри, у нас где-то в доме есть Омут памяти. Бо должен знать, где он. Скорее всего, в одном из старых кабинетов.       Они наблюдали, как парни возвращались в дом, прежде чем Джеймс повернулся и посмотрел на неё.       — Ты действительно была великолепна в своей волчьей форме, даже до того, как разозлилась. Твоя шерсть такая белая, кроме ушей и кончика хвоста. Перевоплотись, и я покажу тебе.       Гермиона снова приняла форму волка, наблюдая, как Джеймс создавал перед ней большое тройное зеркало. Её мех, тонкий на ногах, но пушистый на теле, был ярко-белым, почти болезненным для глаз на солнце. Её уши были светло-серыми, и когда она повернулась, то увидела, что такой же цвет начинается примерно в четырех дюймах над кончиком её хвоста. Она не могла сказать, была ли она, как сказал Гарри, более пушистой, чем другие волки, которых она видела по телевизору, но она так не считала. Она была меньше, чем Римус в форме оборотня и даже Сириус в форме собаки. Но последний был размером с медведя. Её глаза были того же цвета виски, что и её человеческие глаза, и девушку раздражало то, что чёрная кожа, обрамлявшая их, подчёркивала веки намного лучше, чем это когда-либо делала она.       — Видишь ли, — сказал Джеймс, вырывая её из размышлений, — ты самая красивая волчица в мире. А теперь, ты бы хотела побегать со мной?       Гермиона кивнула, и Джеймс убрал зеркала, прежде чем сунуть палочку в карман и превратиться в Сохатого. Он бросился бежать в сторону леса по краю тропинки. Взмыв за ним, Гермиона почувствовала, как по её венам текла сила животного. Она была уверена, что может бегать так часами и не уставать. Это было то, что она никогда не смогла бы сделать, будучи человеком. Она легко следовала за оленем, держа его в поле зрения, но могла бы так же легко сделать это и по звуку или по запаху. Пока они бежали, она учуяла и другие оленьи запахи, но смогла отличить их от запаха Джеймса. Они были более приземлёнными, подумала она. Как разница между запахом говядины, выращенной на ферме, и запахом дикой оленины.       Они достигли поляны, и Джеймс остановился, вернувшись в свой человеческий облик.       — Теперь, точно так же, как когда ты превращаешься в… ну, мы придумаем для тебя волчью кличку… В любом случае процесс обратного превращения почти такой же. Просто сосредоточься на том, чтобы втянуть всю свою энергию в себя и снова стать Гермионой. Ты почувствуешь покалывание в левой лапке, когда это произойдёт, а потом попробуй встать на задние лапы.       Гермиона последовала его инструкциям и была потрясена, обнаружив, что он был прав — как только она попыталась перевоплотиться обратно, у неё стало покалывать в лапе. Вскочив на задние ноги, она приняла человеческий облик и встала прямо.       — Джеймс, это было потрясающе! — воскликнула она. — Я никогда ещё себя не чувствовала более сильной.       — Ты всегда сильная, мой маленький Снежный щенок. — Джеймс сделал паузу. — Это будет твоим мародёрским именем.       — Я теперь мародёр?       — Конечно, да. Ты выполнила все требования.       — Какие?       — Все Мародёры должны приветствовать всех участников группы как своих, спасти жизнь одному из них хотя бы раз, иметь внутреннее животное и крутое прозвище. Мы были подростками, поэтому эти правила немного хромают.       — И я всё это сделала? — спросила Гермиона.       Джеймс приблизился к ней и прижал к своей груди.       — Ну, давай посмотрим. Единственные оставшиеся Мародёры — это я и Гарри, и мы тебе считаем одной из нас. По словам Гарри, ты спасла его, Римуса и Сириуса. Ты волчица, а ещё у тебя есть прозвище.       — Но Гарри не анимаг и никому не спасал жизнь, по крайней мере, ни тогда.       — Ну да… Мы решили, что ему не обязательно спасать жизнь. Чтобы обойти правило животных, мы превратили его в олененка, когда он был маленьким без ведома Лили. Если бы она узнала об этом, она бы нас убила.       — Вы трансфигурировали малыша?       — Он был в порядке! Сириус, Римус и я были очень талантливы в трансфигурации. И мы вернули его обратно, всё хорошо.       — И какое у него Мародёрское имя?       — Шишка.       — Шишка? — спросила Гермиона, стараясь не рассмеяться. Гарри возненавидит это имя.       — Ну, ему было месяца три или четыре, — объяснил Джеймс. — И вместо рогов или гладкой головы у него были только эти маленькие бугорки на голове. Поэтому Сириус и назвал его Шишкой.