Sleeping stag/Спящий олень

      — Джеймс Поттер, ты должен выйти из дома, — прорычала Гермиона. — Ты сводишь меня с ума. Прошли месяцы, а ты ни разу не был в Косом переулке. Тебе нужно привыкнуть быть на публике до того, как в сентябре Визенгамот снова заработает.       Была середина августа, и Джеймс уже побывал с ней и Гарри в маггловском мире, но ему ещё предстояло побывать снова в волшебном. Все его дела с Гринготтсом были решены с его личным гоблином через приватную встречу, и он попросил двух других в случае необходимости прислать его сбережения. Во время военных действий Визенгамот не разрешил занимать семейные места. Они обнаружили, что слишком многие из них были заняты людьми или семьями тех, кого судили и которые не хотели быть обвинёнными в предвзятости. Но уже через две недели весь суд, а также Джеймс и Гарри соберутся, чтобы принять новые законы. А сегодня вечером Гермиона хотела погулять по Косому Переулку с Гарри и Джинни, но Джеймс пытался остановить её.       — Поверь мне, ты не хочешь действовать Гермионе на нервы, пап, — сказал Гарри. — Она бывает действительно устрашающей.       — Знаешь, Джеймс, — вмешалась Джинни. — На клиторе расположено больше восьми тысяч нервных окончаний. Если ты так хочешь потрепать ей нервы, я бы выбрала эти.       Джеймс поперхнулся, а лицо Гарри приобрело болезненный зелёный оттенок, как Гермиона засмеялась.       — Джинни, он мой отец. Ты не можешь говорить ему такое.       — А Гермиона — моя лучшая подруга. Кто-то должен был заступиться за неё. Я и не думала, что ты хочешь заняться этим, Шишечка.       — Чёрт возьми, Джин. Я говорил тебе не называть меня так.       Смех Гермионы усилился при виде раздражённого лица Гарри. Он сделал ужасную ошибку, рассказав Джинни, Рону и близнецам его мародёрское имя, и теперь они не переставали делать из него посмешище. Фред и Джордж даже уговорили Молли связать ему маленького оленёнка и прикрепили к спине парня с помощью Заклинания прилипания во время последнего Воскресного отдыха в Норе.       — Я просто не хочу связываться с прессой, Гермиона, — признался Джеймс, потирая затылок.       — Тебе придётся привыкнуть к этому, дорогой, — ответила Гермиона. — Помимо твоей собственной славы, ты ещё и являешься отцом Гарри. И нравится нам или нет, пресса будет преследовать нас, пока не произойдёт следующее крупное событие.       — К тому же, — добавила Джинни, — ты будешь вместе с Самой Сексуальной ведьмой по версии Ведьминского досуга. Люди во всем мире будут вам завидовать.       — Другим мужчинам лучше не смотреть на Гермиону, если они знают, чего хотят.       — Ладно, пещерный человек. Мы позаботимся о том, чтобы выколоть глаза всем, кто на неё посмотрит, — Джинни закатила глаза. — Пойдём ужинать. Джеймс, не забудь о своём клубе.       Гермиона взяла Джинни под руку и направилась с ней к вестибюлю. Джеймс пробормотал Гарри, что у того дерзкая ведьма, заставив Джинни хихикнуть. Если он подумал, что оскорбил Джинни, то Джеймс ошибся. Джинни ничего не нравилось больше, чем быть сильной и прямолинейной ведьмой.

______________

      Когда они пошли ужинать, им повезло, что фотографы, любящие слоняться по Аллее, не заметили их, пока первые не оказались в нескольких шагах от них. Паб был тускло освещён, и когда Гермиона огляделась, она заметила, что большинство людей были видными членами общества, включая министра Шеклболта, пьющего пинту пива с Артуром Уизли. Гермиона удивилась и подняла бровь, посмотрев на Гарри, который поспешно объяснил ей, что владелец слишком серьёзно относится к конфиденциальности, поэтому все посетители должны быть предварительно одобрены, прежде чем они смогут войти.       — Кто владелец? — поинтересовалась Гермиона.       — Тео Нотт, — ответил Гарри. — Но это не клуб чистокровных или что-нибудь ещё такое. Я разговаривал с ним несколько недель назад, и он сказал, что ему нужно место, где такие люди, как он и Драко, могли бы гулять и не подвергаться преследованиям со стороны прессы или людей, которые продолжают преследовать их из-за поступков их родителей. Он включил нас всех в список, как только я впервые посетил это место.       Гермиона задумалась над словами Гарри, когда они заказали напитки и направились к столику в глубине. Она всё ещё хотела поговорить с Тео и Драко о некоторых изменениях, за которые она хотела бы проголосовать в Визенгамоте. Они оба уже обращались к Гарри за последние несколько месяцев, а Драко с особенным усердием просил прощения. Драко даже прислал ей письмо с извинениями за то, что вёл себя как маленькое дерьмо. Если бы их поступки были бы честными, она думала, что они могут быть хорошими защитниками в её стремлении улучшить волшебный мир.       — Гермиона, рад тебя видеть.       Она посмотрела в тёмные глаза Кингсли Шеклболта.       — Здравствуйте, министр. Как поживаете?       — Мы вместе летели на невидимой лошади, пока нас преследовали Пожиратели Смерти. Думаю, ты можешь называть меня по имени.       — Фестрал, Кингсли, — со смехом сказала Гермиона, — и это был последний раз, когда я каталась на таком.       — Мне всё равно, как они называются, я тоже не планирую кататься на невидимом животном снова.       Министр подошёл к их столу и немного поболтал с ними. Ей нравилось наблюдать, как Джеймс общается со своим старым другом. Их рассказы о том, как проходило обучение авроров, заставили Гарри широко раскрыть глаза, и она задалась вопросом, не передумал ли её друг о своей карьере. Она только вернулась со второй порцией выпивки, как Кингсли встал и спросил, может ли он поговорить с ней наедине. Она последовала за ним в комнату на верхнем этаже паба.       — Всё хорошо? — спросила Гермиона, начиная нервничать.       — Если не обращать внимания на мою бессонницу, всё в порядке, — успокоил её Кингсли. — У меня вообще-то есть для тебя новости.       — Хорошие?       Кингсли вытащил из кармана свиток пергамента.       — Я планировал зайти к вам домой после встречи с Артуром, чтобы отдать тебе это. Это твои баллы за Ж.А.Б.А.        Гермиона усердно училась и неделю назад сдала последний экзамен. Летом она надеялась постепенно получать свои результаты, но представитель министерства сказал ей, что они пришлют их все сразу, через несколько недель после выпускного экзамена.       — Я думала, они будут доставлены совой, а не лично тобой, — сказала Гермиона, протягивая руку за пергаментом.       — Обычно так и происходит, но я в любом случае хотел поговорить с тобой, поэтому и решил передать их самостоятельно.       Открыв печать, Гермиона позволила себе взглянуть на свои баллы. Одиннадцать Превосходно. Отличные оценки за каждый экзамен, который она сдавала. Она расстроилась, что не смогла получить все двенадцать, но и не могла винить себя за то, что не смогла овладеть Прорицаниями. Хотя она и знала, что пророчества реальны, она всё ещё считала, что это мутный предмет.       — Довольно впечатляюще, Гермиона. С такими оценками и правильной карьерой вы могли бы сменить меня на посту министра через пятнадцать или двадцать лет. И у меня есть кое-что, что может помочь вам на пути, если вам интересно.       — А я-то думала, что ты борешься с коррупцией в Министерстве, а не помогаешь своим друзьям.       Кингсли сурово посмотрел на неё.       — Я допускаю это, потому что мы друзья, но позволь мне прояснить одну вещь: я прошу тебя об этом не из-за наших личных отношений. Я просто посланник.       Гермиона почувствовала, как её щеки вспыхнули от его слов упрёка.       — Извини, Кинги. Теперь я знаю, что ты выше этого. Так, о чём ты хотел меня попросить?       — Члены Визенгамота хотели бы предложить тебе место представителя магглорождённых. Они считают, что как самая известная маглорождённая этой эпохи, ты идеальная кандидатура. Я вышлю тебе контракт с информацией, если ты заинтересована в этом. Я также хотел передать предложение о работе от главы правоохранительных органов магии. Они ищут кого-то, кто проштудирует законы, которые есть у нас в книгах, и посмотрит, можем ли мы изменить наше общество, чтобы оно стало немного более равным.       — Так много нужно решить, — призналась Гермиона. — Я не знаю, что сказать.       — Ничего не говори сейчас, — посоветовал ей Кингсли. — Иди, повеселись со своими друзьями. Поговори с ними, подумайте об этом, просмотрите бумаги, которые я вам пришлю. Мой секретарь свяжется с тобой и сообщит тебе время встречи позже на следующей неделе.       — Спасибо, Кингсли.       Гермиона обняла друга, после чего они вернулись к столу. Джеймс бросил на неё растерянный взгляд. Оглянувшись вокруг стола, Гермиона усмехнулась и показала результаты своей Ж.А.Б.А. Визг Джинни эхом разнесся по тихому пабу, прежде чем она бросилась в объятия Гермионы.       — Поздравляю, Гермиона, — сказал Джеймс, поцеловав её в висок, как только она освободилась от своей подруги. — Это лучше, чем у меня.       Гарри заказал бутылку шампанского, а девушка рассказала им о других новостях от Кингсли. Все они считали, что она должна воспользоваться обеими возможностями, но она больше склонялась к тому, что ей нужно несколько дней, чтобы подумать об этом. Если бы она была честна с собой, то и то, и другое было именно тем, чем она хотела заниматься. Год назад она сказала Скримджеру, что она хочет делать что-то хорошее для их мира, и теперь ей предлагают сразу две возможности, которые могли воплотить её желание в реальность.

______________

      — Мерлин, блять, и Моргана, купающиеся в озере, — простонал Джеймс. — Прошу, скажите, что у нас дома есть хоть какое-то зелье от похмелья.       — Я уже поставила его и стакан с водой на твою прикроватную тумбочку, — сообщила ему Гермиона.       Они вчетвером слишком много выпили прошлой ночью, и Гермиона никогда не была так благодарна магии, как тогда, когда антипохмельное зелье попало в её живот и её головная боль, онемелость мышц и повышенная чувствительность к свету наконец исчезли. Она посмотрела, как Джеймс проглотил мерзкую смесь и запил водой. Через несколько секунд его глаза прояснились, и он улыбнулся.       — Магия — лучшее, что может быть. Однажды мы с Сириусом пришли домой в беспамятстве, и мама спрятала всё антипохмельное зелье, чтобы мы научились сопереживать магглам. Это было ужасно. Папа издавал сигналы сирены из своей палочки, просто чтобы подразнить нас. Мы ещё были несовершеннолетними, поэтому не могли даже приглушить эти звуки.       — Если вы были несовершеннолетними, то как же вы купили алкоголь? — поинтересовалась девушка.       — Это были семидесятые, дорогуша. Не то чтобы они проверяли наш возраст, — пояснил Поттер. — Мы отправились в «Дырявый» через Каминную сеть и направились в Лондон. Я до сих пор не знаю, как мы добрались до дома.       — Бедная твоя мама. Судя по историям, которые рассказывал ты и Сириус, мне трудно представить, как она справлялась с вами.       — Множеством жалящих проклятий в задницу. Летом, когда Сириус переехал к нам, мы слегка разбушевалась. Я перестал чувствовать свою правую ягодицу на месяц после того, как она застукала нас за попыткой протащить девушку в мою комнату.       — Только одну?       — Мама тоже это спросила. Сказала, что было бы одно дело, если бы у каждого из нас была своя, но она не позволяла нам играть в «трахни шлюху» в её доме. Она была довольно старомодна.       — Я не одобряю называть женщину шлюхой, но я думаю, что это нормально — не хотеть, чтобы твои сыновья делили девушку в твоём же доме. Есть некоторые вещи, о которых родителям лучше не знать.       — У тебя когда-нибудь были проблемы с родителями?       — Не совсем. Они не были слишком довольны мной, когда узнали, что я превратила себя в кошку, но сказали, что кашлять меховыми шариками уже было достаточным наказанием, — Гермиона сделала паузу, прежде чем задала следующий вопрос, на который была не уверена, что хотела знать ответ. — Неужели… э-э… Вы с Сириусом часто делили женщин?       — Ревнуешь, ведьма? — подразнил её Джеймс.       — К женщинам, которые смогли переспать с Сириусом? Естественно. Я всегда представляла, что его член был большим. Правда ведь?       Джеймс уставился на неё с открытым ртом, прежде чем зарычал, когда она начала хихикать. Правда в том, что в прошлом она была влюблена в Сириуса и Римуса, но это была просто глупая любовь школьницы, и она определённо не думала об их членах. Ладно. Думала, но не очень часто.       — Ты — дерзкая маленькая ведьма. Ты заплатишь за это.       — Тебе придётся заняться этим позже. Мы обещали Гарри, что снова поможем сегодня ему с медитацией. Вечером должна быть электрическая буря, поэтому он хочет попробовать трансформироваться.       Гарри уже прошёл все этапы, необходимые, чтобы стать анимагом, и просто ждал грозы, чтобы выпить зелье и трансформироваться. К счастью, они жили недалеко от побережья, и, как ожидалось, сильный шторм обрушился на берег в начале дня, вызвав молнию — именно то, что было нужно, чтобы Гарри стал анимагом.       Гарри идеально прошёл все стадии благодаря помощи директора МакГонагалл, Джеймса и даже Хагрида, который помог найти некоторые из ингредиентов зелья в Запретном лесу. Минерва приезжала еженедельно и объяснила, что медитация поможет первому изменению быть менее страшным. Гермиона опасалась, когда Фред и Джордж спросили, могут ли стать анимагами. Сначала она думала, что они не смогут пройти через ту часть, где им нужно было медитировать, но они удивили её своим серьёзным отношением ко всему процессу. Джордж признал, что они всегда восхищались мародёрами за то, что они создали карту и стали анимагами — это сделало бы их немного более похожими на их кумиров. Они чуть не упали, когда Джеймс с гордостью заявил, что владеть магазином шуток намного круче того, чем занимался он и его друзья.       Гарри умолял Джеймса принять близнецов в Мародёры, когда те смогли успешно трансформироваться. Когда Джеймс снова озвучил правила, Гарри уверил, что близнецы дали ему карту, которая спасла его не один раз от поимки и убийства Снейпа. Гермиона засмеялась над его рассуждениями, но сказала Джеймсу, что считает Фреда и Джорджа своими старшими братьями, поэтому она была счастлива, что они присоединились к их мародёрской группе.       Джеймс проводил с ними всё больше и больше времени, когда Гермиона училась и готовилась к Ж.А.Б.А., поэтому сейчас им были рады в их «семье». Он даже начал работать с ними в своём кабинете, придумывая новые идеи для их магазина. Со всем озорством, с которым он и его друзья столкнулись в Хогвартсе, Гермиона немного сочувствовала профессорам.       — Здравствуй, дорогая, — сказала Минерва, выходя из камина. — Готовы ли мальчики?       Гермиона рассказала про них и повела своего старого профессора в гостиную, где все их ждали. МакГонагалл предложила прийти на случай, если во время трансформаций что-то пойдет не так. Очевидно, на протяжении многих лет она видела как «не один идиот застрял в состоянии полукозла».       Пока они ожидали начала бури, Минерва рассказывала им истории из своей профессорской жизни, которые заставили их хвататься за животы и плакать от смеха. Джеймс спросил, были ли слухи о Фличе и мадам Пинс правдой, и она прикрыла глаза и сказала ему, что её кошачьи глаза видели вещи, которые никто не должен был видеть. С первым ударом молнии она стала серьезной.       — Ну, мальчики, вы все смогли почувствовать сердцебиение вашего животного во время утренних и вечерних сеансов? — спросила она.       — Думаю, да, — сказал Фред. — Это больше похоже на трепет в груди, нежели на удары моего сердца.       — Это может быть потому, что вы привыкли к другому сердцебиению. У кошек оно быстрее, чем у людей, поэтому я чувствовала своё и ещё одно, которое билось почти в два раза быстрее.       Джеймс объяснил, как он чувствовал своё второе более медленное сердцебиение, и вызвал Бо, который принёс ему коробку, где лежали зелья мальчиков. Их нужно было держать вдали от солнечных лучей, поэтому они плотно закрыли их в коробке, а затем поместили коробку в сейф, спрятанный за одним из портретов в кабинете Джеймса. Он открыл коробку, и Гермиона была рада видеть, что все три флакона стали кроваво-красными, как им и следовало быть. Как только каждый из них получил флакон со своим именем, Фред и Джордж вытащили пробку, но Гарри остановил их.       — А разве нам не следует быть на улице? — спросил он.       — Нет, — ответила Минерва. — Поскольку мы не знаем, в кого вы превратитесь, лучше, вам находится здесь под нашим присмотром. Если вы превратитесь в муху и испугаетесь, мы не сможем вас найти.       Гермиона оглядела комнату на наличие драгоценностей на столах и начала накладывать на всё защитные чары. Для полной безопасности она запечатала двери и окна, если вдруг они станут кем-то довольно большим, чтобы их сломать. Она слушала, как Минерва рассказывала им о следующих шагах. Поскольку шторм должен был продолжаться большую часть ночи, они решили действовать по очереди.       — Фред, ты первый, — сказал Джеймс. — И не паникуй и постарайся не напасть на нас или что-то в этом роде. Сохатый всё равно будет сильнее, если ты не кит, конечно.       — Мы сделаем это вместе, — сказал Джордж. — Будет нехорошо, если мы будем по-отдельности.       — Хорошо.       На всякий случай превратившись в волка, Гермиона наблюдала, как они выпили зелье и направили палочки себе в грудь, напевая нужные слова. Два визга заставили её прищуриться, а когда она оглянулась, то увидела, что на диване, где сидели Фред и Джордж, оказались две одинаковые сороки. Ну, почти одинаковые. У птицы, которую она приняла за Джорджа, был белый кружок на левой стороне головы, а у другой его не было.       Их черные глаза метались по комнате, но быстро остановились. Джеймс протянул руку, и Джордж дважды подпрыгнул, прежде чем полететь к нему. Или попытался полететь. Он задержался в воздухе всего на секунду и рухнул на землю. Как раз вовремя поймав его, Джеймс усадил его на журнальный столик и предложил попробовать ещё раз. После нескольких попыток обоих мальчиков взлететь, они вскоре уже кружили по комнате.       — Теперь перевоплотитесь обратно, — твёрдо сказала Минерва. — Сейчас очередь Гарри.       Близнецы снова стали собой, но сразу пожаловались на то, что им хочется больше порхать. Минерва бросила на них свой лучший профессорский взгляд и напомнила им, что Гарри может превратиться в льва, который может посчитать их довольно аппетитными. Увидев их потрясённые лица, Гарри рассмеялся и пообещал, что в ближайшее время постарается не есть их.       Все молча смотрели на перевоплощение Гарри. Его крики были тише, чем у близнецов, но эти звуки всё равно кольнул сердце Гермионы. Она ненавидела смотреть, как он страдает, пусть даже на мгновение.       Комната ахнула в унисон, когда Гарри трансформировался. Хотя это был не первый раз, когда Гермиона видела его перед собой, красно-золотой цвет его перьев произвёл впечатление. Она подошла поближе и увидела, что у него на пуховых перьях головы сверкнула яркая золотая молния. Красивая музыкальная мелодия прозвучала от феникса Гарри, прежде чем он расправил свои большие крылья и взлетел. Гермиона перевернулась и наблюдала, как он дважды облетел комнату, после чего тяжело приземлился на диван и перевоплотился.       — Святая Хельга, — воскликнул Гарри, — я чёртов феникс.       — Выражения, мистер Поттер, — сказала Минерва.       — Да ладно, Минни, — поддразнил Джеймс. — Я думаю, он имеет права выругаться, узнав, что он феникс. Это чертовски круто.       — В этом есть смысл, — заметил Джордж. — Твоя форма. Ты неубиваем, как кровавый феникс.       — Теперь, когда с вами всеми всё хорошо, я могу уйти, — Минерва встала и взмахнула палочкой, сотворив пять свитков пергамента. — Всем вам необходимо зарегистрировать своих животных и отнести эти заявления в Министерство. И да, я всё проверю, так что не пытайся улизнуть. Глупо за такое отправляться в Азкабан.       — Да, мэм, — ответили они.       Как только она вышла из комнаты, Гарри повернулся к Джеймсу.       — Так, Шишка не подходит. Мне нужно новое Мародёрское имя.       — Надо подумать, — Джеймс почесал подбородок.       — Может, Сиськи? — фыркнул Фред.       — Да, ты видел, какие они были большие? — добавил Джордж, смеясь. — Накормишь ими всю семью.       — Никаких женских частей тела! — заорал на них Гарри. — И вообще ничего сексуального.       Имена были предложены наугад, и Гарри отверг Костёр, Пламя, Курицу, Огненного дьявола и Куриную ножку.       В конце концов, они нашли имена, которые подходили им всем. Джеймс вытащил свою камеру и заколдовал её, чтобы сфотографировать их всех. Он превратился в Сохатого, и Гермиона села рядом с его ногами. Фред и Джордж взгромоздились на его рога, а Гарри, приземлившись рядом с Гермионой, потряс хвостовыми перьями, пока они не стали идеальными.       Той ночью Гермиона подвинула фотографию первых Мародёров на каминной полке, чтобы освободить место для их нового группового снимка. Словно оборванцы, они были Сохатым, Снежкой, Пеплом, Твитом и, повернув голову, чтобы показать своё прекрасное белое пятно, Тватом