Sleeping stag/Спящий олень

      — Джеймс съест тебя вместо ужина, — хихикнула Пэнси, оглядывая Гермиону с ног до головы. — Ты выглядишь восхитительно.       — Спасибо, Пэнси, — ответила Гермиона. — И спасибо, Дафна, за то, что позволила мне надеть твои туфли. Я и понятия не имела, что волшебные каблуки заколдованы так, чтобы быть настолько удобными.       Гермиона провела утро и день своего дня рождения в спа-центре с Пэнси и Дафной, после чего они вернулись с ней домой. Устроив гримёрную в её старой комнате, две девушки начали делать ей причёску и макияж, используя заклинания, о которых Гермиона никогда не слышала. Они объяснили, что это старые семейные секреты Розье, которым их научили матери. До этого момента Гермиона не осознавала, что эти две девочки являлись двоюродными сёстрами.       — У нас есть для тебя подарок, — сказала Дафна. — Точнее, три подарка.       — Вам вовсе не нужно мне ничего дарить.       — Не говори глупостей, — вмешалась Пэнси. — Конечно, нужно. Но Даф сказала, что тебе не понравится, если это будет что-то очень дорогое. Поздравляю! Ты первая, кто получишь от меня подарок стоимостью менее двух галлеонов. И я пошла на это с Даф, как обычный человек.       — Что Пэнси имеет в виду, — сказала Дафна, толкая брюнетку бедром, — так это — С Днём Рождения, Гермиона.       Взяв предложенный пакет, Гермиона села на кровать и открыла его. Внутри было три упаковки, похожих на книги, и она достала одну. Осторожно развернув первую, она уставилась на потрёпанную копию старого тома и в шоке посмотрела на девушек.       Секреты элегантного искусства от Элизабет Розье.       — Всё, что мы сегодня делали, основано на заклинаниях из этой книги, — объяснила Пэнси. — Может быть, ты и не Розье, но мама Джеймса была одной из них. Поскольку однажды вы двое поженитесь, мы подумали, что тебе лучше подарить это сейчас. Если у тебя когда-нибудь родиться девочка, ты сможешь передать ей это.       — Спасибо. Огромное, вам двоим. Правда.       Гермиона откашлялась. Тот факт, что они подарили ей книгу семейных секретов чистокровных, действительно заставил её понять, что они изменились. Развернув вторую книгу, она ухмыльнулась. Это была книга о том, как организовать идеальную чистокровную свадьбу за пятьсот простых шагов. Как только Гарри обмолвился в пабе Тео, что Джеймс и Гермиона являются соулмейтами, Пэнси и Дафна умоляли её начать планировать их свадьбу.       — Как только будешь готова, — поддразнила Панси, — может, завтра.       — Или через несколько лет, — сказала Гермиона, откладывая книгу.       Третья упаковка была тоньше двух других, и Гермиона развернула её и увидела, что там лежали две тетради для сочинения. Они выглядели точно так же, как те, которые должны были использовать все студенты Хогвартса. Она раскрыла их, но они были пусты внутри.       — Они заколдованы, — объяснила Дафна. — Мы подумали, что ты можешь отправить одну из них Джинни, и тогда вы двое сможете общаться, не дожидаясь совы. У нас с Асторией такие же, и это очень удобно. Кроме того, учителям просто кажется, что ты делаешь заметки.       Гермиона встала и подошла к своим подругам, обняв их. Когда они напряглись, она напомнила им, что гриффиндорцы много обнимаются, и им лучше привыкнуть к этому, если они хотят проводить с ней время. Пэнси сделала комментарий, задаваясь вопросом, были ли Львы такими обидчивыми в постели, что заставило Дафну краснеть и смеяться, а Гермиона задумалась, возможно, Дафна тоже положила глаз на кого-то из её факультета.       — Даф, ты ничего не хочешь рассказать? — спросила гриффиндорка.       — Нет, — ответила за неё Пэнси. — Но она могла бы, если бы эти близнецы Уизли захотели бы разделить с ней постель.       — Пэнси! — Дафна прокричала и закрыла лицо руками.       — Знаешь, — произнесла Гермиона, — Фред и Джордж проводят здесь много времени. Может быть, мне стоит что-нибудь организовать, чтобы ты могла узнать их поближе.       — Достаточно странных сексуальных фантазий Дафны, — сказала Паркинсон. — Нам пора уходить, чтобы вы с Джеймсом смогли пойти куда-нибудь. Хорошего дня, Гермиона. Не забудь — завтра обед у Тео.       — Развлекайся, Гермиона, — добавила Дафна. — Мне не терпится услышать всё об этом.       — Спасибо вам обеим. За всё. — Гермиона снова обняла их, прежде чем вывести из своей комнаты.

______________

      — Я не думаю, что когда-либо видел настолько ​​же красивую девушку, как ты, Гермиона, — сказал Джеймс, притягивая её в свои объятия. — Я должен не забыть послать подарок Судьбе в благодарность за то, что она выбрала тебя моим соулмейтом.       — Спасибо, — сказала она, отступая назад и ненавидя румянец, который, как она чувствовала, растекался по её лицу. — Ты выглядишь очень красиво. Куда мы идём?       Джеймс мало говорил о планах, которые он составил на её день рождения. Она пыталась вытянуть подробности из Гарри, но тот сказал ей, что ничего не знает. Заметив, что он был в маггловском костюме, она подумала о том, не забронировал ли он столик в Лондоне. Обычно, если они собирались пойти в более приятное место в волшебном мире, то он надевал мантию вместо джинсов, которым он отдавал предпочтение.       — Ты узнаешь, когда мы придём туда, — он протянул ей маленький брелок Королевской гвардии. — Когда ты будешь готова.       Гермиона провела пальцем по пушистой шляпе гвардейца.       — Нам нужен Портключ?       — Да. Больше никаких вопросов, дорогая.       Споткнувшись при приземлении, девушка удержалась на руках Джеймса, прежде чем открыла глаза. Ничто не показалось ей знакомым, поэтому она обернулась и заметила название улицы на табличке на соседнем здании. Когда она подошла ближе, её глаза широко распахнулись, когда она увидела знакомую синюю вывеску, обведённую зелёным цветом: на ней белыми буквами было написано Rue de Grenelle.       — Мы в Париже? — спросила Гермиона.       — Гарри сказал, что тебе понравилась поездка во Францию несколько лет назад, — ответил парень, почёсывая затылок в характерной для Поттеров манере, которая говорила ей о том, что он смущён. — У нас заказан столик в каком-то модном заведении. Надеюсь, ты говоришь по-французски, потому что я — нет.       — Как ты заказал столик?       — Я попросил Флёр о помощи, — признался он. — Она связалась с подругой, которая работает в The Ministère des Affaires Magiques de la France.       Гермиона поморщилась, когда Джеймс исковеркал произношение.       — Прошу, давай я буду говорить. Парижане вышвырнут нас вон, если услышать, как ты оскорбляешь их язык.       — Мы не можем этого допустить. Мы остаёмся здесь на ночь. В каком-то отеле для инвалидов.       — Правильно — ан-ва-лид, а не ин-ва-лэд.       — Как скажешь, — посмеиваясь, ответил Джеймс. — Я полный ноль в языках.       Пока они шли к ресторану, Гермиона поделилась с парнем о том, как узнавала о французском от своей мамы, чьи родители были рождены во Франции, но иммигрировали в Англию после Второй Мировой Войны. Девушка чуть не споткнулась, когда Джеймс небрежно упомянул, что надеется, что их дети унаследуют её дар в изучении языков. Она думала об их будущем и их детях, но не знала, что и он тоже.       Ужин был восхитителен, и Гермионе понравилось то, что Поттер доверял ей настолько, что позволил ей сделать заказ. Он скривился, когда увидел улиток, но, попробовав, решил, что они оказались вкуснее, чем он ожидал. Когда они шли к отелю, которой Флёр забронировала для них, он признался, что каким бы приятным ни был ужин, ему больше всего понравился луковый суп — даже если он никак не мог придумать, как съесть его без рук.       Зарегистрировавшись в отеле, шатенка вышла на балкон, с которого открывался вид на Дом инвалидов и Сену на заднем плане. Ночной Париж захватывал дух, и она хотела, чтобы у них было больше одной ночи на то, чтобы исследовать город. Девушка приезжала сюда несколько раз, и с каждым визитом ей нравилось здесь всё больше и больше.       — Просто дух захватывает, — сказал Джеймс у неё из-за спины.       Гермиона обернулась, чтобы увидеть на что он смотрит, но его взгляд был устремлён на неё, а не на город. Жар пробежал по её телу от этого взгляда. Он подошёл к ней и обнял, поцеловав в макушку.       — Знаешь, это действительно несправедливо по отношению к тебе, — прошептал парень.       — Что несправедливо? — в замешательстве спросила девушка.       — Что сегодня твой день рождения, но я тот, кто будет разворачивать сегодня подарки. Я хотел снять с тебя платье с того момента, как увидел тебя, — он повернул её в своих объятьях и переместил так, чтобы её живот был прижат к перилам балкона. — Так чертовски сексуально.       Прижимаясь к нему бёдрами, Гермиона застонала, когда он схватил её за ягодицу одной рукой. Он задрал заднюю часть её платья и, проведя рукой по внутренней части бедра, сдвинул её стринги в сторону, позволив своему пальцу провести по её влажной промежности.       — Джеймс, — запротестовала она. — Мы на улице.       — Я знаю, — ответил он, погружая в неё палец и постанывая. — Ты такая мокрая, дорогая. Я хочу тебя. Здесь.       — Нас поймают.       — Скажи мне, что ты не хочешь, и я прекращу.       Гермиона несколько секунд вела внутреннюю борьбу, но ничего не сказала. Они были достаточно высоко, чтобы их никто не увидел. Джеймс зарычал ей на ухо, когда она раздвинула ноги, давая ему пространство, в котором он нуждался. Она услышала, как он расстегнул молнию, опуская её, и её колени начали дрожать от предвкушения того, как он войдёт в неё. Подпрыгнув, когда мягкая кожа его члена соприкоснулась с её задницей, девушка вздохнула, почувствовав его поцелуй на своей шее. Она ожидала, что он войдёт в неё, возьмёт грубо и жёстко, но его бёдра двигались медленно, пока он погружался в неё. Они не разговаривали, занимаясь любовью на балконе. Они общались телами — её влажность, его твёрдость и его губы, осыпающие её шею поцелуями.       Глубокий, тихий, но мощный оргазм прокатился по телу Грейнджер, когда она почувствовала, как Джеймс опустошил себя внутри неё. Когда его руки обхватили её, Гермиона почувствовала, как по её лицу потекли слёзы. Одинокая слеза скатилась с щеки девушки и упала на руки парня. Он повернул её так, чтобы она стояла лицом к нему, и поднял руку, вытирая её слёзы.       — Ты в порядке, дорогая? — мягко спросил он, его глаза изучали её лицо.       — Да, — ответила девушка. — Просто поняла, как сильно я люблю тебя, и это было немного ошеломляюще.       На его лице появилась широкая улыбка.       — Ты любишь меня?       — Люблю.       Прошёл месяц с тех пор, как Джеймс впервые сказал ей это, и хотя он говорил ей это по крайней мере раз в день, он никогда не давил на неё, чтобы она ответила ему тем же. Она знала, что её чувства к нему росли с каждым днём, но по какой-то причине она не могла заставить себя сказать это. До сих пор.       — Ну, если бы я знал, что всё, что тебе было нужно, чтобы сказать мне об этом, — это вкусная еда и секс на свежем воздухе, я бы сделал это несколько недель назад, — поддразнил её парень, развеивая тяжёлое настроение. — Давай, именинница. Давай зайдём внутрь, чтобы я мог тебя распаковать.

______________

      Гермиона вернулась в Поместье Поттеров и бросила свою сумку и международный Портключ на землю, прежде чем аппарировала в сад за домом и превратилась в Снежку. В данный момент она была слишком зла, чтобы доверять себе палочку, и ей необходимо было выпустить пар. Внимательно принюхиваясь, она направила свой нос к побережью, которое было всего в нескольких милях от неё.       «Чёртов Джеймс Поттер!» — подумала она и побежала.       Они только что провели чудесные выходные на Санторини после того, как увидели, как Гарри поймал Снитч против Национальной Команды Греции по Квиддичу. Гермионе нравилось находиться в таком тёплом месте и купаться в Средиземном море, особенно с учетом того, что первая неделя ноября в Англии выдалась необычайно холодной. Проснувшись как раз вовремя, чтобы увидеть восход солнца утром, они прогулялись по пляжу, а после занялись размеренной любовью в гостиничном номере.       Вот тогда-то всё и пошло наперекосяк. Грёбаный придурок!       Гермиона была в нескольких секундах от оргазма, умоляла Джеймса не останавливаться, когда он вытащил свою палочку и направил ей на живот, умоляя позволить ему произнести заклинание оплодотворения. Заклинание, достаточно мощное, чтобы отменить действие противозачаточного, которое она принимала в сентябре. Она уставилась на него, надеясь, что он шутит, когда он снова спросил её.       Прошу, Гермиона, — взмолился он. — Я хочу наполнить тебя своим семенем. Я хочу увидеть, как ты будешь вынашивать моего ребёнка.       Она раздражённо фыркнула, ускоряя темп своего бега. Как, чёрт возьми, он выдал это ей во время секса? Рождение детей не должно быть спонтанным решением. Были вещи, которые стоило обсудить. Рассмотреть все сроки. И кто говорит: …наполнить тебя моим семенем? На дворе не девятнадцатый век, и она не была садом, который можно было сеять по его воле.       Она оттолкнула его от себя, собрала все свои вещи в расшитую бисером сумку, наложила магию на одежду и активировала портключ до того, как он успел понять, что произошло. Она никак не могла быть рядом с ним прямо сейчас. Этот болван сможет и сам найти дорогу домой.       Шесть месяцев. Именно столько времени они были вместе. Целых шесть месяцев. И он думал, что они были готовы к детям? Они могут быть соулмейтами, но это не значит, что они должны были начать заводить детей, как новобрачные Уизли. Она добралась до песчаного пляжа, где встречались поместье Поттер и коттедж Ракушка, и села на песок, глубоко дыша. Ещё сегодня утром она была на тёплом пляже Греции, счастливая до невозможности, а теперь она сидела на ледяном пляже Корнуолла, злая и растерянная.       Это было то самое место, где она находилась и восстанавливалась физически и морально в дни после пыток в поместье Малфоев. Она наблюдала, как волны накатывали на пляж, и когда они возвращались к океану, она позволяла им уносить её боль и страдания. Сидя с Роном и Гарри, она рассказала им о том, как Беллатрикс держала её под Круциатусом, и о том, что она чувствовала, когда нож сумасшедшей врезался в её тело. Каждый разговор был похож на вскрытие фурункула. Болезненно, но необходимо для исцеления. Если бы ей было с кем теперь поговорить.       — Гермиона? — раздался мужской голос, и она обернулась, увидев идущего к ней Билла Уизли. Услышав её тявканье, он придвинулся ближе и сел рядом с ней. — Фред и Джордж не говорили мне, что ты настолько большая волчица.       Гермиона зарычала на него, показывая зубы, а после высунула язык. Сосредоточившись на своём человеческом обличие, она снова приняла человеческий облик и прислонилась к боку Билла.       — Привет, Билл, — сказала она хриплым голосом.       — Хочешь поговорить об этом? — спросил он.       Билл, наколдовав одеяло, обернул его вокруг их плеч и развёл прямо перед ними небольшой костёр, чтобы облегчить прохладу океанского бриза.       — О чём?       — О том, что тебя беспокоит.       — Как ты понял?       — У меня шестеро братьев и сестёр, плюс ты и Гарри. Думаешь, я не могу определить, когда кто-то из вас расстроен?       Глубоко вздохнув, Гермиона подумала о его словах. Её мать всегда говорила ей не выносить свое грязное бельё напоказ, но ей нужно было с кем-нибудь поговорить. О Гарри не могло быть и речи, Рон не был достаточно зрелым, а Джинни, Пэнси и Дафна, вероятно, сказали бы ей, что она ведёт себя глупо, и должна немедленно забеременеть. Решив, что, может быть, Билл поможет ей узнать мнение женатого мужчины, она рассказала ему обо всём, что произошло. Он молча слушал, ничего не говоря, пока она рассказывала о своих отношениях с Джеймсом за последние шесть месяцев. Она рассказала ему о том, что произошло тем утром, и слезы покатились по её лицу. Когда девушка закончила, он протянул ей носовой платок, чтобы вытереть глаза.       — Тебе нужно было кому-то высказаться или ты ищешь совета? — спросил он её.       — И то, и другое, пожалуй, — ответила она.       Вот почему она открылась Биллу. Любой другой прервал бы её и сказал бы ей, как поступать. Билл был редким человеком, который видел, что тебе нужно, и пытался помочь. Не в первый раз она словила себя на мысли о том, как ей повезло, что её семьёй стали Уизли. Всегда было к кому обратиться, когда ей что-то было нужно.       — Я знаю, ты сказала, что не готова к детям, и в этом нет ничего плохого. Вы оба должны быть готовы, прежде чем сделать такой шаг. Ты всё планируешь, и Джеймс знает, что перед тем, как у вас появятся дети, вам нужно будет составить списки и купить всё, что нужно вашему ребенку.       — Тогда почему…       — Потому что Джеймс — мужчина.       — Ты хочешь сказать, что его Y-хромосома заставила его поступить так? Что за куча патриархальной чуши.       — Я понятия не имею, что это за хромовая часть, — признался Билл, — но есть некоторые вещи, встроенные в мужчин. Джинни называет это нашим внутренним пещерным человеком. Пойми меня. Я люблю Флёр, и раньше я не был готов заводить детей. Но как только я понял, что люблю её, мне захотелось оплодотворить её. Это инстинктивно. Мой мозг говорил, что ещё слишком рано, но мой пещерный человек вопил: «Приятель, приятель, приятель! Оплодотворяй!»       — И все мужчины так думают? — скептически спросила Гермиона.       — Я уверен, что есть и те, кто иного мнения, но мне кажется, что это довольно распространено. Джеймс, вероятно, был сосредоточен на том, как сильно любит тебя и насколько вы подходите друг другу, поэтому он хотел увидеть, как эта любовь создаст новую жизнь.       — Когда ты так говоришь, он кажется и не таким уж засранцем.       — Мерлин знает, что я не идеальный муж, Гермиона, — сказал Билл. — Я совершаю ошибки, и Флёр не раз хотела меня проклясть. Но я скажу тебе, что избежание проблемы — не решение проблемы. Тебе нужно вернуться и поговорить с Джеймсом.       — Ты прав, — ответила она. — Я понимаю, что это так.       — Но?       — Но думаю, что заставлю его попотеть ещё несколько минут. Может, это и не Греция, но пляж тут довольно приятный.       — Как прошёл матч?       Гермиона с Биллом немного посидели на пляже, пока она рассказывала ему всё о прошедшем матче по Квиддичу и о том, как хорошо сыграл Гарри. Следующая игра должна была пройти в Ирландии, и она сказала ему, что Джеймс уже забронировал отдельные места, чтобы все могли прийти и посмотреть. Флёр вышла и присоединилась к ним, и по тому, как она коснулась своего живота, когда садилась рядом с Биллом, Гермиона могла сказать, что её подруга ждёт ребёнка.       Решив, что прошло достаточно времени, чтобы заставлять Джеймса ждать, она послала к нему своего Патронуса, пока вейла рассказывала ей о том, каким ужасным был первый триместр беременности. Очевидно, ген оборотня плохо сочетался с её кровью, и ей приходилось принимать зелья, чтобы убедиться, что беременность пройдёт успешно. Когда прибыл Джеймс и сел рядом с ней, у него было застенчивое выражение лица. Билл и Флёр встали, пообещав принести горячее какао через несколько минут.       — Мне так жаль, дорогая, — сказал он ей, держа её за руки. — Я не знаю, что на меня нашло.       — Я поговорила с Биллом, — призналась Гермиона. — Он рассказал мне всё о внутренних пещерных людях, которые просто хотят оплодотворить женщин, которых они любят.       — Звучит почти правильно. Я клянусь, что я не готов пока заводить другого ребёнка или делить тебя с кем-то. Ты выглядела так прекрасно утром, и я просто позволил этой стороне взять верх. Мне правда жаль.       — Я прощаю тебя. Простишь ли ты меня за то, что я сбежала вместо того, чтобы поговорить об этом?       — Конечно. Даже если у меня болят яйца.       Остаток дня они провели с Биллом и Флёр, и Гермиона на собственном опыте убедилась, насколько ужасной может быть утренняя тошнота. Джеймс позеленел и прошептал ей, что забыл об этой части и, определённо, не готов видеть её такой в ближайшее время.