через толщу льда

Утром внезапно ударяет мороз и цементирует слякоть во дворе. Сурганова останавливается возле кухонного окна и задумчиво вглядывается в тусклое, еще сумеречное начало дня. Но небо, просматривающееся над верхушками сосен - чистое, пепельно-синее - будет ясно и солнечно. Женщина все еще не понимает, что чувствует: злость притупилась и затвердела внутри, но добавились беспокойство и страх. И слишком много мыслей. Они атакуют, стоит только остаться наедине с собой: вопросы без ответов и полное непонимание произошедшего. Куда понесло Диану ночью, да еще и с детьми? Почему они оказались у Семимостья? Даже если зачем-то она поехала в ПушкинРядом, то навигатор выстраивал маршрут с другой стороны, через Лоцманскую. Но что Арбениной могло понадобиться в арт-пространстве? Еще и ночью, когда сама Света была в Иркутске? - Динка, что же ты делала на этом проклятом перекрестке?.. - тихо задает вопрос женщина в пустоту. Тягучая усталость оплетает тело, чувствуется слабость после бессонной ночи и алкоголя. В руках легкий тремор, и Сурганова сильнее сжимает горячую кружку чая. Голова тяжелая, слишком много мыслей. Это ненавистное ощущение беспомощности и гложущее чувство вины. Светлана не может отделаться от мысли: останься она дома - ничего бы не произошло! Она должна была отменить концерты! Но перед самым ее отъездом Динка держалась бодрячком, посещала психотерапевта, которого нашла Жукова, работала над новыми аранжировками забытых песен из "Второй пули" и даже пыталась писать что-то новое. У Арбениной были запланированы съемки в Москве в очередном музыкальном шоу, которые, правда, она восприняла без особого энтузиазма. Но отказаться было не положено, по словам Гомонова. Что же могло случиться? Сурганова задает себе этот вопрос снова и снова, но не может найти ответ. Руки сами собой тянутся к кофемашине. Она отвыкла от кофе, и первый глоток взрывается вкусом на рецепторах. Покрутив кружку в руках, женщина все-таки решается и поднимается наверх в кабинет. Надо будет собраться с силами и навести здесь порядок. Светлана подбирает таблетки, некоторое время изучает всю напечатанную на бутыльке информацию - два препарата Диане точно выписывал психотерапевт, несколько других она видит впервые. Покопавшись среди исписанных стихами листов на столе, она ничего так и не находит, файл с назначениями, в итоге, оказывается в одном из ящиков среди других Динкиных медицинских бумаг и каких-то рабочих документов и договоров. Опустившись в кресло, Сурганова долго вчитывается в написанное и хмурится сильнее с каждым словом. У нее на руках два заключения с рекомендациями и назначениями из разных клиник, от разных психотерапевтов - и в них слишком много различий. Кажется, помимо юриста, ей еще нужна и консультация психиатра. Конечно, Светлана может поискать в интернете информацию о назначенных препаратах, возможно, это даст какое-то понимание, но лучше будет пообщаться со специалистом. Могло их сочетание как-то повлиять на Динкино поведение? Или их отмена? Или дело в чем-то другом?.. Подняв очки на макушку, она с силой сжимает переносицу. - Что же с тобой произошло, Дин? - в пустоту снова задает она вопрос. Светлане всегда казалось, что определенные проблемы с психикой у Дианы присутствовали с юности: ее закомплексованность, резкие перепады настроения, вспышки агрессии и неконтролируемой ревности, склонность к деструктивному поведению, суицидальные наклонности, разного рода зависимости. Все это было всегда, с годами что-то усилилось, что-то компенсировалось. Светлана поднимается и подходит к окну, скользит взглядом по измокшему двору: черная земля с пятнами пожухлой желтоватой травы, голые ветки кустарников - выбиваются из этой мрачной, немного опустошающей атмосферы только голубые ели. Ветер настолько сильный, что гул слышно даже сквозь двойные стеклопакеты. Женщина вздыхает, косится на медицинские документы на столе, мысли снова и снова сползают к любимой женщине. О том, что ее поведение не просто от паршивого характера и вседозволенности, Диана понимала и старалась сдерживать свою ревность, контролировать вспышки агрессии; боролась со своими зависимостями. Да, иногда она все равно срывалась, и когда это происходило, всячески пыталась оградить детей, а потом и Свету. Но если раньше снайперша всегда сбегала, уходила в запои, то сейчас выплескивала эти кипящие под кожей эмоции в стихах, музыке и в постели. Их секс всегда был страстным, безудержным, порой балансирующим между удовольствием и болью. В молодости Арбенина была готова трахать скрипачку везде и всегда, будто каждый раз доказывала себе - Света ее. Засосы и отметины были нормой, так она показывала теперь уже всем окружающим - Света ее. Сейчас, как оказалось, почти ничего не изменилось! Хотя, казалось бы, снайперше не нужно было ничего и никому доказывать, но Сурганова все равно регулярно обнаруживала на себе отметины. После Диана всегда становилась максимально нежной, касалась синяков и засосов губами и кончиками пальцев. - Люблю тебя, - жарко шептала и прижимала Светлану к себе. - Прости, любимая, но я не могу сдерживаться, ты моя, моя... Мне необходимо чувствовать, знать, что ты снова моя. Теперь уже навсегда. - Твоя... - Сурганова накрыла ее ладонь на животе своей и закрыла глаза. - Твоя... - выдохнула она снова. Света и раньше чувствовала, когда Диана подступала к краю, ловила тот момент, когда ее может сорвать - во время концерта или дома, и всегда оказывалась рядом: рука на талии или на плече, крепкие объятия, ободряющий и успокаивающий шепот на ушко. Сейчас, спустя столько лет, еще и знала, что может ее подтолкнуть: идиотизм организаторов концертов, очередные излишне "гениальные" идеи собственных пиарщиков, дебильные требования продюсеров, общение с собственной матерью, дети... и Элла. Даже упоминание теперь уже бывшей жены Сургановой выводило ее из себя. Света до сих пор с содроганием вспоминает ее реакцию, когда стало известно об официальном назначении Балобиной. - Нахера ты сделала ее директором? - вместо приветствия рявкнула Арбенина, стоило в тот день Свете переступить порог. Сурганова специально тянула до последнего, не посвящая снайпершу во все тонкости, связанные с разводом. - И тебе здравствуй, - поморщилась она, с наслаждением скинула узкие ботинки, и пошлепала в кухню. Можно было даже не пытаться поцеловать любимую, слишком злой она выглядела. - Суррррганова, я задала вопрос! Какого хера?! - Диана последовала за ней и застыла в дверях, скрестив руки на груди: черты обострились, взгляд ожесточился. Света поставила кипятиться чайник, достала заварник, специально долго выбирала чай. Наконец остановилась на сборе с мятой и мелиссой, все время чувствуя прожигающий затылок взгляд. - Это отступные, - вздохнув, наконец произнесла Сурганова, внимательно следя за временем заваривания чая. - Отступные? - в голосе Дианы все еще слышалось раздражение. - Да, отступные, - налив ароматный чай в любимую кружку, Светлана полностью повернулась к женщине. - Элла отказывается от своей доли во Всеволожске и получает за это место директора и процент, а от продажи дома в Португалии получает только половину стоимости. - Но это значит, что мне по-прежнему придется терпеть ее присутствие рядом с тобой? - тон изменился незначительно, глаза все так же опасно блестели, но Арбенина приблизилась и обняла за талию, осторожно коснулась губ. Света вздохнула, отставила чашку в сторону и обняла за шею, зарываясь пальцами в жесткие, выбеленные волосы и углубляя поцелуй. - Динечка, я знаю тебя - даже если бы она полностью исчезла из моей жизни, ты все равно бесилась бы от одного только ее имени, - отстранившись, усмехнулась Света. А Диана шумно втянула носом воздух и ухмыльнулась в ответ. - Я постараюсь не сильно, - без особого энтузиазма пообещала она, прижимая Сурганову к себе крепче, хотя они обе понимали, что такое маловероятно. - Может, я просто дам ей денег? Сколько она хочет, чтобы больше не появляться на горизонте? - спустя пару минут поинтересовалось снайперша. Света нахмурилась. - Дин, не надо... Прошу, не вмешивайся, - и улыбнулась, услышав недовольное сопение. Снова потянулась за поцелуем, наслаждаясь близостью и крепкими сильными объятиями. Сурганова сжимает переносицу, старается дышать ровно и глубоко, но вина внутри уверенно разрастается, вытесняя все остальные эмоции. - Динка, Динка... - тихо шепчет она и жмурится, когда в уголках глаз выступают слезинки. Несмотря на все случившееся, она не перестанет любить, уже никогда. Именно поэтому раздирают эмоции. - Девочка моя... Вытерев глаза, Света забирает медицинские документы и идет вниз. По дороге на кухню прячет файлик себе в рюкзак и пишет Элле. Некоторое время задумчиво смотрит на кофемашину, но решает сделать какао - скоро проснутся Мартемки, и Артем вряд ли откажется от любимого напитка. Слишком погруженная в свои мысли, женщина не слышит шагов и вздрагивает от голоса мальчишки. - Привет... - он зависает в дверном проеме, взъерошенный и заспанный, трет рукой лицо и пытается подавить зевок. - Привет... - Света бросает быстрый взгляд на электронные часы, встроенные в духовку, и хмурится. Для него еще слишком рано! Ночью она пару раз заходила к близнецам, чтобы проверить: Марта спала привычно крепко, зарывшись в одеяло с головой, так что торчала только белобрысая макушка, а вот Артем вначале тупил в мобильник и сразу же садился в кровати, услышав ее осторожные шаги. Нехотя признался, что не может расслабиться и уснуть, закрывает глаза - и накатывает страх, становится холодно. Пришлось забрать его к себе в спальню. - Расскажи мне, что случилось? - тихо попросила Сурганова, когда Артем прекратил возиться у нее под боком и замер, уткнувшись носом в плечо и сжав ее руку под одеялом. - Я... не уверен... - приглушенно пробормотал он. - Нас хотела забрать бабушка, но мы отказались, Марта заявила, что у нее тренировки, я тоже отбрехался. Задолбали ее нотации и высказывания в твой адрес. Мы уже не маленькие и можем ответить! Мама с ней тоже в тот день поругалась, наорала и даже выгнала, - Света удивленно хмыкнула, Динка все-таки старалась сдерживаться в общении с матерью, особенно в присутствии детей. Марта, несмотря на все свое спокойствие и рассудительность, была Арбениной, и рано или поздно взрывной характер мог проявиться, а с характером Темки теперь было все неоднозначно. Она нежно и ободряюще гладила его между лопаток, показывая, что готова слушать, готова к тому, что он может рассказать. Мальчишка вздохнул и тихо продолжил: - В тот вечер Марта читала в кровати, я тупил в планшет, мама, как обычно, торчала наверху, в кабинете. Она оттуда вообще почти не выходила. А тут... - он немного отстранился от Светланы, улегся на спину и уставился в потолок, - спустилась и сказала собираться, мы поедем в город... Было поздно, но мы были на каникулах, да и она так мало обращала на нас внимания эти дни, что я даже не спросил, куда. Марта да, когда мы уже садились в машину, спросила, и мама сказала, что в ПушкинРядом... Мы подумали, что, может быть, у тебя в туре что-то изменилось, и ты прилетела, а она хочет сделать сюрприз... В машине она все время что-то бубнила... Я задремал, кажется... Марта точно отрубилась, почти сразу, и продрыхла все время, - мальчишка замолчал. Света интуитивно нашла его ладошку под одеялом и сжала в своей, безмолвно подбадривая, чтобы он продолжил. Артем судорожно вдохнул и придвинулся ближе. - Захар всегда нас строил, чтобы мы пристегивались, ты, мать обычно тоже, но тут... Спать пристегнутыми неудобно, Марта как-то умудрилась, а я забил. Очнулся от того, что слетел с сидения, впечатался в передние. Не понимал, что происходит, было темно, машину качало, а потом появилась вода... - он снова замолчал и постарался прижаться к Свете еще ближе, она мгновенно обняла его за плечи, привлекая к себе. - Я здесь, я здесь! - тихо зашептала в волосы. Какое-то время лежали молча, она уже решила, что Артем заснул, когда снова раздался его тихий голос: - Мама не отвечала... Я звал, но она не отвечала... Марта тоже... Я так испугался! Начал трясти Марту, она застонала, но не приходила в себя, вода прибывала... Я тряс, но она никак не очухивалась. Я отстегнул ее, попытался открыть дверь, но та не поддалась. Окно открылось, потому что двигатель еще работал. Вначале вылез сам, потом вытащил ее и потащил к берегу. Нам, наверно, повезло, мы были близко к одной стороне канала, к той, где был спуск к воде. Мы были без верхней одежды, так как в салоне было жарко... Мама всегда врубала печку на полную. Я вытащил Марту на берег, рядом никого. Машина тонула, мама оставалась в ней, а я... Я не знал, что делать! Заорал «помогите!» Побежал наверх, там через дорогу оказался отель, орал «помогите» и бросился туда. Мне навстречу выскочили парень с девушкой. Я, честно говоря, не помню, что им говорил. Главное, они меня заметили, и я ломанулся обратно... Нырнул с разбега, я же хорошо плаваю... А машина все погружалась, почти скрылась полностью. Мама тоже была не пристегнутой, но вытащить ее я не мог! Окно с ее стороны было закрыто, только через мое, но у меня не хватало сил и дыхания... Я не мог... - его голос задрожал, сорвался, мальчишка прикусил губу и почти забрался на Свету, чтобы быть ближе, мелко подрагивая. - Я не мог... - зашептал он спустя мгновение. - Не мог! Машина скрылась под водой... Я пытался... Нырнул снова, но тут меня кто-то выдернул, кажется, тот самый парень из отеля... Я снова попытался последовать за ним, но тут он появился над водой с мамой... Мы поплыли к берегу, там было уже полно людей. Марту кто-то укутал в верхнюю одежду... Мне на плечи девушка тоже накинула куртку и пыталась увести в лобби отеля, но я разорался и не дался, кажется, даже махал кулаками... Потом приехала скорая... Сурганова гладила его по волосам и прижимала к себе. Она не могла себе представить, что пережил мальчишка, пережил ее сын... Осознание этого, кажется, до сих пор еще не наступило полностью. Ее сын. - Ты такой смелый, ты спас их, хороший мой... - как же ему было страшно, но он не растерялся, вытащил сестру и даже пытался вытащить мать, и все это ночью в холодной воде. - Мой герой... - прошептала Светлана, касаясь губами взъерошенных волос и обнимая крепче. Даже рядом с ней спал Артем беспокойно, дрожал, всхлипывал и жался ближе. Она обнимала его, шептала нежности, гладила по волосам, плечам и спине. Успокоился мальчишка окончательно только под утро. А Света продолжала лежать и смотреть в потолок, чувствуя его ровное дыхание на шее. - Ты хоть немного выспался? - задает она вопрос, когда Артем вскарабкивается на табурет, ставит локти на столешницу и подпирает подбородок рукой. Он мотает головой в ответ. - Марта еще дрыхнет, хотя она обычно рано просыпается... - бормочет он и снова зевает. - Она восстанавливается, поэтому много спит, ей сейчас это необходимо, - Сурганова наливает какао в кружку и пододвигает к мальчишке. Тот улыбается немного натянуто и делает несколько глотков, а потом тянется к вазочке с орехами, закидывает в рот несколько кешью, задумчиво пережевывает, зависнув взглядом прямо перед собой. - Темочка, - осторожно зовет его Света, - Темочка... - она присаживается на соседний стул и касается его плеча. - Что было потом? Приехала скорая?.. Мальчишка хмурится. - Они забрали маму и что-то делали с Мартой... Укутали ее в такую штуку... Типа одеяла с подогревом. Поставили капельницу. Я попросил телефон. Ты же знаешь, у меня плохо с цифрами... я даже мамин номер не помню, только Марты и еще нашей последней няни, Юли... Позвонил ей, попросил позвонить тебе, но она почему-то вызвала бабушку... В больницу нас привезла вторая скорая, Марту тут же куда-то забрали, а меня привели в смотровую, измерили температуру и давление, обработали ссадины, посмотрели глаза, дали таблетки и отправили в палату. Там было несколько человек, пустовала койка у окна, я почти сразу уснул, как лег. А утром уже объявилась бабушка... Она не говорила, что с мамой и Мартой. Я просил позвонить тебе, но она отказывалась... И не давала мне телефон. Мы поругались, и я сказал ей... - неожиданно совсем тихо признается он. - Сказал ей? - Сурганова догадывается, но необходимо подтверждение. - Она опять начала тебя оскорблять... Ну я и не выдержал, заорал, что она не имеет права, что это она мне никто, а не ты... - он настороженно поглядывает на женщину. Света же ободряюще улыбается, снова гладит по волосам. - Все хорошо, Темочка, это уже не имеет значения, - но мысленно она делает себе пометку - мать Дианы знает. Мальчишка заметно расслабляется и продолжает: - И в итоге мне пришлось клянчить мобильник у дежурной медсестры. Хорошо, что я хоть помню пароль от почты. Зашел и сразу написал тебе. Бабушка, наверно, как обычно, вынесла мозг врачам, и меня перевели в отдельную палату. Свет, а что с мамой? - он закусывает губу и смотрит на нее, такой потерянный, бледный, с легкой синевой под глазами. Она тут же сильнее сжимает его руку. - Мама в реанимации, Тем. Но с ней все будет хорошо! - заверяет его и надеется, что так и будет - ее эмоции в сторону. Только вот состояние Арбениной оценивается в стабильно-тяжелое, как написала Жукова, держащая ситуацию на контроле. Артем снова кусает губы, а потом все-таки не выдерживает - всхлипывает и виснет у Сургановой на шее. Она понимает: ему было страшно тогда и страшно сейчас, и ей тоже до одури страшно. - Приготовь сырники? – отстранившись, неожиданно просит он, хлюпает носом и пытается незаметно вытереть сопли рукавом пижамы. - Марта их любит. - Хорошо, - улыбается женщина в ответ. - А ты будто нет?! - ухмыляется и треплет мальчишку по волосам. Тот тоже хмыкает в ответ и улыбается. Завтракать они поднимаются наверх. Марта уже не спит, гладит развалившегося рядом с ней на кровати Мишку, двое других трутся неподалеку, но почему-то пока не торопятся получить свою порцию ласки. После Сурганова уходит вниз с посудой, а Артем без особого энтузиазма остается читать сестре Толкиена. Жукова приезжает после обеда, бледная и невыспавшаяся. Рухнув на диван в кухне, она откидывается назад, запрокидывает голову и закрывает глаза. Сурганова, даже не спрашивая, варит крепкий кофе и достает из холодильника тарелку с оставшимися сырниками. Молчание в комнате растягивается и ощущается тяжелым, даже гнетущим, давит. И Света с трудом сдерживает себя, не требует немедленного отчета, но чувствует легкую дрожь в руках, скрывает ее, так же сжимая горячую кружку в ладонях. Директор проглатывает кофе одним глотком, закусывает холодным сырником и довольно вздыхает. - Пришлось сегодня побегать... - она подталкивает к Свете пустую чашку и смотрит с надеждой. - Дети? - У Марты постельный режим. Самое страшное - ей нельзя читать, ей скучно. Слушает музыку, аудиокниги, когда Артему надоедает ей читать "Туда и обратно". Еще они играют в слова, и он постоянно позорно проигрывает. Хорошо, что сейчас хоть не грызутся и не дерутся из-за этого, - улыбнувшись, Сурганова поднимается и наливает еще кофе. Жукова хмыкает, тянется к своей кожаной папке, достает распечатку и протягивает ей. Женщина мгновенно чувствует, как холодеют руки. Она нацепляет очки, быстро пробегает глазами по тексту и удивленно вскидывает голову. - Но... Я не понимаю... - выдыхает она. - Тогда... она не справилась с управлением? Жукова молчит, будто собираясь с мыслями, задумчиво дожевывает очередной сырник, тянется к своему рюкзаку и достает планшет. Некоторое время ковыряется в нем. Сурганова совершенно сбита с толку, перечитывает копию токсикологии - она была уверена, что увидит в анализах, и сейчас не понимает. Если в крови Арбениной нет наркотиков, то должны быть остатки нейролептиков и антидепрессантов. Или она бросила пить все и сразу?.. Наконец, Елена протягивает ей гаджет с запущенным видеофайлом. - Пришлось поднять кучу забытых контактов, включить все свое обаяние, раздать тьму пригласительных и наобещать много всякого... Потом буду думать, что со всем этим делать... Светлана переводит взгляд на медиапроигрыватель. Запись черно-белая, зернистая, с легкой рябью, и можно только предугадать погоду и состояние дорожного полотна. Но на ней слишком хорошо видно, как машина, не тормозя и не пытаясь свернуть, вылетает с дороги на тротуар, проносится по газону и, снеся ограждение, ныряет в канал Грибоедова. - Она не пыталась затормозить или вывернуть, это видно... Я была сегодня там, нет никакого тормозного следа. - Что ты пытаешься сказать? - Сурганова упирается взглядом в лицо своего директора, и та почти сразу отводит глаза. Когда заканчивается одно видео, автоматически начинается следующее. В этот раз картинка лучше, также черно-белая, но большего разрешения, и показывает другой ракурс - маршрут "Доджа" по Садовой не видно, но точно так же видно, как машина пролетает пустую парковку у супермаркета, газон, ломает ограждение и уходит в канал. - Тормозного следа нет... - тихо комментирует Жукова. - Лен, она не могла сделать это сама!!! - рявкает Сурганова, откидывает от себя планшет и резко поднимается, ее трясет, в мыслях полный раздрай. - Не могла! Ты видела анализы! - Светлана подходит к стойке с алкоголем, нервно хватает первую попавшуюся бутылку коньяка, вскрывает и делает несколько глотков прямо из горла. Но эмоции продолжают бомбардировать вместе с мыслями. Она не могла! Нет! В машине были дети! Диана слишком сильно любит своих детей! Она бы не совершила такого! - Может быть, она отключилась? - вслух предполагает Света и поворачивается к директору, смотрит с надеждой. Хотя прекрасно понимает сама, что это маловероятно, из Всеволожска до Питера не так уж и далеко... По словам Артема, было поздно, но все равно - Диана вряд ли была такой уставшей, чтобы внезапно отключиться. Но что произошло тогда? Жукова вздыхает, трет лицо ладонью. - Я не эксперт, Света, я не знаю... - она берет планшет, заново запускает видеоплеер и протягивает Сургановой. Та на мгновение прикрывает глаза, но возвращается к столу, прихватив с собой коньяк. Эта запись такая же отвратная, как и первая, но, помимо парковки, захватывает и кусок перекрестка, через который знакомая машина все так же проносится на внушительной скорости. - Мы можем быть уверены только в двух вещах, - тихо подводит итог Жукова: - Она была чистой и она не тормозила... Сурганова возвращает ей планшет, тяжело опирается на стол ладонями и прикрывает глаза. Она хочет проснуться от этого кошмара. Хочет вернуться в те мгновения, когда они снова были счастливы, были семьей... Когда Диана ворчала, что Света слишком много времени уделяет детям, когда возвращалась домой с маленьким букетом тюльпанов или больших ромашек, когда им удавалось вместе провести вечер, смотря какое-нибудь кино... Динка... Света не слышит, что Жукова продолжает говорить, вздрагивает, когда та осторожно накрывает ее ледяную руку на столе. - Свет... Я нашла хорошего юриста, которая, возможно, может помочь в сложившейся ситуации. И еще... - она делает короткую паузу, а потом продолжает: - Будь готова к тому, что скоро на оффах появится официальное заявление. - Откуда ты?.. - Сурганова пытается заглянуть в глаза своему директору. Та неопределенно ведет плечами. - Пришлось налаживать связи с Арбенинской администрацией, когда у вас начался новый сезон... Учитывая уход Ларисы, - невесело усмехается Жукова. - Они готовят сообщение о том, что Диана в больнице после ДТП, без подробностей. Я поговорила все с той же медсестрой, которой, похоже, должна теперь ужин и провести за кулисы на твой концерт. Состояние Арбениной серьезное, но стабильное, операция была длительной и тяжелой, нейрохирург не дает никаких прогнозов - что-то можно будет говорить, когда она очнется. Как я понимаю, она была не пристегнута, и когда машина улетела в канал, ушла в лобовик. И еще... Скорее всего, инспектора, занимающиеся расследованием, захотят поговорить с детьми, как со свидетелями. - Я поняла... - тихо шепчет Света и в благодарность тоже сжимает руку своего директора. Та кивает и неожиданно крепко обнимает женщину. Скрипачка вздыхает и на мгновение позволяет себе расслабиться в объятиях подруги. - Ты хоть спишь? - осторожно интересуется та поверх седой макушки. - Я пытаюсь... Но получается плохо... Не хочу пить снотворное, знаешь же, я после него дурная, а мысли не отпускают... Лечусь коньячком. До сих пор не могу поверить, что Темка мой сын... И не понимаю, что могло произойти? Динка, конечно, бывало, лихачила, но не с детьми в машине... Мы сильно влетели с отменой тура? - Не думай об этом, я разберусь... Не знаю, Свет, авария странная, действительно кажется, что она сама. Проводив Жукову и попросив ее попробовать выяснить насчет хорошего детского психолога, Сурганова поднимается наверх и осторожно заглядывает в комнату. Ей нужно позвонить юристу, позвонить Элле, спросить и у нее насчет детского психолога и психотерапевата, но сил нет. Света как сдутый шарик. Ей необходимо как-то собраться, даже если придется вернуться к злости - снова разжечь ее внутри, напитать, чтобы появились силы. Но пока не получается, она слишком сильно переживает за Диану. И внезапно давит одиночество, которое женщина ненавидит, и в котором почти не может функционировать. Осторожно приоткрыв дверь в комнату Мартемок, она обнаруживает, что Артем спит, а вот Марта нет - снова поглаживает довольного Мишку и что-то слушает. Пройдя в комнату и переложив планшет из-под руки мальчишки на тумбочку, Светлана садится на край кровати. Девочка тут же реагирует, открывает глаза и вытаскивает наушник. - Как ты себя чувствуешь? Не голодная? Не скучаешь? Я думала, Артем тебе читает, а он дрыхнет! - хмыкает женщина. Марта косится на спящего брата, растянувшегося на своей кровати, и тоже улыбается. - Скучно, - признается она. - Надоело лежать. Есть пока не хочу, а вот этот точно захочет, когда проснется. - Давай я тебе почитаю? - Сурганова дотягивается до "Хоббита", лежащего на тумбочке, задумчиво листает до импровизированной закладки из какой-то игральной карты. У Марты тут же загораются глаза, и она кивает с энтузиазмом, - Люблю, когда ты читаешь! - смущенно шепчет девочка и берет руку Светы в свои, тянет, заставляя полностью забраться на кровать, вытянуть ноги и опереться спиной на изголовье. Устроившись поудобнее, Сурганова начинает читать, а младшая Арбенина сразу же льнет ближе. Время почти не ощущается, скользит вперед, они не замечают, как просыпается Артем, перебирается к ним, нагло укладывая голову на бедро. Светлана понимает их желание быть к ней ближе - близнецам страшно, как бы они ни пытались делать вид, что все хорошо и они просто проводят время вместе, как раньше, не получается. Мартемкам страшно. И ей тоже. Свете также необходимо их присутствие, оно глушит одиночество, грызущее нутро. С каждым словом и предложением мысли упорядочиваются, на душе становится спокойнее. Когда глава заканчивается, Артем тут же подрывается, но тормозит в дверном проеме: - Кто-нибудь хочет есть? - с надеждой интересуется он, оглядываясь на них. Сурганова смеется и качает головой. – Март? Но сестра морщится и тоже отказывается. Пожав плечами, мальчишка слетает вниз по ступенькам. - Он сожрет весь холодильник... - задумчиво комментирует девочка. - Пусть, - отмахивается женщина, гладит Марту по голове. Они молчат какое-то время, а потом Света все-таки решается: - Мартиш, девочка моя, как ты на самом деле? Расскажи мне, что случилось? Что ты помнишь? - она откладывает книгу в сторону и внимательно вглядывается в лицо подростка, пальцы продолжают осторожно и нежно перебирать ее волосы. Марта собирается с мыслями долго, внимательно рассматривая уже разведенный Артемом срач на компьютерном столе. - Я уснула сразу, как мы выехали из поселка, - наконец тихо произносит она. - У меня была тренировка в тот день, Виталий привез меня домой, я перекусила и приняла душ. Завалилась почитать, когда мама внезапно вломилась к нам в комнату и заявила, что мы едем в город. Она была какой-то взбудораженной, но при этом смотрела будто сквозь нас и все время что-то бубнила себе под нос. Была дерганной, барабанила по рулю и никак не могла выехать из гаража, даже зацепилась за ворота. Света хмурится сильнее - по описанию ребят казалось, что Диана была под чем-то, но токсикология говорит обратное. - Поэтому я не помню, как мы домчались до города, смутно, что вроде бы Артем меня звал, но я никак не могла проснуться, а потом очнулась уже в больнице, когда вы с бабушкой ругались в коридоре. Она не хотела тебя пускать? - Ты же знаешь, у нас с Галиной Анисимовной сложные отношения... Марта согласно кивает и прижимается ближе. Сурганова вздыхает и улыбается с грустью, взгляд так же сползает к бардаку на столе и на условной половине Артема. Он удивительно умеет ассимилировать пространство, почти так же, как Диана. - Как?.. Как Диана вела себя до? После моего отъезда? - Странно, - задумчиво произносит Марта после продолжительного молчания. - Но не так, как во время самоизоляции. Когда мы зависли на месяц в Москве, а ты в Питере, тогда она от скуки по потолку ходить готова была. Нас доставала постоянно! В этот раз... Мы очень удивились, что у нее такой перерыв в концертах, думали, она решила провести время с нами, раз каникулы, но она почти все время сидела в кабинете, кажется, даже спала там. Когда спускалась, была раздражительной, злилась. А потом... - Марта хмурится, пытаясь подобрать слова. - Потом стала совсем без эмоций, выглядела уставшей и больной, знаешь, как когда очень высокая температура, ты весь мокрый и тебя знобит? Испарина на лице? Все время в одном и том же старом спортивном костюме и растянутой футболке ходила. Даже не разговаривала с нами толком, смотрела куда-то сквозь. И тут внезапно поездка в город... - Диана не сказала, куда вы едете? - осторожно уточняет Света. - К тебе... - тянет девочка, но в голосе нет уверенности. Сурганова задумчиво кивает, продолжая гладить ее по волосам. Марта же приподнимается и обнимает женщину за шею. - Я не хочу жить с бабушкой... - бормочет она в плечо. - Я могу остаться с тобой? Я хочу остаться с тобой. - Ты останешься со мной столько, сколько потребуется... С бабушкой ты жить не будешь, если не хочешь, - заверяет Света, целует в макушку. И не рискует задать еще один вопрос, который мучает ее. То, что описывает Марта... Светлане кажется, что Диана все-таки пыталась справиться с синдромом отмены. Почему она не осталась? Черт с ним с туром! Она должна была остаться. Сурганова неосознанно еще сильнее прижимает девочку к себе. Ей необходимо встретиться с юристом, как можно быстрее. Только вот договориться о встрече удается только через несколько дней. Лия Давыдовна все еще находится на оздоровительном курорте в Сестрорецке, и приходится просить Жукову побыть с детьми. Артем кривится на данное известие. - Мы уже взрослые, нам не нужна нянька... - недовольно бурчит он, слегка прищуривается и скрещивает руки на груди. И мгновенно становится похож на нее еще больше. Сурганова до сих пор не понимает, как могла не замечать собственной манерности. Наверно, если бы тогда они не разбежались с Дианой, если бы она видела, как мальчик рос, то поняла бы... Но каким-то образом догадалась Марта. Как она поняла? - Тем... - женщина вздыхает и пытается как можно дипломатичнее объяснить. - Я не сомневаюсь в этом... Особенно после всего! Я знаю, что вам уже не нужна нянька. Я вам доверяю, но Марта еще на постельном режиме, если ей вдруг станет плохо? - мальчишка хочет что-то возразить, но она продолжает: - Кроме того, Лена обещала привезти пиццу. Плюс, ты же не хочешь, чтобы я названивала тебе каждые десять минут и выясняла, как у вас дела? - краем глаза Сурганова замечает, как девочка с трудом сдерживает улыбку, но в глазах точно пляшут смешинки. Артем же чешет макушку и нехотя соглашается на присутствие директора "СиО". - Пепперони? - лишь уточняет он, и Марта, не выдержав, заливисто хохочет. Встреча с юристом не дает ровным счетом ничего. В случае, если Арбенина не очнется, или очнется, но будет признана недееспособной, у Светы есть шанс на основании анализа ДНК получить постоянную опеку над Артемом. Получить опеку над Мартой при таком же раскладе, но без родства, возможности почти нет. Оформленная Арбениной доверенность на опеку действовала только год. "У Вас немного вариантов: доказать, что родная бабушка не в состоянии обеспечить ребенка... Или как-то с ней договориться, чтобы она отказалась от опеки над внучкой в Вашу пользу... Как я понимаю, появление "отца" мы даже не рассматриваем, верно?" - слова юриста все еще звучат в ушах, когда Света идет к машине от бизнес-центра. Договориться с Галиной Анисимовной?! Договориться с ней можно будет только так, как в больнице: угрозами и шантажом. И тут же в страхе одергивает себя: Диана жива, Диана жива! И она очнется до того, как придется что-то решать! Собственные эмоции не в счет! Но даже несмотря на них, Светлана понимает - ей необходимо увидеть Арбенину! Сурганова едет в НИИ, понимая, что в реанимацию ее все равно не пустят. Может быть, удастся поговорить с лечащим врачом... но та резко отказывает. И приходится чуть ли не с боем прорываться к завотделения. Все-таки есть определенные преимущества в популярности, действуют угрозы устроить скандал в соцсетях и онлайн-медиа. Нехотя, сквозь зубы, но заведующий нейрохирургии все-таки сообщает: состояние Арбениной оценивается, как стабильно-тяжелое, она поступила с тяжелой ЧМТ, она по-прежнему в коме, в реанимации, и сейчас рано делать какие-либо прогнозы: ни когда она очнется, ни даже если очнется, ни тем более в каком состоянии будет. И от ровного, спокойного голоса мужчины Сургановой становится не по себе - сердце замирает. Динка... Она не знает, как добирается обратно до своей машины на парковке, но оказавшись внутри, с силой сжимает рулевое колесо руками, жмурится и судорожно дышит, пытаясь сдержать слезы. - Динка, что же случилось? Девочка моя... Какого черта ты была не пристегнутой? Сообщение от Жуковой прилетает, когда она пытается пробраться сквозь увязший в одном сплошном заторе из-за дождя со снегом город. На официальной странице "Ночных снайперов" закреплена срочная новость: отмена всех предстоящих концертов осенне-зимнего тура в связи с госпитализацией солистки после серьезного ДТП. Директор добавляет, что в комментариях под таким же объявлением на оффах в ВК, Инстаграме и Фейсбуке ДТП обсуждается активно, есть даже несколько видео, по всей видимости, сделанных видеорегистраторами, и несколько съемок после, которые ей стоит увидеть. Сурганова еще сильнее сжимает руль и утапливает педаль газа. - Света! - Жукова сразу замечает ее болезненную бледность и потемневшие глаза, стоит женщине только появиться на кухне. - Что случилось? Арбенина?! - Лена подрывается и бросается к ней, с силой сжимает предплечья. - Света, что? Сурганова отрицательно мотает головой, сжимает в кулаках кофту своего директора, судорожно хватает воздух ртом. Истерика накрывает внезапно. - Света... - растерянно шепчет Жукова. Она видела ее в таком состоянии только однажды: после разрыва с Дианой, когда та запретила Светлане приближаться к детям. И как и тогда, совершенно не представляла, что делать. Они обе не слышат, как со второго этажа спускается встрепанный Артем. - Света! - испуганно вскрикивает он и бросается к ним, обнимает Сурганову за талию и старается прижаться как можно ближе. И только почувствовав его рядом, той наконец-то удается взять под контроль бушующие эмоции и немного успокоиться. Она переключается на мальчика, гладит взъерошенные волосы и прижимает к себе. - Все хорошо... - тихо повторяет снова и снова: - Все хорошо, - и не знает, кого пытается убедить, себя или все-таки Артема. Не замечает, как Лена куда-то отступает, а мальчишка каким-то невероятным образом перемещает их к дивану. Он бледный и напуганный, с широко распахнутыми глазами и позволяет ей стискивать себя в стальных объятиях. - Все будет хорошо... - снова выдыхает Света и прячет лицо в волосах Артема. Жукова сует под нос стакан с отчетливым запахом коньяка, бьющего по обонянию. У Сургановой дрожат руки, когда она забирает его и выпивает почти залпом. Жидкость тут же обжигает горло и разливается согревающим теплом по желудку. В голове почти сразу начинает шуметь, а тело расслабляется, Сурганова вздыхает, однако не торопится отпускать ребенка из своих рук, но тот и не против - лишь старается удобнее устроить голову у нее на плече и крепче обнимает за талию. Они не замечают, как Лена выходит из комнаты. На голову неожиданно обрушивается тишина, кажущаяся невозможно плотной и густой. Светлана осознает - сейчас нет ни физических, ни моральных сил что-то решать, сейчас она может только ждать, когда очнется Диана, сейчас она может только окончательно принять тот факт, что Артем ее сын. - Что мы будем делать? - тихо задает она вопрос в пространство, а мальчишка приподнимает голову и хитро выдает: - Предлагаю поесть. - Проглот, - вздыхает женщина, неуловимо улыбается и треплет его по волосам.