через толщу льда

Метель. Диана дезориентирована, она останавливается и цепляется за металлическое ограждение канала Грибоедова, щурится, пытаясь увидеть хоть что-то сквозь плотное мельтешение снега. Ветер холодный и пронизывающий, он пробирается под легкую осеннюю кожаную куртку. Женщина не понимает происходящего, не знает, как оказалась здесь - в памяти провал. Но пугает не это, пугает пустота вокруг - пустая набережная тянется от Спаса до Казанского, нет ни людей, ни даже припаркованных машин. Диана ежится, ее легонько потряхивает, но невозможно понять, от страха или от холода, и нервно оглядывается по сторонам. Безжизненные черные окна зданий вокруг, блеклая иллюминация, даже свет уличных фонарей кажется потускневшим в бесконечном мельтешении снега, нет никаких других звуков, кроме шума ветра. Подняв ворот куртки и придерживая расползающиеся полы рукой, она медленно пробирается к Невскому. Метель на перекрестке, кажется, становится еще сильнее, а видимость хуже, снег лезет в лицо, оседает на ресницах и тает. Арбенина встряхивает мокрой головой и снова щурится, она определенно одета не по погоде. Кроссовки промокли и на белой ткани грязные разводы реагента и снежной каши, спортивные штаны тоже почти до колен впитали влагу. Женщина снова нервно оглядывается на пустой Невский - и быстрым шагом направляется к Казанскому собору. С надеждой, что они поддадутся, тянет на себя массивные двери. Внутри почему-то температура не намного выше, чем снаружи, но к счастью, нет ветра и снега, стоит полумрак, мерцающие отсветы создают только горящие свечи, и оглушающая тишина. Дрожа и постукивая зубами, Диана с облегчением опускается на одну из деревянных скамеек между колонн. Упирается локтями в колени и сжимает ладонями голову. Что же происходит? Почему она ничего не помнит? Где все люди, автомобили? Арбенина нервно облизывает губы - непонимание давит и пугает и по-прежнему очень холодно. Осторожно поднявшись, она подходит к кандилу, греет руки возле горящих свечей. Шмон по карманам не дает результата - нет ни телефона, ни смарт-часов, ни даже айкоса, во внутреннем кармане куртки обнаруживается только неприметный белый пластиковый бутылек. Руки мгновенно начинают дрожать, а в темноте памяти ворочаются какие-то тени воспоминаний, но формируются в образы не сразу. Музыка возникает будто из неоткуда, трагичная скрипичная мелодия. Диана закрывает глаза, она мгновенно узнает "Католического священника". И сразу яркая острая вспышка - Светка! В памяти встает один из их старых концертов в клубе, когда она исполняла эту песню и кожей ощущала рядом Сурганову, такую сосредоточенную и серьезную, как она прижимала к себе скрипку. - Светка... - шепчет пересохшими губами. Светлана перестала играть, как-то внезапно и резко исключила скрипку из концертов, перестала прикасаться и дома. А на вопросы фанатов и самой Дианы говорила, что скрипкой необходимо заниматься постоянно, а у нее сейчас нет такой возможности. Арбенина же понимает - ей катастрофически не хватает скрипки. - Светка... - повторяет она и поднимается. Ей необходимо вспомнить, что случилось! Она уверенно направляется к выходу. Холод набрасывается сразу и со всех сторон, но Арбенина игнорирует его, лишь снова повыше поднимает ворот. Метет так сильно, что в паре метров впереди уже почти ничего не видно. Ноги увязают в снежной каше на тротуаре все сильнее с каждым шагом. Совершенно пустой, укутанный снегом и ветром, город пугает. Впервые в жизни Диане неуютно в любимом городе. Она старается идти быстро, но не выходит. Становится все холоднее, снег засыпается за шиворот и в низкие кроссовки. Добравшись до Кавалергардской Арбенина осознает - шансов попасть во двор нет, не то что в квартиру. Но к ее удивлению, ворота отсутствуют, как было когда-то, открытой оказывается и подъездная дверь - на стенах "живопись" и облупившаяся местами штукатурка, а ключ от квартиры находится под ковриком. Светка оставляла его так очень-очень давно, кажется, в какой-то другой жизни. Диана зависает на пороге и хмурится - все так, как она помнит: длинный темный коридор, потертый паркет, закрытые двери с потрескавшейся и местами отвалившейся краской. Зайдя в когда-то их со Светой комнату, она опускается на диван и осматривается - ничего не изменилось с девяносто третьего. Но полное недоумение довольно быстро сменяется пугающей догадкой - она ведь так ни разу и не была на Кавалергардской после ремонта. Их встречи для секса после разрыва проходили в отелях или на съемных квартирах, как в Питере, так и в Москве. В восьмом и девятом годах Света больше жила у нее в Москве. Когда планировали детей и после ЭКО обитали в Штатах, Москве и немного в Португалии, тогда-то подруга и задумалась о покупке недвижимости на побережье. С нового начала их отношений в восемнадцатом они жили на два дома: в Красногорске и во Всеволожске. А Кавалергардскую Сурганова будто держала как путь к отступлению, безопасную гавань, где она могла бы закрыться от мира, спрятаться и прийти в себя при необходимости. Диана же надеялась, что любимой женщине это не понадобится. Что в этот раз она не просрет свой последний шанс и сможет все-таки сделать Свету счастливой. И, кажется, получалось... Сияющие счастьем глаза, когда Арбенина сказала, что продает дом в Красногоске, и они перебираются во Всеволожск - она почти не слышала оглушительные радостные визги детей, которые облепили скрипачку с двух сторон. Смотрела в тот момент только на подругу, и все прошедшие годы сползали шелухой и рассыпались в пыль под ногами. Поднявшись с дивана, Арбенина подходит к серванту и достает оттуда их совместное фото - один из первых квартирников, на ней красная растянутая футболка и серые теплые спортивные штаны, а на Светке белая футболка под голубой флисовкой с каким-то непонятным рисунком и черные брюки. Они обе слишком сосредоточены на своем выступлении и никто не смотрит на фотографа. Диана неуловимо улыбается, касаясь кончиками пальцев серьезного лица подруги. Ее единственная и всегда любимая скрипачка... Ей понадобился почти год, чтобы медленно, кирпичек за кирпичиком разобрать стену, выстроенную Светой вокруг себя. Привычный напор не сработал бы, это Диана поняла, когда с треском провалился план украсть Светку после корпоратива: люкс в "Сезонах", на ужин стейки и вино - и, конечно же, жаркое продолжение. Но Сурганова лишь смерила ее равнодушно-удивленным взглядом и слегка приподняла бровь. - Диана Сергеевна, к сожалению, не могу составить вам компанию, меня ждут, - максимально учтиво, и прохладно. Пусть и с явной неохотой, но приняла она только букет тюльпанов и направилась к машине. Арбенина же осталась стоять столбом и смотреть в след. Вернувшись в одиночестве в гостиницу, она приговорила в одного бутылку вина. Неужели все? - пульсировало в мыслях. Всплывали болезненные воспоминания об их, как тогда казалось, последнем разрыве. Когда Диана в порыве ревности и ярости в очередной раз вышвырнула Свету из своей жизни, запретила приближаться к детям, а потом добила сообщением об анализе ДНК, который на самом деле сделать так и не решилась. Но она никогда не умела контролировать себя, когда дело касалось Сургановой, особенно когда ревность мешалась со страхом. Эмоции зашкаливали - и не зная, как справиться с ними, она снова и снова сжигала мосты, уходила в запой и пыталась забыться в объятиях очередной безымянной пассии. Проклятый замкнутый круг, который, казалось, невозможно разорвать, точно так же, как невозможно было разорвать и их связь. Когда Диана наконец-то перестала лгать себе - все стало просто и понятно: она все еще любила свою скрипачку, всегда, не прекращала ни на секунду все эти долгие годы. Только, кажется, опоздала со своим озарением: Светка была счастлива с женой и не планировала менять свою тихую размеренную семейную жизнь на эмоциональное торнадо в виде нее, Дианы. Заказав еще одну бутылку вина втридорого, Арбенина поняла - выбор у нее невелик: смириться и отступить, или попытаться завоевать свою женщину снова. Соцсети в ту ночь будто издевались над ней, подкидывая фотографии Сургановой с Эллой с какого-то недавнего отдыха и разных мероприятий, посты от фанатов, считающих, как той невероятно повезло с женой. Диана скрежетала зубами - проигрывать она не умела, мысли о том, что Светка действительно разлюбила, причиняли почти физическую боль. Просматривая их старые совместные фото в облаке, бережно собранные в сети и оцифрованные собственноручно, она наткнулась на снимки из Риги. Уютные однокомнатные апартаменты, подкупившие завораживающим видом на крыши с красной черепицей. Арбенина тогда вернулась с концерта и застала Свету уже спящей на кровати вместе с Мартемками. Артем сопел у нее на груди, сжимая в кулачке ткань домашней безразмерной футболки, в то время как Марта распласталась на бедрах. Не задумываясь, Диана вытащила телефон и сделала несколько фотографий. Потом быстро приняла душ и переоделась, как можно осторожнее, чтобы не дай Бог не разбудить, переложила детей в импровизированную кроватку, сооруженную на диване из подушек и дополнительных одеял. Сама нырнула под бок к любимой женщине, крепко прижалась к ней, нежно поцеловала шею, потом пристроила голову на груди и счастливо вздохнула. Света слегка наморщилась, потом повозилась, но не проснулась, лишь обняла ее в ответ и крепче прижала к себе. Когда опустела вторая бутылка, в голове созрел план. Возможно, это была нечестная игра - использовать детей, но они были единственным козырем. Арбенина лишь надеялась, что все-таки не проиграет, сделав ход именно ими. Днем она отправила Сургановой приглашение отпраздновать день рождения Мартемок. Ответа не было почти сутки... Но Диана не была готова смириться... Нет. Она знала, что никогда не сможет смириться - и написала снова, она готова снять какой-нибудь домик в Ленобласти, или квартиру, и устроить праздник там... Любые условия, - только чтобы та согласилась отметить день рождения с ними. Да, Светка была права, когда обвиняла ее в эгоизме, в том, что она не думает ни о ком, кроме себя. Все так! Но она никогда не сможет отпустить свою скрипачку! Никогда. Снайперше просто нужно подумать еще... Только вот дети действительно были единственным козырем... Если Сурганова разлюбила ее, то дети... Она ведь не могла отказаться от возможности увидеть их и провести с ними время?! И ответ все-таки пришел - Светка согласилась, выставив одно условие: она все организует сама. Четвертого февраля Диана ждала с ужасом и предвкушением одновременно. И совершенно достала детей своими наставлениями - и как они только смогли вынести несколько часов примерок?! И выдохнули с облегчением, когда стало ясно - теплые и удобные вещи! Помытые, причесанные, хотя под шапками все равно ничего не было видно, они прибыли в Питер утренним «Сапсаном». Арбенина заливалась кофе и чуть ли не каждую минуту пыталась поправить одежду на отпрысках. Почти два часа перед поездкой потратила на выбор букета, хотелось, чтобы это были не привычные желтые тюльпаны, а что-то особенное - флорист расстаралась и создала букет, удивительно сочетающий в себе желтые тюльпаны, нарциссы и, конечно же, самый изыск английских роз "Милая Джульетта", нежных кремово-пастельных оттенков, легкое добавление зелени, крафтовая бумага - и доставила его прямо на перрон. Забрав букет, Диана оставила девочке щедрые чаевые. Сурганова организовала все за городом, сняла совершенно очаровательный домик с панорамными окнами и шикарным видом на озеро, купелью на террасе, привезла готовую еду из ресторана, чтобы сразу накормить детей и Диану, и продуктов, чтобы всем вместе приготовить праздничный ужин. Торт так же был заказан у кондитера и ждал своего часа. - Диан Сергеевна, когда я сказала, чтобы вы оделись тепло и удобно, я и про тебя говорила, - усмехнулась Сурганова, окинув ее критичным взглядом, когда они наконец добрались до места. - Я в вашей уличной активности участия принимать не буду, я лучше вон, посижу в теплой купели, понаблюдаю, - хмыкнула Арбенина в ответ и выпрыгнула на утоптанный снег, сгребла все рюкзаки с заднего сидения и, даже не подумав застегнуть кожанку, потопала к домику. Скрипачка неодобрительно покачала головой. - Марта, Артем, помогите мне с пакетами! - окрикнула она детей, которые уже бросились к пирсу. Те мгновенно развернулись и помчались обратно. Диана действительно остаток дня и вечер только наблюдала, как Светка легко и непринуждённо управляется с детьми. Они ходили гулять, катались на коньках по озеру, потом готовили праздничный ужин. А Диана теперь точно так же с опаской и предвкушением ждала, когда утомленные насыщенным днем брат с сестрой отправятся наверх спать, и они останутся наедине. - Спасибо... - тихо произнесла Света и протянула ей наполненный вином бокал. Не зная, что ответить, Диана лишь неуловимо улыбнулась. - Почему?.. - голос чуть дрогнул, и Сурганова опустилась на тахту рядом. - Почему вдруг сейчас? Арбенина задумчиво покрутила бокал. - Надо было давно... Но до меня долго доходит важное, ты же знаешь. Они скучали... - Они не помнят. - Я скучала... - осторожно и медленно ладонь скользнула по покрывалу, мизинцы соприкоснулись почти невесомо. - Кто будет спать в гамаке? - неожиданно задала вопрос Сурганова, убирая руку и разрывая их и так почти неощутимый контакт. - Я, - Арбенина с трудом сдержала вздох разочарования, проглотила вино и поднялась, чтобы растянуть его. Она толком не знала, чего ждала... и на что надеялась, но получила то, что заслужила. Сон не шел, Диана тихо покачивалась, глядя в черноту ночи по ту сторону стекла. - Свет... - тихо позвала она. - Спишь? - Нет... - ответ раздался мгновенно. - Я правда скучала... - пожевав губы, она решилась. - Я хочу попросить тебя подумать... - О чем? - О нас... - почти неслышно, боясь, что может услышать в ответ. - Ох, Диан, - тихий вздох в темноте. - Нас уже давно нет. - Мы будем всегда, Свет... Я прошу тебя просто подумать, можешь ли ты дать мне шанс? - Диан, мне кажется... - Пожалуйста, не отвечай ничего сейчас... Просто подумай... Еще один шанс, Свет. Мы снова будем семьей, как мечтали, помнишь? - И насколько тебя хватит, играть в семью сейчас? - в голосе отчетливо звучала горечь. - Не играть, Свет, быть настоящей семьей. И теперь уже навсегда... Я знаю, ты не веришь мне, но я готова доказать тебе, в этот раз все будет иначе. Даю слово... - Арбенина замерла, кажется, даже перестала дышать в ожидании вердикта. Из темноты послышался еще один тихий вздох и совсем неуверенное: - Я подумаю... Три дня пролетели как одно мгновение, и когда пришлось время расставаться, дети облепили Сурганову с двух сторон и не хотели отпускать. Так они обычно вели себя только с самой Дианой, когда она собиралась на гастроли. Подумалось, что, может быть, они и не помнят, но чувствуют. Мартемки же в два голоса требовали пообещать, что Света приедет в марте и отпразднует с ними праздник весны. Их взгляды встретились поверх белобрысых макушек, и в ответ на немой вопрос Арбенина лишь неопределенно повела плечами. - Мы тебя будем ждать, или, если тебе будет удобнее, приедем сами, - и сделала себе мысленную пометку освободить праздник. - У меня тур... - вздохнув, произнесла Света, а Мартемки прижались к ней еще ближе. Конкретного ответа от Сургановой тогда Диана так и не получила, и оставалось только надеяться. Но четвертого марта на телефон упало сообщение - пятого у нее окно и утром Света будет в Москве, ждут ли еще ее Мартемки и сама Диана? Они ждали! Спорили, что будут делать все вместе и что подарят. У них был всего один день, и дети устроили бунт, что не пойдут в школу, будут ждать. Света прилетела утренним рейсом и уже к одиннадцати была у них. Она появилась на пороге бледная, с синевой под глазами, которую не могли скрыть темные очки, и нагруженная пакетами из "Детского Мира". - Я не знала, что... - смущенно пояснила она в ответ на немой вопрос в округлившихся глазах Арбениной. Дети с писками и визгами мгновенно набросились на нее, они были в восторге, особенно от огромного конструктора Лего с Хогвартсом. Самой же Диане чуть позже, когда они уже расположились на диване с кофе, достался изысканный еженедельник в кожаном переплете с тесненными листами. В ответ она расплылась в улыбке, протягивая в ответ почти такой же. Подарок показался ей максимально нейтральным и полезным, и так, похоже, подумала не одна она. Переглянувшись, они не выдержали и рассмеялись. Сложнее всего тогда Диане было держаться - не давить не Свету, не распускать руки и не требовать с нее немедленного ответа, позволить всему идти своим чередом. Осторожно сжать теплую ладошку, когда дети забрали подарки и ускакали их разбирать, коснуться плеча. А на прощание бережно обнять и целомудренно поцеловать в щеку. Только той короткой мартовской встречи оказалось так мало! Отпускать скрипачку не хотела ни Диана, ни дети. Сурганова молчала про следующую встречу, и оставалось только ждать, ограничиваясь сдержанными сообщениями - Арбенина писала о каждом новом городе юбилейного тура, отправляла фотографии, видео, в которых рассказывала про концерты, жаловалась на акустику, организаторов, парней. И надеялась, что не выглядит уж излишне нуждающейся. Света всегда отвечала, тоже жаловалась на свой Оркестр, отправляла короткие ролики со своих прогулок, рассказывала про их дорожные приключения. - У меня завтра последний концерт, потом есть время до четырнадцатого... Леночка, конечно, что-то напланировала, но все Питере. И Элла хотела... - в голосе Сургановой слышалась неуверенность, и она осеклась на середине. Диана замерла, так и не донеся кофе до рта. Нервно сглотнув, уставилась в окно. Упоминание жены вызвало волну раздражения и злости, потребовалось приложить усилия, чтобы сдержаться и не высказаться - Света обещала ей только подумать, даже не попробовать начать все заново, а только подумать, хочет ли она ввязываться снова. И да, у Светы была жена, и с этим приходилось мириться. Пока... - У меня двадцать девятого, и потом до двадцатого концертов не планируется... Да, конечно, не могу сказать, что я совершенно свободна... Работы тьма, сама понимаешь, юбилейный тур, два стадиона, пиар-компания в разгаре... Но я думаю, мы с ребзей сможем приехать на несколько дней в Питер, или ты к нам?.. Ты хочешь? - Да... Очень... В начале апреля, у меня получится выкроить больше, чем полтора дня... - раздался немного нервный смешок. - Здорово... - выдохнула Диана, залпом проглотила уже успевший остыть кофе. Захотелось курить, и она обвела взглядом номер в поисках айкоса. - Дин... - тихо и как-то неуверено позвала Света, - Дин... - снова повторила она. - Да, заяц? - старое прозвище сорвалось само. Не выдержав напряжения, Арбенина все-таки поднялась, чтобы найти курительную приблуду. Почему-то стало страшно от Светиного какого-то нерешительного голоса. - Дин, я согласна... Согласна попробовать... Ты только не дави на меня, пожалуйста, и не торопи... - прозвучало почти умоляюще, а Арбенина почувствовала внезапную слабость. Не верилось, что Света дала им шанс. - Спасибо... - прошептала она. - Я... я обещаю... Но как же тяжело было сдержать данное слово. Особенно после их недели в начале апреля! У Дианы кружилась голова, сердце сбивалось с ритма, а в животе обосновались те самые пресловутые бабочки. Она словно вернулась назад в их первое лето! Ее не смущала ни отвратительная погода в столице, ни навязчивое присутствие детей, которые теперь постоянно спрашивали, когда Света приедет еще? Даже если они не помнили ее, то прикипели очень быстро, или все-таки что-то чувствовали? Арбенина пыталась не анализировать, а просто жить в моменте и лелеять воспоминания о прошедшей неделе. На их апрельскую встречу Диана возлагала большие надежды и тщательно к ней готовилась. И не только потому, что надеялась получить от Светы нечто большее, чем несмелые прикосновения к руке и поцелуй в щеку при встрече, но и потому, что ей необходимо было задать один вопрос. Казалось, что от ответа Сургановой зависела судьба обоих крупных юбилейных концертов. Арбенина понимала, что должна была пригласить Свету еще на двадцатилетие, но не смогла. Повелась на мнение Гайрабековой. Тогда их роман был как раз в разгаре, да и обида на скрипачку скручивала внутренности и впивалась острыми осколками в сердце. Даже удовольствие, которое она бы получила, похваставшись своими новыми счастливыми отношениями, не могло ее притупить. Именно поэтому снайперша предпочла отмолчаться, даже получив от самой Сургановой поздравление с юбилеем. Сейчас же все должно было быть иначе! Основная подготовка к концертам еще не началась, и Диана тянула с утверждением финального сценария потому, что ей просто необходимо было согласие Светы. Эти два концерта она не представляла себе без Светы... Про то, что дата "Олимпийского" совпадает с концертом "СиО" в Германии, Арбенина выяснила, но это решаемо: она оплатит неустойку. Что касается площадки, то по ее заданию Гомонов уже забронировал следующий день на той же площадке - для возможного переноса, а также нашел и забронировал еще один клуб через день. Мелькнула шальная мысль связаться с Жуковой и договориться обо всем сразу, рука уже потянулась за телефоном, но вовремя остановилась. Она все сделает правильно: сначала спросит у Светы! Мартемки начали доставать ее с самого утра. Диана еще не успела даже сварить себе первую чашку кофе, как нарисовались брат с сестрой, Артем тут же повис у нее на руке: - А когда Света придет? - задал он вопрос. Марта же взгромоздилась на барный стул и вопросительно уставилась на нее. - Сегодня, - выдержав небольшую паузу, усмехнулась женщина. - А когда сегодня? - продолжил допытываться мальчишка. - Мы посмотрели расписание «Сапсанов», но мы не знаем, на каком она едет. Ты знаешь? - Нет... - Ты не поедешь ее встречать? - Нет... - она предложила Свете забрать ее с Ленинградского вокзала, но Сурганова отказалась. - Почему? - теперь в разговор вступила и Марта. - Света сказала, что доберется сама... - сделав большой глоток кофе, пробурчала женщина. Дочь нахмурилась. - А ты можешь ей позвонить и узнать? - продолжал допрос Артем. - Да, позвони и узнай! - снова включилась вторая. - Тогда мы сможем приготовить ей завтрак! Или обед! - Да, позвони! Арбенина мысленно выругалась, порой эта парочка была невыносима, а уж если они что-то от нее хотели... - Так, вот возьмите и позвоните ей сами! - пробурчала Диана, отставляя кружку и оглядываясь в поисках мобильника. Марта тут же подорвалась и умчалась в коридор, чтобы вернуться уже с "яблоком". Арбенина закатила глаза, набирая номер. Включив громкую связь, уложила трубку на стол. Света ответила почти сразу. - Да, Динечка? - Света, скажи этим мелким засранцам, когда ты приедешь, пока они всю душу из меня не вытряхнули! - страдальчески простонала она, в ответ тут же раздался чуть хрипловатый, легкий смех. - Я уже в Москве! Думаю, через час, полтора буду у вас! - Ура! Мы ждем! Диана поморщилась от слаженного громкого вопля и отправилась варить еще одну порцию кофе. Светлана прибыла днем, правда, в этот раз без такого огромного количества подарков. Привезла только несколько настольных игр и тут же взяла с детей слово, что играть они будут вместе. Мартемки просияли и сразу облепили ее с двух сторон. Диана же немного помялась в отдалении, прежде чем все-таки подойти. - Привет... - осторожное прикосновение к руке, Сурганова улыбнулась в ответ, подалась вперед и чмокнула в щеку. За обедом дети уже строили планы, и Диана лишь молча любовалась женщиной - она соскучилась, и ей невозможно сильно хотелось касаться Светы, скользить ладонями по коже, целовать и целовать. Но было до одури страшно. Две недели показалась одним счастливым мгновением, даже несмотря на то, что пришлось воевать с собственными детьми за внимание скрипачки. Мартемки, казалось, просто одурели от счастья и не отлипали от женщины. Сама Сурганова была не против: они смотрели фильмы, играли в привезенные ею настольные игры, готовили, гоняли мяч во дворе, вечерами она им читала. Арбенина наблюдала за ними со щемящим сердцем: как она могла лишить Мартемок и Светлану друг друга? Как она могла лишить себя этого? Лишить себя семьи? Диана замерла в дверном проеме кухни, привалившись плечом к косяку. Сурганова настояла на том, что хочет приготовить ужин, и выгнав всех из кухни, начала колдовать. Порубившись с детьми в приставку, Арбенина все-таки не выдержала и отправилась на разведку. И сейчас не могла налюбоваться. Светка была такой сосредоточенной и серьезной! Почувствовав ее присутствие, Света отложила в сторону силиконовую лопатку и обернулась. - Осталось немного, и будем ужинать, - улыбнулась она. Диана кивнула. Набравшись смелости, приблизилась, ладони осторожно легли на тонкую талию, подавшись вперед, она сцеловала капли соуса болоньезе с уголка губ. Услышав нежный вздох, осмелела и поймала губы Светы в настоящем поцелуе. - Динечка... - отстранившись прошептала Сурганова, - наш ужин рискует сгореть, если ты продолжишь... Арбенина хмыкнула, но все-таки прежде чем отойти, поцеловала ее еще раз. Голова кружилась, сердце в груди заходилось в каком-то бешенном ритме. - После ужина мелюзга развела тебя на марафон Гарри Поттера? - невинно поинтересовалась она, отойдя к кофемашине. - Конечно, - тихо рассмеялась Сурганова. - Я, кажется, сбилась со счета, по какому кругу я его с ними смотрю... "Философский камень" подбирался к середине, дети сидели на полу на пледе с огромной миской сладкого попкорна и внимательно следили за происходящим на экране, несмотря на то, что знали наизусть. Диану же фильм совершенно не интересовал - Света задремала, трогательно прижавшись к ней и опустив голову на плечо. И она, осторожно повернувшись, уткнулась носом в макушку, с наслаждением вдыхала такой родной, чуть терпкий аромат. На финальных титрах Мартемки вопросительно уставились на мать. Но та лишь приложила палец к губам и кивнула головой в сторону двери. Вставать Арбенина не планировала, дабы не потревожить сон Сургановой. Брат с сестрой, обменявшись взглядами, быстро сгребли все лишнее и ретировались. Самодовольно хмыкнув, все-таки в некоторой степени ей удалось их выдресировать, Диана, как можно аккуратнее, чтобы не потревожить сон, уложила скрипачку на диван, а сама пристроилась рядом. Сурганова тихо вздохнула, немного повозилась, прижимаясь к Арбениной еще теснее. Та даже дышать перестала, ей не верилось, — Света снова спала в ее объятиях. И теперь так должно быть всегда! Артем объявился в дверях неожиданно, спустя минут десять, таща плед из спальни. Диана улыбнулась сыну с благодарностью, с небывалой нежностью укрыла любимую женщину. Невозможно хотелось касаться, гладить ее, целовать, но страх разбудить не позволил, и, вздохнув, она лишь снова прижалась лицом к взъерошенной седой макушке. Проснулась от нежных прикосновений музыкальных пальчиков к лицу. За окном все еще было темно, Света лежала на боку, подперев голову ладошкой, и в ее серых глазах читалась такая невозможная нежность. - Ты почему не спишь, заяц? - тихо поинтересовалась Диана. - Еще рано... - она покосилась на горящие красным часы на телеприставке, показывающие чуть больше четырех утра. - Я узнаю тебя заново. Проснулась, а ты так близко... Не поверила, решила, что сон... - на тонких губах заиграла легкая, немного неуверенная улыбка. Арбенина глубоко вдохнула, и набравшись смелости, тоже приподнялась и осторожно, с опаской, снова прикоснулась к Светиным губам. Поцелуй был таким несмелым и трогательным, будто в первый раз. Но почувствовав, что женщина не противится, а наоборот, Диана уложила Сурганову на кровать, углубляя поцелуй. Руки скрипачки обвились вокруг шеи, прижимая к себе еще ближе, страстно и жарко отвечая. С трудом оторвавшись от таких сладких родных губ, Диана начала целовать щеки, нос, скулы. Ладонь заскользила по телу, проникла под свободную домашнюю футболку, начала гладить исполосованный шрамами живот, поднимаясь к груди. Кончиками пальцев прошлась по нежной коже под, выше, накрыла одну грудь ладонью, легко сжимая. - Динечка, - всхлипнула Света, и Диана мгновенно среагировала, вновь накрывая ее губы своими. Они целовались долго, сладко и сочно, гладили друг друга, куда только могли дотянуться. Сурганова старалась прижаться к ней всем телом как можно ближе. Арбенина же, не отрываясь от любимых губ, прекратила мять грудь и опустила руку вниз, проникая под резинку пижамных штанов. Света была уже влажной и горячей. И стоило только коснуться нежной плоти, как скрипачка подалась бедрами навстречу. Но Диана медлила, она безумно хотела снова обладать любимой женщиной, но при этом хотела просто чувствовать желание Светы, ее смазку на пальцах, слышать ее тихие стоны-всхлипы, ощущать, как она елозит по кровати, надеясь почувствовать ее, Диану, внутри. Снова. Глубоко. - Динечка... - отстранившись, взмолилась Света, - пожалуйста, не тяни... не мучай! - веки были плотно закрыты, а припухшие и влажные от долгих поцелуев губы приоткрыты, чуть подрагивали. Пальцы Дианы наконец медленно скользнули внутрь, движения были плавными и глубокими. Света принимала ее жадно, двигаясь навстречу каждому толчку. - Люблю тебя... - выдохнула на ухо Арбенина, прихватила мочку зубами, а потом начала вылизывать ушную раковину, двигая рукой все быстрее, чувствуя нарастающий трепет мышц. Сурганова кусала губы, чтобы не кричать, наконец, она сжала бедрами ее руку и расслабилась. - Я тоже тебя люблю... - прошептала она, потянулась за очередным поцелуем. Когда Света снова уснула, Диана осторожно сползла с дивана и отправилась на кухню. Прошерстив сеть, нашла круглосуточную доставку цветов и заказала два букета тюльпанов, один традиционно желтый, второй, собранный из молочных, нежно-розовых, сиреневых и алых бутонов - хотелось цветами передать то, что она чувствовала, так как слов, казалось, было недостаточно. Вернувшись обратно в комнату, Арбенина присела на край и долго любовалась спящей женщиной, осторожно касалась седых волос. С утра Мартемки развели бурную деятельность - Артем принял цветы и накрыл на стол, Марта занялась завтраком - омлетом с овощами и бутербродами с бужениной и козьим сыром. Удивлена таким сервисом была не только Сурганова, но и сама Диана. Для нее дети так заморачивались только раз - на день рождения. За столом без умолку болтали, строя планы на оставшуюся несколько дней Светиного прибывания. А Арбенина же мысленно прикидывала, как избавится от собственных отпрысков хотя бы на пару часов. Но так и не придумав ничего, просто включила строгость - и в приказном порядке отправила их прибираться у себя в комнате. - Ну мам... - Никаких "мам"! Расслабились, развели срач такой, что даже аквариум с вашими черепашками уже не видно из-за непонятных куч всякого! Сначала уборка, а потом, так и быть, поедем куда-нибудь в город все вместе... Когда Мартемки, недовольно пыхтя, поплелись наверх, Света не выдержала и тихо хихикнула: - Какая вы строгая, Диан Сергеевна! - А то! - ухмыльнулась женщина, выпятив грудь. Сурганова рассмеялась в голос, Арбенина на мгновение зависла, наслаждаясь этим забытым звуком. А потом неуверенно накрыла лежащую на столе ладонь Светы своей и все-таки рискнула задать вопрос: - Заяц... Свет, ты сыграешь со мной на юбилейных столичных концертах? В "Олимпийском" и "Ледовом"? - и тут же заметила, как скрипачка замерла и почти сразу же нахмурилась. Что-то неуловимо поменялось в ее взгляде. Она поджала губы и тихо хмыкнула. - Ты не хочешь? - тихо, через силу задала вопрос Диана. Сурганова настойчиво освободила свою руку из захвата Арбениной. - У меня четвертого уже запланирован концерт, - сухо пояснила она. - Я оплачу неустойку! Гомонов уже забронировал для вас пятое в том же клубе, а шестое в другом, недалеко и с отличной аккустикой, Жуковой надо только с ним связаться... и... - Как у тебя все легко... - Сурганова поднялась и отошла к окну. - И я смотрю, ты обо всем уже позаботилась... Странные интонации и горечь в голосе совершенно не понравились Арбениной, и та, тут же поднявшись, подошла и сжала худые плечи ладонями и уткнулась лицом в волосы и зашептала: - Светик, я очень хочу снова оказаться с тобой на одной сцене... Представляешь, в каком восторге будут фанаты? Помнишь, мы же мечтали собрать целый стадион? - Неужели так плохо продаются билеты, что ты пошла на такие жертвы, чтобы я согласилась? - Сурганова попыталась вырваться, но Диана прижала ее к себе еще ближе. Внезапно стало обидно, что именно а таком варианте подумала скрипачка в первую очередь. - Все не так, заяц, да, хотелось бы, чтобы билеты продавались лучше, и твое участие этому поспособствует. Но это лишь следствие, главное - это ведь и твой юбилей, и ты должна принять в нем участие! Но самое главное, чего я хочу больше всего... - Диана настойчиво развернула женщину лицом к себе, заглянула в серые, потемневшие и наполненные болью глаза. - Больше всего я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей! Ты, я и Мартемки... Света закусила нижнюю губу. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом она, будто приняв для себя какое-то решение, прижалась к Арбениной и опустила голову на плечо. - Хорошо... Я выступлю с тобой на юбилее... Напишу Лене, чтобы объявила и перенесла... - Я скажу Гомонову ей набрать и по неустойке и по переносу. Света вздохнула и прижалась ближе. - Ты правда этого хочешь? Быть семьей? - Да, заяц, очень... Отпустить Свету обратно в Питер было крайне сложно. Мартемки ходили надутые и расстроенные, с трудом держались, чтобы не ныть. Диана строчила бесконечное количество сообщений, отправляла кучу видео, от милых и забавных с детьми и парнями до страдальческих с собой. В начале мая у них снова совпадали выходные, и она планировала увезти Свету из страны на несколько дней. Главным было узнать, открыта ли у любимой какая-нибудь виза. Даже если нет, можно было полететь в Стамбул. Арбенина уже представляла себе сказочно-романтические выходные. Только они вдвоем — свидания в ресторанах, долгие прогулки и ночи, заполненные любовью. Но все рухнуло — Элла повезла Сурганову на курорт в Зеленогорск. Устроив разгром на собственной студии, несколько раз записав и стерев гневное сообщение, Диана просто отправила в Инстаграм говорящую фотографию в худи. Ответ пришел только на следующий день — ссылка на скачивание «Асфальта» и короткое сообщение: «Теперь я уверена, что ты писала ее про себя. Элла вообще-то моя жена, а ты даже не любовница, тебе ли не знать, как это бывает. Я начинаю сомневаться, что нам стоит пытаться что-то начинать». В ярости Арбенина отправила «яблоко» в стену. - А ничего и не заканчивалось! Не заканчивалось! - в бессилии заорала она в пустоте. Диана прекрасно понимала, что за камень прилетел в ее огород. Ее трясло, дыхание срывалось, в ушах шумело, заныло в левой части груди, а по периферии зрения поползли черные пятна. Диана покачнулась и уперлась в кирпичную стену, чтобы не упасть. Когда немного отпустило, она пошатываясь добралась до дивана и тяжело на него рухнула. Сжав голову ладонями, закрыла глаза - необходимо было собраться с мыслями, но в висках по-прежнему долбило. Посидев еще несколько минут, женщина все-таки побрела на поиски таблеток. Майские праздники прошли мимо — несколько дней она пила и писала, как и всегда, болезненные, острые стихи. Когда же неожиданно позвонила Асет, прилетевшая в Москву на премьеру фильма «Собибор», и предложила встретиться, то Арбенина, не задумываясь, согласилась. База отдыха в Солосцово, уединенные домики в живописной местности, отключенный телефон и одна единственная установка - не думать. И в принципе с Гайрабековой это удавалось всегда: алкоголь, самокрутки с травкой, какие-то безымянные таблетки, механический секс. Ей бы хотелось прибывать в этом состоянии как можно дольше, и плевать на концерты, суку-Сурганову, детей, мать, уже заебывающую сообщениями, но все испортила Пальцева. Лариса, в отличии от того же Гриши, в подобных ситуациях никогда с ней не церемонилась. Сжимая рулевое колесо внедорожника до побелевших костяшек и напряженно вглядываясь в темноту, она процедила сквозь плотно сжатые зубы: - А я уже было понадеялась, что подобные загулы остались в далеком прошлом. Ты на хуя опять связалась с этой?.. Мало проблем было тогда? Хотя, подожди, дай угадаю - Сурганова? Что она сделала на этот раз? - Она сказала, что даст нам шанс! И свалила со своей кухаркой отдыхать! Блядь старая! - взвыла Диана в ответ, со всей дури шибанув по торпеде кулаком. - Понятно... - многозначительно протянула директор. - Часом не с вас писалось: "Эта музыка будет вечной, если я заменю батарейки"? Хотя вам даже батарейки менять не надо! Вы какое-то проклятие друг друга! Правда, у тебя с одной стороны, увеличивается производительность качественных песен и стихов, потому что, давай будем честны, все твое лучшее было написано с ней, о ней, для нее, - но при этом остальные функции мозга отключаются напрочь, и ты творишь и несешь всякую дичь... - Она меня бросила! - зло выплюнула Арбенина, откидываясь на спинку сидения и прикрывая глаза. После алко и нарко пике все тело ныло, голова была тяжелой, пустой желудок скручивало спазмами и хотелось блевать. - А когда она успела к тебе вернуться? - в голосе отчетливо проскользнуло удивление, Пальцева на мгновение оторвалась от дороги и покосилась на пассажирку. - Ты же сама сказала, что она собиралась дать ваш шанс... Ебанутые мазохистки! Вам обеим к психиатру надо! Диана стиснула зубы, сейчас, когда эмоции перекрывало отвратное состояние, она неожиданно осознала: а ведь Лариса права — Света к ней еще даже не вернулась и совершенно точно не обещала бросить жену. А секс... Нет! Она мотнула головой, от чего в виски всверлилась боль. Нет, они занимались любовью, именно так - нежно, сладко. Но нескольких ночей Сургановой было явно недостаточно, чтобы отказаться от уже привычной жизни, выстроенной за эти четыре года. По факту, у Дианы действительно был только один козырь — дети. А сама она... Как бы Света ее ни любила, она слишком хорошо ее знала и могла просчитать на раз все реакции. Внезапно поездка Сургановой с женой на майские стала казаться тестом, который Диана просрала! - Блядь... - прошипела женщина, закрыв лицо руками. - Как я облажалась!.. У Светы в туре был большой перерыв почти до середины лета - с чем это было связано, Диана не знала. Никакой внутренней информации у нее не было. И оставалась одна надежда - дети. Они общались со Светой, в этом она не сомневалась, но близнецы включили режим партизан. И ведь снайперша сама их этому научила, чтобы они не болтали лишнего при бабушке. Гаджеты отпрысков, к ее удивлению, оказались запаролены. - Поколение пепси, блядь... - тихо прошипела себе под нос Арбенина, захлопнув ноутбук дочери. Ни одна из комбинаций, которую она опробовала, не подошла. Подобрать код доступа к компьютеру сына тоже не удалось, а уж он-то был раздолбаем, в отличие от сестры, и вряд ли бы заморочился чем-то сильно сложным. Кажется, она его недооценила. Вариант выведать хоть что-то у Жуковой Диана отмела сразу. Директор «СиО» с трудом ее переваривала в лучшие времена, а уж после переноса концерта в Германии тем более. Выхода не было, кроме как бросаться грудью на амбразуру. Решив не писать пустые извинения в сообщении и побоявшись звонить, Диана заказала доставку цветов, коробку шоколада ручной работы и бутылку дорогого коньяка во Всеволожск, в маленькой открыточке, приложенной к неподъемной корзине тюльпанов, было два слова: «Я дура». Но когда она улетала в Атланту, ответа так и не было. Америка не радовала. Арбенина отыгрывала концерт за концертом на автопилоте, в перерывах заливалась бурбоном и не выпускала телефон из рук. Но писали и звонили только дети, изредка мать и Асет, снова настойчиво предлагая встретиться. Лос-Анджелес стоял последним в туре, и она сдалась. Раз Сурганова хранит молчание, то почему бы не вернуться в Сан-Франциско и не провести с Гайрабековой несколько дней, или даже недельку? Время до концертов в Прибалтике было. Асет приехала к обеду, когда Диана уже успела отойти от самолета и убедиться, что в мессенджерах тихо, а так же в том, что в доме нет никакого алкоголя. Еды, впрочем, тоже не было никакой, кроме завалявшейся пачки хлопьев. Заставить себя поехать в молл не получалось. Валяясь на шезлонге у бассейна, она изучала доставки и надеялась, что Гайрабекова не изменит себе, и у нее обязательно будет с собой травка и алкоголь. Когда Асет перестала быть директором «Снайперов», и формально они разбежались, но продолжали иногда встречаться и трахаться, она всегда привозила с собой бутылку и уже готовые косяки. - Поднять настроение и расслабиться! - на пухлые губы в такие моменты выползала самодовольная улыбка, а в руках появлялся золотой портсигар. Сейчас Диана хотела именно этого - расслабиться, скинуть напряжение после тура, но сильнее всего, как и в Москве - заглушить свое бессилие и просто не думать, ни о чем. Казалось, она просрала тот хрупкий шанс, который Света была готова ей дать. Оставалось только надеяться и ждать, только вот с каждым новым днем надежда становилась все прозрачнее. Ну а ждать Арбенина ненавидела. Гайрабекова, как и всегда, оправдала ее ожидания. Заряженные сигаретки, бурбон из горла прямо у бассейна неплохо отвлекали. Когда небо потемнело и потянуло прохладой, они перебрались в дом в ожидании доставки пиццы. - Рада, что ты написала, - Асет развалилась на диване и лениво поглаживала обнаженное бедро Дианы. Арбенина хмыкнула что-то неопределенное, прикрыла глаза и снова затянулась, в теле чувствовалась легкость, в голове та самая ожидаемая пустота. Бульканье телефона заставило замереть на мгновение. Скинув с себя руки женщины, она бросилась к мобильнику. Света все-таки написала! «Ты полная дура, Диан Сергеевна, это меня не удивляет. Удивляет, что ты внезапно это признала. У Мартемок каникулы начинаются тридцать первого? Прилетайте, повезу вас в Карелию, а потом, может быть, познакомлю с котами. Мартемок точно, а что касается тебя — посмотрим на твое поведение». Мгновенно накатила слабость, и Арбенина рухнула в стоящее рядом кресло. - Мне надо в Москву... - пробормотала она, не отрывая взгляд от экрана. - Ты же планировала только через неделю? - Асет нахмурилась, поднимаясь и подходя. Пальцы пробежались по плечу с татуировкой и зарылись в жесткие, сожженные волосы. Диана дернулась и подскочила. - Планы поменялись, - безаппеляционно заявила она. - Можешь оставаться тут! - и бегом бросилась наверх. Большая часть ее багажа уехала вместе с группой в Москву, поэтому сборы заняли минут пятнадцать, самым сложным оказалось найти паспорт. И спустя пять часов Арбенина уже сидела в ВИП-зале аэропорта Лос-Анджелеса в ожидании рейса на Москву. Потягивала горячий, чуть пережжённый кофе, и не снимала темные очки, несмотря на ночь. Дети были в предвкушении и совершенно не удивлены, когда Арбенина сказала, что они едут в Питер. Знали. Сурганова, как в предыдущие раз, продумала их поездку до мельчайших деталей. Уютная небольшая база, живописные маршруты, много познавательного и интересного и, конечно, вкусная еда. Дети все так же не отлипали от скрипачки, соревновались за ее внимание, и не всегда честно. А Диана, чувствуя вину за несдержанность и очередной загул, старалась быть максимально нежной и покладистой, стоически переносила все прогулки и даже не пыталась перетянуть внимание Светы на себя. Она лишь цеплялась за ее руку, ловила на себе немного удивленные и вопросительные взгляды. - Ты так и будешь вести себя, как нашкодивший щенок? - с легкой улыбкой поинтересовалась Сурганова первым же вечером, когда дети были отправлены спать наверх, а они расположились внизу, в большой комнате, у камина с бутылочкой фирменного «Карельского бальзама». Диана пожевала губы, немного пригубила терпкой густой жидкости. - Я понимаю, что тебе необходимо время для принятия решения насчет меня и своей женушки, - последнее слово она процедила сквозь стиснутые зубы. - Но как меня ломает от того, что надо ждать... Тебе ли не знать, что я не умею! Света тихо рассмеялась, серые глаза блестели в мерцании языков пламени. Диана нервно облизнулась — какой же красивой была скрипачка, сказочной, неземной. И как же можно было променять ее на сияющую столицу, на славу и успех? Осторожно она потянулась к Сургановой, нежно коснулась губами и замерла. Света вздохнула, запустила ладонь в выбеленные волосы и притянула ее к себе ближе, углубляя поцелуй. Она была сладкой, вкусной, как и всегда. Когда Арбенина обладала своей единственной, любимой женщиной, она чувствовала себя всесильной, она летала. Воспоминания яркими вспышками, как разноцветные стеклышки, формирующие мозаику в калейдоскопе и в каждом Светка, Мартемки, группа. Она до мельчайших подробностей может воспроизвести перед глазами то, как Сурганова просто светилась счастьем в Олимпийском. А она смотрела в ее серые глаза и тонула. - Я люблю тебя, заяц... - зашептала, а горло перехватило, когда они оказались за кулисами. - И я тебя, родная! - ни на секунду не задумываясь, ответила Света и коснулась своими губами ее. - С юбилеем... Это твой день! - Наш, заяц, наш! - поправила Диана, сильнее сжимая руку. Как Сурганова отдавалась ей... Но почему же она не помнит ничего перед тем, как оказалась у канала Грибоедова? Что же случилось? Диана возвращается к дивану и опускается на него, взгляд снова упирается в фотографию, которую она все еще держит в руке. - Что со мной случилось, заяц? - тихо задает она вопрос, осторожно касаясь любимого лица. - Что со мной, заяц? - повторяет снова. Время кажется застывшим, за окном все так же властвует метель, сплошное мельтешение белого. Арбенина не понимает, сколько она уже здесь, только то, что становится холоднее. Она неуютно ежится, трет замерзшие ладони о бедра в попытке согреть, но не получается. Осторожно поднявшись, женщина подходит к шкафу и открывает дверцу. На губы, несмотря на все происходящее, выползает теплая улыбка, когда она видит Светкин шерстяной свитер, синий с вырезом лодочкой. Он мягкий наощупь и, кажется, еще пахнет ею, Диана зарывается в него лицом и глубоко дышит. Света... Неожиданно отсутствие любимой ощущается болезненно остро, даже не страх от непонимания случившегося, а одиночество перехватывает легкие, не позволяя нормально дышать. И Арбенина снова будто проваливается в мозаику из собственных воспоминаний - отмена концертов из-за пандемии и самоизоляция стали ее персональным адом. Она застряла с детьми в Москве по собственной дурости. Поехала на день рождения матери и согласилась отыграть закрытый, супер-секретный из-за повсеместных ограничений концерт в загородном коттедже одного банкира. - Приедем завтра к вечеру на машине, - заверила она Сурганову по телефону. - Дин, может, лучше отказаться от этой тусовки? Неужели такая высокая неустойка? - Света хмурилась и поджимала губы, заметно нервничала. Ей идея Дианы не понравилась сразу. - Не то чтобы прям большая, но ссориться не хочется... Заяц, обещаю, отыграем - я сразу на квартиру, немного посплю, в машину и к тебе. Дети уже на низком старте! Гриня тебя не сильно достает? - Нет, он хороший мальчик! У мамулечки с ним идиллия, - рассмеялась Света, а Диана в ответ расплылась в улыбке. Но на следующее утро для перемещения между городами и областями необходимо было официальное обоснование. Одна она попробовала бы прорваться, но с детьми не рискнула. Первую неделю предаваться тоске не давали Мартемки, ошалевшие от свалившийся на них радости, что мать теперь все время дома. Помогали и ежедневные видеосозвоны со Светой. Когда же излишнее внимание с ее стороны начало утомлять детей, и они стали все больше времени проводить в комнате, в гаджетах. Диана вновь почувствовала, как медленно, но неотвратимо подбирается одиночество. Стены давили, казалось, они сужались вокруг нее, и выхода не было из этой ловушки. Убивала и невозможность выйти на улицу. Если бы с ними был Гриня, то она могла хотя бы ходить с ним гулять... Ночные пробежки вокруг дома не приносили никакого результата. Арбенина медленно сходила с ума. Мысли путались, буквы не складывались в слова, она не могла даже читать, не говоря уже о том, чтобы что-то писать. Высота за окном манила, и женщина подолгу зависала на балконе, курила или просто смотрела на неожиданно будто остановившийся мегаполис. Спасал только голос Светы, но та не могла висеть с ней на телефоне двадцать четыре часа. Не помогали и онлайн-консультации с психотерапевтом: его спокойствие, ровный мягкий глубокий голос выводили из себя. Хотелось послать его к черту - останавливало только обещание, данное Сургановой. Оно же тогда удерживало от звонка одному юноше, который снабжал до этого допингом. Он мог достать все что угодно... Но Арбенина дала слово Свете... и, наверное, впервые в жизни собиралась его сдержать. Да и мешать рецептурные препараты с наркотой не самая лучшая идея. По крайней мере, это Диана понимала. Мешать их с алкоголем тоже было нежелательно, но из двух зол она выбрала наименьшее. - Ты много пьешь... - на экране мобильного Света тоже выглядела уставшей, бледной, с торчащими во все стороны волосами. Диана фыркнула, доливая остатки виски из бутылки в стакан. - У меня крыша едет... Хоть так... - она помахала стаканом. - Но хер со мной, мне не нравится, как выглядишь ты! - внимательно присмотрелась к любимой женщине, отмечая круги под глазами и углубившиеся морщины. - Бессонница? Света нехотя кивнула. Арбенина поджала губы и нахмурилась. - Я попробую прорваться, вроде бы гайцы перестали доебываться сильно... Если что, заплачу штраф - главное, что мы будем уже в Питере. На удивление Света не стала ее отговаривать. Она до сих пор не уверена, как вывезла тот проклятущий месяц. Помнит, как ночью они пробирались через Москву и потом гнали по трассе. Артем вроде кемарил на заднем сидении, а вот Марта, сидя рядом с ней, напряженно всматривалась в темноту. Сияющие глаза встретившей их Светы были самой лучшей наградой! Притянув любимую женщину к себе и уткнувшись носом в волосы, она с наслаждением вдыхала родной, до боли знакомый аромат. - Люблю тебя, люблю тебя! - шептала одними губами, а Сурганова прижималась лишь ближе. В этот раз у них все было иначе. Они были счастливы. Они были семьей! Натянув свитер через голову, Диана упирается взглядом в шкаф, стоящий напротив. Она знает себя, она сама могла все разрушить. Снова, как много раз до... Арбенина трет лицо ладонями. Но она ведь пыталась! Неужели, несмотря на все ее старания, она снова все просрала!? Диана сжимает голову руками, сильно жмурится. - Ну вспомни... Ну же! Пожалуйста! - она силится вспомнить, но не выходит. Кажется, пустота расширяется, исчезают и те короткие обрывки воспоминаний, за которые еще можно было ухватиться. Сурганова волновалась за нее. Они поругались, потому что скрипачка нашла таблетки... В доме резко стало неуютно и пусто! Находиться одной в спальне было невозможно. Общество детей угнетало, они смотрели на нее с осуждением! Будто винили в том, что Света уехала, будто из-за нее та больше не вернется! И только от одной этой мысли Диану сковывал ужас. Она не могла ничего делать. Ей нужно было появляться на съемках, что-то делать, и вначале она заставляла себя... Хотя больше всего хотелось поехать за Светой в Иркутск. Арбенина держалась... Но в итоге сказала Грише отменить все и заперлась в кабинете. А дальше стена, глухая и непробиваемая. Остается смириться, что, возможно, она никогда не вспомнит. Диана открывает глаза и, все еще сжимая голову ладонями, обводить комнату бессмысленным взглядом. Ей некуда идти. Она застряла. Может быть, она умерла?