через толщу льда

О том, что с Дианой что-то происходит, Света начала догадываться не сразу. Наверно потому, что перепады настроения, неконтролируемая ревность, вспышки злости, да даже агрессии, всегда были для «снайперши» в порядке вещей. Потому скрипачка не придавала особого значения, когда всплески бешеной активности сменялись беспросветной апатией. Не обращала особо внимания на излишнее возбуждение после концертов, шальной блеск в глазах, дрожь в руках, дерганность и нервозность. Сурганова даже не думала, что Диана могла вернуться к наркотикам - та всегда говорила, что во время реабилитации насмотрелась слишком много всего и не хочет снова оказаться в наркологической клинике. - Знаешь, - однажды призналась ей Арбенина, - я когда там находилась, чтобы окончательно не тронуться, думала о тебе и о нашем сыне. Нарисовала себе картинку - лето, день, светит солнце и идет грибной дождь, а ты стоишь у окна с ним на руках. Только ради этой картинки и вылезла... - последнее предложение она прошептала, уже уткнувшись носом во влажные волосы на макушке Светы. Они лежали в горячей ванне с пышной, воздушной пеной. - Только ради этого. Сурганова тоже помнила те кошмарные недели, месяцы... И не было причин сомневаться: она видела, как Диана искренне старается быть лучше. Они много разговаривали, строили планы, и если возникали какие-то разногласия, пытались решать их без скандалов. - Видишь, я выросла, заяц! - гордо говорила Арбенина, когда возможная ссора рассасывалась, не успев начаться, а Света, с трудом сдерживая смех, кивала и сжимала в своей руке ее. Было удивительно и непривычно то, какой заботливой была Диана, нежной и как стремилась сдерживать свою ревность. Правда, не всегда выходило. Проводить время вместе было сложно, учитывая плотный гастрольный график и разные города, но Арбенина обещала, что после юбилейных концертов все изменится. Что она задумала, Сурганова не знала. А пока Диана лишь выкраивала свободные дни и накапливала самолетные мили, чтобы провести время со Светой. Казалось, что не смотря ни на что, она все равно боялась оставить любимую без своего надзора, Мартемок «снайперша» также таскала с собой, иногда, если была возможность, оставляла детей во Всеволожске погостить. - Я хочу, чтобы вы узнали друг друга... Привыкли друг к другу. Хочу, чтобы не было сомнений ни у тебя, ни у них - это навсегда, заяц, - поясняла она. Света терялась от такой искренности, захлебывалась нежностью. И с радостью всегда проводила время с ребятней, втроем им было интересно и весело. Близнецы тоже ждали их встреч. Про отношение Галины Анисимовны к их воссоединению Арбенина предпочитала не говорить, Сурганова и не настаивала. Возможно зря, но она прекрасно понимала - с матерью Дианы им не достигнуть даже состояния "холодной войны", не говоря уж про нейтралитет. Вероятно, именно такой бешеный ритм жизни: перелеты, концерты, бесконечные съемки, вкупе с давлением матери - и привел к срыву. Серьезные подозрения закрались после сердечного приступа Дианы, о котором Света вспоминала с ужасом. Из-за большой загруженности Арбениной перед новогодними праздниками: "голубые огоньки", корпоративы, "простигосподи" премии, вперемешку с "самоварами" и резиновыми сапогами в цветочек - они планировали вчетвером встретить Новый год во Всеволожске, а числа второго отправиться кататься на лыжах во Французские Альпы. Но на католическое Рождество неожиданно высветилась Галина Анисимовна с требованием провести праздник, как полагается, в кругу семьи! И одного только разговора с матерью хватило, чтобы настроение Дианы спикировало резко вниз, на кухню она спустилась крайне раздраженной. Молча отобрав у Светы бокал вина, она осушила его одним махом, не чувствуя вкуса, и тут же потянулась к бутылке. - Кажется, бабушка звонила... - себе под нос пробормотала Марта, покосившись на Артема. Тот почесал лоб и кивнул, соглашаясь. - Динь? - Света осторожно коснулась плеча любимой. - Все в порядке? - Мать хочет, чтобы мы с детьми встретили Новый год с ней... Как она выразилась: "в кругу семьи..." - зло процедила женщина, снова проглотив содержимое вновь наполненного бокала. - Понятно, нахера ей это надо - в очередной раз продемонстрировать, что без ее активного участия я бы давно опустилась ниже плинтуса. Сурганова понимала, что за этим, скорее всего, следовало продолжение монолога Галины Анисимовны. Она будто чувствовала напряжение, пульсирующее под кожей Дианы, и кончиками пальцев нежно, успокаивающе поглаживала - та же была как сжатая пружина, готовая в любое мгновение выстрелить. - Мы не хотим встречать с ней Новый год - она опять будет всех воспитывать или ругаться, - вслух озвучил мысли присутствующих Артем и нахмурился. - Мам, нам же не придется этого делать? - Нет! - резко отрезала Диана и налила себе еще, грохнула бутылку об стол. - Не волнуйтесь, не придется. Заяц, у тебя корпоратив тридцатого? - Света неуверенно кивнула, пока не понимая, к чему ведет любимая. - Отлично! - хмыкнула женщина, хищно сверкнув глазами. Утром тридцать первого Светлана с Мартемками улетели в Женеву, а там на машине добрались до городка Шамони, расположенного во Французских Альпах. Из-за подпортившейся погоды, накинувшей метель в середине пути, прибыли на место они только к вечеру. Искать столик в какой-нибудь таверне было бесполезно, но, к счастью, нашлось место в ресторанчике при отеле. Уютная теплая атмосфера, вкусная еда, приятное вино, пушистая елка в углу сияла разноцветными огоньками, легко потрескивали поленья в камине, ненавязчиво звучали рождественские мотивы. Мартемки, смущаясь и перебивая друг друга, вручили Свете огромный цветастый пакет, кривовато перевязанный желтой ленточкой. Внутри оказался красно-белый свитер с оленями. Света с трудом сдержала смех. - Мы хотели, чтобы у нас у всех были одинаковые свитера! - довольно заявила Марта, ткнув пальцем в грудь брата и гордо выпятив свою, только их свитера были в бело-синих тонах. - Мы и маме такой взяли! - гордо добавила девочка. Представив себе Диану в подобном наряде, Сурганова не выдержала и расхохоталась. Но немедленно стянула с себя толстовку и облачилась в подарок. Втроем они расположились за массивным столом у окна, сделали пару фотографий для Дианы. Потягивая красное сухое вино и наблюдая, как Мартемки уплетают сырное фондю, Света сожалела, что Диана осталась в Белокаменной, но альтернатив, по мнению, Арбениной не было. Метель немного поутихла, и двенадцати часов было решено дождаться на главной деревенской площади. Прихватив бутылку шампанского, пакет ананасового сока и стаканчики, они вывалились на улицу. - С Новым годом! - прогорланили они на видео для Дианы. – Нам тебя не хватает, - с улыбкой добавила Света, когда брат с сестрой завалились в снег изображать снежных ангелов. - Люблю тебя, родная. Голосовое в ответ прилетело почти сразу: "И мне вас! Завтра к вечеру буду! Я уже так соскучилась, заяц!" В итоге Диана появилась только утром третьего, и было видно, что предновогодние мероприятия дались ей нелегко: бледная, осунувшаяся, с массивными черными кругами под глазами. Еще сильнее схуднувшая и уставшая, но при этом излишне возбужденная, будто пульсирующая какой-то нервной энергией. Сразу после длинной дороги, только приняв душ и переодевшись, она тут же потащила всех на гору, и Сургановой только путем шантажа удалось удержать ее от черной трасы. Следующие несколько дней пролетели, как одно мгновение. Они гуляли по заснеженной деревне, пили горячий, пряный глинтвейн или грог, дети ароматный, вязкий, тягучий шоколад с зефиром, катались на лыжах. Арбенина была непривычно заботливой и нежной и все время кутала Свету в мягкий кашемировый небесно-голубой палантин, привезенный в подарок. Сурганова млела от такого непривычного внимания. Она замечала, что у подруги бессонница, вялость и апатия по утрам, сменяющаяся неестественной, взрывной бодростью днем, но не придавала значения. Резкие перепады настроения у Дианы были всегда, да и проблемы со сном начались давно, еще до беременности. А потом Арбенину накрыло прямо на склоне. Погода в тот день не шибко располагала к катанию - с утра заметало, и солнце даже не пыталось высунуться из плотных низких сереющих облаков. Света осталась с детьми в гостинице, побоявшись плохой видимости на склоне, но Диану было не удержать. - Только, я тебя умоляю... - шептала Света, плотнее застегивая ворот горнолыжной куртки, - не лезь на сложные трассы! Там отвратительная видимость! - Не волнуйся, заяц! Я буду хорошей девочкой! - оскалилась Арбенина, прижимая женщину к себе и смачно целуя в губы. - Вернусь, пойдем в СПА! Я забронировала только для нас двоих сауну и бассейн... - многозначительно пообещала она и подмигнула. А потом поступил звонок. Голос еле звучал, хриплый, срывающийся: "Свет... Кажется, сердце... Спасатели так сказали... Не знаю, куда везут, только не волнуйся... оставайся с детьми... Не волнуйся, любимая. Не волнуйся..." - слова стихли, наступившая тишина оглушила. У Сургановой задрожали руки, в голове мгновенно стало пусто, и она рухнула на диван. Сидя в номере, когда наконец высохли слезы, и нервно сжимая в руке телефон, она думала о том, что вот так сразу, без каких-либо предпосылок, просто не бывает. А про какие-то проблемы с сердцем Диана никогда не говорила - бывало, жаловалась на спину или шею, но сердечный приступ... Света сходила с ума, хотелось немедленно поехать в больницу, останавливали только Мартемки, с трудом успокоившиеся. И она не могла их оставить, а везти с собой не хотела. Оставалось только ждать. Диану отпустили спустя несколько дней с длинным списком рекомендаций и назначений. Сурганова с детьми были готовы сразу лететь домой, билеты она не поменяла, наверно, только потому, что слишком хорошо знала любимую женщину, предполагала, что рушить планы, чтобы долечиться дома, та не захочет. Так и получилось, Арбенина решила - они не будут прерывать отдых! А когда вернутся в Москву, она сразу полетит в Рыбинск. Тогда-то и случился их первый крупный скандал после воссоединения. Поняв, что грядет буря, дети быстро схоронились в своей комнате. - Если тебе плевать на себя, меня, то подумай хотя бы о них! - зло, низко прошипела Сурганова, кивнув в сторону закрытой межкомнатной двери. Хотелось крушить, устроить настоящий скандал с истерикой и битьем посуды, швырянием предметов в эту белобрысую идиотку, как в молодости, но она сдерживала себя. - Заяц... - вздохнула Диана, тяжело поднялась с дивана и осторожно приблизилась женщине, застывшей возле окна. Неуверенно обняла за талию, заглянула в потемневшие, влажные серые глаза. - Все хорошо, любимая, я здесь, - заверила очень серьезно. Света тихонько всхлипнула и закусила нижнюю губу. - Я здесь, - повторила Арбенина. - Чувствуешь, все еще бьется, - она поймала правую ладонь и прижала к груди над сердцем. Сурганова снова всхлипнула и прильнула ближе, опустив голову на плечо. Диана медленно выдохнула с явным облегчением. - Отыграю Рыбинск, там будет перерыв, буду лечиться, - пообещала она, прижавшись щекой к макушке. Время, казалось, остановилось. - Мы повзрослели или постарели? - спустя некоторое время уютного молчания с легкой усмешкой на губах поинтересовалась она. - Обошлись без ора, битья посуды и мордобоя. В ответ раздался лишь короткий смешок, и ее улыбка стала шире. - Постарели, Диан Сергеевна, постарели... Только вот мозгов у некоторых не добавилось... - тихо заключила Сурганова. - Пойдем, ляжем, тебе отдыхать надо больше. Диана не спорила. В ту ночь она была невозможно покладистой. А Свете было достаточно чувствовать ее рядом, прижимать к себе и слышать все еще немного неровный стук сердца. Австралию и Новую Зеландию Арбенина со скрипом, но все-таки отменила, Сурганова не знала, подействовали ли ее уговоры, или "Снайперская" администрация все-таки включила мозги и признала, что Рыбинск дался солистке слишком тяжело: дежурившая у ДК скорая, капельница сразу после концерта, только потому что от госпитализации Арбенина отказалась. Длительный перелет и зарубежные гастроли она могла просто не пережить. Сургановой было плевать, кто принял решение - главное, Диана осталась дома. Она следила за тем, чтобы подруга принимала лекарства, снизила потребление кофе, меньше курила и больше отдыхала, а та в свою очередь, будто пытаясь загладить свою вину, спокойно принимала подобную опеку. Даже когда гастрольный тур возобновился, она держалась и старалась соблюдать все рекомендации, честно отчитываясь перед Светой каждый вечер по телефону. И напрашивалась на похвалу: - Видишь, я молодец, да, заяц? - Конечно, молодец, - тихо смеялась в трубку Сурганова, и на душе было невозможно тепло. - Я так соскучилась, родная! - Я тоже, - в голосе звучала искренность и отчетливая тоска, которую Арбенина тщательно пыталась спрятать. - Как там ребзя, прилично себя ведут? Сурганова некрасиво фыркнула в ответ и добавила с усмешкой: - Борюсь с желанием сбежать в Питер и сплавить детей твоей матери, правда, кажется, они разгадали мой план, потому что перед выездом из гаража я обнаружила снежные укрепления! Когда только успели, дворник утром все расчистил?! А я думала съездить с ними в Москву погулять. - Вручила бы им лопаты! - с трудом сдерживая смех, посоветовала Арбенина. - И пусть бы чистили. - Ждем пока это сделает дворник завтра. Сегодня сидим дома, едим попкорн и смотрим "Монстры на каникулах". - Актуально! - снова рассмеялась Диана. Света улыбнулась, с наслаждением слушая родной сиплый, с привычной гнусавостью голос, покосилась на устроивших очередные разборки детей. И неожиданно пришло осознание, что она дома. Теперь не только с трудом выстроенный дом во Всеволожске вызывал такие чувства. Подготовка к Ледовому далась тяжело. Этот концерт слишком много значил для Арбениной, даже больше, чем Олимпийский, и она, наплевав на все рекомендации, выкладывалась по полной, требовала от всех того же. Сургановой в перерывах между своими выступлениями порой приходилось чуть ли не силой забирать ту с репетиций и увозить домой. Усилившиеся перепады настроения Дианы, нервозность и дерганность скрипачка тогда тоже списывала на стресс и напряжение. Во время концерта «снайперша» была крайне взбудораженной - бесконечные скачки по сцене, эта импровизация, которая совершенно выбила Свету из колеи, и неожиданные горячие объятия после сета. Слишком откровенные и неожиданные. - Люблю тебя! - горячий шепот на ухо и прикосновение обветренных губ к щеке, нездоровый блеск в глазах, расширенные зрачки. Света в ответ тоже цеплялась за нее. Они вдвоем на одной сцене спустя столько лет в их городе - круг замкнулся. Когда она вернулась на отведенное ей место, то тут же наткнулась на напряженный и сосредоточенный взгляд Эллы. Теперь уже бывшая жена внимательно следила за концертом, но заговорить решила только в самом конце. - Свет... Она на чем-то сидит? - сухо поинтересовалась она. - С чего ты взяла? - нахмурилась Сурганова, сжав руки в замок. - Она ведет себя не совсем адекватно. Я много видела разных наркоманов... - Нет, - мотнула головой женщина, косясь на Балобину, - ты ошибаешься! - но уверенность в голосе Эллы не понравилась Сургановой. - Диана давно уже ничего не принимает! Подготовка к концерту далась тяжело, ей просто надо отдохнуть. Женщина поджала губы и тихо добавила: - Я надеюсь, ты права и знаешь, что делаешь. Но самое главное, я надеюсь, она того стоит. - Эль, не надо! - жестко отрезала Света и поднялась - концерт подходил к завершению, ей хотелось встретить Диану сразу же, как «снайперша» уйдет со сцены. - Заяц! Фанаты в восторге! - ступив за кулисы после выхода на бис, Диана тут же широко оскалилась, сгребла ее в объятия и настырно полезла целоваться, не обращая внимания на суету вокруг. Глаза горели каким-то бешеным огнем, влажные от пота волосы липли к вискам, лбу и шее. А сама она была просто обжигающе горячей. - Динка, прекрати! - смущенно воскликнула Света, пытаясь отбиться от наглых домогательств. - Поедем домой... - Ну уж нет! - нервно оглядевшись по сторонам, Арбенина сжала Светино запястье и потащила ее в сторону гримерок, проигнорировав окрик Гомонова. Горячие, властные поцелуи, грубые, почти болезненные прикосновения. Арбенина с силой прижала ее к двери, до синяков все еще стискивая запястья, дыхание опалило кожу. - Заяц! Хочу тебя... Сейчас! - Диана нервно, быстро расстегнула брюки, спустила их вместе с трусами до колен и взяла ее почти без прелюдий: глубокие, сильные толчки, жесткие прикосновения к груди и ощутимые укусы на шее. Света постаралась расслабиться и проглотила болезненный стон, готовый сорваться с губ от первого грубого проникновения. Арбенина прижималась к ней всем телом и продолжала двигаться, почти полностью вынимая пальцы и тут же резко вгоняя на всю длину. Света прогнулась в пояснице, ударяясь затылком о дверь, и начала двигать бедрами навстречу, насаживаясь еще сильнее и еще глубже, чувствуя дрожь в коленях и приближающуюся волну, готовую накрыть ее с головой. Она кусала губы почти до крови, чтобы не стонать в голос, и все-таки не удержалась - громко вскрикнула. Ноги отказали держать, и боясь сползти на пол, она судорожно вцепилась в плечи Арбениной, чувствуя, что та напряжена до предела. Но держала ее крепко одной рукой, не торопясь освобождать пальцы из горячего, пульсирующего плена. - Я слишком стара для секса у стены в гримерке... - пробормотала Света, чувствуя нарастающий дискомфорт в пояснице и между лопаток. Травмированная кожа плеча начала неприятно пульсировать. - Не прибедняйся, - фыркнула Диана с ухмылкой и, прикрыв глаза, замычала от удовольствия, облизывая пальцы. Света дрожащей рукой подтянула брюки. Арбенина помогла ей переместиться на тахту и наклонилась за поцелуем. Теперь прикосновения губ были нежными и извиняющимися. Присев рядом, она осторожно коснулась влажными подушечками пальцев уже заалевшего укуса и снова потянулась к губам. Крепко прижала к себе, нагло забираясь ладонью под футболку, оглаживая живот и сжимая грудь. - Динь... - выдохнула Света, с трудом отстранившись от женщины, - хватит... Поехали домой... Арбенина недовольно поджала губы, в глазах промелькнула злость, но быстро растворилась в привычной зелени. Вздохнув, «снайперша» поднялась с явной неохотой. - Дома ты променяешь меня на ребзю... - пробурчала она, стягивая платье через голову и небрежно откидывая в сторону. Света прошлась оценивающим взглядом по худому, жилистому телу и тут же почувствовала волну желания. - Только до того момента, пока они не уснут... - многообещающе хмыкнула Сурганова и поморщилась, поведя плечом, порадовалась, что синяк достаточно легко скрыть одеждой. Арбенина быстро натянула на себя кожаные брюки и футболку. - Я готов! - объявила она, накидывая куртку. Но прежде чем они покинули гримерку, Диана снова прижала Свету к стене у двери и жарко, властно поцеловала. - У меня для тебя сюрприз, - выдохнула в самые губы и загадочно улыбнулась. А на следующий день за ужином, покачивая бокал вина, Диана сообщила, что летом они переезжают в Питер к Сургановой. Мартемки тут же подорвались с мест и с радостным визгом облепили Свету с двух сторон. Женщина в ответ тоже обняла детей и удивленно уставилась на самодовольно скалящуюся Арбенину. Сюрприз действительно удался. - Я уже присмотрела хорошую гимназию... - продолжала вещать Диана, поглядывая на скрипачку из-под опущенных ресниц, - и футбольную секцию для Мартишки. Остался только наш парень... Может, ты уже тоже чем-нибудь займешься, а, обормот? Сурганова с трудом пыталась сдерживать слезы - не верилось, что они будут все вместе. Будут настоящей семьей! Но Диана выглядела уверенной, серьезной и непоколебимой в своем решении. Они будут семьей! Артем на предложение матери что-то недовольно пробурчал и потянулся за очередным куском пиццы, Света тихо засмеялась и потрепала пацана по волосам. Протянула открытую ладонь через стол, и Арбенина мгновенно зацепилась пальцами за ее. В ту ночь, снова извиняясь за грубый и жесткий секс в гримерке после концерта, Диана была максимально нежной и чуткой. Горячие ладони скользили по телу Светы, за ними тут же следовали губы. Она словно заново изучала ее, казалось, хотела исцеловать каждый миллиметр. Сурганова чувствовала себя желанной и любимой. - Ты уверена? - Света приподняла голову и уперлась подбородком в грудь Дианы. - Переезд... Мы уже не сможем делать вид, что ничего не происходит, тут даже присутствие Эллы рядом не поможет... Арбенина недовольно рыкнула, резко переворачиваясь и подминая женщину под себя. - Не говори о ней! - прошипела она, наклоняясь и захватывая губы в поцелуй - долгий, тягучий, изучающий. - Ты только моя теперь! - руки прошлись по любимому телу. Света млела в сильных объятиях - как бы ей хотелось отменить все оставшиеся до лета мероприятия и концерты и просто быть с Дианой рядом. Слишком много упущенного времени, которое было уже не наверстать. Но несмотря ни на что, она была счастлива. Гастроли, привычная суета и сменяющиеся города, Сургановой казалось, что они сливаются в единую размытую ленту, как пейзаж по ту сторону идущего поезда. Женщина грела ладони о фирменную кружку РЖД, взгляд блуждал по купе, не останавливаясь ни на чем. Она скучала: телефонных разговоров, сообщений и видео было недостаточно. Когда намечался перерыв и Света оказывалась в столице, первым делом ехала к Диане, даже если та была на съемках или репетициях - быть дома, быть с детьми, которые всегда встречали ее с восторгом, и ждать, а потом замирать в теплых сильных объятиях. Она чувствовала себя влюбленной дурой, но ничего не могла поделать. Арбенина была ее личным безумием, болезнью сродни все той же онкологии. Только вот одну болезнь Светлана одолела, а вторую... так и не смогла за все эти годы, но, скорее, не хотела. С Дианой она чувствовала себя по-настоящему живой и легко творила. Несмотря ни на что, с Дианой она летала! Возможно, Элла была права, когда говорила, что Арбенина снова быстро наиграется в любовь и бросит ее, и что с ней будет тогда? Это беспокоило и Жукову. Света и сама понимала - в этот раз разрыв добьет ее. Но старалась не думать о плохом. Жила здесь и сейчас! Апрель ветренный, хмурый и сопливый в Питере, и средне загружен у "СиО", мероприятия только в начале месяца, в том числе и съемки в Москве, погода которой тоже не отличалась приветливостью. У них была договоренность, что расквитавшись со всеми делами, она поедет в Подмосковье к детям, а Диана уже присоединится к ним после своих концертов. Света любила проводить время с близнецами, неосознанно старалась наверстать упущенное, да и они всегда искренне были рады ее видеть. Она забирала их из школы, и они все вместе ехали в развлекательный центр или просто останавливались в каком-нибудь парке и гуляли. Артем привычно трещал почти без умолку, а Марта наблюдала с фирменной Арбенинской полуулыбкой на губах и больше слушала. Арбенина вернулась внезапно, раньше запланированного, когда дети только-только были отправлены спать после просмотра "Бегущего в лабиринте", а Света планировала почитать. Она заключила Сурганову в свои объятия без каких-то лишних слов, сразу же начав жарко целовать. Руки нагло забрались под свободную домашнюю футболку, поглаживая бока и спину. - Хочу тебя... - прозвучал хриплый шепот на ухо, от которого все тело покрылось мурашками, все тот же шальной блеск в потемневших из-за расширенных зрачков глазах, испарина на лбу и висках. Диану будто лихорадило. Поцеловав Светлану еще раз глубоко и властно, она стиснула ее запястье и потянула за собой в спальню. Прикосновения словно обжигали, удовольствие граничило с болью. Арбенина, как изголодавшаяся, никак не могла насытиться, брала ее сильно, грубо, с остервенением, оставляя отчетливые отметины на теле. - Моя! - шептала сипло, прикусывая мочку и сильнее прижималась грудью к спине. - Моя! Люблю тебя! Люблю! - Дин! - всхлипывала Света, пальцы судорожно сжимали простыню, колени дрожали. Страсть на пределе безумия, как в юности. Желание разгоралось с новой силой сразу, стоило только его чуть приглушить. Утолив нестерпимый первоначальный зуд, Диана стала нежнее. Ласково касалась губами каждого оставленного укуса и засоса, будто извинялась. - Девочка моя, - развернула Сурганову на спину и выдохнула в самые губы, нависая над ней. - Любимая моя, - очертила кончиками пальцев родное, все так же красивое лицо, смотрела пристально, не мигая. И что-то все-таки было странное в ее глазах, Света не понимала, но в ответ лишь тоже скользила ладонями по худой спине, старалась прижаться ближе. Арбенина снова до безумия нежно поцеловала ее. - Я собиралась завтра свозить детей на скалодром, потом, может быть, в парк, - прошептала Света. - Я бы предпочла сплавить куда-нибудь этих засранцев с няней и провести день с тобой вот так, - Диана упала на спину рядом с Сургановой, тут же привлекая ее к себе. Скрипачка хихикнула, прижавшись ближе, пристроила голову на плече и переплела их ноги. - Тебе быстро надоест такое ленивое бездействие. - Кто говорит про бездействие? Не сомневаюсь в том, что мы найдем способ разнообразить наш досуг, - ухмыльнулась Арбенина, проведя ладонью по спине, погладила ягодицы, чтобы потом вернуться на поясницу и притянуть Свету еще ближе. Но дети устроили бунт, стоило Диане перед завтраком только заикнуться о том, чтобы вызвать няню: ехать с ней они не хотели, только со Светой, со Светой же были готовы остаться и дома, за завтраком уже строили планы - настольные игры, просмотр кино, игры во дворе и совместное приготовление ужина. Арбенина же с каждым их новым предложением все больше мрачнела, сильнее сжимая чашку горячего крепкого черного кофе. Глядя на такую обиженную любимую женщину, Сурганова с трудом сдерживала смех. Оторвавшись от приготовления сырников, она обошла вокруг стола. - Динечка, - прошептала, наклоняясь и обнимая ее за плечи, поцеловала в щеку, - Динечка, родная, любимая, ты такая милая, когда дуешься. Арбенина некрасиво и громко фыркнула и постаралась откинуться назад, чтобы быть ближе к Свете. - Раз вы строите планы без меня, то уйду я от вас! - пробурчала она и проглотила остатки кофе. Света в голос рассмеялась и снова смачно чмокнула в щеку. Все еще что-то бурча себе под нос, женщина поднялась, сгребла с большого блюда в центре стола на свою тарелку несколько сырников и вышла через высокие стеклянные двери, ведущие на террасу. Быстро преодолела двор и скрылась в студии. Сурганова покачала головой и повернулась к детям, которые продолжали завтракать. Сырники на тарелке Артема плавали в фиолетовой жиже из черничного варенья, а Марта брала по одному с блюда и окунала в плошку со сметаной, прежде чем отправить в рот. В компании Мартемок день пролетел незаметно, они все-таки поехали на скалодром, потом в торговый центр, домой вернулись ближе к вечеру уставшие, но крайне довольные, все втроем обвешанные кучей пакетов. Отправив детей на кухню разбирать продукты, а потом переодеваться, Света поднялась в студию. Диана валялась на полу по центру комнаты с гитарой и наигрывала какую-то нежную мелодию. Света опустилась на колени рядом и нежно погладила по волосам. - Бросила меня, а теперь подлизываешься, - пробубнила Диана, откладывая гитару в сторону и резко садясь. Обхватив подругу за плечи, она уронила ее на себя и глубоко поцеловала, тут же забираясь ладонями под водолазку, погладила по ребрам, животу. С огромным трудом Сургановой удалось отстраниться и вглядеться в потемневшие глаза. - Мы будем готовить ужин... Крайне простой ужин! - поспешно добавила, заметив скептический взгляд. - Присоединяйся... - Не... - мотнула снайперша головой. - Развлекайся, я попозже спущусь, - улыбнулась она и снова потянулась к губам. Света чувствовала, что несмотря на слова, отпускать ее Диане не хотелось. Они долго целовались на полу студии, пока мобильник не ожил задорной мелодией. - Наши оболтусы тебя потеряли, - недовольно пробурчала Арбенина, прижимая ее к себе еще сильнее, другой рукой поглаживая ягодицы. Сурганова обмерла: "наши оболтусы" осело в подсознании. "Наши оболтусы". - Я люблю тебя, знаешь? - прошептала женщина, пытаясь справиться с эмоциями, бомбардирующими ее. - Я люблю тебя, слышишь? - прозвучало в тон, и Диана еще раз глубоко ее поцеловала, напоследок ощутимо сжав ягодицы. - Иди, пока на поиски не примчались. Арбенина ввалилась в кухню только после нескольких настойчивых звонков от Артема, когда незамысловатый ужин, состоящий из салата, тушенного мяса и картофельного пюре, был готов и уже находился под угрозой истребления. Дети смотрели весьма голодным взглядом, втихаря таская овощи из общей чашки. Плюхнувшись на свободный стул, Диана тут же подтянула к себе миску и принялась наваливать салат. Света нахмурилась, наблюдая за ее чересчур нервными движениями. - Куда ты, торопыга, мы не отберем! - опустила она ладонь поверх ее подрагивающей руки. Что-то в Диане совершенно точно поменялось за этот непродолжительный отрезок времени, глаза вновь потемнели и в них появился этот шальной блеск, на висках проступала легкая испарина. - Ты, может, и не отберешь, а эти могут все съесть! - пробурчала Арбенина, подскакивая, в два прыжка преодолела расстояние до стойки с алкоголем. - Вино или что покрепче, кузнечик? - Белое. С Дианой что-то происходило, и игнорировать это становилось все труднее. Сурганова внимательно наблюдала за тем, как она перебирала бутылки, почти уронила текилу, но успела подхватить у пола, с губ сорвался нервный смешок. Кинув взгляд назад на Свету, снова хохотнула. Наконец, вроде бы определившись, Арбенина выудила бутылку "Пино Гриджио" и довольно помахала ею. Приятный мягкий вкус с совсем легкой терпкостью и фруктовыми нотками. За столом было шумно и весело. Мартемки рассказывали, что они делали со Светой, где были, Арбенина же регулярно перебивала, просто восклицая что-то нечленораздельное, уточняя детали, или же возмущалась, что все ее бросили, и она весь день провела в одиночестве и страданиях. Дети синхронно со Светой закатывали глаза на ее стенания. Отправить их спать в тот вечер оказалось довольно сложно. После ужина они все переползли в зал к телевизору смотреть очередной шедевр "Марвел", так как право выбора выпало Артему. Арбенина снова начала ныть, какая она несчастная и ее никто не любит, надувала губы и демонстративно громко сопела. - Ты ведешь себя еще хуже, чем они порой, - повернувшись, на ухо прошептала Сурганова. - Потому что в отличие от них, я обделена твоим вниманием! - тут же раздался капризный ответ. Артем шикнул на них, недовольно покосившись, они с сестрой валялись на полу у дивана на груде подушек. Диана показала ему язык и придвинулась поближе к Свете, обнимая ее одной рукой за талию. Вторая рука незаметно проскользнула под футболку и замерла на животе. Арбенина тихо, довольно вздохнула и еле слышно прошептала: - Долго еще будет идти это безумство? Когда мы отправим их спать? - и начала осторожно поглаживать живот, опустила голову, чтобы коснуться губами шеи. Сурганова тут же накрыла ее руку своей поверх одежды, останавливая все движения. - Динка, прекрати! Рядом дети! - прошипела она, бросила суровый взгляд на подругу. Та крайне недовольно поджала губы, но руку убрала и даже отодвинулась в сторону, демонстративно уткнувшись в экран, определенно не пытаясь вникнуть в происходящее там. Света тоже совсем потеряла нить повествования, мысли крутились вокруг Арбениной и только что случившегося. В сексуальной жизни у них никогда не было проблем, даже когда они воевали на публику, или соблюдали ледяной нейтралитет, секс всегда был хорош. А уж в молодости, если Диана хотела ее, преград не существовало: гримерки, подсобки, ванные комнаты, да даже подворотни... а уж как часто Света ходила с засосами и синяками? Сейчас секс так же был страстным, горячим, порой даже излишне безумным. И Диана снова постоянно метила ее, оставляя засосы и укусы, которые приходилось прятать одеждой или скрывать тональным кремом. Когда фильм наконец-то закончился, и ребятня была отправлена по своим комнатам, а они оказались в спальне, то Диана захлопнула дверь и тут же прижала Свету к себе. - Наконец-то только моя! Моя! Как же мне не нравится делить тебя с кем-либо, даже с ними! - зашептала она, чередуя слова с настойчивыми поцелуями. Зацепив край футболки, стянула ее через голову, отшвырнула в угол и толкнула Свету на кровать. - Моя! - наклонилась, чтобы дотянуться до резинки домашних штанов. Сурганова закусила нижнюю губу, прикрывая глаза. Кожа мгновенно покрылась мурашками то ли от прохладного воздуха в комнате, то ли от потемневшего, голодного взгляда, направленного на нее. - Моя... - снова выдохнула Арбенина, вставая коленями на матрас, прошлась ладонями по лодыжкам, выше к коленям и бедрам. - Моя... - развела ноги в стороны и зарылась лицом между, жадно вылизывая. Света вцепилась пальцами в простыню и зажмурилась. - Твоя... - сбивчиво шептала в ответ, кусала губы, чтобы не стонать откровенно громко. - Твоя. Твоя... - повторяла она. А Диана снова была ненасытна - старалась проникнуть языком как можно глубже, переключалась на клитор, погружая пальцы, другой рукой поглаживала исписанный шрамами живот. Чутко реагировала на приближения оргазма, мгновенно замедляя темп и заставляя Свету балансировать на краю, игнорируя мольбу. Ей хотелось продлить это болезненно-сладкое удовольствие как можно дольше. Сурганова потеряла счет времени, она мяла простыню, пыталась прижать Диану ближе к себе. Когда наконец наступила разрядка, тут же накатила тягучая сладкая усталость, сил не было совсем, Света только и смогла что прижаться к самодовольно ухмыляющейся Арбениной, лениво поглаживающей ее по плечу и спине. - Люблю тебя, - пробормотала она, почти засыпая, и почувствовала нежный поцелуй в висок. Проснулась от того, что Диана осторожно уселась и дотянулась до своих спортивных штанов, небрежно сброшенных на пол. Проверила карманы и, видимо, не найдя искомое, сгребла телефон с тумбочки. Подержала в руках несколько мгновений, о чем-то раздумывая. А потом быстро оделась, внимательно посмотрела на Свету, которая тут же сделала вид, что спит. Нежно, невесомо погладила по голове, еще раз поцеловала в висок и выскользнула из спальни. Когда шаги стихли, Сурганова тоже села на кровати и нахмурилась. Куда могла отправиться Диана посреди ночи? Осторожно поднявшись, она вышла в коридор и прислушалась - в тишине спящего дома можно было легко понять, что Арбенина вышла на улицу через кухню. Света тут же быстро переместилась к окну и смогла заметить, как вспыхнул маленький огонек сигареты и запрыгал в сторону студии. С Дианой действительно что-то происходило, и больше невозможно закрывать на это глаза. Первый порыв был так же одеться и последовать за ней, ворваться в студию и потребовать объяснений. Но Светлана остановила себя - вместо этого взяла свой телефон, включила фонарик и в первую очередь тщательно изучила содержимое тумбочки Дианы. Не обнаружив там ничего подозрительного, Света задумчиво поводила лучом по полу, куда Диана скинула вещи в порыве страсти, и за ножкой кресла заметила какой-то отблеск. Там оказался небольшой прозрачный пластиковый контейнер без каких-либо опознавательных знаков, а внутри самые обычные на вид таблетки. Света почувствовала, как внутри все похолодело - неужели Элла была права... Неужели Сурганова действительно настолько была ослеплена любовью, что не хотела замечать очевидного... Быстро вытряхнув в ладонь несколько таблеток и спрятав их в футляр с очками, она упала на кровать. Мысли путались, затапливал страх. Она не могла поверить.