через толщу льда

С утра Марта внезапно варит кукурузную кашу. На кухне на удивление отчетливо, ярко пахнет свежим кофе, будто вернулась Диана. Телефон играет "Maneskin" - негромко, так что девочка сразу же реагирует на голос. - Мартиш? - удивленно тянет Сурганова, замерев в дверях. - Мне захотелось кукурузной каши, - улыбается та, выключая музыку. Света приближается и заглядывает в кастрюльку - густая, с разными оттенками желтого каша вяло булькает. Достав ложку, женщина снимает пробу. - Я не нашла белый сахар, но с медом или вареньем будет отлично! - произносит Марта, почесывая кончик носа. - Я люблю со сметаной, - улыбается Сурганова. Отключив конфорку, девочка тут же тянется за небольшими плошками. - Артем тоже, - хихикает она, накладывает две порции и идет к стойке, - и с сахаром! Раннее утро, за окном с самого вечера прохудившееся небо осыпает белой снежной крошкой двор. Света заваривает красный ягодный чай; сметаны не оказывается, и она достает из холодильника натуральный йогурт, яблочный джем и варенье из черной смородины. - Когда мне разрешат вернуться в школу? - достаточно резво орудуя ложкой, задает вопрос Марта, смотрит вопросительно и внимательно. - Завтра утром поедем к врачу - если даст добро, то послезавтра уже пойдешь. Тебе Артем тоже жалуется? Вместо ответа девчонка некрасиво фыркает, а скрипачка не может сдержать смех. Она слушает его нытье каждый день по дороге и в школу, и из. В учебе мальчик во многом привык полагаться на сестру, и внезапно оказавшись один на один, чувствует себя неуютно. Хотя Света успела хорошо изучить его способности и возможности - при необходимости Артем справлялся сам. Но присутствия сестры ему не хватает. Со дня ДТП прошло больше двух недель, от Галины Анисимовны на удивление не было ничего слышно, она даже не пыталась звонить внукам. И вроде даже вернулась в Москву, так как состояние Арбениной оставалось без изменений. Но это молчание беспокоит Свету, ожидавшую противостояния. Она не верит, что мать Дианы так просто может отступить. С Мартой невропатолог явно перестраховывался, продолжая держать ее дома на больничном, хотя динамика была положительной и все прописанное лечение пройдено. Следствие по факту ДТП продолжается, следователь приходил несколько раз поговорить с детьми и дважды звонил ей — уточнить, не вспомнили ли маленькие свидетели что-нибудь важное. Перед самым первым визитом Сурганова нервничала - она не знала, какие выводы сделает следствие после рассказа детей. Даже несмотря на то, что брат с сестрой не помнили момента, когда машина ушла в канал. Расправившись с кашей, Марта забирает со стойки свою кружку с кофе, большую, керамическую, с Криштиану Роналду, и тут же поясняет, заметив серьезный, вопросительно-подозрительный взгляд Сургановой: - Там больше молока, чем кофе. - Одну чашку, - все равно строго произносит женщина и получает легкий кивок в знак согласия. - Какие планы на день? - Домашка и все пропущенные материалы... - недовольно наморщив нос, бурчит Марта, и Света прячет улыбку за кружкой чая. - Их прилично накопилось... Правда, скука смертная! - продолжает девочка. После полуовощного существования сейчас она пытается по максимуму расквитаться со всем, что пропустила, а работам брата не доверяет. Артем заканчивает где-то около двух, потом идет в бассейн. Сурганова планирует забрать его, возможно, вместе с Мартой. Она думает выбраться с ними куда-нибудь после, даже если погода не располагает к прогулкам - все так же сыпет снежная крупа. Например, в ту стилизованную пиццерию на Гороховой, куда они несколько раз заезжали все вместе. Артем с Дианой тогда ели совершенно дикую, по ее мнению, пиццу: пепперони с маршмеллоу, и оба уделались сладкими подтаявшими зефирками и жиром от колбасок. Марта закатывала глаза, а Света прятала улыбку за кружкой чая. А после сияющая рок-звезда долго рубилась в "Танчики" на Денди. Дианы не хватало... Дни притупили злость, оставив только острое беспокойство и страх. Отсутствие ощущалось особенно остро вечерами: открытая дверь в кабинет, пустота на второй половине кровати и этот особый вид молчания, которое не могли заглушить даже дети. Ее присутствие всегда было отчетливым, ощутимым. Если они были дома вдвоем, то Арбенина всегда старалась буквально укутать Свету собой, будто компенсировала проведенное порознь время - касалась, обнимала, целовала. Если работала в кабинете или студии, то оставляла рядом с Сургановой телефон, айкос, наушники, очки, чтобы обязательно в перерыве подойти за нужным предметом и прикоснуться: взъерошить седые волосы рукой, прижаться губами к виску, чмокнуть в нос. Арбенина удивительно умело просачивалась в мысли и будто забиралась под кожу. Когда гастрольный график раскидывал их по разным городам - звонила и писала бесконечно много. Диана будто боялась, что в один прекрасный момент Света прозреет и передумает. Будто она могла? Она ведь всегда растворялась в своей Динке... С самого первого дня дышала ею. Любила слишком сильно и очень долго потом училась жить без нее, но так и не смогла. Каждое расставание оставляло глубокие рубцы на сердце, такие же уродливые и страшные, какие оставил скальпель хирургов на животе. И если уж не удалось вытравить Диану из сердца и души после всех их расставаний, то сейчас... Когда та, кажется, действительно была готова быть с ней, быть семьей. Если бы не эти проклятые стимуляторы, пандемия с самоизоляцией и обострение психических проблем, которые у Арбениной, на самом деле, были всегда. Света поднимается, чтобы налить себе еще чая, взгляд блуждает по уже прилично засыпанному снегом двору. Ей страшно даже представить, что Диана может не очнуться. Что будет с ней? С детьми? Доверенность на опеку закончится, и тогда начнется война. Хотя, может быть, Света слишком предвзята и заранее ожидает от матери Дианы худшего... Сурганова встряхивает головой - нет-нет, нельзя думать о подобном! Она сильнее сжимает кружку руками, кусает губы. Диана очнется! Все будет хорошо! Она так и не смогла увидеть Арбенину, ее не пускали даже на несколько минут, но Светлана продолжала приезжать в больницу, хотя всю информацию о состоянии Дианы получала и передавала ей Жукова. Общение директора с медсестрой из НИИ уже вышло за пределы взаимовыгодного сотрудничества, хоть Леночка и не признавалась в этом — только вот имя Ксюша все чаша всплывало в разговорах, и она все чаще в предвкушении пялилась в мобильник. Сурганова вздрагивает, когда слышит мелодию своего телефона, и резко оборачивается. Марта тоже почему-то замирает, взгляд прикован к аппарату, лежащему на столе. Голос Жуковой звучит странно, сухо и напряженно, и Света чувствует внезапно накатившую слабость, она цепляется за столешницу и тяжело опускается на стул. - Диана вышла из комы... - Она очнулась? - краем глаза замечает, что Марта вскидывает голову, во взгляде радость и надежда. - Она - вышла - из комы, - снова излишне четко, разделяя слова, произносит Лена, делая особое ударение на слове "вышла". - Тебе следует приехать! Немедленно! - Да-да... Хорошо... - Сурганова оборачивается, встречается взглядом с Мартой, и та как-то удивительно легко считывает ее состояние. - Что-то с мамой? - Я не знаю... - шепчет Света и чувствует легкую дрожь в руках, слышит страх в собственном голосе. - Я поеду сейчас туда... Все узнаю... Девочка хмурится сильнее, кусает губы, а потом коротко кивает. - Артема постараюсь забрать сама, но если не буду успевать, отправлю водителя или скажу, чтобы поехал на Кавалергардскую и дождался меня, - продолжает Сурганова, эмоции перехватывают горло, и ей сложно говорить. Страх усиливается, мысли путаются и расползаются в разные стороны. Марта спрыгивает с табурета и быстро подходит, обнимает ее за талию и старается прижаться как можно ближе. Женщина судорожно, рвано выдыхает, обнимая ее в ответ, и зарывается лицом в мягкие волосы. Дорога до института занимает много времени, снег и тонкий, почти неразличимый налет льда на асфальте сильно осложняют дорожную ситуацию. Мелкие глупые аварии встречаются Сургановой на всей протяженности маршрута чуть ли не на каждом перекрестке: водители, засмотревшиеся на мельтешение снега, не успевшие переобуться, затупившие в свои мобильники. Света сжимает рулевое колесо до побелевших костяшек пальцев и сосредоточенно вглядывается вперед. Напряжение сковывает плечи. Формулировка Жуковой не выходит из головы: "Диана вышла из комы..." Она не очнулась, не пришла в себя - она вышла из комы. Директор курит, стоя под поликарбонатным навесом вместе с измотанными парнями в форменных куртках бригады скорой помощи. А Света не может вспомнить, когда последний раз видела ее с сигаретой. - Лен? - зовет женщина и сильнее кутается в шарф, дрожит, но не от холода. Та резко вскидывается, щелчком отправляет окурок в мусорное ведро и быстро преодолевает расстояние между ними. - Лен, что с Динкой? - Пошли! - директор тащит ее в сторону дверей приемного покоя. - Сейчас у Дианы нейрохирург и невропатолог... - Что с ней? - Сурганова резко останавливается и тормозит Жукову. - Что с ней? - голос ломается. - Ксюха сказала, что предварительный диагноз — акинетический мутизм, я попыталась почитать в сети, что это, но ничего не поняла, только что это может быть результатом черепно-мозговой травмы... - Мать Дианы знает? - тихо задает вопрос Света, пытаясь справиться с все раскрывающимся страхом, хоть и не понимает значения терминов. - Вроде да, с ней должны были связаться, - кивает Жукова. В коридоре стоит удушливый резкий запах хлорки. На еще влажном мраморном полу в бахилах есть все шансы поскользнуться и упасть. Сурганова тяжело опускается на металлический стул возле поста медсестры, прикрывает глаза и прижимается затылком к шершавой стене. Прочтение информации в "Яндексе" не успокаивает, скорее, наоборот. Воображение рисует самые страшные картинки и прогнозы. Ей необходимо поговорить с врачом... Но пробегающая мимо новая подружка Жуковой лишь скороговоркой выдает, что врачи палату Дианы еще не покидали, и она сообщит, как только будет что-то известно. Сейчас ожидание еще хуже, чем когда Диана была в коме - выматывает. Света жмурится, чувствуя, как в правый висок начинает долбить, вначале коротко, потом все чаще, мигрень разрастается, захватывая сознание. Хочется темноты и тишины. Жукова замечает ее состояние почти сразу, накрывает безвольно лежащую на колене прохладную ладонь своей. - Плохо? - Голова... - тихо выдыхает Сурганова и дергает уголками губ, услышав, как Лена тут же начинает шебуршиться. Вскоре в одну руку ей вкладываются таблетки, а в другую бутылка воды. - Пей! - звучит строго. - Давай ты поедешь домой, я останусь, узнаю все... Но Света упрямо поджимает губы. - Нет, я останусь, - пульсация не уходит, но притупляется, возвращаются мысли. Динка... Динечка... Препараты, найденные в кабинете, были рецептурные и соответствовали прописанным... Но разговор со сторонним психиатром подтвердил ее опасения - они не сочетались друг с другом. Могла ли Динка принимать их вместе, наплевав на протокол? Могла ли она так же продолжать употреблять эти проклятые стимуляторы? Сургановой хотелось верить, что нет! Но она слишком хорошо знала характер любимой. Арбенина ненавидела ждать! Долгое последовательное лечение было не для нее. Так же как и регулярное посещение психотерапевта. Результат ей нужен был сразу, и если она не получала его, то могла... Не специально, просто потому что такая... Дурная... После того, как Света только узнала о таблетках, она промучилась несколько дней: не была уверена в том, как следует поступить. На прямой вопрос Арбенина никогда не ответит, будет юлить, уйдет в глухую оборону, или наоборот, устроит скандал, следуя принципу лучшая защита - это нападение. К тому же Света точно не знала, с чем имеет дело. Элла была удивлена, когда она появилась на пороге ее квартиры. Ночной «Сапсан» давал о себе знать, и Суганова была бледной, с темными кругами под глазами. Балобина вручила ей большую кружку с ароматным зеленым чаем, поставила на стол пиалу с липовым медом, достала из холодильника сыр и порезала его кубиками. Она не торопила, не спрашивала, но во взгляде вопрос отчетливо читался. Сделав несколько глотков, Света пожевала губы и все-таки достала из внутреннего кармана рюкзака маленький пакетик с несколькими таблетками и опустила на стол. Взгляд Эллы тут же уперся в него, но вопросов она не задавала, ждала, когда Сурганова заговорит сама. - Мне нужно знать, что это. У тебя же был знакомый из судмедэкспертизы? Он может? Только быстро? - женщина сильнее сжала кружку в ладонях и надеялась, что во взгляде не настолько отчетливо читается мольба, как ей казалось. Балобина подняла пакетик, покрутила его в руках. - Я позвоню, узнаю, - после достаточно продолжительного молчания сухо произнесла она, а Сурганова замерла в ожидании продолжения - в том, что оно последует, сомнений не было. К счастью, Элла не стала тыкать ее носом в "я говорила", но это отчетливо читалось во взгляде. - Скажи мне, зачем тебе это все? Ты постоянно с ней нянчишься, вытаскиваешь из дерьма, в которое она упорно влезает, и все время оправдываешь... И при этом — что ты получаешь взамен? Постоянное презрение и пренебрежение, но все равно терпишь. И каждый раз собираешь себя по кусочкам, когда она вышвыривает тебя из своей жизни! В тот раз ты же жить не хотела! - голос звучал раздраженно и с непониманием. - Не надо... - прервала ее Света, резко поднимаясь и отходя к окну. Обняв себя руками, уперлась взглядом в унылый парк внизу, среди голых деревьев на дорожках все еще лежал потемневший снег. - Свет, - Элла подошла почти бесшумно, Сурганова вздрогнула, когда женщина приобняла ее за плечи. - Несмотря ни на что, ты мне не безразлична. Я волнуюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты снова оказалась разбитой после... - Эль, не надо... - снова повторила скрипачка, выскользнув из рук бывшей жены и отходя чуть в сторону. - Не надо, я все понимаю, но это не имеет значения. Я люблю ее, - Света заметила, как Элла дернулась и поджала губы, в глазах явственно промелькнули злость и обида. Сурганова понимала ее чувства. - Прости, - прошептала она. - Я пыталась ее забыть, я спрятала свои чувства к ней очень глубоко внутри, запечатала и надеялась, что у меня получится жить без нее, но, как видишь, не вышло. Мне очень жаль... - она чувствовала, как перехватывающие горло непрошеные слезы выступили в уголках глаз. Действительно жаль - Элла заботилась о ней, поддерживала, любила. А Светлана так и не смогла ответить тем же, хоть и пыталась, хоть и приняла в свое время кольцо. Во Всеволожск, выйдя от Балобиной, она не поехала, несмотря на резкие порывы ледяного ветра, догуляла до Кавалергардской. Надеялась, что внезапный приезд не придется объяснять матери, ей врать не хотелось. Недовольной ее резким внезапным отъездом Диане пришлось сказать о срочной встрече по поводу будущего арт-пространства и клятвенно пообещать, что вернется на следующий же день; уже по дороге на Ленинградский вокзал написала об этом Леночке. К счастью, привыкшая ко всему директор не стала расспрашивать, лишь пообещала прикрыть, если что. Сидя на кухне с очередной чашкой горячего чая, она слушала местные новости от мамулечки. Хотела поспать до обратного поезда, но так и не получилось вытравить роящиеся мрачные мысли. Необходимо было поговорить с Дианой, но Света не представляла себе, как начать этот разговор! Слишком хорошо знала взрывоопасный характер любимой женщины и не могла даже предположить, как та среагирует! Арбенина ждала ее на вокзале с огромным букетом тюльпанов. Сурганова удивленно вскинула брови. - В честь чего? - тихо поинтересовалась она, забираясь в машину и прижимая цветы к себе. Салон мгновенно наполнился нежным, сочным, чуть сладковатым ароматом свежести. - Я разве не могу подарить любимой женщине цветы просто так? - насупилась Диана, опуская горячую ладонь на коленку и начиная поглаживать. Света обхватила ее за шею рукой и притянула к себе за поцелуем. Усталость мгновенно растворилась. - Как ты смотришь на то, чтобы остаться в городе? - с хитрым блеском в зеленых глазах поинтересовалась Арбенина, нехотя отстранившись. - А как же Мартемки? - Сурганова неосознанно облизнула губы, чувствуя жар, расползающийся по телу. - Я вызвонила им няню, они, правда, мне весь мессенджер своим гундежом забили, твой нет? Сурганова нахмурилась и полезла в рюкзак на поиски мобильника. Нервно хихикнула, обнаружив огромное количество уведомлений. - Могу поспорить, тоже сплошное нытье. Ну так что? Вкусная еда? Горячая ванна? Мягкая постель, секс? - ладонь, все еще лежащая на колене, заскользила выше, смещаясь на внутреннюю сторону бедра, заставляя развести ноги. - И когда-нибудь я заставлю тебя носить нормальные штаны... Сурганова неожиданно легко рассмеялась и кивнула: - Поехали. К ее удивлению, Арбенина в тот день привезла их не в отель, как обычно, а на квартиру. Небольшая и достаточно уютная, расположенная в одном из новых ЖК недалеко от ''Москва-Сити'' на высоченном этаже, с великолепным видом. Сурганова остановилась у окна, рассматривая залитый солнцем город. - Удачно взяла в свое время еще в стройке, - пожала плечами Диана в ответ на невысказанный вопрос. - Есть где остановиться и не надо перекантовываться в отеле, когда нет сил ехать за город, - поставив букет в вазу, она подошла и обняла сзади, крепко прижавшись к спине, заскользила губами по шее. Ладони тут же забрались под кофту и начали поглаживать живот, нежную кожу под грудью. Света мгновенно расслабилась в сильных руках, и все поганые мысли и вихрь отрицательных эмоций притупились. Думать о плохом не хотелось. Не сейчас! Арбенина же была непривычно нежная с самого начала, и это немного удивляло. Сурганова уже успела привыкнуть к тому, что обычно Диана набрасывалась на нее, брала грубо, без церемоний и почти без прелюдий, чтобы потом, извиняясь, касаться губами оставленных отметин, нежно скользить горячими ладонями по телу. Но в этот раз все было иначе - сладко и тягуче. Расслабленную, распаренную и чувствующую себя, словно желе, после горячей ванны и секса Свету Диана уложила на постель, а сама попыталась встать. - Куда? - капризно пробубнила Сурганова, цепляясь за запястье, без окутывающего тепла тут же стало неуютно. - Заказать доставку... - удивленно ответила Диана. - Здесь голяк, а тебя кормить надо. - Не хочу, потом, вернись в кровать... Без лишних слов Арбенина улеглась обратно, тут же притягивая женщину к себе. Немного повозившись, Света зарылась в ее объятия сильнее. Дышала глубоко и жадно. - Люблю тебя... - прошептала в ключицу, коснулась губами. Быстро уснула, чувствуя, как ласково Диана гладит ее плечи и спину. Элла написала через несколько дней - допинг, направленный в первую очередь на увеличение работоспособности и стимуляцию мозговой деятельности. В реестре запрещенных веществ подобного по составу препарата не значится. Знакомый пообещал глянуть базу допинга, но если таблетки привезены откуда-то из-за границы, там их тоже может не быть. Света несколько раз перечитала сообщение, потом открыла приложенный пдф и нахмурилась. В названиях веществ и формулах она не понимала ровным счетом ничего, но ниже было краткое описание, видимо, данное знакомым Эллы из лаборатории, заканчивающееся фразой: "стимулятор-энергетик нового уровня". Сурганова судорожно вздохнула и закрыла глаза. Нужно было собраться с мыслями и поговорить с Дианой... Но она никак не могла найти в себе силы. Боялась... Как и тогда, зная обо всех изменах Арбениной, о всех ее похождениях, она закрывала на них глаза. Слишком сильно любила и боялась потерять. Сейчас она боялась ее потерять еще сильнее. Хотелось удалить это проклятое заключение и забыть все, как страшный сон. Тем более, что Диана старалась проводить все время с ней и точно ничего не принимала. Неделю перерыва между своими турами они провели в Москве вместе с детьми, вторую неделю в Питере, даже съездили в Зеленогорск. Несмотря на не балующую погоду: резкий, пронизывающий ветер, яркое солнце на идеально ровном голубом небе - они погуляли по берегу Финского и прошлись по экологической тропе. Перекусили в кафе на базе отдыха. Закат полыхал алым и лиловым, тяжелые свинцовые волны наваливались на берег. Сурганова легонько поежилась, и Диана тут же дотянулась до ее рук. - Замерзла? - Немного, - кивнула в ответ Света, вздохнула и зарылась носом в шарф, наблюдая за любимой женщиной из-под ресниц. Арбенина залпом проглотила кофе и тут же подскочила на ноги. - Сейчас поедем домой, еще не хватало, чтобы ты перед своими праздничными концертами заболела! - сжала прохладную ладошку, помогая подняться. Сурганова тут же прижалась к женщине всем телом, уткнулась носом в шею и закрыла глаза, жадно вдыхая родной аромат, только Дианин, лишь с легкой терпкостью травяных духов. - Заяц?.. - Я люблю тебя, родная, - сдавленно прошептала Света. - Я так боюсь снова тебя потерять... - Заяц, - удивленно прошептала Арбенина, - я здесь и я никуда не уйду, - заверила она, крепко обнимая за талию. - Я обещаю... Больше никуда не уйду, не брошу тебя! - она прижималась лицом к волосам, нежно целовала. И Света хотела верить. Время тянется медленно. Не выдержав, Сурганова поднимается и выходит на улицу - жадно вдыхает холодный влажный воздух. Она ведь струсила тогда, так и не смогла заставить себя поговорить с Дианой перед началом своего тура. Не знала, чего ждала, старая дура. Женщина обнимает себя руками и закрывает глаза. Тот тур выдался тяжелым. Не отпускали мысли о Диане, которая отыграв в апреле несколько концертов, полностью ушла в подготовку к своей акустике в честь дня рождения. С самого же начала тура "СиО" преследовали какие-то мелкие технические неполадки: проблемы со звуком, с оборудованием, накладки с транспортом, проблемы с билетами, забытый багаж, инструменты. Напряжения добавляла и Элла, оставшаяся за главную на стройке будущего арт-пространства: проблемы с доставкой заказанных стройматериалов, отсутствие нужной фурнитуры, изменение сроков сдачи черновой отделки, смета, казалось, разрасталась с каждым днем. Балобина звонила много, согласовывая все особо серьезные увеличения стоимости. В итоге стресс дал о себе знать перед самым началом тура по Прибалтике - Света потеряла голос. Тяжело и трудно было даже говорить, боль обручем сдавливала голову, слабость разливалась по всему телу. Но Сурганова понимала - даже перенос концертов "СиО" не может себе позволить, не говоря уже об отмене. Выступать под "пререкорд" она ненавидела, всегда считала это позорным и низким обманом поклонников. Арбенина, узнав о случившемся, настаивала на отмене и не понимала, почему Света упирается. Признаться же в сложной финансовой ситуации, в которой она оказалась из-за покупки помещения, было стыдно, да и не хотелось втягивать в это любимую. Та примчалась в Вильнюс, несмотря на все отговоры. Бледная, взъерошенная, с тем самым нездоровым блеском в глазах. Сурганова слабо улыбнулась, еще не до конца отойдя от перелета. И счастливо вздохнула, оказавшись в сильных руках. - Я не понимаю, почему ты упираешься! Тебе нужен отдых и лечение, я нашла в Москве хорошего фониатра, - шептала Диана, обнимая все крепче, касалась губами виска, щеки, скул. - Я не могу... - тихо просипела Света. Она знала, такой ответ не удовлетворит Арбенину, и придется рассказать все. Но вместо этого лишь сильнее прижималась к любимой женщине. - Не отпускай меня, - тихо попросила Сурганова и услышала судорожный вдох. - Больше никогда, - тихо пообещала Диана. - Пойдем в кроватку, - и потянула за собой. Помогла раздеться и облачиться в теплую пижаму, быстро переоделась и сама. Крепко прижала к груди, зарылась лицом в седые короткие волосы на макушке. - Я сделаю все, что в моих силах, но не оставлю тебя, любимая... - прошептала она. Разговор случился после концерта в Риге. В отель ехали молча, Света чувствовала напряжение, вибрирующее в Диане, и понимала, что та сдерживалась из последних сил. Все сильнее сжимала ее руку, в которую вцепилась сразу, как вышла за кулисы, и больше не отпускала. Сам концерт дался тяжелее предыдущего, Сурганова, все время чувствуя подступающую слабость, часто присаживалась на табурет. В какой-то момент ее слегка повело, но она удачно, оказавшись в этот момент рядом с Тхаем, привалилась плечом к другу и начала хохмить. Зрители вряд ли обратили особое внимание на это, но не Диана. - Динь... - прошептала она, когда закрылась дверь номера. - Пожалуйста... - умоляюще добавила, понимая, что будет взрыв. Арбенина поджала губы, в потемневших зеленых глазах одновременно плескались злость и страх. Медленно выдохнув, женщина усадила ее на диван, сама опустилась на корточки, стянула ботинки и начала массировать ступни. Сурганова откинулась на спинку и прикрыла глаза. - Завтра летим в Москву, остаток тура Жукова отменяет, - голосом, не терпящим возражений, объявила Арбенина. - Дин... - Света села ровно и уставилась на подругу. - Не обсуждается, - дернула головой та, глянула сурово. - Неустойки я покрою, ты едешь лечиться, в клинике уже ждут. Скажешь Жуковой, если не будет хватать на минимальный платеж за помещение, пусть звонит Грише. Он в курсе. Сурганова поджала губы, внутри медленно закипала злость, взгляд потемнел. Похоже, Диана каким-то образом уже была в курсе их финансовых проблем и решила взять под контроль. Но откуда? Жукова не могла... Закричать, устроить скандал не позволяли натруженные связки, пальцы сами собой потянулись к мобильнику, выскользнувшему из кармана. Арбенина то ли считала ее состояние, то ли предполагала, что слова подействуют именно так, мгновенно перехватила обе ладони и притянула к себе, крепко прижимая к груди. - Заяц... не бузи! Я знаю, что ты хочешь сказать, знаю, что ты ненавидишь показывать свою слабость и просить о помощи. Я знаю. Но я не хочу, чтобы ты в какой-то момент осталась без голоса совсем. Я в состоянии обеспечить нас! - Устраивая себе безумный график и сидя на стимуляторах? - зло просипела Сурганова, пристально вглядываясь в лицо подруги, замечая, как та дернулась. - Зачем? Диана перебралась на диван и настойчиво потянула женщину к себе, игнорируя ее попытки вырваться - обняла крепко. - Потому что действительно порой не вывожу такой график: кофе, сигареты и энергетики не помогают. А остановиться нельзя, сейчас тем более! Сейчас помимо матери, Мартемок, у меня еще и ты. - Меня не надо содержать! Я в состоянии позаботиться о себе! Я могу... - Заяц, я знаю, что можешь, но как я сказала, я не хочу, чтобы ты осталась без голоса! И не хочу, чтобы тебе в какой-то момент, как мне, пришлось связаться с каким-нибудь продюсерским центром, потому что ты не вывозишь, - она прижалась губами к виску. - А я не хочу тебя потерять... С твоим сердцем и такие нагрузки... - прошептала в ответ Сурганова. - Пожалуйста, Динь... - Света повернулась к подруге и заглянула в глаза, - пообещай мне, что слезешь. Арбенина вздохнула, прикрыла глаза и сильнее свела руки вокруг женщины. А потом неожиданно хитро сощурилась: - И ты позволишь о себе заботиться? Сурганова с трудом тихо засмеялась: - Домохозяйкой не стану, даже не надейся. - Эх, а я уже губу раскатала! - надулась Диана и потянулась за поцелуем. - Мы однозначно постарели, заяц... - потом, нехотя отстранившись, проворчала она. - Раньше в меня бы чем-нибудь прилетело... Сурганова фыркнула, прижимаясь ближе. Ей внезапно стало так спокойно, накрыло полной уверенностью, что все получится, все будет хорошо. - Пока я буду лечить связки, ты найдешь хороших специалистов для себя: нарколога и психотерапевта. Обещаешь? - попросила она, укладывая голову на плечо. Вздохнув, Арбенина нехотя кивнула. Диана ведь тогда выполнила просьбу: начала лечиться. И действительно старалась: посещала психотерапевта, слезла со своего допинга. Да, были срывы, но она пыталась. Ей было это важно! Они были важны! Справлялась с апатией и депрессией, вызванной пандемией. Стоически переносила самоизоляцию. Что же произошло?! Сурганова вздрагивает, когда появляется Жукова, кажущаяся еще мрачнее. Лечащий врач готов с ней поговорить, и Света чувствует, как страх сковывает все тело, руки начинают дрожать, и она прячет их в карманы афгани. Ноги будто прирастают к асфальту, и ей с огромным трудом удается вернуться в отделение. В ординаторской пахнет растворимым кофе, пирожками и кварцем, стоит низкий ровный гул вентиляции и дезара, шумит закипающий чайник на подоконнике. Яркий злой белый свет делает комнату неприветливой. Сидящая на диване рыжеволосая женщина в темном фиолетовом хирургическом костюме под белым халатом отрывается от изучения бумаг и косится на них. Нехотя поднимается, кивком головы показывая следовать за ней. Свету потряхивает, и она чувствует на себе обеспокоенные взгляды Лены. Они усаживаются на софу в дальнем углу. Женщина какое-то время молчит, задумчиво рассматривая их. Сурганова судорожно, нервно сжимает руки в замок. - Врать не буду: травма была серьезной, но операция прошла удачно. Далее требуется продолжительное комплексное лечение. Готовьтесь к тому, что процесс будет сложным, долгим, и сейчас вам никто не даст никаких прогнозов. Также ей необходим будет постоянный профессиональный уход. Сурганова все сильнее сжимает руки, старается контролировать дыхание, держит лицо. Когда она задает вопрос, Жукова вздрагивает - голос совершенно неузнаваем. - Я могу ее увидеть? - Ненадолго, - после коротких раздумий отвечает врач и поднимается. - Пойдемте. Света упирается взглядом в спину женщины и просто следует за ней, не отмечая ничего вокруг себя. - Недолго, - повторяет врач, открывая дверь. Сурганова подбирается, чтобы войти в палату. Диану она узнает с трудом - оплетенная всевозможными трубками и бинтами, будто вся съежившаяся, с пепельно-серой кожей и посиневшими, обескровленными губами. Света судорожно выдыхает и прижимает ладонь к лицу, чтобы сдержать рвущиеся всхлипы. Слезы выступают в уголках глаз. Она приближается осторожно. Руки Арбениной лежат поверх одеяла и кажутся какими-то ненастоящими, неестественными с широкими ладонями, узловатыми пальцами и тонкими запястьями. Они сухие и прохладные, когда Света осторожно касается кончиками пальцев. - Динечка... - всхлипывает она. - Девочка моя... Глаза у женщины закрыты, приборы, мониторящие ее состояние, работают стабильно, наполняя небольшую одиночную палату механическим шумом и ровным писком. - Родная, я рядом... Я здесь... Мы справимся... Справимся... - сдавлено повторяет Сурганова снова и снова, но не верит.