«Вспомни, когда...»

Перелёт в другую страну оказался не таким уж, на удивление, и смертельно страшным. Сана ранее не имела возможности пользоваться воздушным транспортом, а потому кое-какие дурные мысли были. Как бы то ни было, летела она вместе с дворецким своих родственников, Нори-саном; мужчина приветливый, важный и слегка отчуждённый. На вопросы отвечал несколько деловито, но улыбался, когда слышал ответы на его вопросы. Аэропорт Сеула встретил новых гостей с прекрасной погодой и незначительным количеством людей. Пока Сана ждала дворецкого с машиной и её багажом, та ненавязчиво принялась расхаживать по маленьким магазинам, где была выпечка и кое-какие сувениры. К великому счастью, продавцы имели возможность принять безналичную оплату и двадцать штук различного рода брелков она оплатить сумела. Подарочек её одноклассникам. — Сана-сама! — услышала рядом девушка и обернулась. Сопроводитель стоял неподалёку рядом с машиной и махал ей, чтобы та увидела его среди толпы. Пора навестить родственников.

* * *

Необыкновенно красивый неоновый город, Сеул, встречал её своими красотами, пускай вокруг были лишь крупные здания и торговые центры. Как выразился водитель, лежит дорога до спального района, где и проживают родственники, потому в дальнейшем девушка насладилась и красотами пусть и краткой, но природы. А какие здесь замечательные парки! Машина остановилась напротив достаточно необычного внешнего вида особняка: дом был похож на замок фей; кругом различного рода цветы, кустарники с плодами и бутонами, а сами стены особняка покрыты декоративными живыми зарослями. Очевидно, хозяева дома облюбовали это место своей причудой. Сана, кажется, догадывается, чьих это рук дело. — Я думала, мы едем к родственникам мамы... — вслух она сказала, не сдерживая улыбки. Мужчина рассмеялся бархатно и раскрыл двери перед гостьей. — Добро пожаловать домой! Когда Сана вышла из машины, открылась калитка, откуда сразу же выбежал рыжий лис, а за ним следом такого же оттенка, но мутнее, хаски. Они были рады гостю в лице мужчины, но к девушке принюхивались. — Нори! Ну наконец-то! — следом, спустя несколько секунд, вышла женщина лет шестидесяти: на носу у неё круглые очки, на голове панама, скрывающая поседевшие розовые волосы. Она была в летнем длинном платье. Лицо выражало спокойствие, а улыбка сияла позитивом. — Мальчик мой! Не устал с дороги, а-а? И только тогда, когда его обняла крепко, она заметила стоящую позади девушку. Её глаза округлились, а улыбка вновь засияла прежним счастливым блеском. — Сана! Какая взрослая, симпатичная дама благородных кровей передо мной! — старушка отлипла от мужчины, обошла его и сделала перед девушкой некий реверанс. — Обращение, подстать красивой даме! Старушка и Сана тихо засмеялись от данной картины, а затем сошлись в объятиях. Как же Минадзаки младшая скучала по этой вечно позитивной, доброй и самой лучшей бабушке на всей планете! Они не виделись, порядком, больше пяти лет. — Нори, тащи в дом её багаж! Девушкам нужно поговорить! — она приобняла внучку за плечо и повела в дом. Домашние питомцы, одни из многих, следом. Пусть был и вечер, маленький сад вокруг дома сиял как днём благодаря светлячкам, кои снуровали по всему пространству. За ними то и дело бегали различного оттенка и вида коты, кошки; в стороне пристроился лис в кругу своей семьи из самки и двух очаровательных щенят. Далее — мелкие лесные животные, беснующиеся у кустарников и деревьев. А сколько красивых птиц! — Я только закончила кормить питомцев. Знаешь, — старушка пропускает внучку вперёд. — чем больше их становится, тем труднее потом переступать ногам! Слава Богу, причуда мне ещё не отказала. — Это просто волшебно! Думаю, никогда чудеснее места я не сыщу! — Сана ещё глядит за спину заворожённо, а затем заходит в дом. Внутри особняк был весьма уютным: у Саны особняк был в современном стиле, в то время как дом родственников по отцовской линии был уникально выполнен в деревенско-современном. Даже понятия такого нет, но изобретательность бабушки и фантазия дедушки создаёт плод сущего волшебства. — Как тебе твой двоюродный братец Нори, м? Познакомиться успела? — Что? — чуть было даже не упала Сана, обувь снимая. — Он тоже мой родственник? Он представился дворецким! Обманул! Старушка посмеялась, прикрыв рот ладонью. — Ах, точно! Твой дедушка попросил его много не болтать о нашей семье, чтобы не возникали вопросы и подозрения. — женщина принялась наливать в приготовленные чашки ароматный чай, сделанный самостоятельно. На столе уже стояли блюда, кои можно увидеть только в этом доме. На лице возникла мягкая улыбка, полная ностальгии. — Давай выпьем чаю, поужинаем, а потом ты отправишься отдыхать. — кивая напротив, женщина садится. — Поговорим, посплетничаем, обсудим твои тренировки, которые начнутся завтра. — как обыденность выдаёт та и примыкает губами к чашке. — Тренировки? У меня причуда дедушки, кажется... Я управляю дарами природы, а ещё могу общаться с животными... Сана села напротив и объяла ладонями чашку. — М? А я думала, тебе досталась причуда матери, как и её характер. Но, знаешь ли, всё компенсируется! — бабушка взмахнула ладонью и из лёгкого ветерка посыпался нектар. — Ты будешь осваивать свою причуду в нашем саду, где будешь учиться слушать голос самой природы! Дедушка подолгу медитирует, очищая мысли, а ты будешь этим заниматься ради познаний! — совсем не страшась кипятка, она осушает чай полностью и поднимается. — А я научу тебя с помощью твоей причуды исцелять и даже защищать! Природа даёт жизнь, — рядом стоял горшок с ростком; бабушка поднесла к нему руку, которая вспыхнула зелёным приятным свечением и росток начал расти, вытягиваясь ввысь. Вскоре там оказался прекрасный цветок. Сана, раскрыв в изумлении рот, уставилась. — Это просто замечательно, бабушка! Я смогу защищать своих друзей! Женщина только улыбнулась и села обратно. Внучка выглядела так же воодушевленно, как когда-то выглядели её сын и его лучшая подруга, вскоре которая стала его женой. Кей и Аяко с детства были знакомы и дружили, а погодя, после средней школы, переехали в Японию, где поступили в Академию Юэй. — Всё! Давай разговаривать про жизнь и сплетничать о твоих красивых мальчиках! Никаких больше бесед про причуды!

* * *

На следующий день, а именно в пять утра, Сана поднялась по зову любимой бабули. Возмущений было ноль, ибо когда ещё выполнять те самые задания, о которых девушка думала почти что всю ночь? Она наконец-то получит тренировку, о которой так давно мечтала! Но сначала... — Так счастлива наконец получить помощь! — радовалась Нэна, бабуля Саны, дополнительным рукам. Минадзаки младшая ходила подле животных и насыпала кому корм, а кому полноценную пищу. — Знаешь, дорогая, здесь почти как в парке! Вот только некоторым наша затея не приходит по душе, ибо им кажется, что мы из корысти приютили столько животных. — рука женщины проходит по шее чёрно-белой лошади, а та блаженно фырчит. — Ну-с, давай сюда корзинку! — выхватывает она из рук юной особы предмет и кивает в сторону беседки, где на полу лежат несколько подушек. — Вперёд! Медитация! Как говорит твой дедушка: «Голос у природы схож с материнским; она напевает печальную колыбельную о своей невесомой ноше.» Розовласая кивает и отходит в сторону под ласковый взор бабушки. Уже в самой беседке она садится на подушки в позе лотоса, делает глубокий вдох и внимает аромату цветов, посаженных вокруг. Дедушка обустроил это место подстать себе, но для Саны это тоже казалось таким блаженным уютом, родным домом. Прикрывает очи, пытается отогнать мысли... Спустя какое-то время безостановочной медитации звуки вокруг усиливаются: ветер приносит всё новые разноцветные ароматы дивных цветов; щебет птиц рассказывает слушателю о бренности замечательного утра; кроличий писк предупреждает своё дитя о рядом находящейся ямке. Розовласая с ходу переводит животных, чтобы быть к ним ближе. Однако меж ними просачивается что-то ещё... что-то невероятно похожее на человеческий голос, но он неразборчив, словно язык не японский и даже не корейский... — Будь тише, дурёха... — приятный голос разлетелся вокруг, словно опавший с дерева лист. — Она хочет слышать... — Ах, ответьте... С кем имею честь... — «Явно не со мной», — раздается уже в сознании. Артемида! — «Пытаешься овладеть своей причудой сполна, милая?» Обстановка резко меняется и невольно Сана раскрывает очи. Родные стены, родной дом, но вот только в кресле, где, обычно, сидел её отец с книгой, сидит, наматывая на палец пшеничную прядь, старая знакомая. — Пообщаемся? Сана воротит носом в сторону. Она пыталась сосредоточиться, а Артемида воспользовалась возможностью и завладела её мыслями. Спасибо, что не сознанием. — Право же, не стоит так пугаться. Ты не ребёнок маленький. — она поднялась с кресла и, исчезнув, оказалась у книжного шкафа. — Я по делу. Девушка сохраняла безмолвие, но кивнула и устроилась на родном диване. Это подсознательная иллюзия, а дом родной располагается через долгие километры. — Я не рассказывала тебе... Да и ты не интересовалась. — на её лице заиграла улыбка. — Тебе вообще интересно кто я и зачем здесь? — У меня было предположение, что ты — всего лишь сон. Ты приходила ко мне дважды, когда я теряла сознание, и вела со мной какие-то странные диалоги. Но сейчас я растеряна. Даже взять в пример тот случай на фестивале... — Ты не имеешь раздвоение личности. — поставила та точку и захлопнула книгу, которую взяла с полки. — Но я и сама не помню для чего здесь оказалась и когда. Точно знаю твоего отца, твою мать и некоторых твоих учителей. — То есть, тебя во мне... заперли? — она отодвинулась от девушки, приближающейся к ней. Артемида нагнулась к Сане и смерила её лицо внимательным взглядом. — Я и тебя-то не помню. Думаю, да. Заперли. Но заперли мою душу, а тело... — девичий взор упал снова на очи напротив. Промолчала. — Мида. Ким Мида. Артемида — моё геройское имя. Моя причуда — энергия, окружающая меня. Я её поглощаю. — Приятно познакомиться... — вежливо протянула Сана, а затем легко улыбнулась. — Постой! Ты стажировалась у отца несколько лет назад! — У Друида? — вскинула деловито бровь, а потом нахмурилась. — Несколько лет назад? — Ну, если быть точной... лет семь назад явно... — Артемида вызывала некое чувство опасности лишь одним своим взглядом. Должно быть, ранее она у всех вызывала уважение и страх. — Тц, ясно... — всё, что ответила она, и сложила под грудью руки. Задумалась. Спустя минуту раздумий, Сана кивнула самой себе и, поднявшись, подошла к явно отсутствующей здесь девушке. Она аккуратно обхватила чужое плечо и улыбнулась приветливо. — Мы обязательно с этим разберемся, Мида-чан! Артемида с удивлением посмотрела на новую знакомую, коей представилась, а затем решительно улыбнулась и кивнула. Она не падкая на дружеские эмоции, но Сана вызывала улыбку, когда сотворила подобные вещи. Может, продолжить разглядывать мир её глазами? — Ладно, мелочь. Я хочу тебя физически натаскать! Буду давать тебе нормативы, а ты перед своей медитацией будешь их выполнять, чтобы после физического труда погружалась в себя буквально за секунду. — она произнесла это с интонацией истинного наставника, а погодя обернулась. — О! К тебе гости! Ну, иди! И монеты Сана вставить не смогла. Мир вокруг померк, а на плече ощущалась чья-то тёплая ладонь. Нори вернулся или же... — Первая твоя медитация, бутон? Рядом, на подушке, восседал мужчина в строгом костюме; мужчина также был в круглых очках, как у бабушки, но волосы его были полностью седыми, как и усы. Сана улыбнулась пришедшему дедушке и упала в его объятия. Тот засмеялся и похлопал её по спине. — Ты вернулся! Я так рада тебя видеть! Дедушка Саны, Хэн, был главой компании по производству молока с различными вкусовыми добавками. Девушка с ранних лет любила его производство, в особенности — клубничное молоко, которое видит на прилавках до сих пор. Продукт имел популярность, а щедрость дедушки позволяла магазинам сбрасывать на товар сцену. Стратегических ход, ведь люди купят то, что дешевле и качественнее! — Оставим беседы за обедом. — Хэн был как всегда серьёзен, но с добрым лицом. — Ты научилась чему-нибудь самостоятельно? — Я... научилась контактировать с растительностью... А ещё! — она быстро провела рукой, пальцами по воздуху перебирая. Она поочерёдно показала Минадзаки старшему три вида созданных лепестков. — Правда, они отнимают много сил... и я не могу разобраться с другими лепестками. Эти вышли спонтанно. Дедушка сел напротив Саны и посмотрел в её изумрудные очи своими голубыми, словно небо. — Данные лепестки создают не расположенную к ним магию. Ты являешься их источником магии. Сана удивлённо вскинула взгляд на дедушку, пока тот брал её руки в свои. — Лепестки сакуры, которые ты показала первыми, ассоциируются с твоим отцом; с помощью них ты контактируешь с природой дистанционно, посылая им ментальный сигнал. Они связаны с природой, как связан с ней твой отец. — мужчина выловил пролетающий мимо лепесток и положил в раскрытую ладонь внучки. — Лепестки ириса... цвет, схожий с глазами твоей матери, ведь только рядом с ней ты получала должный покой и спокойствие, схожее с первым сновидением. А лепестки ромашки... твоя собственная душа, желающая скрыться от взора тех, кого ты любишь, дабы не получить порицание. Всё просто. — с этими словами он поднялся на ноги, чтобы оставить размышляющую наследницу в одиночестве. Мимолётно он провёл сравнение со своим сыном, исчезнувшим несколько лет назад. Уголки губ его дрогнули в улыбки. — Сана-а-а! — раздалось с крыльца их особняка. — Перекуси и займёмся тренировкой!

* * *

Сана уж думала, что эти дни, проведённые под крылом родственников отца, пройдут в спокойствии и с долгожданным отдыхом. Однако, наперекор судьбе, девушка ежедневно оттачивала свои навыки, набираясь опыта самостоятельно, с помощью Миды и бабушки с дедушкой. Тренировки с бабушкой проходили спокойно, задорно, но невероятно выматывали: одно только сосредочение природной энергии в ладони забирало больше половины от лимита, так ещё безжалостная старушка заставляла её дать увядшему цветку новую жизнь. И так было почти каждый божий день. У Саны были выходные дни. Изнурять занятиями себя нельзя. В эти выходные дни она свободно могла пообщаться с одноклассниками по телефону, обсудить их практику, поругать Ииду, Тодороки и Мидорию за увиденное в телевизоре и услышанное погодя из их уст, и заняться подготовкой к теоритической части будущего экзамена. Это было важно. В таком темпе прошли три недели жизни в Южной Корее. За пределы особняка Сана не выходила, так как была занята и не особо желала гулять по шумной столице. Их навещал также Нори с семьёй; в первый день его визита она его отчитала за ложь и, наконец, познакомилась с двоюродным братом, его женой и своими племянниками. Оказывается, он был учителем в средней школе и преподавал математику, где Сана была невероятно сильна. С того дня и пошли смешки, что знания наследственные, однако Кей, отец Саны, был тем ещё оболтусом. За время пребывания в гостях у дорогих бабушки с дедушкой они ни разу не обмолвились о пропавших родителях девушки. Им было также больно от одной только мысли о них, потому данную тему заслонял позитив и изнурительные тренировки. Всё было хорошо, продуктивно и цветуще до одного дня...

* * *

Полдень. Сана разминала руки после длительной медитации. Она начала слышать голос природы, его очаровательное пение, и, по настоянию дедушки, пошла пересказывать ему короткий куплет. — Бабушка, дедушка! У меня получилось! Бабушка улыбается ей светло, но дедушка оглядел девушку меланхолично и положил перед ней на стол недавно пойманную рыбу. Создание погибло. — Твой экзамен. Мы будем уверены в твоих результатах, когда рыба вновь начнёт живую деятельность. — он также ставит наполненную водой глубокую чашку, куда потом Сана должна переложить живую рыбу. Девушка сглатывает ком. К такому готова она явно не была. Однако, сжав кулак, она за полшага примыкает к столу и, руки встряхнув, задержала ладони над рыбой. Прикрыла очи. — «Столь маленькое существо поддастся исцелению и сможет вновь ожить. Человека нам не суждено полностью восстановить, но уметь исцелять некоторые повреждения ты должна уметь. Это пригодится в битве.» — как-то сказала ей бабушка. Руки вспыхнули зелёным свечением. Сана поймала концентрацию, однако проводить энергию природы по очагам собственной было всё ещё тяжеловато. Она оживила цветок несколько дней назад, а вчера распустила из семя другой. Сейчас задача куда сложнее. Прошли минуты. Десять минут. Лицо девушки покраснело, а старики продолжали внимательно наблюдать. В течение всего времени она не раскрыла очи, а рыба не пошевелилась. — «Вспомни те глаза, которые ты полюбила... вспомни, ради кого ты сейчас выкладываешься на полную!» От нахлынувших воспоминаний о родителях, её цели найти их, объятий с друзьями, Момо, Бакуго... тёплая рука Шото, её обещаний она зажмурилась; руки вспыхнули ярче, заставив родственников слегка подорваться, и рыба начала ёрзать на столе. Сама девушка отшатнулась и намеревалась упасть, но дедушка поймал её за плечи и усадил на стул. Бабушка переложила радостно ожившую рыбу в искусственный водоём и обняла свою внучку. — Мы гордимся тобой! Ты большая молодец! Гордость нашей семьи! — Гордость... семьи?... — она не слышала этой фразы никогда, ни разу за свои пятнадцать лет существования. Она поджала губы, зажмурилась, сдерживая слёзы. Слёзы счастья. — Спасибо... Спасибо Вам за всё, бабушка! Дедушка!

* * *

Настало время собираться. Через несколько суток будет вылет обратно в Японию. Почти за месяц Сана освоила аспекты своей причуды, натренировала своё тело и освоила новые элементы своих способностей. Она была готова удивлять, вливаться в полноценную учёбу без риска на провал. То был обычный день без тренировок. Сиро и Куро уже сдружились с животными здесь, потому розовласая не была готова их разлучать. Здесь им будет лучше, здесь их семья и новый, спокойный дом. Раздался телефонный звонок. Он был от водителя их семьи, Тода. — Здравствуйте, Тода-сан? Что-то случилось? Мужчина, обычно, не звонил Сане просто так, поэтому вопрос был задан в лоб. — А... Вы не смотрели новости?... — голос мужчины был взволнованным, угрюмым. Сана даже в социальные сети не заходила с утра, оставаясь в объятиях природы в компании с учебником по физике. Что-то тут неладное. — Я перезвоню. Девушка резво зашла в особняк. Был слышен бабушкин всхлип из гостиной и успокаивающая речь дедушки. В столь необычной тишине громогласно говорил репортёр: — Обнаруженные после расчистки обвала останки на острове, где бесследно исчезли герой номер ПЯТЬ и его жена, принадлежат непосредственно им, судя по выявленной экспертизе. Теперь вы найдены, Кей и Аяко Минадзаки. Храни Вас Господь... Личные вещи Саны падают из рук, вызывая шум. Однако в голове у неё словно ультразвук, не позволяющий воссоздать какой другой эффект. — «Они... погибли... Они... погибли...» Она глядела через плечо обнимающей её бабушки, которая уже рыдала, в экран телевизора, где показывают лица её родителей ещё при жизни в знак памяти. Слёзы ручьём побежали из глаз, превращаясь постепенно в водопад. Она крепко обнимает своих родственников и тоже начинает рыдать.

— Они... погибли...

* * *

Сана не могла оставаться в особняке. Она выключила телефон, при этом заказав билет в Японию, и заверила бабушку, что так будет лучше. Необходимое многое сделать, пока не взялись за это родственники по материнской линии. Об этом их известил дедушка, которому сообщил источник; особняк её родителей теперь принадлежит фамилии матери, Саратори. Дедушка и бабушка по её линии уже намереваются даже изменить фамилию Саны и забрать её жить к себе, в другую часть Южной Кореи, на что было отвечено грубым отказом со стороны дедушки. Сана сама была против. Любой другой был бы против. Минадзаки ни с кем не контактировала. Единственный раз, когда она что-либо сказала на этот счёт, — одноклассники, написывающие ей сообщения с сожалением и поддержкой. Она сообщила им в общем чате, что с ней «всё хорошо». И всё. Пасмурная погода в Японии была подстать её настрою, словно данный траур перенёсся и на окружающую среду. Было бы иронично, будь оно так. За несколько часов до отбытия она с родственниками, какие собрались в особняке Минадзаки старших, по-своему проводили две дорогие сердцу души, пусть к этому они и были готовы. Сана готова не была. Изначально у неё была цель. А теперь? Артемида однажды выразилась после продолжительного диалога с ней: «Ты хотела стать героем для них, а теперь стань им ради них.» Нести память и всё такое... Её никто не встретил, потому что она никому не сообщила. Она дождалась автобус и поехала в город, куда не хотелось возвращаться от слова совсем. Но это было необходимо... Сана вышла из автобуса за квартал до нужной остановки. Проснулась нужда пройтись по скверу и занять какую-нибудь из лавочек, дабы придаться воспоминаниям. Так и было сделано, однако она также включила свой мобильный. Ей никто не звонил, не писал, понимая, что лучше сейчас девушке побыть одной. Ситуация потрясала, но не являлась столь критической. В нынешнее время многие теряют своих близких не естественным путём. Почему-то рука дрогнула открыть галерею и рефлекторно зайти в папку с семейными фотографиями. На лице возникла улыбка, когда она увидела счастливого Кея, поедающего первое приготовленное Саной в жизни блюдо, — луковый суп, — его любимое блюдо. Рядом стояла довольная мама, слегка хитро улыбающаяся, потому что на самом деле Сана нарезала только лук и убежала плакать. Ей тогда было лет семь. Вторая фотография — день рождения мамы; Сана сделала фото, когда Аяко выходила из комнаты, а отец не выдержал и влепил ей в лицо торт до того, как мелкая была готова сделать фото. По итогу: смеющаяся мама с глазурью на лице и рядом стоящий, слизывающий с её щеки сладость, папа и правый глаз Саны, которая только-только познавал прелести селфи. Девушка посмеялась надрывно, буквально два стона издав, и зарылась лицом в руки, отложив телефон. Зарыдала, не имея возможности сдерживать тяжёлый на душе груз. Она тихо плакала, ранее глядя на счастливых живых родителей, зная, что сможет их найти. А сейчас... фото приобретали серый оттенок, оставаясь лишь воспоминаниями.

* * *

Очередная возможность для Шото сходить к матери в больнице увенчалась успехом. На душе тепло после очередной встречи, пускай в последнее время Япония была в пасмурном русле. Он добирался домой пешком, было не далеко; и вот виднеется квартал, где неподалёку его дом, однако стоило ему подойти ближе к месту назначению, как он слышит чей-то плач. Знакомые нотки. Тодороки проходит чуть дальше и видит на скамье свою одноклассницу, Сану, пережившую или всё ещё переживающую официально подтверждённую утрату. Молча, размеренно шагая, ловля носом первые капли начинающегося дождя, он дошёл до скамьи с девушкой и сел рядом. — Не ожидал тебя здесь увидеть... Девушка очнулась от бреда, вспыхнула быстро и выпрямилась, увидев его очи своими. Он слегка улыбался ей с немой поддержкой. У них не было той близости, чтобы проявлять её как-то иначе. — Мне очень жаль, что так всё сложилось. Ты не тот человек, кто достоин этого... — Никто не достоин слышать о гибели своих родителей, Шото... — тихо та произносит и убирает в карман телефон. Парень на это хмыкает. Ему есть, о чём поведать, и, секунд несколько помолчав, он решается рассказать ей о том, что никогда никто не слышал. О нём... Рассказ он начал медленно, размеренно; поведал об отце, его целях, и рассказал о своей матери, любви к ней. Шрам... Ему было неприятно вспоминать это, но его он также упомянул при рассказе. Лишь бы она перестала плакать... Сана сперва не поняла мотивов данного рассказа и сочла на дружелюбный жест. Однако, когда парень начал раскрывать подробные детали, уловила суть, о которой он не хотел молчать. Разные представления о жизни в семье. Шото не желал отцу смерти, но и рядом с ним быть у него желания нет. Дождь начал лить как из ведра. Их одежда, волосы, намокли. Парень закончил свой рассказ и посмотрел сквозь падающие ему на глаза волосы ввысь. Веки пришлось слегка прикрыть. Он ждал отвращение от девушки, думал, что та оттолкнёт его, но та взяла его за руку, что-то маленькое перекладывая в ладонь. Он посмотрел на неё, опустив голову, и увидел тёплую улыбку. Другая её рука, правая, потянулась к его лицу; она убрала чёлку с его глаз и, на щеку положив ладонь, провела большим пальцем аккуратно по шраму. — Никогда не прячь свои глаза, Шото-кун. Они у тебя невероятно красивые... Так же нежно она убирает руку, вторую, и поднимается, бросая ещё один взгляд на юношу: Тодороки сидел с широко раскрытыми глазами, в оцепенении буквально; он поверить не мог, что ему сделают комплимент касательно ЕГО глаз. Пробудился он тогда, когда женская фигура была уже далеко. К сожалению, он не смог ей ничего сказать. Взор падает на брелок в его руке, где было написано на корейском: «Красивые глаза». Улыбка расцветает, он сам поднимается со скамьи и идёт в сторону дома. Он теперь знает, ради кого он будет бороться и превосходить отца. Ради её улыбки.