«Вспомни, когда...»

Дом встретил её полным унынием и некоторой пустотой, которая главной героине не была знакома до сегодняшнего дня. Ничего фактически не изменилось, однако ментальная составляющая всё твердила, что личные вещи погибших родителей теперь не будут использованы по назначению, а их комнаты отныне не имеют смысла в ежедневной уборке. С момента исчезновения Аяко и Кея Сана попросила домработников следить за порядком только в общих комнатах, но и в комнате родителей, включая кабинет отца. К документам она не прикасалась, пусть желание было неимоверное. После исчезновения отца его главенство в лице мужчины лично забрал некоторые папки, а Сана позволила также забрать ноутбук Кея, оказывая геройской компании абсолютное доверие. — «Герои обязательно отыщут родителей. Я верю...» — вспоминается девушке, когда она всё ещё мокрая после дождя и в верхней одежде пробегалась пальчиками по поверхности стола, за которым она почти каждое утро встречала сидящего за ним отца. — «Они профессиональные герои не потому, что им дали это звание, а потому что они его заслужили!» — вновь пронеслась в голове фраза, на которую она молилась сутками напролет года два назад; когда это только-только произошло. Дверь позади открывается шире, внимая одну из домработниц, — приветливая полненькая женщина средних лет с неунывающим настроем. Она учила Сану вышивать, когда девчонку нечем было занять, а мама всё радовалась, когда видела на белых тряпочках различные узоры. — Сана... — её тихий голос почти эхом разнёсся по комнате. — Пожалуйста, переоденься и прими горячую ванную. Простудишься же... Домработники не изменили своё место работы после исчезновения главенства в семье. Была поддержка от обеих сторон родителей пропавших финансово, однако и девочку оставлять одну не хотелось; да и не доверили её они своим коллегам. В доме издавна стоит уют семейного взаимопонимания; они ментально приходятся друг другу родственниками, пускай их всего и трое: водитель, горничная и няня. — Да... — Сана отрывает взгляд от одной интересной точки на поверхности ящика. — Ты права. — она глядит на женщину измученной улыбкой и проходит мимо до своей комнаты.

* * *

В течение почти всего следующего дня Сана либо готовилась к предстоящему письменному экзамену, либо складывала по коробкам личные вещи погибших родителей. Она не осмеливалась их выбрасывать или отдавать; чердак или подвал — идеальное место для хранения «памяти», а ювелирные украшения матери были присвоены себе, как и её духи. Аяко плыла в обожании к запахам различных цветов из флаконов, потому и Сана, чувствуя знакомый аромат, всегда вспоминала о дорогом человеке. Ближе к вечеру, когда дела были сделаны, а материал был благополучно изучен, девушка желала ненадолго вздремнуть, однако Момо, её лучшая подруга, сочла правильным спустя два дня безмолвия, ибо Сане необходимо было одиночестве, позвонить. А погодя вовсе приехать с ночёвкой. Раздался звонок в дверь. С предстоящим хорошим вечером Сана добралась пешим шагом до двери и раскрыла её; к ней в объятия сразу упала лучшая подруга с яркой, способной солнце заменить, улыбкой на лице. — Момо, я так скучала по тебе! — с радостью огласила розовласая и отстранилась от девушки. Взгляд упал на её приветливые глаза и миловидную улыбку. — Ты не представляешь как я скучала! А ещё переживала! — она огладила плечи подруги и тоже отстранилась, чтобы снять верхнюю одежду и разуться. Сану Момо попросила также взять пакеты. В них, как она выразилась, будет необходимый атрибут для создания замечательного вечера. — Ты, может быть, голодна? Мы могли бы сперва отведать ужин, а затем заняться кое-какими делами, связанными... — Сана взглядом указала на второй этаж. Момо поняла не сразу; правда же: в кабинете она не была ни разу. Девушка приняла пакеты обратно, сдула тёмную порядку в сторону и вновь улыбнулась. — Нет, я не голодна. Чем ты хочешь заняться? Я не совсем понимаю... Минадзаки безмолвно взяла за руку подругу и повела на второй этаж особняка. Они очутились в комнате хозяйки дома, и Сана закрыла двери, чтобы никто из домработников их не потревожил. — По какой-то причине мне не дают спокойно осмотреть кабинет отца. Словно... им что-то известно, что запрещено знать мне. Девушка отошла в сторону, чтобы дать подруге расположиться на кровати. Момо присела на неё, положила рядом два пакета и уставилась на Сану. — Хм... если им и впрямь ранее было велено огородить тебя от тайн, то предлагаю сначала заняться своими делами, а потом сыграть в сыщиков. Тайны всегда мне были интересны. — Яойорозу аккуратно начала выкладывать содержимое; сперва показались её тетради, где были выполнены все домашние работы [ время от времени девушки сверяли решения друг друга и, в случае чего, помогали ], потом показались ароматические свечи, два мешочка с гольфами, и, как вишенка на торте, колода карт Таро. Сана издала забавный смешок. Из другого пакета она вытащила свою пижаму. — Завтра у нас экзамен. — подытожила Момо. — Предлагаю переодеться, принести сюда пищу и оборудовать твою кровать на время в полигон для подготовки! Сана с согласием кивает и, оставляя подругу одну, направляется в сторону кухни, где уже приготовлены закуски и прохладительные напитки для совместного вечера. В течение нескольких часов, проведенных с Момо, девушки готовились к экзаменам, то и дело задавая друг другу вопросы с целью подготовки. Подруги отвечали абсолютно на все почти сразу, а подготовительный вариант от преподавателя по математике решили буквально за минут пятнадцать. — Мне кажется, — убирая на полки книги, обращается к Яойорозу Минадзаки, — мы перестарались. Интересно, как там ребята готовятся? Момо улыбнулась, помогая подруге убирать с кровати. — Мы вчера вечером с некоторыми из класса занимались у меня дома по их просьбе и моему предложению. Изначально они хотели и тебя попросить, но Шото спугнул их затею... — взгляд брюнетки стал несколько хитрым. — Даже удивительно! Между вами что-то есть, да?  У Саны книжка из рук выпала, падая сразу же на стол. Шото... он думает о ней? — Н-нет! Что ты? Когда бы... мы даже не общаемся особо... — Сана покраснела вся, а тяжёлое дыхание выдавало её с лихвой. Да, дорогие читатели, у неё возникли те самые чувства любого подростка, жаждущего чего-то нового в своей невероятной жизни, — симпатия. Она влюбилась в Шото Тодороки; влюбилась в его глаза, его необыкновенную простоту, чередующуюся с невероятной силой духа и грацией возможностей использования своей как физической силы, так и причуды... Она полюбила его за некую воссозданную между ними связь, обещающую однажды взаимность созданных у Саны чувств. Вот только... ему почти всё о ней известно, но она знает лишь его одну сторону, рассказанную ещё им ранее, на скамье.  — Сана? — Момо заметила окаменевшее в некой печали лицо Минадзаки и её неподвижность. Задумалась она. — Я влюбилась, Момо. — с лёгкой улыбкой на лице выдала спокойно Сана, прекрасно понимая, что брюнетка поддержит, поймёт и не станет высмеивать первые любовные чувства подруги. — Ну... я давно это поняла, но... — Как давно? Это так заметно? А если остальные тоже заметили? — девушка подорвалась с места и уткнулась рядом с Момо в подушку. — Какой стыд... — Нет-нет! Я поняла, что между вами искра тогда, когда поговорила с ним о тебе после твоей госпитализации. Он показал твою ленту и пообещал мне, что больше с тобой никогда подобное не случится... Но мне очень приятно, что ты рассказала мне о своих чувствах! — Момо упала рядом с Саной и вовлекла в свои объятия. Вторая же готова была умереть со слов Шото. Главное — не выглядеть погодя как влюблённая дурочка.  — Погадаем? — шепчет на ухо Яойорозу. — Погадаем...

* * *

Прошёл приблизительно час. Момо раскладывала карты, а через интернет интересовалась полученными ответами; к примеру, из класса кто-то определённо влюблён в обеих девушек, у них есть враги и верные союзники. Также, для Саны карты сказали, что не «всё потеряно», а также ей стоит ожидать не очень приятное путешествие, которое повлечёт за собой новые знакомства, убытки в старых знакомствах и проблемы с ментальным здоровьем. В целом, лучшие подруги хорошо провели время, и настал час, когда необходимо стать чужим в собственном доме... — На часах почти полночь. Идём? — Яойорозу собрала в хвост свои волосы и получила одобрительный кивок от Саны. Дамы пошли в кабинет Кея Минадзаки. Их встретил мрак. Сана включила фонарь, когда Момо зашторила единственное окно, находящееся за письменным столом. — В детстве я играла с Феликсом в прятки в нашем доме. Однажды спряталась здесь, под столом, и случайно увидела необычную щель. Мне кажется, это тайник. Розовласая аккуратно присела на пол и протянула Момо фонарь. Руками пришлось щупать стенки стола, в то время как брюнетка разглядывала пустой ящик изнутри. Послышался щелчок. — О! — Это у тебя, да? — Сана поднялась и уставилась на ящик, под дном которого лежала красная папка. У девушки перехватило дыхание. Момо это заметила. — Тебе она знакома? Минадзаки взяла папку в руку, а Яойорозу последующие документы, которые лежали под той самой папкой. Кивнув друг другу, девушки направились обратно в комнату. — На часах полночь. Экзамен начнётся в восемь утра... ты уверена, что хочешь заняться этим сейчас? — понять переживания подруги можно: экзамен — важное событие в жизни обеих, но для Саны важнее сейчас получить ответы на вопросы, которые она искала в течение трёх лет. Девушка осмотрела встревоженную подругу; Момо не хотела её отвлекать, однако настойчиво разглядывала. — Да. Ты абсолютно права. — брюнетка улыбнулась на такой ответ и пошла в душевую. Сана же убрала под кровать документы и сочла нужным расстелить постель. Не стоит сейчас заниматься этим. Момо права: экзамен имеет пока приоритет повыше, чем найденные улики. Завтра она этим займётся.

* * *

Академия Юэй встретило Сану солнечным, спокойным днём. Впервые за неделю в Японии, наконец, солнечно, но прохлада минувших дней всё так же, как некий осадок, стояла на улице. Благо, это временно. Яойорозу и Минадзаки пришли в Академию раньше, поскольку Сане необходимо посетить кабинет директора с целью «отметиться». Девушки договорились встретиться в самом кабинете. В кабинете директора всегда было светло, свежо и невероятно уютно. Комната многое может сказать о человеке, как опрятный кабинет о самом директоре. Мужчина всегда был приветливым, улыбчивым, невероятно справедливым и умным. Сана уважала его, ценила поддержку и доброту, а потому с искренней улыбкой встретила обладателя белоснежной шерсти и причудливой мордочки. — Здравствуйте, директор Незу! Глаза-бусинки отвлеклись от бумаг, лижащих перед ним, а серьёзное выражение лица сменилось на привычно спокойное и доброе. — Здравствуй, юная Минадзаки! Рад тебя снова видеть! — его взгляд упал на часы, а потом снова на девушку. — Очень приятно, что ты помнишь о моей просьбе! Надеюсь, с тобой сейчас всё хорошо, учитывая последние новости... Но не будем о грустном! Помни, юная Сана Минадзаки: я всегда позабочусь о тебе! Ты можешь на меня положиться! — Обязательно, сэр! Спасибо Вам большое! — всё шире улыбаясь, розовласая низко поклонилась директору. Он кивнул, улыбнувшись, и Сана покинула кабинет. — «Не думаю, что она способна быть шпионом для Лиги Злодеев. Слишком уж светлый и добрый человек... но внешность бывает обманчива...» — Незу глядел на дверь, в которую вышла недавно девушка.

* * *

В классе 1-А стоял гул. До начала экзамена ещё оставалось минут шесть. Почти каждый обсуждал предстоящее тестирование длиною в три дня; каждый день, начиная с сегодняшнего, будет проходить письменная часть экзамена по определённым предметам, а затем, в четвёртый, будет практическая часть. Как выразилась Момо вчерашним вечером, результаты экзамена будут влиять на возможность посетить учебный лагерь. Сана воодушевилась. Кстати, о Сане; в дверях появилась её аккуратная фигурка невысокого роста, примерно 1.65, и яркая улыбка, наконец нашедшая тех, кому она будет адресована всегда и безвозмездно. Девушка прошла в кабинет и, снова же, почти все начали приветливо выражать ей свои многочисленные приветы и улыбки. Сама Сана аккуратно поднесла палец ко рту, безмолвно прося их быть немного тише, и указала кивком в сторону двери. Следом шёл Айзава. Класс стих. — Ну-с, — лениво начал мужчина. — Теперь весь состав из двадцать одного обучающегося в сборе. Минадзаки, занимай своё место и мы, пожалуй, начнём. Кивнув классному руководителю, дева аккуратно прошла меж рядов к своему привычному месту и задержала на Тодороки взгляд. Парень смотрел на неё с лёгкой улыбкой, а когда встретил её взгляд своим, непроизвольно моргнул. Он помнил её слова касательно его внешности, и те зацепили своей красотой его замкнутые от каждого чувства. Сана смущённо улыбнулась ему и заняла место. Экзамен начался.

* * *

— Нэ-э... Айзава-сенсей мог бы и подсказку какую-нибудь дать! — жаловалась Мина, когда большинство одноклассников покинули кабинет. Момо и Сана вышли самыми первыми и ожидали терпеливо остальных, чтобы похвалить их и поддержать. Соперничество соперничеству, но успехи или же переживания они всегда заметят и, в случае чего, поддержат. — Как бы то ни было, вы абсолютные молодцы! Надеюсь, всё у всех получилось! — Сана оглядывала каждого одноклассника, кто остался в коридоре. — Ты лучше скажи: ты-то как? Учёба для тебя как цветы выращивать, а жизнь? — Серо похлопал девушку по макушке мягко, та только хихикнула от сравнения. — Мы должны проходить через такое, чтобы в будущем делиться опытом и быть готовым к очередным сложностям! — позитивно и с улыбкой на лице Сана подняла указательный палец вверх, произнося фразу как цитату из учебника. — Какие красивые слова, Сана! — махнул на неё рукой Иида в причиной манере. — Так держать! Спустя какое-то время беседы, а потом и совместного похода в сторону врат Академии, ребята друг с другом попрощались и направились каждый по домам. Некоторые покинули компанию ещё раньше. Момо тоже направилась домой, но попросила Сану рассказать о содержимом в документах. Было же интересно. Сана осталась одна у врат. Водителя всё ещё не было. Она хотела набрать его, но абонент, как выражался автоответчик, был вне доступа сети. — Ты ещё не ушла? — раздалось сзади. Он здесь... Сана обернулась и обнаружила взгляд одноклассника, вызвавшего в ней новые ощущения, чувства. Шото Тодороки. — Да... — она опускает очи на мобильный телефон. — Личный водитель не отвечает на телефонный звонок. Придётся самой домой идти. — на лице возникла неловкая улыбка. Шото притормозил, останавливаясь напротив, и смерил изучающим взглядом девушку. Он решался: проводить или... она откажется? — Могу ли я проводить тебя до дома? — он задал вопрос слегка измученно. Для него были незнакомы эти нотки заботы, отдачи... Шото не хочет быть грубым, отстранённым и холодным. В особенности с ней. Минадзаки сперва не поняла вовсе вопрос, погруженная в мысли о его замечательном внешнем виде сегодня. Тоже рассматривала предмет своей симпатии. Она, в отличие от него, разобралась в своих чувствах и сейчас мучала себя переживаниями. Признаваться она не хотела и не будет никогда. Кто он? Кто она? Играет роль, причём незаменимо главную, подчёркнутая неуверенность в себе. Да и какая любовь? Симпатия юношеская; он ей пару дней назад доверился, рассказав о своей нелегкой судьбе, а на деле они даже не являются друзьями... Как-то неправильно всё это. Должно быть как-то иначе... — Да! — как-то отчаянно громко известила она его, потом смущённо от понимания собственной безответственности отвернулась от него. — То есть, эм... Да, конечно... Шото улыбнулся. Эта девушка не могла не вызывать на душе необъяснимые ощущения спокойствия, мира и... симпатии.  Он поровнялся с ней и взглянул мельком на её расслабленное лицо, тонкие губы персикового оттенка и слегка пунцовые щёки. Она глядела вперёд миролюбивым взглядом, останавливала очи на определённом объекте. Тодороки только тогда понял, что засмотрелся, когда ударился об кого-то плечом: мимо прошёл брюнет, чьи некоторые участки тела выглядели не совсем здорово. Голубые глаза остановились на глазах Шото, а потом на макушке девушки. Странный незнакомец. — Всё в порядке, Шото-кун? — Сана обернулась и остановилась, когда не обнаружила рядом спутника. Тодороки кивнул девушке и вновь продолжил путь. После этого между ними развязался диалог; сперва он был несколько неловким, так как девушка смущалась, а Шото ранее не мог себе позволить с кем-либо открыто говорить, но потом они начали обсуждать темы, которые раскрутили в них шарманку полного спокойствия: поднялись темы хобби, увлечений; они также обсудили любимые предметы в Академии, предпочитаемый декор, и затронули некоторые личные темы. Сана рассказала о проведённом времени у родственников, полученных навыках, а он поведал об изнурительных тренировках и некоторых новых взглядах на жизнь. Она улыбалась ему, он улыбался ей. — Вот мой дом. — она остановилась у врат и обернулась к юноше. Шото осмотрел дом, слегка схожий с его. — Спасибо, что проводил меня. И спасибо за проведённое вместе время. — Да. — он кратко ответил и взглянул на неё. — И тебе спасибо. До завтра? — До завтра. — она в последний раз улыбнулась ему и потерялась среди территории собственного дома. Он проводил её взглядом, с улыбкой, и пошёл в сторону своего дома, который находился через квартал.

* * *

В доме было пусто и веяло необычной прохладой. Сана поочерёдно окликнула трёх своих хранителей, но стояла смертная тишина. Только тогда, когда она зашла на кухню, было обнаружено письмо, написанное почерком няни на бумаге. — «Дорогая моя девочка! По просьбе твоих родственников нас сняли с обязательств быть рядом с тобой и помогать по дому. Пожалуйста, милая моя, не вешай нос! Мой номер у тебя всегда есть! Набери мне, когда будет время; нам нужно кое-что обсудить... С любовью, Ксиу, твоя няня!» Минадзаки недоуменно уставилась на письмо. Снова прошлась по ним взглядом и взяла в руки смартфон. Она хотела позвонить бабушке. — Сана! Дорогая! Наконец-то ты позвонила! — раздалось с другого конца телефона. — Здравствуй, бабушка! Послушай... почему вы отказались от домработников? — Сана сразу решила схватить быка за рога, ибо никогда ранее бабушка и дедушка не действовали без совета Саны. Они доверяли ей, а она им. — Что? — услышала розовласая неподдельное удивление. — Мы с дедушкой ничего не предпринимали на этот счёт... только если... Сана выдержала паузу. Быть не может... Неужели объявились обещанные родственники по линии матери? Ранее они были против этой семьи, а от Аяко хотели отказаться вовсе, но дедушка Саратори был справедливым человеком и поддерживал оставшуюся одну внучку. Он всегда был рядом с семьёй, в отличие от бабушки и тёти... как же они ненавидели лишь одно упоминание Кая в своём доме, когда Аяко была ещё молодой девушкой. Бабушка была против их свадьбы, но дедушка нашёл возможность утихомирить её пыл. Однако после свадьбы настало безмолвие со стороны родственников матери. — Что же... я буду готова ко всему, бабушка, если они приедут. Всего тебе хорошего! Передай дедушке привет! — Береги себя, родная! Обязательно... если приедут Саратори.

* * *

На коленях лежала та самая красная папка. Сана глядела на её обложку пристально, а затем разглядела рядом лежащие документы, которые вынула Момо. Её привлекла фотография объекта, схожего с миниатюрным замком, а вывеска врат на фотографии гласила: «Хрустальная роза». Девушка отложила папку и взялась за документы: — «Хрустальная роза — название Геройской Академии, где обучают дам благородных кровей. Иными словами, — девушек, чьи родители владеют состоянием. Заправляет учебным заведением Энира Саратори. Академия никогда не раскрывала двери гостям, а при совместных мероприятиях вела себя сдержанно. Учебное заведение признано самым худшим из геройских, ибо их студенты ни разу не проходили испытания на получение геройских лицензий. Мать Аяко — директор Академии?» — читает почерк отца Сана. — «Она и Сану хотела туда забрать, хо-хо! Хренушки!» Девушка покачала головой и взяла другой лист. На нём излагалось извещение от Саратори, — мол: они отказываются быть частью семьи для Аяко и Саны. Почему же они активировались сейчас? Следующий лист — подозрения отца о заговоре против его семьи. — «...Были совершены нападения на Аяко Минадзаки, когда женщина прогуливалась в парке с грудным ребенком... По завериям пострадавшей, незнакомец хотел выхватить сумочку... очевидцы видели несколько человек.. » и «...Пробито колесо Кея Минадзаки, когда тот проезжал в гористой местности...» — Хм... — её рука потянулась к телефону. Она набрала Момо. Когда подруга взяла трубку, Сана сразу известила её: — Я начала изучать найденное вчера. Начала с документов; оказывается, когда я была маленькой, родителям поступали угрозы и были совершены единичные нападения. Угрозы были от семьи по материнской линии, Саратори. — Разве это не... — хотела сказать Момо. — Да, — перебивает Сана. — Моя бабушка — директор Академии Хрустальной Розы, женского пансионата. Папа думал, что она со всем этим связана. — Это довольно пугающе и одновременно странно... Настолько личные мотивы привели к нападениям. Угрозы угрозами, но... Странно это всё, Сана. Ты изучила красную папку? — Собираюсь... сделаем это вместе после экзаменов? — девушка поёжилась. —  В одиночестве изучать это... На той стороне провода раздался добрый смешок. — Конечно! Я только рада! Сана улыбнулась. — Спасибо! Люблю тебя! — и убрала документы с папкой под кровать. — Ой, кстати... меня Шото до дома сегодня проводил... Так девушки и общались по телефону, а потом вовсе продолжили беседу по видеосвязи через компьютер, куда подключились Очако и Мина. Помимо девичьих бесед они также занялись подготовкой к завтрашней части экзамена; Момо с Саной слегка подтянули девушек. Уже совсем скоро настанет тот порыв, когда они настигнут практической части экзамена. Это волнует, вызывает лёгкую зябь по коже... Как справится с этим Сана? Как справится с информацией из красной папки? Совсем скоро минуют большие перемены, и я надеюсь, что Вы, читатели, проследите за этим непростым для этой замечательной девушки путём до конца!