Истинная сущность человека

Когда мы нашли наш новый заброшенный дом, уже вечерело. Я взглянул на него: старое, медленно разрушающееся от отсутствия мужской руки строение. Казалось, он еле держался из последних сил. Я смотрел на него и никак не решался войти. Что-то смущало меня; что-то отличало его от наших прежних домов. Куинлан подошел ко мне. -Что тебя смущает? В чем его отличие от других домов? -Ты говорил, что если моя белая комната заработает, мои мысли будут защищены от телепатов. – «От тебя» я опустил. Настроение стремительно ухудшалось. -Теперь ты под защитой от телепатов. Но у тебя в груди часть меня, так что даже если ты захочешь, не сможешь блокировать мысли от меня. Единственное, что ты сможешь – это твой «белый шум». В любом случае, зачем ты хочешь спрятать мысли? Затеял мировой заговор? Я и не надеялся выпроводить Квинта из мыслей, но все же мне хотелось иногда побыть одному. Я вздохнул и слабо улыбнулся его шутке. Если бы только это, я бы не парился. Мысли другого порядка стали посещать меня все чаще. -Некоторые мысли носят сугубо личный характер. – Хмуро пробормотал я; начинать разговор на эту тему у меня желания не возникало, особенно с ним. Я вложил в свой ответ простой смысл, который бы понял любой человек: «Отстань», но Куинлан проигнорировал это или просто не понял. - Ты стал часто думать о женщинах. Я начал краснеть. Куинлан же нисколько не смущался этой темы, будто обсуждал план захвата лаборатории. Я мысленно просил его замолчать, ведь если он озвучит мои недавние мысли, я просто умру со стыда. Почему-то, даже зная о том, что Квинт читал мои мысли, я смущался озвучивать их. Для меня существовала четкая грань между тем, когда Куинлан подслушивал мысли и когда мы начинали размусоливать их вслух. Куинлан замолчал на мгновение и слегка наклонил голову. -Тут нечего смущаться, Фет. Это физиология. Ты мужчина, должен найти женщину и завести ребенка, чтобы поддержать популяцию планеты. Я открыл рот от удивления. Упрощать такие тонкие и сложные вещи до «спариться и родить» мог только Куинлан. Я хотел возразить ему по этому поводу, но даже не знал, с чего начать. Наверно, следовало начинать с объяснения таких понятий, как уважение, понимание и любовь между двумя людьми и психологическая готовность, а также ответственность двух родителей за будущего ребенка. Также была важна финансовая стабильность и множество других факторов, но я решил вообще промолчать. Понять все это мог только тот, кто пережил родительство или видел, как тяжело было родителям тянуть лямку воспитания, сколько физических и моральных сил вкладывалось в ребенка. Рассуждать лишь с позиции простого размножения было оскорбительным. Я подумал, что Квинт не воспитывался в семье и его понятия упрощены до предела по одной простой причине: примера любящей семьи у него не было перед глазами. Куинлан все это время не сводил с меня глаз. Я вопросительно посмотрел на него. -Здесь клумбы. -Что? Куинлан кивнул на некогда цветущие клумбы; теперь же они были заросшими и запущенными, и разглядеть в них былую красоту и уход было сложно. -В этом доме жила семья. – Задумчиво произнес Куинлан, и, еще раз странно взглянув на меня, без колебаний вошел в незапертый дом. Мне был неясен этот его взгляд, но я также молча последовал за товарищем. ХХХ Утро обещало быть незабываемым, так как Куинлан внес в наше несуществующее расписание дел (без моего согласия) спарринг. Мне предстояло отбиваться руками и ногами от ударов обученного солдата, а также учиться у него. Я молча кивнул, хотя на языке вертелся протест, но под пронзительным взглядом Куинлана у любых моих протестов появлялась способность испаряться. Тем более, у меня был испытательный срок после того позорного соглашения с Габриэлем, согласно которому я до старости должен был получать синяки и звякать мечом. На самом деле, в глубине души я понимал смысл данного поединка. Куинлан не был жестоким, однако его обида, если то, что он ощущал после моего поступка, можно назвать этим словом, требовала выхода. Его ярость и злость на меня кипели внутри. Мне вдруг вспомнился случай во время поиска боеголовки, когда Квинт, задетый пулей снайпера, упал в шахту, повредил ногу и не имел возможности выбраться без посторонней помощи. Он предупредил стрелка о последствиях и приказал опустить оружие, но тот продолжал стрелять. Когда я обезвредил парня, ранив в плечо, раненый уже не представлял угрозы; однако Куинлан поставил точку, выстрелив тому в лоб. Это был первый случай на моей памяти, когда он убил безоружного и раненого человека. Чуть позже я понял, что стало причиной этому. Куинлан был весьма мстителен и мне, прежде чем соглашаться на его условия «прощения моего проступка», следовало хорошо обдумать, на что я подписывался. Иными словами, я дал добровольное согласие на мое членовредительство. В свете последних событий, когда стригой нашел способ меня исцелять от нанесенных им же ран, перед ним открывались безграничные возможности в плане тренировок со мной. Я приуныл, ведь даже если я начну драться в полную силу, мне не победить его. Тем более, я бы этого делать не стал в любом случае из страха навредить другу, и стригой это осознавал. Еще мне не давала покоя моя новая сила. До сих пор не было других инцидентов, и я надеялся, что те случаи были единичными, в противном случае я не знал, как мне жить дальше. Я пришел на кухню, чтобы налить себе кофе и насладиться последними безболезненными минутами, как вдруг кружка с кипятком взорвалась у меня в руках. Горячие брызги с осколками полетели мне в лицо и на грудь, я лишь успел слегка отвернуть голову и прикрыть глаза, а также испугаться. Я стоял и в ужасе смотрел на свои руки, а также ощущал боль от ожогов и ран. Мне в голову пришла удручающая мысль, что червь из принципа не станет меня лечить, чтобы отомстить, но я ошибся. Когда вихрем прилетел Куинлан, я уже был исцелен, но все еще в шоке смотрел на свои руки. Потом я перевел взгляд на стригоя; он не отрывал взгляда от моих рук, которые тряслись. -Фет! Я быстро вышел из кухни, дошел до гостиной и стал вытряхивать содержимое ящиков в поисках перчаток. Мне было необходимо надеть перчатки, варежки, не знаю, намотать полотенце, чтобы я не мог ничего разрушить руками. Я не понимал, почему раньше был в таком восторге от бомб и взрывов, сейчас это казалось мне мальчишеской глупостью. Куинлан подошел сзади и вновь позвал меня, но я продолжал поиски необходимых мне вещей. -Фет! Я остановился на мгновение и оставил руку на ручке ящика, которая также разлетелась на куски, поранив мою руку. Часть из осколков упрямо полетела мне в лицо. Я поднялся на ноги и шагнул назад, стараясь держать руки подальше от предметов и проговорил, не поворачиваясь: «Не трогай меня». Страх бился в моей груди вместо сердца часто-часто, я просто глубоко дышал. Когда перестало болеть в тех местах, куда попали пластиковые куски, я снова обрел возможность двигаться. Я повернулся к Куинлану, который встревоженно наблюдал за мной. -Что это со мной? -Думаю, твоя сила растет. - Как мне это остановить? – В страхе прошептал я, опасаясь говорить громко. -Я не знаю. -Выруби меня, пока я не взорвал здесь все к чертям. -Это не выход. -Просто сделай. Пожалуйста. -В этом нет необходимости. – Упрямо повторил стригой. Куинлан быстро покинул комнату и оставил меня одного. Когда он вновь вошел, в его руках были толстые рабочие перчатки, которые наверняка остались от хозяйки дома. Он молча протянул их мне; я, осторожно взяв их в руки, ожидал очередного взрыва, поэтому держал голову как можно дальше от предметов; но взрыва не последовало, и я надел их, мысленно поблагодарив стригоя. -Сядь. – Сказал стригой, головой кивнув на диван. Я присел и сложил руки на коленях, пытаясь выровнять дыхание и унять дрожь, которая уже распространилась по всему телу. -Как мне теперь жить с этим? Откуда вообще взялась эта сила? Я могу понять красные глаза, но вот это! – Возмущенно выговаривая все, что накипело, я взмахнул руками. - Твои чувства берут верх над разумом. -Какой разум может быть, если я не могу прикасаться к вещам? А что, если рядом будет находиться человек и пострадает? Или я взорву тебя! -Ты мыслишь с позиции эмоций. Задумайся, сколько у тебя открывается стратегических и военных перспектив! Куинлан рассуждал в своем репертуаре. -Например? Типа я взорву Габриэля голыми руками? Я не Джейсон Вурхиз, знаешь ли. Мне сложно представить, как можно применить мои рукобомбы, если это вообще будет подконтрольно! Что этот урод мне вколол? Он что, там пытается вывести Людей Икс? – Я все больше нервничал и переживал, поэтому болтал больше обычного. -Если ты будешь реагировать подобным образом, ты не научишься контролировать силу. С одной ты справился, справишься и с другой. -Мне бы твою уверенность. Куинлан, тем временем, взял в руки старый пульт от телевизора и вертел его в руках, разглядывая. Затем он, без предупреждения, кинул его в мою сторону, а я еле успел поймать его и с раздражением взглянул на стригоя. -Перчатки помогают, - удовлетворенно констатировал Куинлан. Я также посмотрел на целый пульт и подумал, что это утро стало действительно незабываемым. ХХХ Клац-клац-клац. Мне казалось, я никогда не наберу в поисковике слово целиком, то и дело приходилось стирать не те буквы, на которые я по ошибке нажимал своими толстыми пальцами в перчатках. Альтернативой был взрыв ноутбука; в этот раз, я думаю, мне в лицо полетели бы какие-нибудь внутренние детали и платы, поэтому приходилось мириться с этим. К сожалению, перчаток тоньше не нашлось, и приходилось раздраженно тыкать по клавиатуре снова и снова. Я чувствовал себя Халком. Куинлан милостиво перенес спарринг, который я именовал про себя не иначе как «экзекуцию», на потом, чему я был от души благодарен. Сам он пребывал в каком-то печально-напряженно-агрессивном состоянии, поэтому я предпочел заняться клацаньем и всякой компьютерной ерундой, чем донимать его вопросами. Он, как ни странно, выбрал место неподалеку в этой же комнате, чтобы чистить свои автоматы и меч. Должно быть, скуку мог испытывать не только я. Внезапно он первым нарушил молчание, а у меня появилась возможность отвлечься от методичного занятия. -Я знаю, ты не мечтал о семье. На самом деле, я ожидал рассуждений по поводу Габриэля, оружия или хотя бы ближайших планов; выбранная им тема была неожиданной и весьма личной. -Да. – Коротко подтвердил я. Мы никогда не разговаривали с ним на подобные темы, за исключением упоминания моих родственников, поэтому я сосредоточился и принял серьезный вид. -Почему? Я задумался. Действительно, почему? -Потому что я был морально не готов к созданию семьи, не было подходящей пары, жизненные обстоятельства были неподходящими. Я не знаю…Много всего. – Перечислил я. Основная причина, все же, сводилась в отсутствии подходящей женщины, с которой я бы хотел провести всю жизнь, но остальные пункты я тоже считал важными. -А если бы нашел пару, вы бы обзавелись потомством? – Продолжил спрашивать Куинлан. Я поморщился от выбранного им слова. Потомство, приплод – ужасные синонимы для «ребенка». -Наверно. Это обсуждается обычно внутри созданной семьи. - Стать матерью – это великое предназначение каждой женщины, стать хорошим отцом - мужчины. Я так и не понял, он утверждал или спрашивал, поэтому предпочел задать наводящий вопрос. -К чему ты клонишь? -Я лишаю тебя возможности завести семью. -О чем ты? Куинлан, я к чему ни прикоснусь – оно взрывается. Вот это проблема номер один. Я о семье и не думаю. -Но ты думаешь о женщинах. -Я думаю о них…по другой причине. Не для семьи. Понимаешь? Это другое. Мужчина встречается с женщиной не всегда ради детей. – Неуверенно пролепетал я; это было все равно, что объяснять неопытному подростку про отношения и любовь. -Ты лишился возможности жить нормально. -Я тебя понять не могу. Скажи прямо. -Я …не могу иметь детей. Во мне нет ни светлого, ни темного дара. Хотя, вы с Гудвэзером это уже поняли. – Слова давались Куинлану явно с большим трудом, он весь как-то подобрался и сосредоточился. -Мы с ним то ладили, то нет; в любом случае, у нас не было времени обсуждать твою способность иметь детей. – Раздраженно заявил я. Однако, услышав злобное урчание его жала, я несколько сбавил обороты. – Мне жаль, что ты не можешь оставить наследника. Я искренне сочувствую тебе. -Мне кажется странным, что люди, которые могут завести детей, не пользуются возможностью. Мы как-то разговаривали с Датч. Она также считала, что детей иметь – не пироги печь. Разве основной целью женщины не является стать хорошей матерью? Упоминание Датч всколыхнуло былую, уже порядком притупившуюся боль в душе. Мне все же стало интересно, почему они с Датч выбрали для разговора такую личную тему. -Не для всех. Родить ребенка не одно и то же, что стать матерью. И все это понимают. Это как заявлять, что иметь скрипку и быть скрипачом – это одинаковые понятия. Она была права, все сложнее, чем пироги испечь. Я задумался, ради чего Куинлан затеял этот разговор и пришел к выводу, что его мучает совесть или сожаление по поводу того, что у меня не будет детей, так как я физически способен их иметь, но обстоятельства складываются не в мою пользу отчасти по его вине, а Куинлан – нет. Наверно, пришла моя очередь развеять его сомнения, поддержать и вселить в товарища настрой на позитив. -Ты не лишаешь меня детей. Я благодарен тебе за все, что ты сделал и продолжаешь делать для меня. Куинлан слушал меня внимательно и долго молчал, будто сравнивал мои мысли с тем, что я сказал. Но я говорил чистую правду от души и действительно пытался его успокоить. Но меня взволновало другое. Почему он начал эту тему про матерей? -У меня была мать, которая сделала для меня больше, чем кто бы то ни было. И она пожертвовала своей жизнью ради меня. – Медленно проговорил стригой. Было заметно, что воспоминания были тяжелыми. Теперь я в общих чертах догадался о сути разговора Куинлана и Датч. Наверняка он высказался о будущем материнстве Датч, а она приняла все в штыки, так как не могла иметь детей и не поняла, куда клонил стригой. Квинт ненавидел людей, но он чувствовал огромное уважение к матерям, уже состоявшимся и будущим, как к той женщине, которая его воспитывала. -Она любила тебя. Так поступают все настоящие матери: жертвуют всем ради своих любимых детей. -Ты прав. То, что ты подумал про мою совесть. – Неохотно продолжил Куинлан. Его голос был тише обычного, и мне приходилось напрягать слух. – Я сожалею, что лишаю тебя возможности стать хорошим отцом и также спасти кого-то, как моя мать однажды спасла меня. Я был тронут откровенностью стригоя и ценил его доверие; я надеялся, что мои слова утешат его неспокойное сердце, которое было разбито и не однажды. -Все произошло так, как и должно было. Я не умею находить нужные слова, но могу точно сказать, что ты тревожишься зря. Все, что я делаю, это мой выбор. Я и не думал об этом в таком ключе. И сейчас, когда ты сказал, я тоже не виню тебя ни в чем. И никогда не буду, клянусь. Я попытался скрестить пальцы в качестве клятвы, но в толстых перчатках ничего не вышло, а получился, скорее, знак мира. Куинлан с интересом наблюдал за моими манипуляциями, и я оставил попытки загнуть пальцы. Пусть установится мир всегда, везде и всюду, нежели разрушительная война. Я удовлетворенно заметил, что напряжение покинуло тело Квинта, его плечи расслабились после моих слов, и его жало успокоилось и перестало издавать нервные звуки.