Сахарок

Утро выдалось холодным. Парень никогда не закрывал окно, даже если очень холодно, легче было надеть тёплую толстовку.Это была первая мысль после пробуждения Антона, а вторая мысль что что-то горит, вот тебе и доброе утро. Закутавшись в одеяло он не спеша поплёлся в гостинную она же кухня. А что мог позволить себе одинокий студент? Он едва оплачивал эту однушку и на отопление иногда не хватало, да и включали его ближе к январю. Вот он и принял решение что лучше по мёрзнуть. — О, Антоха, а мы тут это, -начал было говорить Дима. — Жрать готовим, — Серёжа обожал его перебивать или заканчивать за ним предложения, хотя Диму это бесило. — Да, я чувствую, от этого аромата мой дед в могиле перевернулся. Сколько времени? — парень уже заваривал кофе. — Вот скажи, Антон, какого хрена у тебя дома еды нет, ты либо бомж либо голодаешь.- Серёжа не видел смысла жить если холодильник пуст, благо пара-тройка яиц всё же было. — ААААААААААааааАаа- заорали оба недо повара, вот вам и дождь из раскалённого масла, класс. Вопрос Антона так и остался без ответа и недовольный парень с чашкой кофе вернулся в комнату за телефоном. Подальше от суеты. Семь часов. Времени навалом. *** — Сука, Дима, если ты не поспешишь—мы опоздаем. Выходи из ванны, принцесса! — Отвали! Дай поссать. — Серёг, а кто у нас ведёт английский? — Антону было интересно кого так ненавидит тётка которая составляет расписание, что ставит английский то первой то последней парой. — Ммм, Пашка, Павел Алексеевич, классный мужик. Дрыщ как ты. — Тогда он мне уже нравится)- да кому ты пиздишь. *** — Это физиологические потребности! Я не могу это контролировать! -Дима с Серёжей даже на бегу умудрялись ссориться. — Серёг, если мы опоздаем он нам пизды не вставит? — Мне хватило и Арсения Сергеевича с его Джеффри Чосером, нет ну понятно поступил на журналиста — учи, но что бы так сразу. Жестоко. — Да я говорю он—мужик понимающий, мне кажется он сам на минут пятнадцать опоздает. — Тогда какого хера ты меня доёбываешь?! — настроение Димы было испорчено окончательно когда он увидел лежащие сугробы. Кто вообще любит холод? Серёжа лишь махнул рукой и они ускорили бег. *** — Ты ничтожество! Мы с твоей матерью делаем всё что бы ты был успешным, а ты видимо не хочешь себе хорошего будущего! — удар, удар и удар. Таких людей не останавливают крики. Таких людей не остановить. — Твой отец—создал бизнес! Он сдавал все математические предметы, был лучшим, чем тебе поможет русский и литература? Будешь писать глупые стишки в холоде когда в холодильнике будет пусто, а счета за свет не оплачены?! Ты—позор нашей семьи!- уже срывалась на крик мать. Когда Антон чувствовал любовь и поддержку от семьи? Да никогда, единственная кто его поддерживала—это бабушка в детстве. А после развода матери с отцом новый отчим решил что хорошей жизни в Воронеже не будет. Да что блять за лучшая жизнь? Что это вообще? А ведь в Воронеже так хорошо было с бабушкой. Они забрали у меня всё... *** Именно с этими мыслями Антон сидел на английском, Павел Алексеевич никогда не напрягался по субботам, а это значит что он давал какую нибудь работу на всё 80 минут и сидел в телефоне. Но сейчас он разговаривал с Арсением Сергеевичем. А Антон думал что этот день хуже не станет. Достать наушники и погрузиться в свои мысли было лучшим решением. Не хочется наблюдать, не хочется дышать. Ничего не хочется. В последнее время Антон начал замечать что он меняется, но мысль быть равнодушным ко всему пугает… Может просто плохое настроение? Да, определённо, лишь плохое настроение. — Ничтожество А ведь мать права. Хах, удивительно. Я ничтожество, без денег и без достоинств. Почему так плевать? Почему мне похуй, не нет нет, я должен разрыдаться. Всегда так было, я всегда был слабым. Сердце больно пропустило удар. И это всё? Антон вскочил, собрал все вещи и вылетел из аудитории. — Чего это он? — с пар у Паши никто ни разу не убегал . — Не знаю. С утра вроде нормальным был…- Серёжа явно удивился, а Дима и слова не говорил, он знал, Антон рассказывал ему всё, а он пытался поддерживать. — Не получилось…- никто и не услышал этого разочарования Димы в самом себе. Больно когда не можешь помочь близкому человеку. Арсений единственный пошёл за ним, но видимо не успел. – Что же с тобой, сахарок... *** Антону и страшно и больно, только болит сердце и голова, а души как будто нет. Неужели я умираю? Пить снотворное для него нормально, он любил спать, но не мог, не получалось уснуть и всё. В этот раз он дрожащими руками выпил больше чем обычно. Честно он и не понял как оказался дома. — Почему. Почему мир стал таким тусклым? — страх всегда был защитной реакцией, страх спасал много жизней, ведь в панике мы мыслим быстрее и неосознанно, убегаем от проблем. Вот он и решил что сон—это его выход. Почему мать права. Почему я такой. Не хватало ещё писать какие нибудь стишки и всё будет как говорила мама, но только хуже… В стихи, книги, рассказы мы вкладываем душу, а вот у Антона она похоже умерла. Хотя страх и ком в горле всё же имеется, а это значит что что-то живое в нём осталось. Хочется просто спать, рыдать, спать, пить и умереть. Отрубился он быстро. На удивление даже с таблетками уснуть было не просто. Из-за привыкания организма наверное. *** В детстве мы все мечтали, мечтали быть как родители, помогать людям, а кем хотел быть я? Хотя это ведь не важно, родители всё равно были бы недовольны и убили бы это желание. Мне даже 18 нет, а я уже думаю о смерти. Почему? Да это просто жизнь, сахарок.