Blackwork

      За окнами шел дождь, высокими столбами возвышаясь к серому небу. Атмосфера уюта, которую он создавал шелестом капель о мокрый асфальт, была так присуща родительскому дому семьи Поттеров. Однако, как бы Джеймсу ни хотелось задержаться в нем подольше, он больше не мог выносить беспокойного взгляда матери, которая читала своего сына, как раскрытую книгу.       – У тебя точно все хорошо? – спросила Юфимия, и многочисленные морщинки собрались в уголках ее глаз.       – Да, мам, – раздраженно бросил Джеймс, запрокинув голову. Он отвечал на этот вопрос уже в сотый раз. – Прекрати, иначе я начну делать то же самое.       – Это все из-за этой девушки? – мягко улыбнулась она с искоркой ехидности во взгляде. – Лили?       – Возможно, – не стал противиться Джеймс, почувствовав, как к его лицу прилила кровь.       – Хочешь, мы пригласим ее на семейный ужин? – оживленно поинтересовалась она, с надеждой взглянув на сына.       – Ой, мам, – он невпопад завертел головой, тем самым заставив женщину рассмеяться.       – Мой несчастный, – протянула она, погладив его по щеке. – Ничего, она еще пожалеет, что упустила столько времени.       Его отношения с родителями всегда были близкими и добросовестными, он делился со своей матерью всем, что происходило в его жизни. Или почти всем. Тем не менее, она знала о его безнадежной влюблённости в девушку, которая не отвечала ему взаимностью, и всячески пыталась его поддержать.              Его отец всегда говорил ему: «Всему свое время». И Джеймс просто давал себе обещание, что не сойдёт с пути, а просто останется ждать, когда его время наконец придет. Не просто ждать, а делать маленькие неспешные шаги по скользкой дорожке. Флимонт и Юфимия всегда очень хорошо относились к друзьям его сына. Поэтому, когда Джеймс в двух словах рассказал о ситуации Сириуса, отец отыскал для него всевозможные контакты лучших адвокатов, с которыми можно было сотрудничать.              – Кингсли Бруствер, – прочитал Сириус, когда Джеймс вручил ему визитку с его номером.              – Есть еще несколько, но отец говорит, Кингсли ведет исключительно чистую игру, что не затронет репутацию салона.              Он заметил, как исказилось лицо друга, когда он рассказал ему некоторые подробности о стратегиях, которых придерживались разные специалисты по словам его отца. Казалось, Сириусу не нравилась сама идея, что ему придется возиться во всем этом мракобесии из–за какой–то глупой, эгоцентрической, отвратительной причины. Джеймс сжал его плечо в жесте поддержки.              – Давай же, чувак, взбодрись! Если ты уверен в своем деле, уверен в том, что твоей вины здесь нет, Кингсли вытащит тебя из этой бездонной ямы.              – И почему ты так уверен?              – Я доверяю своему отцу, – безоговорочно ответил он, встретившись со взглядом друга, в котором закралось сомнение.              – Надеюсь, Реджи не придется в этом участвовать.              – Думаю, об этом лучше уточнить у Бруствера, – он откинулся на спинку дивана и запустил плейстейшн. – Если дело касается вашего салона. Боюсь, Мэри тоже придется выступить в качестве свидетеля.              – Ох, черт, – он устало опустился на подушки, съехав с дивана.              Последний раз Джеймс видел его таким разбитым десять лет назад. Когда им исполнилось шестнадцать, Сириуса выгнали из дома. Условно, конечно, но тогда он заявил, что больше никогда не вернется в родительское гнездо. Джеймсу пришлось несколько дней выпытывать у него причину, по которой это произошло, но Сириус до последнего отказывался говорить ему, придумывая самые глупые оправдания.              Ему удалось выбить из него признания под третью бутылку вина, которые они распивали на двоих, устроив вечер откровений. Оказалось, что его застали с соседским мальчишкой, другом семьи, когда они оказались непозволительно близко друг к другу под старой покосившейся ивой. Это был всего лишь один единственный, совершенно невинный поцелуй, который разрушил собой все и, тем не менее, обрек его жизнь, в которой он принадлежал одному лишь себе. Признавшись в этом, Сириус ошибочно полагал, Джеймс не примет его такого: неправильного и порочного. Но ничто не могло послужить преградой в их крепкой дружбе.              – Я тоже могу выступить свидетелем, если потребуется, – сказал Джеймс, кидая на его колени джойстик. Сириус фыркнул, что скорее походило на усмешку.              – Поверить не могу, что мне придется пройти через судебные разбирательства только для того, чтобы заставить вас с Реджи наконец встретиться.              – Причем тут это? – цокнул языком Джеймс, сосредоточенно выбирая персонажа для боя.              Мортал Комбат заменял ему терапию. Он выплескивал весь свой гнев, все непонятные эмоции, сдавливая в руках игровой джойстик и разрывая на части противников. В жизни он бы и мухи не обидел, но здесь для него разворачивалось необъятное поле возможностей от самых милосердных приёмов до полного фаталити.              – Я не заставляю тебя сразу же бросаться в его объятия, – проворчал Сириус, двигая курсор джойстика большим пальцем. Джеймс раздраженно вздохнул. – Просто поговорите уже. Он себе места не находит.              – Ночной Волк? – скептически оценил он выбор друга. – Ты постоянно его берёшь, слишком скучно.              – А ты переводишь тему, так что все честно, – Сириус натянул победное выражение лица, наклонившись и ткнув его локтем под ребра.              Он прекрасно знал, что Сириус вряд ли оставит его в покое, да и сам Джеймс вел себя довольно противоречиво для человека, который, по его собственным словам, все простил, забыл и не держал зла. Он пытался дать себе время, чтобы остыть, чтобы немного принять сам факт случившегося. Если бы он действительно не переживал по этому поводу, то давно бы уже решил этот вопрос напрямую. Но что–то тревожно терзало его душу, не поддаваясь разумному объяснению.              Игра не шла. Он чувствовал, что джойстик не поддаётся его онемевшим пальцам. Голова была забита совершенно другим, и было трудно переключить фокус внимания на то, чтобы уложить в нокаут Сириуса, который и сам едва перебирал пальцами кнопки.              – Как работа? – спросил он, когда с небольшим отрывом выиграл бой. Техника и приемы у Сириуса, однако, получались лучше, но только потому что он бездумно зажимал одни и те же клавиши.              – Порядок, – ответил парень, забираясь с ногами на диван. Казалось, поражение немного приободрило его, и теперь он собирался взять реванш. – Я наконец-то нашел себе холст для воплощения своих идей.              – Да ладно? – брови Джеймса подпрыгнули. – И кто же этот страдалец? Не Марлин случайно?              – Один парень, – пожал плечами Сириус, на секунду застыв с занесенным над кнопкой выбора пальцем. – Марлс ударилась в цвет. Они с Реджи доделывают игуану на бедре, а ко мне она пока не просится.              – Она писала, чтобы я заставил тебя взять ее.              – На работу или вообще? – ухмыльнулся он, кинув на него быстрый, полный иронии взгляд. – Пока все это дерьмо с Фенриром не закончится, не хочу привлекать новых людей.              Он достал телефон, поставив игру на паузу, и пролистал галерею, прежде чем показать ему готовый эскиз.              – Круто, – кивнул Джеймс. Сириус постоянно уговаривал стать его личным холстом для работы, но он не спешил портить свое великолепное тело, потратив слишком много сил, приводя его в форму.       – Еще бы, работа настоящего мастера, – он несколько раз кивнул в подтверждение своих слов, словно никак не мог насладиться своим превосходством. – Идет неплохо, учитывая, что я прежде еще не работал с такими дефектами.       Джеймс перевел на него взгляд, когда интонация друга сменилась с уверенности на озадаченность. Он вскользь упомянул об особенностях своего нового клиента, но было в выражении его лица что-то такое, что Джеймс никак не мог распознать. Ему словно было некомфортно говорить обо всем этом, поэтому он постоянно сводил разговор к чему-то другому, пока наконец в его монологе не упомянул то, что расставило все по местам.              – Так вот, чего ты тут распинаешься, – рассмеялся Джеймс, несколько раз ткнув коленом в бедро друга. – Ты же со школы мечтал забить учителя.              Сириус резко прыснул, обратив на него свой изумленный взгляд, будто бы его рассекретили. На экране высветилась сетка персонажей, предлагая игрокам перейти к выбору.       – Я все еще надеюсь, – продолжил Сириус, размяв плечи от сгорбленной позы, – что МакГонагалл захочет сделать что–то памятное обо мне.              Джеймс пропустил удар, как только начался раунд, и откинулся на изголовье дивана. Его живот свело от смеха, когда он представил их школьного учителя с оголенной икрой или предплечьем на кушетке в тату–салоне.              – Но согласен, – с довольным выражением лица, Сириус нанес несколько последовательных безжалостных ударов по своему противнику, – есть в этом что–то такое…              Он закусил губу, со всей силы зажав пальцем клавишу, и Джеймс потерпел поражение. Вскинув джойстик, Сириус рассек кулаком воздух, и выпятил средний палец в сторону хохочущего друга. Смахнув слезы, он рьяно вцепился в свой геймпад и начал следующий раунд.              Игра набирала обороты вместе с динамикой их разговора. Наконец–то напряжение сменилось шутками и подколами. Несколько раз Джеймс получил в лицо подушкой, от чего его очки съехали и изображение на экране поплыло. Из–за этого он пропускал удары и становился аутсайдером в турнирной таблице. Но иногда он находил способ повысить свои шансы на победу каверзными вопросами, которые сбивали с толку его друга.              – Так что с тем парнем, который пытался узнать твой номер? – ехидно поинтересовался Джеймс.              – Я думаю над тем, чтобы дать ему твой номер, – парировал Сириус, однако немного покраснел и рассеянно перепутал кнопки.              – Да без проблем. Как–нибудь встретимся и я приглашу его на ужин. Вместе с тобой.              – Ой, завали, – он пихнул его в бок, от чего Джеймс уложил его персонажа на земь, пока Сириус потерял бдительность. – Он мой клиент.              – И что? – усмехнулся парень, вспоминая, что это редко когда останавливало Сириуса. Он был слишком падок на любое проявленное к нему внимание. – Что там у него, говоришь? Бабочка на пояснице?              – Хуже, – простонал Сириус, – иероглифы на затылке. В душе не ебу, что они означают. Да и вообще, мне кажется, он делает это, чтобы насолить родителям. И это единственное, что мне в нем нравится. Я даже не уверен, что ему есть восемнадцать.              – Да ты, я смотрю, решил побегать наперегонки с законом.              – Плохая шутка, – поджал губы Сириус, жестоко отправляя друга в нокаут.              Джеймс покачал головой, вытянув ноги. Его спина затекла, а тело требовало, чтобы его поскорее размяли. Он предложил сделать перерыв. Пока он разминал шею и плечи, несколько раз присел и пробежался на месте, Сириус растянулся на диване, блаженно подмяв под себя подушку.              – Собираешься остаться? – поинтересовался он, мельком взглянув на часы.              – Реджи меня с потрохами съест от ревности, – послышался его бубнеж. Джеймс изо всех сил старался пропустить это мимо ушей.              – Не волнуйся, я с тобой спать не собираюсь.              – О–о, – Сириус приподнял удивлённый взгляд на друга, – с каких это пор ты реагируешь на шутки?              – Нет, серьезно, – Джеймс прямо посмотрел на него, когда он лишь повел бровью, – я не усну, пока не выебу тебя на Ночном Волке.              Сириус нелепо затарахтел, насупившись от возмущения, и схватил свой геймпад, нажав кнопку старта.